Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Гермиона впервые смотрела на громадину Хогвартса не как ученица. Как взрослая? Ей не хотелось примерять к себе это понятие, но уж кому-кому, а ей в ее совсем не большие годы оно как нельзя подходило, ведь выпускным отсюда во взрослую жизнь волей-неволей стала битва. Мост, отделяющий ее от здания, потихоньку приводился в порядок, но все еще был пропитан той битвой, что называется, до сердцевины валунов и булыжников, из которых сложен. И не только образно, ступать по нему следовало осторожно, даже с учетом того, что Гермиона благоразумно не надела обувь на высоких каблуках. Озерная гладь, по которой она проехалась на лодке будущей первокурсницей (с одной стороны казалось, что это было буквально позавчера, с другой – что лет сто назад в прошлой жизни) внушала одновременно и тревогу, и скорбь. Её дед наверняка выразился бы, что она пропахла порохом, и был бы ох как прав…       Стук собственных шагов по мосту казался будущей правозащитнице горестным набатом, и вытянувшиеся в ее сторону морды фестралов у кромки воды только подчеркивали это впечатление. Видимые ею впервые, своей внешностью они точно гармонировали с общей нынешней картиной этого места, и даже Долгопупсу нетрудно было бы догадаться, что это именно они: кони, видимые лишь тем, кто видел смерть. Остались ли они невидимыми хоть для кого-нибудь из участников битвы?       В горестно-торжественных раздумьях Гермиона таки разок зазевалась и чувствительно приложилась коленом об один из булыжников.       - Хогвартс неласков к одной из тех, что, пусть и не по своей воле, но решила сделать его полем боя, - заметила девушка, облокотившись о перила и массируя ушибленное колено. Продолжать путь без этих действий было бы слишком болезненно. Следовало посвятить минутку другую массажу и, никуда не деться, прослушиванию «пропахшей порохом» тишины, обычно несвойственной Хогвартсу и в такой мертвый сезон, как середина августа. В Хогсмите ее предупредили, что, вероятно, единственная живая душа в школе чародейства на сегодня это полтергейст Пивз, но у Гермионы оставались все основания полагать, что того, кто ей нужен, она там встретит. Ибо, если не там, то нигде.       Изначально Гермиона полагала, что отсутствие здесь с ней кого бы то ни было из ее круга общения никак не скажется на ее настроении и решимости сделать то, что нужно только ей одной, в одиночку, но постепенно среди местного торжественного уныния начала в этом сильно сомневаться. А когда удостоверилась, что, действительно, на месте нет даже Хагрида, ощутила себя нашкодившей первокурсницей, забравшейся куда не следует без приглашения и дозвола. Была серьезная надежда, что он-то всегда останется, ведь дел по приведению учебного комплекса в порядок за три недели до начала нового учебного года всегда невпроворот, а, тем более, после битвы. Более того, рядом с ней нет Рона и Гарри, на которых сильнее, чем на нее, могли быть направлены санкции в случае поимки с поличным. Нет, конечно, она сама была в числе тех авторитетов во главе с министром Бруствером и директором Мак-Гонагалл, которые постановили не форсировать восстановительные работы, чтобы в течение некоторого времени ученики, прежде всего слизеринцы, лицезрели своего рода наглядное пособие, к чему могут привести неправильные приоритеты и амбиции, но не думала, что пособие останется наглядным до такой степени.       - Неужели и Филча нет? - Спросила Гермиона сама у себя, входя, наконец, в холл. При данных обстоятельствах она была бы рада и этому вреднющему старикашке, который в числе других должен был располагать интересующей ее информацией.       Пока что ответом была тишина, но Пивз вряд ли заставит себя долго ждать. Если будет действовать в своем обычном репертуаре, серьезно отгребет, поскольку настроение у нас и так не очень. Однако полтергейст приветствовал ее гораздо приличнее, чем можно было ожидать:       - Да будет жизнь! – И под потолком зажглось некоторое подобие небольшого фейерверка. – Ни души целых четверо суток, зато сразу какие люди!       - Привет, Пивз. Ты точно здесь совсем один? Я тоже.       И так как полтергейст не отвечал, продолжая свой перформанс, Гермиона проследовала дальше к директорской. Волшебную палочку при этом продолжала держать в полной готовности: Пивз грамотно остерегается пакостить умелым волшебникам, предпочитая неофитов, но, как только он убедится, что других мишеней и правда нет, то всякое может быть с тоски. В конечном итоге это «всякое» сводится к тому, что полтергейст дурным голосом просит горгулью не давать ей доступа в директорскую, потому что приперлась одна, без спросу, стало быть, явно что-то худое задумала. Впрочем, с тем же успехом он может стукнуться отсутствующей у него головой в пол, потолок и все стенки: горгулья по своей сути просто бездушный механизм.       Гермиона и думать не думала, что в директорской ее ждет такой же облом, как и Пивза на предмет ее туда не пустить из вредности – портрет Альбуса Дамблдора при всей своей приветливости и улыбчивости никак не желал вступать с ней в важный для нее разговор. Вел себя как обычный магловский портрет. Гермиона уже задумывалась, а не привиделось ли ей в свое время, что портреты директоров Хогвартса разговаривают, когда с другой стороны помещения раздался утробный смех. Пивз смог проникнуть?! Да нет же, смех явно доносился с одного из портретов. Гермиона не узнала его, потому что слышала явно впервые: за все время уроков по зельеварению, а впоследствии и по защите от темных искусств этот мрачный маг не смеялся никогда. Абсолютно. Смеялся ли при жизни вообще, вопрос? А сейчас она чем-то справилась его рассмешить.       Нынешнее положение вещей вдвойне обязывало Гермиону быть вежливой и почтительной с профессором Снеггом: во-первых, он посмертно общепризнанный герой магической Британии, во-вторых она сама ныне на этой стезе обладательница нескольких звучных и запутанных титулов, из которых четко помнит одно лишь слово Миледи. Вчерашняя маглорожденная ныне владеет будущим родовым замком по соседству с Малфоями, между прочим, и красуется, пока в одиночестве, на верхушке генеалогического дерева в его холле. Ну, его бывший хозяин позволил себе в битве за Хогвартс сложить буйную голову за дело Темного Лорда, не оставив потомства, и такая его дальнейшая судьба вполне себе напрашивалась. Победители грабили побежденных практически всегда, и магическая Британия не была исключением.       Подобающее приветствие с реверансом, однако, вызвало следующий приступ смеха последнего из бывших директоров:       - Да оставьте, Грэйнджер! Извините, не имею чести быть в курсе ваших нынешних титулов, но, откровенно говоря, мне сложно придумать более несовместимых с вами вещей и понятий, нежели они.       - Мне тоже. Но таково нынешнее положение вещей. Как мое положение, так и ваше обязывает отдать вам почести…       - В которых я ни капельки не нуждаюсь! Тем более, от вас. Выкладывайте лучше, в чем нуждаетесь вы, если уж пришли сюда.       На это Гермиона прямо заявила, что нужды свои она пришла решать к профессору Дамблдору, которому посодействовать в их решении должно быть куда приятнее, чем ему, Снеггу, на что портрет зельевара опять хихикнул и сформулировал:       - На свете достаточно индивидуумов, которые много знают. Зато мало таких, которые еще и понимают, что же они знают. Вы явно из первой категории.       