Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Три голые сестрички, ползающие по полу светлицы и собирающие все, что рассыпала их младшая, то еще зрелище. Это бы я точно засняла, вот только они ползают именно потому, что в первую очередь съемочный аппарат и ищут. Елки зеленые, реально хочется надавать этой самой младшей под зад, чтобы кувырок через голову совершила. Даже сарафан не накинула за это время, добраться до косметички было главным приоритетом. Не говоря уже о том, чтобы, как предполагали сестрички, помочь сватье чистить рыбу. Скажет ли сестрам спасибо, что ползают вместе с ней? Как-то настолько мое мнение о ней чебурахнулось на этом моменте, что сомневаюсь.       Естественно, не добавляет ей вистов и тот факт, что обнаруживает Последний Айфон именно она. Напротив, я беспокоюсь, чтобы чего не утворила своими корявыми руками с ним. Нет, пронесло, она быстренько, будто он как уголь горячий, избавляется от него, кладя на стол, ко всем прочим собранным с пола полезностям. Надо включить, проверить. Нет, сначала удостовериться, всё ли собрано. Из ключевого, вроде, всё. Если только каких таблеток не хватает, точно не упомню.       Повариха от участия в сборе точно не проиграла: ей досталась пачка сигарет. С откровенным наслаждением она не вытаскивает из нее свой нос добрых полминуты. Я смотрю за ней пристально, но более серьезных действий не предпринимаю, из чего она делает вывод, что ничего предосудительного и, тем более, опасного этим самым не совершает.       - Должно быть, эта штука стоит так же дорого, как и перец, - под моим взглядом она со вздохом присоединяет пачку к остальному складу на столе.       Такая классификация как приправы достаточно ароматной неизвестности в трубочках для нее неудивительна. У них есть перец, хоть и пока что дорогущий? Это весьма кстати. А пока скажем абсолютную правду:       - Дороже. Существенно дороже.       По реакции на этот ответ можно определить, что перец здесь не просто дорогущий, а очень дорогущий, сестричка-величество и смолчать по этому поводу не может:       - Так ты там у себя, наверное, княжеского роду-племени?       Не знаю, что на это ответить. Вот и говори после этого правду людям. Спасает положение появившаяся сватья, которая сообщает своей старшей, что она уже может приступать. Только сначала должна налить ей своей яблочной настойки, так как головушка у нее уже разламывается.       - Рада бы, да где возьмешь?       - Не надо ля-ля, что у тебя с прошлого года не осталось. Идти за ней просто лень. Давай-давай. Гостей-то чем будешь потчевать?       - В погреб-то я, вестимо, схожу, только от твоего «давай-давай» ничего в нем не прибавится. Не слыхала ты что ль, что прошлым летом царским повелением питейное ремесло лишь за царским двором и закреплено? Не делали мы никаких настоек в прошлом году. Да и зачем, когда сестра-царица частенько приносит из дворца, что и лучше, и честно? – Это уже средняя сестра объясняет за старшую.       - Ты-то тупая, а я надеюсь, что старшая-таки не до такой степени, и понимает, что царский указ тот для боярских домов был, а за избами кто тебе смотреть будет, ну кто?       - За всеми не будут. Но уж где действительно тупость, то это не понимать, что именно за нами и нашей избой всегда смотрят. А уж как прошлым летом смотрели! Да не головушка у тебя болит, ты просто дерябнуть хочешь. Ради, бога, не жалко, но на самом деле просто нет, нет, нет, нет за ненадобностью! Березовый сок, чаёк, молочко кислое, а для больной головушки травка имеется. Надо – принесем, сварим отвар. Ну да, я уверена, ты откажешься: знаешь, каков он на вкус.       