Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      - Флорелли? Ересиархи трансфигурации? – Если глаза привидения могли выражать удивление, то это был определенно этот самый случай.       - Ага, они существуют на самом деле! Я читала о них в сказках барда Бидля, но ведь этого недостаточно, чтобы действительно быть уверенной в их существовании?       Гермиона не досказала всего: Флорелли вскользь упоминались и в сборнике наитемнейших из заклятий, где она внимательно читала про крестражи, и так называемый «способ Флорелли» был там упомянут, как еще одна альтернатива крестражам наряду с Философским Камнем продлевать жизнь на неопределенный срок. В чем же он заключался, там не писалось, потому что к наитемнейшим и даже просто темным заклятиям этот способ не относился. Возглас мистера Бинса о ересиархах трансфигурации между тем подтвердил то, что писал об этом клане старина бард Бидль, вернее начал проливать свет на вещи, кажущиеся сказочными даже Миледи Грейнджер.       - Если и существуют, то, полагаю, очень далеко от магической Британии. Наши края они начали обходить стороной, когда еще и Хогвартс не был основан.        - Что не удивительно, если у нас они удостоились чести называться ересиархами.       - С нынешней точки зрения, так, скорее, экспериментаторы, - высказался Бинс, - а тогда с этим строго было. Нельзя трансфигурировать из ничего, и всё тут! Тогда же никому невдомек было, что воздух совсем не есть пустота, а им родовая магия воздуха здорово помогала.       Гермиона вслух эту помощь родовой магии оценила высоко: она не знает никого, кто бы сейчас мог трансфигурировать из воздуха, на такое и Темный Лорд не зарился.       - И вот сейчас, насколько я понимаю, это заинтересовало тебя? – Учитель-привидение подбоченился, по всей видимости, ему было, что сказать по интересующему Гермиону вопросу.       - Нет, не из воздуха, мистер Бинс. А та самая трансфигурация, которая сильно продлевает жизнь. Из некоторых сказок барда Бидля, ведь это не совсем сказки, не так ли?       Тут взгляд мистера Бинса, обращенный к Гермионе, стал очень-очень пристальным и напряженным. В нагрузку прилагалось тягостное безмолвие. И Миледи Грейнджер пришлось спешно уточнять:       - Господи, мистер Бинс, вы думаете, я уже интересуюсь этим для продления своей жизни, в мои-то годы? В скором времени мне предстоит очень дальняя поездка с заданием вытащить из тамошней тюрьмы одного бедолагу. Мне и никому из приличных волшебников он сам по себе и даром не нужен, только для меня это будет как бы испытание в начале моей юридической карьеры. И у меня есть два четких подозрения: во-первых цивилизованными правовыми методами этого не сделать, во-вторых моей основной оппоненткой в этом деле будет особа, определенно похожая на Флорелли, исходя из немногой имеющейся о ней информации. Надеялась несколько побольше информации выяснить именно у вас.       Ближе к концу объяснения голос Гермионы все больше и больше напоминал голос маленькой прилежной ученицы, какой ее и запомнил в свое время Бинс. Как же ей не поверить? Да и весьма интересно, неужели где-то далеко еще есть Флорелли? И то, что считается историей, еще не до конца история? Но юной Гермионе явно нечего с этим связываться, ее карьера должна начинаться спокойнее, хватит приключений и их поисков. Если только действительно не ищет этого шанса долголетия для себя самой с надеждой, что и этому сможет научиться.       Гермиона сама никаких приключений не искала, наоборот, они искали ее и находили. В «Дырявом котле» они имели обличие не только Паркинсон и прочей подсевшей к ней компашки, но и главного любителя и исследователя магловского мира мистера Уизли, который тоже не преминул там появиться в тот вечер, уверенный, что его благоверная дает в это время Гермионе полезные наставления у нее дома. И очень быстро выяснилось, что тяга к магловскому спорту №1 у Панси и прочих девиц не сама по себе вдруг проснулась. Первопричиной был именно мистер Уизли, он первый «заболел» футболом. А так как он был не просто очень уважаемой фигурой, а от него реально могло зависеть благополучие и спокойствие Паркинсонов, Бултсроудов и много еще кого, кто в связях с Темным Лордом непосредственно замаран не был, но явно ему симпатизировал, к нему было совсем невредно на этой почве примазаться, бишь в числе первых (кстати, и последних) откликнуться на его объявление по футбольному поводу.       