Тот факт, что со всеми портретами бывших директоров может разговаривать лишь директор нынешний, а с любым другим волшебником – лишь портрет последнего из них, никогда не афишировался. И ныне Снегг мертвый не упустил возможности поехидничать, что главная гриффиндорская «многознайка» облажалась так, как ни разу при Снегге живом. После смерти он явно утратил значительную часть своей замкнутости. Возможно от того, что теперь ему общения стало катастрофически недоставать, а, возможно, ему и льстила посмертная высокая оценка его деятельности, что делало его разговорчивее. Нежданное-негаданное для него появление Гермионы в директорской было грандиозным явлением в его нынешнем убогом существовании, из которого нужно извлекать дивиденды: например, блеснуть в ее отношении крылатой фразой, притянутой, тем не менее, за уши – вряд ли маглорожденная девица, какой бы она не была умной и начитанной, была в состоянии осознать некоторые законы поведения мертвых волшебников с собственных портретов.       Своей нуждой, которая привела Миледи Грэйнджер сегодня сюда, она также профессора абсолютно не впечатлила: ей нужен был мистер Бинс, тот самый единственный на весь Хогвартс учитель-привидение. По ее логике вещей и накопленным познаниям, у него другого дома, кроме Хогвартса, не просматривалось, и его следовало искать именно здесь, а от Дамблдора она ждала подсказки, где же именно здесь.       - Так вот давайте мы сейчас с вами и постараемся начать понимать, что же мы на самом деле знаем, - довольно высказался в ответ на это Снегг, - представьте все-таки, что никакие портреты разговаривать не умеют, вам это не должно быть трудно, и куда бы вы отправились за стариной Бинсом в таком случае?       - Наверное, к ему подобным. К Почти Безголовому Нику, - ответила Гермиона после некоторой паузы. И после целой минуты напряженного молчания честно созналась, что ничего больше на ум не приходит.       - Так оно и не должно. – Портрет Снегга улыбнулся, что выглядело для Гермионы абсолютно неестественно. – Потому что это единственно верный вариант. Видели бы вы сейчас себя в зеркало. И как это вам удалось Темного Лорда-то нахлобучить по итогу? Чего не понимаю, того не понимаю. А старина Альбус не понимал еще больше. Знаете, если внимательно смотрели все мои воспоминания, что у него-то скептицизма по вашему поводу было куда побольше, чем у меня.       Собравшаяся было поблагодарить его и отправляться на поиски местных призраков Гермиона осознала, что такая нехарактерная для Снегга разговорчивость от нехватки общения, и внезапно постановила попробовать, ведь попытка не пытка, спросить и у него то, что намеревалась узнавать у Бинса, как преподавателя истории магии:       - Профессор, а вам ничего не говорит фамилия Флорелли? Клан Флорелли.       Снегг думал едва ли не четверть минуты, прежде чем уверенно дать отрицательный ответ с уточнением:       - Если это по части Бинса, то в свое время его история магии была даже для такого зануды, как я сам, слишком занудным предметом.       - А Темный Лорд? Он никогда не при вас произносил этого слова?       Снегг на портрете склонил голову набок:       - Полагаете, это и его могло заинтересовать? Г-мм…       - Маловероятно, но все же, вдруг?       Но и в этом направлении профессор Снегг вспомнить ничего не смог, только, в свою очередь, сам поинтересовался, что это за клан такой, представляющий собой серьезные насущные проблемы, и которым мог сам Темный Лорд интересоваться. Гермиона в ответ пообещала, что, коль ему действительно стало интересно, так она зайдет снова после разговора с мистером Бинсом и прояснения ситуации, на которое она очень надеется.       - Могу только сказать, что магической Британии это ну никак не касается. Это больше связано с предстоящей мне в скором времени дальней поездкой в край под странным названием Лукоморье. О нем-то вы что-нибудь слыхали?       - Мало. И расплывчато. В тех кругах, в которых слыхал, оно имело значение типа символа одновременно как гостеприимности, так и дикости. Так что держите ушки на макушке, если уж туда понесло. И насколько вас знаю, вы-то должны были основательно проштудировать книги об этом месте перед отправлением.       - Они, увы, не сообщают намного больше, чем вы одной этой фразой. Те немногие наши путешественники еще в давние времена удостоверялись, что туда нельзя трансгрессировать, там не работают порталы. О каминной пороховой сети и говорить нечего…       - Было бы интересно узнать и об этом после вашего возвращения, - портрет заметно погрустнел, когда его собеседница направилась к дверям.       Гермионе тоже вполне хотелось бы лучше поболтать с профессором Снеггом, благо было много, о чем, тем более, с таким разговорчивым, каким он ныне стал, но, как говорится, делу время, а потехе час. Однако, уже в дверях она вспомнила об одной детали, позволявшей задержаться еще чуть-чуть:       - Чуть не забыла, не ожидала, что удастся здесь поговорить именно с вами. Миссис Малфой была бы рада по возможности вот так через меня засвидетельствовать вам свое почтение и передать наилучшие пожелания. Самой-то ей вряд ли сюда когда-нибудь попасть.       - И ей всего наилучшего. Вы с ней в хороших отношениях? Любопытно, любопытно.       - Соседи, - созналась Гермиона.       И дальше пошло, как по маслу, на добрых полчаса. Так часто бывает: одевается женщина, собирается уходить, а уже в дверях пару «последних» реплик затягиваются на сколько угодно. Нашему «сколько угодно» положила начало витиеватая характеристика миссис Малфой от профессора Снегга:       - Были в наше время в Хогвартсе три сестрички Блэк старше меня на один курс. Все, как полагается, на Слизерине, ничего примечательного, а по итогу две из них, которые с лица одинаковые, завернулись в жуткие противоположные друг другу крайности: одна почти до сумасшествия, вторая без «почти». Третья отдувалась за фамилию за обеих, в смысле стремилась быть образцово правильной и пришла к состоянию ни рыба, ни мясо. Но, если уж на то пошло, дерьмом тоже не стала, как можно было бы ожидать в такой компании, в которую по своей правильности она загремела. Можешь считать это моей рекомендацией в ее отношении, - и портрет опять довольно засмеялся.       Нарциссе же было совсем не до таких «рекомендаций». Люциус на этот раз сел на восемь лет с конфискацией практически всего движимого имущества, и досрочное освобождение за примерное поведение могло ожидаться минимум лет через пять, а Драко с имеющейся у него репутацией и умениями вряд ли мог рассчитывать на какую-нибудь хотя бы среднеоплачиваемую работу и был рад уж тем, что его самого не отправили за решетку. В конечном итоге Малфой младший где-то получил такую должность, что при разговоре о ней лицо его мамаши становилось пунцовым, и Гермиона уважительно не просила ее уточнить, что это за должность и где. Да и не сказать, чтобы ей это было интересно.       Сама же миссис Малфой могла прилично подзаработать разве что обучением подрастающего поколения светскому этикету, и ее новая соседка выглядела для этого идеальной клиенткой, кабы была хоть чуточку в этом обучении заинтересована. Но нет, Гермиона по поводу всех своих наград мрачно шутила, что вот теперь-то она узнала всю суть выражения «нужно, как собаке пятая нога». Конечно, веселый звон галеонов в ее гринготтском сейфе и непосредственно сам замок (ведь альтернативного жилища у нее в магическом мире не было до сих пор) под это понятие не попадали, но вот эти титулы с долбанным генеалогическим деревом и эльф-домовик…       Его звали Бутч, и был он с точки зрения Гермионы тупоумная скотина. Крайне напрасно она надеялась, что последние события заставили домовых эльфов стать общественно сознательными и ценить свободу. Процесс его освобождения ни шел ни в какую, сколько бы новоиспеченная Миледи не разбрасывала по замку, как в свое время по Хогвартсу, предметов одежды. А всунуть ему в руки один из них в приказном порядке она считала ничуть не более допустимым, чем непосредственно повелевать им по любому другому поводу. Она никак не могла втолковать в тупую башку, что, освобождая его, она тем самым вовсе его не гонит и не отказывается от него. Он вправе оставаться, но как друг, а не как слуга. Но тупоумная скотина