Сватья становится реально багровой. Милые бранятся – только тешатся–это никак не про нее. Перевела взгляд на меня, видно, уже в который раз собираясь пристыдить передо мной своих «неблагодарных», но вспомнила, что толку от этого ноль. Я же справилась воспользоваться ее знаком внимания для перехвата инициативы, продемонстрировав ей наше средство для таких случаев:       - Вот здесь несколько белых горошин. Берешь, выдавливаешь одну из них, глотаешь и запиваешь. Она безвкусная. И головушка твоя пройдет…должна пройти.       Я очень заинтересована в том, чтобы ее головная боль прошла, потому что тогда она обещала рассказать о минувших делах, то есть представить свою точку зрения на них. Бабариха не оценивает моего интереса:       - И ты издеваешься? Аль ты ведьма? – Однако, тут же исправляется. – Ох, я ж и забыла, кто ты!       - Ты и не знала, кто я. А горошинку эту съешь.       Через некоторое время мы с царицей сидим возле печки. Я как с целью посмотреть за поварихой на предмет, как оно с русской печью работается, ведь в нашей деревеньке до сих пор в большинстве домиков такие, так и для сугреву, поскольку одеть мне по-прежнему нечего. Не влезаю я тут ни во что сестринское, порода моя конская! Не забирать же, в самом деле, обратно, это дворцовое платье у поварихи. Царица, вообще, дрожит, невзирая на подкожный слой, несмотря на то что нашла какую-то вещицу, в которую втиснулась.       - Тепло ль тебе, красна девица? – Подкалывает ее повариха. И пока я в непонятках, чего это она произносит фразы других сказочных персонажей, просит царицу подняться и достать из-под половой дощечки сбоку от печки пакетик с перцем.       - Под какой? Их же тут с десяток. – Доносится из-за печи робкий голосок царицы.       - Если уж забыла, так постучи согнутым пальчиком, определишь, где пусто. - Старшая сестра вздыхает и, поворачиваясь ко мне, делает важное, с ее точки зрения сообщение. – Где-то на третью седмицу своего царствования она приняла лишнего и побилась об заклад, что я приготовлю фаршированную щуку лучше главного дворцового повара…       - Да не приняла, а, нахвастался кто-то, что в одиночку бы приготовил пир на весь крещеный мир, а она доверчивая, - я не могла смолчать по этому поводу.       - Ясное дело, надоумил кто-то из разбойников этих бородатых, уже тогда вас потихоньку натравливать друг на друга начали, - Бабариха составила нам компанию как-то незаметно. Устроилась у стола сбоку и начала нарезать принесенные лук и редиску.       - Хорошо, пусть будет «нахвасталась» или «бородатые разбойники», не суть. Оно-то понятно, что не осилить мне того было, несмотря на все старания, но я хотела рассказать о том, что кой-чего я и приобрела: мой великий соперник увидел, что я девица способная, и показал это самое кой-чего. В том числе, как следует рыбу, и не только рыбу, посыпать перцем.       На этих словах как по заказу царица и донесла заветный пакетик из тайника. Далее две сестры пытаются уступить друг другу право его развязать. У одной, вы не забыли, сломаны два ногтя, у другой все руки в рыбьей требухе, и в итоге эта высокая честь предоставляется мне. Эх, тупая наша тёть Оль и ведать не ведает, какое богатство она держит на самой задрынданной нижней полке и отдает за копейки. Ладно, я и сама не ведаю, так бы прихватила полную сумочку вместо банковских карт и, тьфу, долларов. Здесь совсем другие котировки валют.       Под разливающийся душистый аромат (надо отдать должное, по запаху продукт явно качественней аналога из нашего сельпо) повариха начинает было очередную поучительную тираду, но ей приходится подождать, пока я, не оценившая по достоинству дорогой продукт, не прочихаюсь. Вдыхать его нужно крайне осторожно!       - Благодаррррствую, что быстро отворррачиваешься. Не успеть отвернуться – полный кошмаррр! Наше величество совершает настоящий подвиг, когда тайком таскает сюда из дворца такую ценность. За это ей прощается всё. И ты уж ей прости свой распотрошенный ларчик. Она у нас такая…ну, такая. Другой не станет.       - Пока главная любительница паясничать в погребе, так ты за нее? – Пилит Бабариха свою старшую. Видно, что о ней она определенно лучшего мнения, чем об остальных, посему послабления давать не хочет ни в чем.       Повариха не отвечает. Она чудодействует. В движениях ее пальцев, рассыпающих перечный песочек над готовыми к отправке в печь рыбинами, можно усмотреть искусство, я бы сказала, типа дирижерского. Она горда собой и счастлива, что не знает, как наши поварихи сыплют этого перца значительно больше и при помощи перечницы, а не пальцами.       Как ни странно, но такие мысли возвращают меня к идее проверить, как же работает Последний Айфон. К тому же решила, какую мелодию на нем запущу, подходящую к нашей обстановке. Но не успеваю: в дверях возникает крынка с чем-то там, потом удается разглядеть ручки и ножки какой-то мелкой шелупони, которые ее тащат. При виде этой картины сватья баба Бабариха и царица лихорадочно крестятся.       - Ну чего вы? Знаете же, что она не кусается. Дважды - так точно. Только гостью дорогую пугаете. Апч-хи! Взяли б у нее эту крынку лучше поскорее, сама она до стола, ап-чхи-чхи, не дотянется, - с этими словами повариха, наконец, отправляет рыбу в печь, а царица рада показать, что и от нее польза есть, и смело следует совету старшей сестры.       Кикимора на рожу оказывается не такая уж и отвратительная, какой теоретически могла бы быть. Даже похожа чем-то на местную «светлу сватью». Озвучивать, конечно, я это не буду, пусть этим ткачиха занимается, тем более, что, только возникнув в дверном проеме, она и получает от Бабарихи по самое не балуйся за то, что притащила ее сюда на наши светлы очи. Обленилась ее средняя за этот год ужас как: за станок садится далеко не каждый день, только, когда творческие порывы начинаются, корову подоить всегда из-под палки, из погреба вот две ходки тоже никак, запрягает кикимору позорную, чтобы справиться за одну. И грамоте, фу-ты, ну-ты, учиться удумала, важная персона. Впрочем, сама она на это ворчание никак не реагирует: скинув на стол принесенную ношу, оборачивается к сватье задом, а ко мне передом и демонстрирует какую-то одежонку:       - Посмотри вот, в батюшкин кафтан, может, влезешь. Он вполне ничего.       - Да не позорься ты тут, - быстро отзывается на это царица, - запамятовала уж, что она вчера на сегодня одела? Во дворце ей такое предлагали…       - И так напредлагали, что она сейчас вот в нашем доме голая.       - Я не голая, я обнаженная, - вношу существенную поправку.       - Об-на…чего?       - Жрать!!! – Кикимора вдруг напоминает о себе так, что я с непривычки подскакиваю.       - Наобещала ей что-то, когда в погребе крынку всучила? – Интересуется у ткачихи повариха.       - Рыбьи хвостики и требуху – вполне.       - Ты это засунь себе туды, куды я твоему хахалю уголек засунула. Али вы тут не понимаете, что с вашей сегодняшней (кивает на меня) я могла бы сотворить что-то подобное? А я ее, считай, пальцем не тронула!       - А пущай она сама и решает, коль на то пошло, как и чем тебя сегодня потчевать, - под этот внезапный совет сватьи бабы Бабарихи все взоры устремляются на меня.       - Э, нет, вы с больной головы на здоровую не перекладывайте! Ваша кикимора - вам и решать. У нас такие не водятся. Опыта работы с ними нет.       - Я такая же ихняя, как и твоя! Я своя собственная! Кабы не ваша колдунья долбаная, я бы из вас всех пряжу сделала!       - Так вот и питайся тогда этой самой пряжей – по собственному желанию, - заключила я, уж коли это злобное тупое создание так подсобило мне с заключением.       После этого вердикта злобное создание предпочло исчезнуть, а я скрыть наготу под предложенным кафтаном. После нескольких минут относительной тишины (в течение которых лишь только повариха отпускает несколько эпитетов в сторону пришедшей попрошайничать и обтираться о ее ноги кошки по кличке Замарашка) царица начинает требовать оживления: либо мне показать что-то вроде вчерашнего «Таня, не гони!», либо сестрам показать мне снимки с матча и церемонии награждения. Позвольте, какие, к черту, снимки? Все-таки розыгрыш?! Пока что выражаю определенную заинтересованность.       