Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      - Тебе не страшно? Совсем?       Шамаханская царица разместилась рядом со мной на печи. Почивать здесь нам обеим доводится впервые. На сеновале место не ограничено лишь формально, а этой ночью там разместились сразу три пары. Мы же, «непарные», вместе с сватьей бабой Бабарихой как бы посторонние, следовательно разместились в избе. Да, я не просто позволила, а целенаправленно советовала своим «пристроенным» футболисткам быть эти последние ночи вместе со своими любимыми. А моя соседка по койко-месту здесь оказалась, ясно отдавая себе отчет, что не нужно тяготить царскую семью своим присутствием во дворце в свете дневных событий. Кикиморы не испугалась, спартанской обстановки тоже (ну наконец-то, за день до матча!), а вот ночной грозы…А она действительно впечатляет: громыхает в Лукоморье серьезнее, чем в наших провинциях, молнии ярче. Наверное, мне это только кажется.       - Не надо бояться, - говорю, - нечего. Ты с другой стороны взгляни: это прекрасно!       - Не привыкла я. В нашей пустыне такого не бывает, - и прижимается ко мне поплотней, - а ты как думаешь, в чем причина-то?       - Чего? Грозы? У меня мудрости недостаточно для этого.       - Да не грозы, а загадочного омоложения здешнего царевича. Это наши футбольные соперницы такое хулиганьё? Я…я не боюсь, честное слово, но перед матчем знать не повредит. Ты же о них больше нас знаешь, а?       - Со звездой во лбу у нас хулиганьё! – Моментально доносится снизу, с полатей. – Премудрое! Специально дождалось вот, когда рядом полно чужеземных колдунов и колдуний, чтобы легко на них все свалить. Я постоянно предупреждаю, что приберет она наше царство-государство к рукам, приберет, оглянуться не успеете! Первый пошел! Царь с царицей на очереди!       Да, как помните, я от сватьи это уже тоже слыхала и даже, кажется, не раз. А еще я слыхала пару реплик Лебеди в адрес Гермионы, где по смыслу она, считай, прямым текстом сознавалась в своей причастности. Сватья баба непроста, непроста, вот только:       - Прибирать ведь проще в статусе царевны, а после сегодняшнего она, получается, во дворце уже не царевна, а так, приблуда. Я же слышала, что по вашим законам теперь их брак недействителен.       - Тем хуже для нас! Значит, что-то еще более худое задумала! – Бабариха хотела было продолжать, но тут как бы в подтверждение ее пессимизма громыхнуло так, что предыдущие раскаты просто в счет не шли, и полило стеной.       Шамаханская, бедолага, в меня просто вцепилась. А ноготки у нее остренькие.       - Да не ссы ты! Крыса страшнее гораздо! – Это вырвалось у меня на эмоциях, понятное дело.       Шамаханская царица в свободное от футбола время щеголяет стильными шальварами. Ну и кикимора закинула ей в эти шальвары крысу. Живую, ясен пень. Вопила так, что младенец Гвидон отдыхает. Реальные физические последствия были не очень большими, достала я йод из аптечки, намазала и объяснила, как действует. Моральный ущерб был значительней: шальвары-то пришлось скидывать при всех. Все, впрочем, сочувствовали, никто не стебался, разве что Бабариха подшучивала, что кикимора и крыса отомстили ей за грубую игру в матче 220-летия против одной из своих хозяек.       - Да, а вдруг она заразная? Очень может быть! – Реагирует на это новыми страхами восточная царица. И не сказать, чтобы беспочвенно.       С такими проблемами, которые сама решить не могу, у меня уже выработался рефлекс к Лебеди обращаться, чего и ей советую, - покажись ей завтра на всякий пожарный.       - Пожарный, пожарный! – Согласна сватья баба. – Бежать от вашей Лебеди пора, пока хата не сгорела!       На этом ее полезные советы могли не закончиться, но тут раздается настойчивый стук в дверь и женский голос из-за нее, который разобрать трудно. Факт только, что к нам гости. Бабариха любезно позволяет нам с ней печь не покидать, разберется сама.       - Там, та-ам крыша-ша течет повсю-всюду! Найди-дите нам тут месте-сте-чко у пе-печки! – Царевну по дороге с сеновала сюда, понятное дело, залило до нитки, у нее зуб на зуб не попадает.       - Да на кой тебе у печки? Она простывши давно. Не бойсь, ты ж не одна, милый тебя и на лавке, и на полу согреть должен. А вы только вдвоем? Неблагодарные мои не боятся протекающей крыши?       - Бежать под ливнем сюда боятся больше, - отвечает королевич       - Боятся, что здесь места всем не хватит, - поправляет царевна.       По итогу они устраиваются недалеко от печки. Гроза страшная, а Клава ее не боится. Нужно остаться рядом с Клавой. Пытаюсь пристыдить Елисея по этому поводу: ладно, бабам страшно, а ты-то, добрый молодец?       - Зато кикиморы вашей не боюсь. Пусть только попробует сунуться.       Да, кстати, если раньше у нее была более предпочтительная цель в лице Шамаханской, сейчас королевич остался один. Запасаемся, как говорится, попкорном…

