Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Поначалу все было как нельзя лучше, действительно казалось, что специально для меня журчат ручьи, цветут вишни и яблони, поют певчие птицы: мой любимый предпочел меня моей сопернице. И вот он несет меня на руках по тропинке, на которую окружающие бросают нам цветы, из церквушки, где мы только что повенчаны. Как прекрасна жизнь! Но вскоре сказка заканчивается, и начинается быль…       - Быт засосал? – Мне, в отличие от остальных девиц, не запрещено изначально Бабариху перебивать, вот непроизвольно и вырвалась глупость с претензией типа на остроумие. Вряд ли она поймет, о чем это я вообще, это у нас быт засасывает большую часть парочек, которым кажется, что любовь у них до гроба.       Засосала, засосала, нелегкая. Засосала и понесла. И ведь не сказать, чтобы беспокоился муженек за то, что понести никак не могу, только смотрел все грустнее и грустнее. И не смогла я вынести этого, и навострилась за помощью к бабке на окраинном холме, что ведьмой слыла. Обратиться к ней я толком не успела, как за мной уже пришли, потому что соперница, отвергнутая, но не побежденная, выслеживала меня с завидным упорством. Недооценила я ее, считала просто дурой смазливой…это и любимый понимал, от того за меня и пошел. Но, видно, надоумил кто выслеживать, сама бы вряд ли смекнула. Вон, потомство ейное: младшая так просто образцовая дура, средняя – просто веселая дура, старшая лишь старается дурой не быть, и то не особо. Лицом, вон, все в него, а умом в нее, стало быть…       Тут я надеялась, что «просто веселая дура» найдет, как высказаться по этому поводу, чтобы сватья позеленела, но она даже не пытается, вообще, делает вид, что увлечена подготовкой забирания в хвост своих высыхающих волос. «Делает вид» - потому что при этом как-то обходится без зеркала, что уже совсем ни в какие ворота не лезет.       Выследила. Срамота неописуемая. Поп, который венчал нас, так прямо и сказал: нет препятствий к расторжению брака с такой молодицей, что обращается к бабкам богомерзким вместо Господа. Любимый мой, наверное, сам бы не стал так поступать со мной, но родители настояли. Теперь уж он перечить им не смел, достаточно того, что наперекор их воле меня под венец повел. У соперницы-то приданого было куда поболей и положение повыше, а я безотцовщина грешная.       Так и пошла я после развода тернистым путем греха. Потому как осознала, что совсем без добра нет худа, и могу я грешить без зачатия, сколько мне заблагорассудится. Как узрела мою соперницу пузатой уж через неполный годик после их свадьбы. Путь начинался с одной заветной беседки в саду недалеко от дворца, куда разные почтенные мужи заходили расслабиться. И вход туда не был закрыт ни одной непочтенной молодице, которая хотела бы им в этом помочь. А они уж сами отбирали на свой вкус. Мне вот повезло. До сих пор думаю, что повезло. Не отбери они меня тогда, наверняка моя жизнь бы хуже сложилась.       Что самое интересное, в плане ночных утех самая нездоровая фантазия была у попов, ну, у тех самых, которые нас учат праведной жизни. Считают себя достойными учить. Стало быть, в то, что господь всё видит, сами, хе-хе, не верят. Вся, вся порода такая, через меня, вернее, по мне прошли примерно с десяток, футболистка наша, которую мы знали, как попадью, тож про своего благоверного поведала такого…по его молодости. У бояр такого буйства фантазии не было. Царь так просто праведник по сравнению с ними, если, конечно, вы от меня ничего про него не утаивали. Так, ладно, фантазии фантазиями, но мал-помалу через это дело я стала вхожа сначала во дворцовые пристройки, а потом и повыше.       Не то, чтобы так уж неожиданно, но весьма, весьма занятно и любопытно. В то время как у нас многие приписывают местной сватье бабе материнство не по отношению к трем сестрам, а к самому царю Салтану, на самом деле её статус, прямо выражаясь, дворцовая шлюха. Или я тороплюсь с выводами? И, постойте, она что, обращалась ко всем трём сестрам на предмет сексуальных фантазий Салтана?       - Тебя это удивляет? – Забытая было Екатерина Владимировна опять начинает напоминать о необходимости зрить до самой сути откуда-то из глубин моего подсознания. – Это же абсолютно банально на самом деле. Возвращается царь с долгой войны и воздержания, выясняет, что жену утопили, но есть на месте целых два похожих экземпляра. Дело полностью ясное. Настолько, что даже тупая царица осознает всю эту ясность и не в обиде ни на мужа, ни на сестер, которых, кстати, вряд ли спрашивали, при таких обстоятельствах, в то время как ее саму похоронили. Это детишки при чтении сказок не думают о таких вещах, для взрослого все должно быть прозрачно.       