самым упорным образом считала долю слуги наилучшей в жизни, в доказательство чего начинала биться в стенку головой в стиле Добби. Интеллект Гермионы постановил по этому поводу обратиться через Гарри к Кикимеру. Пусть повлияет, как авторитетный сородич, сам прошедший через осмысление. Черта с два. На следующий день как сам блэковский эльф, так и Гарри склонились к тому, что, уж если Гермионе никак не в мочь заставить себя эксплуатировать Бутча, самое разумное, что она может сделать, не нанеся при этом ему серьезной душевной травмы, – это подарить его кому-нибудь. От всей души. Если просто так, без души, чтобы избавиться, или, тем более, продать через объявление – она самая, душевная травма.       Вот и оказался Бутч подарен от души Нарциссе Малфой и выглядел постоянно после этого так счастливо, как никогда до, несмотря на то что крутился, как белка в колесе. В одиночку крутился, ведь, помните, все движимое имущество, к которому относятся и эльфы-домовики, было у Малфоев конфисковано. С направлением всех средств от продажи в помощь семьям погибших защитников Хогвартса. Гермиона начала себя серьезно корить за такое с ним обращение, но его счастливое личико, когда он умудрялся найти свободную минутку, чтобы приводить в порядок и гермионины клумбы после малфоевских, вызывало у нее когнитивный диссонанс.       Сама Нарцисса тоже не раз и не два пыталась втолковать соседке постулаты мировоззрения домовых эльфов, но была в этом деле не первой безуспешной старательницей. Примерная англичанка не могла усомниться в идеалах демократического общества и прав человека (эльфа).       - Не забивай ты свою молодую голову, чем не следует, - говорила по этому поводу Нарцисса, - мне, например, тоже сказал бы кто, что у меня будет соседка по замку, спрашивающая у меня, как свое генеалогическое дерево утилизировать (это словосочетание далось ей с явным трудом), пока оно не разрослось, так я бы сочла его повредившимся умом серьезнее моей сестры Беллатрисы. Давай мы с тобой не будем пытаться мерить друг друга своими устоявшимися мерками. Мои не выдержали проверку временем, кто знает, что будет с твоими? Живем в такое сумасшедшее время, что не дай Мерлин никому.       В своих мерках Гермиона была уверена на все сто, но в то же время и понимала, что ее собеседница говорит совсем не глупые вещи. Их знакомство и последующее неожиданное для многих быстрое сближение началось с того, как Гермиона была настолько впечатлена зрелищем Нарциссы, собственноручно в одиночку сражающейся с добрым десятком гномов-вредителей на замковых клумбах, что замерла со своей стороны ограды с отпавшей челюстью отнюдь не в переносном смысле слова. Такое занятие у нее ассоциировалось исключительно с Уизли, но один из древнейших и солиднейших родов магической Британии…да что род, просто мать такого субъекта, как Драко, этого достаточно. Восстановив контроль над челюстью, Гермиона не могла не предложить свою посильную помощь. Это предложение было ожидаемо вежливо отклонено, зато следующее – зайти к ней на ужин, - вполне себе принято. С той оговоркой, что не прямо вот сейчас, а по приведению себя в порядок после вынужденных занятий подобного рода.       Изначально, как только на третий (кажется) день пребывания в своем новом жилище Гермиона вдруг увидела в западные окна вместо пустыря замок Малфоев со всем его окружающим великолепием, ее это определенно насторожило. Настолько, что она попросила аудиенции у такого занятого мага, как министр Бруствер. Тот нисколечко не возражал. Даже поделился конфиденциальной информацией, что, пошерстив как следует министерских коррупционеров, были обнаружены несколько нигде не учтенных хроноворотов. Так что у него теперь есть один личный для успешной борьбы с напряженным графиком.       