И интересоваться есть чем! Нет, вы можете себе представить Пушкина, забрасывающего ткачиху с поварихой, да и еще всякую выдуманную им дрянь женского полу цветами? «Забрасывающего» - это, конечно, громко сказано, но сам факт…Наш Ученый Кот говорил, что можно и на экране это награждение глянуть. Тогда мне было совсем неинтересно, а вот сейчас…       Качество черно-белых снимков, кстати, куда повыше, чем самых старых в нашем семейном альбоме, относящихся к пятидесятым годам прошлого века. Из разговоров на вчерашнем салтановом застолье я уже знаю, каким образом сестрички оказались на них в белых футболках Добра. Мне, повторяю, интересно другое: сам факт наличия в Лукоморье фотографии.       - Что ты тут диковинного углядела-то? – Не понимает моего интереса царица. – В твоей коробочке, вон, всё даже в непрерывном движении, а у нас просто застывшие картинки.       - Ты это у наших ребят спроси про эти премудрости, это их хлеб. А мы девицы темные. Даже не скажем точно, оно мастерство или все-таки волшебство.       - Какие еще «премудрости»?! Она нам такого рассказывала и показывала вчера, что и Лебеди нашей не под силу будет! – Царица втолковывает истинное с ее точки зрения положение вещей. – Давай, покажи еще чего-нибудь такого, чтобы под стол спрятались от увиденного!       - Шмеля, например? - Неожиданно влезла сватья баба Бабариха. – В последний раз на моей памяти под стол они попрятались именно от него, а уж как шустренько! Нет, сейчас я буду рассказывать. Обещала я ей, пока вы кругами бегали. И горошина ее белая на самом деле чудодейственная, так что заслужила она. Не рассказывать, а самой слушать.       - Ну не попрятались бы тогда мы, допустим, всё у нас получилось, и одним метящим в богатыри стало бы меньше, а что дальше? Может, что ни делается, всё к лучшему, а? Царь-батюшка, даже полностью осознавая, что никто ему не виноват в столь короткой жизни, кроме него самого, уж точно не был бы сейчас так покладист с нами, и Лебеди бы, наверное, не было в нашей жизни…       - Как вы все души в ней не чаете! – Бабариха всплеснула руками и повернулась к царице. – А что с ней явно не всё чисто, в упор не хотите видеть. Их я уже не раз тыкала в это носом, а они хотят, чтобы ткнула еще и тебя. Всё, всё расскажу. Но по порядку: от самых от истоков.       - Да завидуешь ты просто, что она находит для нас нужные слова гораздо лучше тебя, чтобы жили мы теперь правильно, - ткачиха думала, что сказала что-то умное, но сватья, очевидно, противоположного мнения:       - А то до этого вы как-то неправильно жили! Всё путем, не позволили о себя ноги вытирать в конце концов! Мало кто вас осудит, кроме вас же самих! Когда всю правду узнает. – Тут она несколько секунд выразительно посмотрела на меня, и, так как я вслух ничего на этот взгляд не ответила, вновь повернулась к своим кто-они-ей-там и уточнила. – И не сметь рассказ перебивать, если вдруг кажется, что знаете и оцениваете некоторые вещи лучше меня!       В чем-то я со сватьей солидарна, исходя из всего того, что узнала здесь об этой компании: ткачиха с поварихой определенно попадают в категорию Правильные, а вот царица принадлежит к категории Женщины. Именно так, с большой буквы. Ничего из себя с точки зрения здравого смысла не представляя, Женщина очаровывает, у Правильных же все часто бывает наоборот, и в жизни их нет романтизма, пока они не утратят в значительной степени эту свою Правильность, как у двух этих конкретных и спонтанно получилось в результате праздничного футбольного матча. Счастливые невесты вряд ли будут перебивать рассказ, в котором невестой пока является наша Бабариха. Далеки, ох, далеки ее истоки, с которых по ее мнению, нужно начинать.