Постепенно моя грешная душа при исполнении поповских фантазий стала задумываться, ка бы через этих «представителей господа на земле» сопернице нашкодить, они ж себя и в этом деле позиционируют, только негласно. Но пока душа только задумывалась, господь вдруг сам ее прибрал, окончательно и бесповоротно. Весьма для всех неожиданно. И мои плохие мысли в ее отношении не шли дальше наведение порчи, никак не до оставления сиротками маленьких дочурок, при родах третьей из которых богу душу и отдала. Почти все были уверены, что и младенец отправится вскоре за ней вослед, ведь кормилицы не сыскать было, но, сама вот видишь (пристально оглядывает царицу), не то что выдюжила, как сказывали, на коровьем молоке, а и до короны доросла. Страсть, какая живучая оказалась, очень многие и влиятельные были ох как против!       Ну да обо всем по порядку. Сначала о смерти соперницы до меня долетали лишь слухи, к которым я относилась недоверчиво, несмотря даже на то, что разок они исходили от авторитетного попа-клиента. Пока вдруг не объявился мой бывший и сразу не взял быка за рога, идем, мол, со мной, пока не окончательно пала. Дословно не помню, но что-то явно в этом роде. Больше, чем внимательно слушать, стремилась определить по его глазам, любит ли ещё… И пошла за ним, потому что сама ещё любила, уже почти уверенная в том, что слухи совсем не слухи, если он пришел. Так я впервые увидала этих неблагодарных: старшую с пальцем во рту; среднюю у завалинки в усердных попытках научиться ходить, держась за эту самую завалинку ручками, она неестественно выворачивала шею, чтобы меня рассматривать; младшую, разумеется, уже дома в люльке, - они все еще не ведали, в какой мир попали. И ни одна из них, благо, не достигла возраста, в котором осознают всю тяжесть утраты матери. Мне же было предложено постараться, чтобы так и не осознали, вместо того, чтобы дальше идти по наклонной.       Мне удалось в некотором смысле совместить. Свой блуд я не забросила, только сократила. Ведь на трёх подрастающих красавиц нужны средства, а вот блудница в качестве няньки вряд ли, вряд ли. Сие, вообще могло произойти только через труп их бабки с материнской линии, и он не заставил себя долго ждать. Смерть дочки подкосила ее так, что она сама угасла за неделю. Это и побудило моего бывшего, но по-прежнему любимого вспомнить обо мне за неимением ничего лучшего. Самому-то ему надо было служить в царской дружине, а времена на рубежах неспокойные настали, так что этих трех тащили на себе мы с наемными няньками, их штуки три сменилось к тому времени, как старшая уже стояла на ногах крепко и сама могла несколько заботиться о младших. Впрочем, средняя, надо отдать ей должное, тоже быстро присоединилась, чего не скажешь о младшей.       На этих словах старшая впервые нарушает запрет не перебивать, оправдывая царицу и ссылаясь на упомянутое сватьей же тяжелое младенчество без материнского молока, которое даром, очевидно, не прошло, и лет до десяти сказывалось в виде хилости. Это нарушение проходит для нее без последствий, сватья слишком увлечена повествованием, чтобы отвлекаться.       Тем временем во дворце наш молодой царевич Салтан повенчан с дочерью одного из самых влиятельных боярских родов. Довольно распространенный ход со стороны царствующей фамилии – таким образом склонять возможных конкурентов за власть на свою сторону, тем более, когда с ближайшими царственными соседями, у которых могут быть дочери на выданье, ты постоянно в конфликте, если не хуже. И так уж получилось, этот самый породнившийся с царем род, весьма мою блудную душу не любил. Был озабочен соблюдением нравственности во дворце и окрестностях, если уж попы как-то не выполняют свои прямые обязанности в этом направлении. Царский тестюшка первый меня Бабарихой стал называть, и через его присных и подхалимов это прозвище ко мне быстро прилипло. Дочурка-царевна новоиспеченная особо в этом направлении постаралась, хоть кому-кому, а ей я точно нигде дорогу не переходила и не могла переходить. Дитё дурное в свои семнадцать. Бог с ней, не она первая, не она последняя, и в этой горнице таковая не одна, что уж о целом дворце говорить…       - «Бабраиха», получается, обидное прозвище? – Уточняю я. – Что же именно оно значит?       - Не знаешь, что ли, что такое «бабарь»? – Сватья смотрит на меня недоверчиво       Ну да, ни малейшего понятия, а что?       Вместо Бабарихи разъясняет вездесущая Екатерина Владимировна:       - А про «бабай», надеюсь, понятие имеется? Не забывай, маленькие дети, для которых это понятие, в большинстве своем «р» не выговаривают, вот и трансформировалось со временем.       Интересно! Настолько интересно, что отвлеклась на эти мысли и прослушала немного из дальнейшего повествования, которое уже хронологически приближалось к началу известных нам событий.       