По поводу изложенной проблемы министр сказал, что это как раз вполне ожидаемо: оказавшаяся в своеобразном омуте Нарцисса ищет спасательный круг, чтобы и самой выплыть, и, что для нее еще более важно, вытащить Драко, и Гермиона годится в качестве этого круга сразу по нескольким очевидным критериям.       - Управление Фиделиусом замка Малфоев при существующем положении вещей полностью у Нарциссы: для внесения изменений в его список не требуется ни согласия хозяина из камеры Азкабана, ни его сына под испытательным сроком. Единственным хранителем становится тот, который не имеет наложенных Визенгамотом взысканий.       Именно этот момент Гермиона и считала крайне важным узнать точно, а стопроцентной информацией кто-то из более близких ей волшебников вряд ли обладал. К соседству с Малфоями она относилась абсолютно никак, ведь оно в магическом мире не значило ничего, пока вот не выставится такая оферта на установление соседских отношений. И знать, кто же именно из Малфоев ее выставил, было принципиально. Кингсли же охотно излагал свое детальное видение ситуации:       - Она может надеяться, например, преподавать тебе манеры поведения в высшем обществе. За плату, с целью поправить свое крайне незавидное финансовое положение. Здесь, я полагаю, у нее шансов нет, ты в этом обществе не нуждаешься, да и, вполне возможно, правила поведения в нем в ближайшее время существенно поменяются. Мне бы, например, этого хотелось, и буду определенными силами способствовать. А вот на что может рассчитывать точно, так это на улучшение отношения общества к себе, если заведет хорошие отношения с тобой. Совершенно определенно, меня бы очень интересовала характеристика, которую бы ты ей дала за некоторое время общения. Фигура весьма противоречивая и…интересная. – Кингсли принялся быстро постукивать по столу костяшками пальцев.       - То есть вы однозначно рекомендуете мне сделать шаг навстречу и опасным его не считаете?       Тогда министр магии в ответ выписал Нарциссе примерно такую же характеристику, как сейчас профессор Снегг: старалась постоянно идти по жизни правильно и зашла таким образом в выгребную яму, но дерьмом при этом не стать справилась. Только несколько другими, более приличными, словами сказал. И присовокупил:       - Ну и в-третьих…ты же у нас в правозащитницы идешь? А соседка твоя чувствует, должна чувствовать, что именно вот она самая ей и понадобится в скором времени. Притом, чтобы очень способная и одновременно недорогая. Тоже лучше тебя кандидатуры не просматривается. В моем близком окружении, знаешь, полно влиятельного народа, которые стремятся выставить ее недобитым врагом. Вовсе не потому, что так считают, а в своих шкурных интересах. Чтобы отжать все то, что еще не отжато, а именно замок. Кабы тебя вот не было, такой красивой и заслуженной, но юридически бомжа, так и твой нынешний замок вполне бы себе мог отжаться. Кому-то не хватило, и взор автоматически устремляется на аппетитный кусок по соседству. И очень не рекомендую таких в качестве соседей. Формально-то они были в тяжелые времена на нашей стороне, да только в этом выбора у них не было, в случае победы Волан де Морта нерешаемые проблемы с чистотой крови. Лично я бы точно предпочел в качестве соседей нынешних Малфоев, даже с учетом того, что лис Люциус не на пожизненном, выйдет.       - Хорошая рекомендация мистер Бруствер, даже, я бы сказала, чертовски хорошая!       - Вряд ли я могу раздавать ей рекомендации, я ее плоховато для этого знаю. В основном строю свой взгляд на мнении и личном опыте тех, кому доверяю. Прежде всего, разумеется, Гарри Поттера. И все то, что я сейчас сказал, вполне может оказаться и абсолютно мимо. Даже у женщины-магла на уме может оказаться такое, что только держись, а уж у женщины волшебницы…не сделаешь ответного шага – не узнаешь. И у тебя, как у женщины, должно лучше получиться отличить ее фальшь или актерское мастерство от искренности, если она на самом деле…хуже, чем мы сейчас предполагаем.       