Самой Гермионе тоже было не впервой слышать в «Дырявом котле» о футболе от обитателей магического мира: больше других поддержал отца в его начинании Рон, для которого футбол становился не только, как для Артура, временным помощником в возвращении к нормальной жизни после потери в битве за Хогвартс Фреда и многих друзей, но и вполне себе подходящим хобби. Он четко осознавал, что в своем любимом квиддиче он «перед кольцами стеной» только на уровне школьной команды, и дальше ему никак не пробиться, а вот в плане футбольного вратаря может стать если не звездой, то первопроходцем. Если этот самый футбол пойдет, что называется, в магический мир. А любимая Гермиона поначалу способствовать этому не хотела. Ну не то чтобы совсем, футбольные ворота она мастерски им трансфигурировала из колец для квиддича (трансфигурация всегда качественнее и долговечнее, когда участвуют в процессе предметы схожего предназначения), но непосредственно в игре до этой самой коллективной встречи в Косом переулке не участвовала. Пока не стало очевидно, что если и соберется какая-никакая команда, то женская. Парни считали футбол, видимо, примитивным по сравнению с квиддичем. Один Рон не чурался, а что ему, ведь он вратарь. В непосредственный контакт с деффчонками в игре практически не вступает. А досадные физиономии нападающих после его сэйвов были просто бесценны. И для временами поддерживающей его Гермионы в том числе.       Новоиспеченная Миледи сама присоединилась к игровому процессу, чтобы хватило народу хотя бы на мини-двусторонку в формате пять на пять с Роном и Джинни в противоположных воротах. О том, что есть такой вполне официальный вариант, мистер Уизли узнал за пару дней до этого, и обрывочные познания маглорожденной Гермионы в данном вопросе этому также не противоречили. Хоть ее отец смотрел по телевизору исключительно большой футбол, о таком она тоже немного слыхала, а посмотрев целенаправленно немного за игрой профессионалов, решила, что ничего плохого не будет, если и она ради Рона и Артура уступит и присоединится. Заодно попутно трансфигурировав ворота для большого футбола (которые у них изначально были тоже все-таки порядком поменьше обычных) в ворота для мини-футбола. А вот в них Рону забить было уже практически нереально, так что он, если верить ему на слово, начал помаленьку поддаваться.       Однако ни во что большее, кроме нечастого приятного времяпровождения, мини-футбол поблизости от Норы перерасти не грозил, пока Панси не стукнула в голову идея сразиться на поле с той лукоморской компашкой, про которую рассказывал Ли Джордан. И зажечь этой идеей мистера Уизли. Как нельзя кстати подвернулась и смена посла в Лукоморье на вполне к футболу неравнодушного, который мог бы донести до местных их чаяния и несколько способствовать воплощению их в жизнь. Но не всем футболитскам идея оказалась близка, к путешествию в такое место, как Лукоморье, многие относились настороженно и с опаской. А Гермиона вообще не собиралась, ведь и без нее на одну команду с парой запасных вполне набирается. Чем мотаться по Лукоморьям, гораздо полезнее практически изучать право. И даже беседовать с миссис Малфой. На следующий день после выставления ее из своего замка Гермиона получила от нее сову с извинениями за неподобающее и даже провокационное поведение в чужом доме и приглашение в знак примирения на небольшую совместную прогулку по аллеям малфоевского замка. В ходе этой самой прогулки Нарцисса с плохо скрываемой горечью в голосе ей и поведала, как избавляться от генеалогического дерева:       - Достаточно будет просто вступить в брак с Уизли и взять при этом его фамилию. А может, и не брать будет достаточно. Не один благородный магический род с Уизли в качестве отца семейства не может начаться по определению.       В интонации миссис Малфой при этом никакого негатива к Уизли не слышалось, она просто констатировала факт. И вообще, ее новая типа благородная соседка начинала ей непроизвольно нравиться все больше и больше. Способствовал этому в том числе и сам Гарри Поттер, который прямо советовал ей наладить с Нарциссой хорошие отношения с серьезной целью: у него появилась мечта помирить ее с остро нуждающейся в по-настоящему близком человеке сестрой Андромедой, только вот совсем не понимал, с чего хотя бы начать в этом нелегком деле. Гермиона, как женщина, тоже слабо представляла, как сделать этих женщин вновь сестрами после всего, что с ними произошло в их жизни, но не забыла сообщить Гарри новую позитивную информацию: в своей перепалке с Молли Нарцисса прямо упомянула Андромеду именно как сестру.       - Да я не представляю, как толкать на первый шаг Андромеду, с Нарциссой должно быть полегче, - рассуждал Гарри, первая со времен битвы за Хогвартс встреча которого с миссис Малфой, произошла буквально через день в замке Грейнджер, и оказалась вполне приятной и товарищеской. Настолько, что Нарцисса получила от него приглашение в гости, то есть в дом своего детства.       - Портрет вашей матушки будет несказанно рад в кои-то веки видеть вас после всех тех, кого приходилось за эти несколько лет. Смею надеяться, что вы со своей стороны сможете объяснить ей, что все они волшебники достойные, и обзывать их по-всякому недопустимо.       - Ах, объяснять это будет долго и тяжко, но, если речь идет о том, чтобы портрет перестал вам и вашим гостям досаждать вслух своим постоянным недовольством, то я берусь это уладить за пирог с патокой от Кикимера, - Нарцисса перевела взгляд на свою порядком отощавшую фигуру, - пожалуй, за два пирога. Теперь мне можно и два. Уже все ребра видны. Только при этом очень желательно и присутствие Миледи Грейнжер, - уточнила она в конце, подмигивая Гермионе.       Что бы это подмигивание значило, у Гермионы тогда не было ни малейших идей, тем более, что она была вовсе даже не против составить им на Гриммо 12 компанию, уговаривать ее в этом было не надо, в отличие от поездки вместе с футбольной командой в Лукоморье.       - Но я же тоже играть не буду, так как не деффчонка, но помогать на тренировках и нужным советом вместе с отцом, так вполне, - увещевал Рон, - и мне достаточно обидно, что моя невеста не отправляется в путешествие вместе со мной.       В этом плане Гермиона действительно чувствовала себя несколько перед Роном виноватой, однако здравый смысл диктовал противоположное. Наработка практики в правозащитной деятельности в нынешнее неспокойное время, когда многие недобросовестные волшебники еще стремятся оговорить других на предмет сочувствия и пособничества Темному Лорду и помощь Гарри в нелегком и интересном деле примирения между собой сестер Блэк имели определенный приоритет. До поры, до времени, пока, как обычно, очень некстати, не подвернулся Наземникус с очень соблазнительным предложением, которое делало поездку в Лукоморье куда предпочтительнее для начала правозащитной карьеры.       - Насколько нам известно, вершина искусства трансфигурации Флорелли, она же их способ долголетия, заключается именно в том, что они смогли использовать в качестве исходного для нее материала не то что воздух, а мечты…так называемые «мокрые» мечты созревших парней о своей второй половине…       Увлекшись воспоминаниями, Гермиона едва не прозевала тот момент, ради которого она и пришла в пустынный Хогвартс, когда мистер Бинс начал толковать о самой сути.       -…и трансфигурировать из них, ни много, ни мало, новые тела для себя, именно такие, о которых парням мечтается, молодые, долговечные, полностью настоящие. Но не совсем. С тем лишь изъяном, что нерепродуктивные. В этом направлении их работы оставались безуспешными, пока они окончательно не выпали из поля зрения нашей истории магии. Вот, пожалуй, главный и единственный рычаг влияния на Флорелли, который у меня вырисовывается: научишь беременеть и рожать такую – и она полностью твоя.       Хороший рычаг, но вряд ли осуществимый для много изведавшей, но пока еще такой юной Гермионы. Сделать за несколько дней то, чему этот клан целенаправленно не мог научиться веками, попроще бы чего. Да и с родами у них никогда просто не было, если верить тому же барду Бидлю. В то время как в роду Уизли, если долго и упорно строгать, в конце концов девочку настрогать было можно, хоть и сложно, так у этих Флорелли мальчики не рождались никогда. Совсем никогда, ни одного случая. Или?       - Так и есть, никогда, - подтверждает мистер Бинс, - с той лишь оговоркой, если не научились за эти семьсот с лишним лет, за которые о них в магической Британии ни слуху, ни духу, равно как и беременеть своими следующими, вторично-трансфигурированными телами.       - А эти вторично-тела, они тоже обязательно женские? В том смысле, что по моим данным у этой особы предыдущее тело было лебединым.       - Женские – обязательно, а вот человеческие – нет, так что вполне могло быть и такое. И бывало. Ходили разговоры, которые лично я считаю все-таки мифом, что и сама Кандида была из Флорелли. То есть являлась не классическим анимагом, а просто провела несколько лет сугубо в вороньем обличье, пока не поймала юношу, страстно влюбившегося в девицу с увиденного на ярмарке портрета. Которую она благополучно и самовоспроизвела из имеющегося у нее на данный момент птичьего тела.       - То есть, получается, Флорелли может улавливать не только сексуальные мечты людей, но и самцов животных на худой конец, если нет ничего лучше?       - Ты, как всегда, догадлива моя маленькая Гермиона. Надеюсь, по прибытии на место, догадаешься и быть с этой особой крайне осторожной, не могу даже предположить, на какие штучки-дрючки они могут быть способными, живя столько лет…       - И ведь у Кандиды была дочь! – Неожиданно даже для самой себя перебивает Гермиона.       - Да, и это серьезный повод для того, чтобы я считал ее причисление к Флорелли мифом. Сторонники этой идеи же основывались на том, что Кандиде единственной и удалось решить проблему репродуктивности вторичного тела, притом при помощи Слизерина. Именно ради этого вызова для своего магического мастерства Салазар вылез из своего болота и стал впоследствии одним из Основателей.       Такие речи мистера Бинса представляли определенный интерес для Гермионы, но не в эту минуту, поскольку уводили от основной темы. А она и так задержалась со Снеггом в директорской и до сих пор мало продвинулась на основном направлении, разве что укрепилась во мнении, что лукоморская царевна вполне может происходить из этих самых Флорелли. Следовало брать быка за рога:       - Нет ли каких-нибудь данных или просто непроверенных слухов о каком-нибудь периоде формирования их вторичных тел, вот так прямо и сразу после трансфигурации они уже совсем полноценны, не должно ли быть хоть какого времени на формирование этой полноценности? У этой возраст нового тела год с небольшим.       - Только те данные, что у маглов на кострах инквизиции они все горели одинаково хорошо, - расхохотался в ответ учитель-привидение, - так что, если и сохранились какие единичные экземпляры в наше время, так только там, гораздо восточнее, где таковых костров не было, ну да это уже вам из вашей магловской истории должно быть лучше знакомо. Ах, да, определенно известно, что этих самых парней, оказавших им неоценимую услугу своими мечтаниями, Флорелли нередко практически сразу же кидали, ведь эти самые мечтания взаимными бывали нечасто. Одна из них была настолько опрометчива, что поплатилась за это жизнью, бишь не рассмотрела, что мечтатель из породы: «Если не достанешься мне, так, значит, никому!» и убегать от него следовало быстро и тихо. Бишь я о том, что полноценность этих вторичных тел в дальнейшем от связи с мечтателем, похоже, никак не зависит. Сделал дело – и больше не нужен. Совсем.       - Стало быть, как волшебницы, они не так уж и сильны, если позволяли сжигать себя на кострах? – Пробовала Гермиона в слабой надежде продлить нужную ей нить разговора.       Продлевалась она так себе:       - Без палочки мало кто из нас смог бы эффективно сопротивляться и отнюдь не одни Флорелли заканчивали свой жизненный путь таким образом. Они просто изначально были в большей опасности, так как в силу всего того, о чем мы с тобой говорили, почти всегда имели жутко привлекательную внешность, которую инквизиторы в их случае правильно считали колдовской.       Мал-помалу Гермиона вспоминала историю магии: о том, что в те времена волшебные палочки были раритетами, и позволить их себе могли очень немногие волшебники, а этот самый клан Флорелли мог и вовсе пойти по другому пути развития своих умений, ведь определенно мало о нем известно.       - Мог. Вполне. - Кивает Бинс. – Ни в коем случае нельзя расслабляться, даже если у его представительницы определенно пустые руки. И не вздумай наезжать на неё сразу, как увидишь. Сначала следует по-хорошему, дипломатично, стараться определить, что за птица. Клан кланом, но эта клановость не определяет, хорошая волшебница или плохая. Среди них, как и среди прочих известных родов, птицы попадались разные. Да, и ведь сейчас не всякая Флорелли будет знать, что она Флорелли, особенно, если она относительно молода, не более четырех веков. В силу того, что мальчиков не рождается, фамилия-то меняется постоянно.       - Не в фамилии же дело! Дело в теле, в том, что оно ненастоящее, что она не та, кем кажется с виду!       - Во-во. Главное, моя юная леди, чтобы она не оказалось совсем не такой, как ты ее сразу поверхностно оценишь.       - Да уж постараюсь избежать недооценки. Жаль только, что практически ничего не узнала про их слабые места.       - Слабые места у каждого свои. У тебя тоже они есть. И такая опытная оппонентка вполне может их найти гораздо быстрее, чем ты у нее. Победа над Темным Лордом не должна кружить вам голову в плане того, что все вам по плечу.       Гермиона вынуждена была признать полную правоту учителя-привидения. Что ж, если она вернется из лукоморья не солоно хлебавши в плане вызволения дружка Наземникуса, мошенника-сквиба, это будет существенным щелчком по носу, но не катастрофой для начальной карьеры. Вообще-то официально она едет играть в футбол.