Царица наша, зазнайка нравственная, надо мной издевалась-издевалась, не зная моего прошлого, что, мол, Господь покарал меня бесплодием за ночные грехи, да и сама бесплодной оказалась. Так что еще большой вопрос, кого Господь на самом деле покарал. Один поп-клиент, тот прямо говорил, что всё я правильно делаю, как Господь меня и направляет жизненными обстоятельствами, и он меня любит. Вон сколько моих врагов уж покинуло этот мир, а я жива-здорова. Родители царицы тоже недолго зажились, лишь на пару лет пережив прежнего царя, батюшку Салтана. Настал и царицын черед. Тут явно не Господь постарался, а вполне себе реальные враги из дворцовых чертогов. Разбойники бородатые. Наверняка и из моих клиентов были среди них. Они, знаете ли, такие, что слова лишнего не молвят, дела свои черные втихаря творят. Принимала эта государыня в попе ноги какие-то снадобья от бесплодия, дорогие, сказывали, так ей подсыпали туда отравы. Подозреваю. Поскольку сама отвлекала смотрящего за ними. А уж после всех последующих дворцовых событий, можно сказать, знаю, а не подозреваю. Нехорошо она помирала. Животом мучилась, постоянно блевала. Причем понимая, что мир этот покидает, стремилась наблевать из окна на всех проходящих мимо в надежде, что достанется и тем, кто ей подсыпал…       - Ну очень любопытные пикантные подробности, особенно перед ожидаемым ужином, - на рассказчицу эта моя ремарка никакого впечатления не произвела, зато повариха неожиданно сорвалась с места и быстро устремилась к печи. За увлекательным повествованием прозевала время, когда пора переворачивать рыбу, о чем и сообщает недовольным голосом:       - Заболтали тут! Но как же светлу сватью лишить привилегии самой лично донести всю правду до твоих ушей? Остальные-то перебьются, но перед тобой должна извиниться…       - Да у меня самой тоже постоянно все подгорает, строго судить не буду, - улыбаюсь в ответ, на что мастерица пытается было объяснить, что о стадии «подгорело» речи еще не идет, но сватья баба Бабариха уже громким и уверенным голосом продолжает, вынуждая ее замолкнуть.       Салтан тогда в военном походе был, вернулся, когда она уже отдала в муках богу душу. И уже на третий день требует меня пред свои ясны очи. А в моих очах сразу темнеет: похоже, проведал, что я в той смерти замешана. Затем мои очи из темноты ясно различают чарку на столе и царев глас: «Давай, Бабариха, вздрогнем». Печальный-печальный такой. А у самого чарка уже подготовлена, и явно не первая для него в отличие от меня. И это первый раз был, когда он меня Бабарихой назвал. Первая мысль, что в моей чарке та же отрава, что и царице подсыпали, а царь-батюшка также печально сообщает, что не только его жену боженька забрал. Их батюшка, любимый мой, также сложил в бою свою буйную голову. Служил верой и правдой, с отличием, а достойной награды так и не дождался, помянем, мол, раба божьего. Помянули. Эта поминальная можжевеловка так стукнула меня по голове и языку, что я возьми да и ляпни, что, коли сам не дождался, так у него три сиротки-красавицы остались, возьми, мол, себе какую-нибудь из них. А он в ответ уже не печально, а загадочно так усмехается…и на следующий раз после похорон я встречаю нашу младшенькую уже рядом с ним в короне на свадебном пиру. И девяти дней не прошло с момента смерти у одной отца, у другого жены, то есть не с момента конечно, а с получения известия. Жизнь такова, ведь на следующей неделе уже новый военный поход, и очень неблизкий…это ты должна знать. Наследника, как надеялся, зачать успел, и долг зовет опять в седло. Не хотел оставлять, догадывался, что первую жену спровадили на тот свет целенаправленно, сильно велел беречься и наставлял, как, даже уже с седла давал советы по этому поводу. Всегда жены, отпуская мужей на войну, наказывают им беречься там, иногда, ни замолкая ни на минуту в день расставания по этому поводу, у нас всё с точностью до наоборот было, бишь считал он, что жена в большей опасности во дворце, чем он на поле брани.       - Тоже вот важный момент, на который никто при чтении не обращает ни малейшего внимания. - Не забывает поддакнуть в нужное время Екатерина Владимировна. - Царь, уезжающий на войну, наставляет беречься жену, остающуюся дома, знает, что опасно там, и совсем не ее сестрицы, которых он и знать еще не знает, та опасность, не так ли?       Похоже, что так. Логично, во всяком случае. А мы дальше будем слушать про сестриц.       Как-то поначалу не обратив внимания на отсутствие за праздничным столом остальных сестер, я случайно со старшенькой столкнулась возле кухни. И она по поводу этого праздничного стола только вздохнула, что взяли только поварихой. А поварихе самой за стол положено, только когда нажрутся все остальные. Ткачихе, как выяснилось опосля, тоже. Когда я добралась до новобрачной (а это только по отправлении царя на войну и случилось), знаешь, что она мне сказала, когда я начала стыдить за такое отношение к родным сестрам? Что они сами того хотели (царица на этих словах была уже, наверное, краснее, чем когда, с ее собственных слов, впервые встретила сестер, уже будучи в курсе «богатырских» проделок сына в их отношении). Но все-таки бессовестной при всех своих недостатках она не была, и, лучше поздно, чем никогда, кое-как к себе приблизила и начала пытаться их пристроить достойно, как ей казалось, замуж…