В отличие от мужской части малфоевского семейства, о Нарциссе Гермиона, в основном по информации от Гарри, плохо не полагала, и вот через несколько дней после разговора с министром элегантная миссис Малфой уже потягивает из чашки в гостиной Гермионы магловский кофе. Очень хороший кофе, мистер Грэйнджер специально ездит за таким на другой конец Лондона, но магловский. Позволить себе более подходящие магические напитки она, с ее собственных слов, финансово уже не может. Равно как и многие другие стандартные вещи своего прежнего обихода, например, средства борьбы с садовыми гномами. Мазь для исцарапанных ими рук и спины стоит гораздо дешевле, а для разорванной одежды и самого обычного Репаро достаточно. Нахваливает магловский напиток на словах. Памятуя рассуждения министра, Гермиона пытается определить, нет ли уже и здесь фальши, и приходит к отрицательному выводу: у миссис Малфой от природы в обычном состоянии выражение лица кажется весьма недовольным, а сейчас оно таковым совсем не выглядит. Вряд ли она может так эффективно управлять своей мимикой. И пришла без палочки – это, по теоретическим знаниям Гермионы в этой области, знак высокого доверия.       По ходу дела быстро выяснилось, что Кингсли оказался прав в предположениях относительно надежды Нарциссы оказать соседке помощь в деле присоединения к высшему магическому обществу. Но она убедилась, что с таким экземпляром, как мисс Грэйнджер, это у нее никак не выгорит, не успев сделать даже намека на вознаграждение за такую помощь. Зато нежданно-негаданно разбогатела на эльфа-домовика, который, похоже, порадовал ее больше денег: без такого слуги содержать замок в надлежащем виде было практически невозможно. В чем - в чем, а в части заклинаний, помогающих в ведении домашнего хозяйства, Малфоям до Уизли и похожих на них семейств было как до луны. Жизнь заставила Нарциссу теперь их изучать, да и Гермиона решила, что и ей будет вместе с ней полезно: площадь собственного поместья впечатляла. В процессе изучения старшая чистокровная волшебница беспрекословно признавала себя ведомой и старалась подражать соседке в каждом движении палочкой. Ее с самого начала безмерно впечатлило образцово-показательное исполнение Гермионой обряда дарения эльфа, в то время как она была уверена, что юной маглорожденной никак не справиться с подобным делом. В ответный дар были преподнесены кусты и рассада роз-фейерверкеров с наказанием Бутчу их как следует пересадить и ухаживать, как за своими. Несопоставимо, конечно, с эльфом-домовиком, но для нынешнего положения Нарциссы вполне щедро. И как-то незаметно спустя всего несколько дней они стали друг с другом на «ты».       Первая откровенная неприятность у Гермионы с Нарциссой произошла на почве этого самого изучения домохозяйских заклятий – признанный ас в этой области Молли Уизли была в курсе стремлений новоиспеченной Миледи и не подключиться к ее обучению просто не могла. Как не могла не превратить свое подключение в сюрприз, без всякого предупреждения внезапно трансгрессировав прямо перед дверью гостиной, минуя прихожую и холл.       - Что, не подготовилась к встрече тетушки Молли? Не беда! Она обожает сюрпризы, - на этих словах миссис Уизли, прилично наследив по ковру, бесцеремонно стиснула Гермиону в объятиях, совсем не замечая, что они с ней в гостиной не одни.       Нарцисса, поначалу остановившая чашку с кофе на полпути ко рту, оклемалась от произошедшего быстрее хозяйки замка:       - Нет, тетушка Молли не преподносит никаких сюрпризов, и в свои пятьдесят по-прежнему не зная, где же следует разуваться в домах, а не в норах.       Миссис Уизли, как и Клава при виде избушки на курьих ножках, головой повертела. Нарцисса никуда не исчезла. Только начала с несколько показным наслаждением допивать кофе. Поэтому следующим спонтанным действием тети Молли стало хватание за палочку, которая, как обычно, застряла в сумочке и доставалась плохо.       - Смелее, смелее, миссис Уизли. Я безоружна. – Нарцисса поставила опустевшую чашку на столик и развела ладони в стороны.       Ее слова попадали в цель не хуже боевых заклятий, и оппонентка уже не только забыла о присутствии Гермионы, но и совсем теряла берега:       - Ты….откуда…здесь…к мужу….нет, к сестре, наверное, захотела?!       - К какой из сестер, уточните на милость? Если к мертвой, то, не обольщайтесь, убили ее не вы…       Она не договорила, поскольку хозяйка замка, наконец, очнулась от столбняка и выдала на гора:       - Сейчас же прекратите - раз! Убирайтесь вон обе – два! Только, понятное дело, порознь – три! Двери этого дома открыты для вас всегда, но только когда вы не в таком состоянии! И на будущее: если вы так друг друга любите, то перед приходом сюда впредь всегда предупреждайте, чтобы не пересечься ненароком!       Гермиона еще не перестала после этой тирады тяжело дышать, а Нарцисса помещение уже покинула. Воспитание! Его не пропьешь. Миссис Уизли же и слышать ничего не хотела о том, чтобы выметаться, потому что ее состояние – самое нормальное при виде такого безобразия у ее милой Гермионы дома. Начинающиеся нотации хозяйка сегодня выслушивать точно не собиралась, поэтому применила средство радикального ухода – трансгрессировала прямиком ко входу в «Дырявый котел». И далее лимонад с ромом. А лучше ром с лимонадом. На закуску можно дынный пирог.       Не примени она таких радикальных средств, вряд ли бы попала на страницы нашего повествования. «Дырявый котел» был заведением общественным, там в любой момент могло найтись достаточно умельцев, чтобы помешать задуманному уходу в себя. В нашем случае в этой роли выступила не замеченная Гермионой компания за три столика от нее, у которой, на первый взгляд, ничего общего найтись не могло: с одной стороны Панси Паркинсон и Мелисента Бултсроуд, с другой сестрички Патил, да еще пару угловатых девиц, в которых, поднапрягшись, можно было признать позапрошлогодних выпускниц Пуффендуя. Этим самым общим для них был Ли Джордан, увлеченный рассказ которого они то и дело перебивали уточняющими вопросами.       - И вот когда уже в добавленное время в быстром отрыве красные так издевательски положили пятый гол, что главная из белых запуталась в сетях в тщетной попытке этот мяч вытащить, мы там за воротами просто все кончили! – И Ли выразительно с намеком уставился на сестричек Патил, которые щеголяли весьма откровенной одеждой. Не те, мол, методы применяете. Лучше бы разучивали футбольное мастерство, как следует.       В прениях, как его следует разучивать, пробежали еще несколько минут, в течение которых выяснилось, что, в этом плане кроме качества, не хватает и количества. В предположениях, где его добавить, все взгляды постепенно переместились, следуя за указательным жестом Падмы в сторону столика одинокой Гермионы.       - Постепенно осушает стакан, не бог весть какой крепкий, но в одно лицо. Это настолько любопытно и прелестно, что я едва удерживалась не отвлекаться от нашего обсуждения.       - Неужели рыжий красавчик ее кинул? – Глупо хихикнула Мелисента.       - Были бы мозги, а не просто знания, кинула бы его сама. Сейчас столько дорогих женихов могли бы принадлежать ей, - не то поучительно, не то завистливо пробурчала Панси.       - Так я о чем: если нет мозгов, могла бы и присоединиться к нашему зарождающемуся безмозглому футбольному клубу. – Пояснила Падма. – Она, как чистокровная магла, должна знать о футболе значительно больше всех нас.       - Щас, держи карман пошире! – Парвати оптимизма сестры не разделяла.       Но Панси считала, что попытка не пытка, только с одним уточнением:       - Шансы небольшие, но увеличиваются с каждым глотком. Пусть-ка осушит свой стакан полностью. Не то, чтобы горю желанием видеть ее в нашей компании, но ради самого зрелища новоиспеченной героини магической Британии с футбольным мячом на поле, попытаться очень даже стоит. Но чуть подождем.