***

                    Панси Паркинсон испытывала противоположные чувства. Вернее, старалась заставить себя их испытывать. То есть найти в сложившейся ситуации и некоторые положительные моменты: мол, она является главной подозреваемой в волшебстве такого уровня, что и Миледи Грейнджер не снилось. На самом же деле можно быть премного благодарной мистеру Уизли, что забрал тогда палочку, в свете этих обстоятельств может оказаться весьма полезным, чтобы хоть свои никоим образом не подозревали. О местных говорить не приходится: уж если Грейнджер прямо говорит, что здесь понятие «права человека» не существует, стало быть, так оно и есть.       - …настаивать после этого еще около двух месяцев. Когда мы сюда плыли, обратил кто-нибудь внимание, не проносил ли кто на борт и с борта котел с зельем? Если уж предполагать, что это мог быть кто-то из нас по какому-то только ему одному ведомому мотиву.       Для Гермионы не было секретом, что котел с зельем, правда, только с оборотным, а не молодильным, провез женишок Рон. Нетрудно догадаться, зачем: всеми правдами и неправдами, но поучаствовать в девичьем мероприятии, футбольном матче. И сейчас таким завершением своей речи по поводу возможности осуществления в отношении Гвидона магических действий с их стороны преследовала лишь цель лишить этого жулика некоторого покоя. А истинное положение вещей для нее загадкой как раз не было, как и не было резона делиться информацией о Флорелли со своим коллективом. Хочешь не хочешь, а теперь резкое омоложение осточертевшего Флорелли муженька, обеспечившего ее новым человеческим телом, встроено в предстоящий поиск консенсуса между ними двоими. Неспроста ведь она осуществила комбинацию омоложения в то время, когда вдруг приехали на небольшой срок сразу несколько альтернативных подозреваемых, которым такое вполне может быть под силу. Гермиона еще надеялась повлиять на Рона непосредственно, чтобы он отказался от комбинации с оборотным зельем сам, по ее расчетам на это сегодня должно было хватить времени, несмотря на то, что у них в отличие от лукоморской сборной сегодняшний день свободным от нагрузок не был, но тут эта Флорелли, из-за которой вынужденное текущее совещание, плюс ее, Гермиону, она найдет сегодня сама. Не до Рона как-то становится…       Рон этот самый поелозил нервно попой по стулу, но остался не выявлен в своей мелочи по подозрению не в мелочи. А его родителей очень беспокоила их репутация, по которой будет нанесен существенный удар, если им не удастся полностью доказать свою непричастность ко вчерашнему происшествию. Поэтому мурыжили они мисс Паркинсон и дальше, хоть и всем было понятно, что она не при чем, ей приходилось даже слово в слово вспоминать, что Гвидон ей высказал в ответ на кокетство:       - Дух от тебя, говорил, сильно нехорош! Сам, видно, никогда не выполнял продолжительных физических упражнений, незнаком с такими побочными эффектами, от которых никуда не деться…       - Мы, маги, деться как раз можем, было бы желание и умение использовать соответствующие заклятия…, - начал было мистер Уизли, но его перебила Парвати Патил:       - Да он наверняка имел в виду не это, а лузерский дух Слизерина, который точно никакими заклятиями не перешибить!       - Только бы не твоя корова мычала по этому поводу. Из всех здесь собравшихся. – Панси весьма сдержанно отреагировала на такое свинство в отличие от главного тренера, быстренько пославшего Парвати отмотать три круга вокруг поля за ее «неподдельное остроумие».       И тут уже совсем нежелательно для Гермионы миссис Уизли опять обратилась напрямую к ней:       - А что насчет местной волшебницы-футболистки, с которой ты разговорилась после открытой тренировки? Она каким образом реагировала на произошедшее? Это, она же его супруга, говорили…так, Артур?       Вслед за подтверждением Артура Гермиона сухо сообщила, что упомянутая волшебница предвидела, что подозрения могут пасть на нас, практически сразу и посоветовала ей удалиться от греха подальше, чтобы не попасться под горячую руку. Что она и сделала, посему больше ничего не знает.       - Не договариваешь, не договариваешь, - не унималась миссис Уизли, -старушка Молли догадывается, что не просто так ты вдруг в последний момент решила к нам присоединиться. Уже после того, как даже ей самой доказала, что и впрямь тебе будет полезнее присутствовать на процессе над некоторыми Пожирателями, чем сопровождать нас в этой недолгой поездке. Что-то у тебя важное с ней, а ты от нас скрываешь.       - Если я и могу сказать что-нибудь важное, то только после нашей с ней сегодняшней встречи, которую она мне назначила. Сейчас только домыслы.       - У меня уже тоже постепенно начинают появляться домыслы: дома Нарцисса, здесь эта фифа не пойми кто…       - Она же как раз не из «пожиральной» команды, наоборот, капитан правильной, - напомнил Ли Джордан       Молли раскрыла было рот, но вдруг неожиданно передумала.       - Ладно, Гермиона, пусть по-твоему будет. Старушка Молли не будет форсировать события.        И это передумывание Гермионе инстинктивно не понравилось. Очень.       

***

             Лепота! Утро после дождя на берегу озера это что-то с чем-то. В нашей деревеньке такого озера катастрофически не хватает. Эх, Заразу бы нашу сюда…что-то я ее вспомнила, впервые за всё мое время здесь. К чему бы это? Небось, от того, что чуть поодаль разворачиваются школьные занятия. Да, там на песчаном бережке ткачиха с поварихой с женихами по мере сил восстанавливают свою «школьную доску» с упражнениями, от которой ночной ливень оставил одни воспоминания. Повариха со спокойной душой бросила плиту, то есть печку, на царевну, демонстрирующую явные успехи в этом направлении и неуемное желание совершенствоваться дальше. Чуть что не то, так сватья поможет. И откуда у царевны такое воспитание? Её же, вроде, в основном, высокомерная мачеха воспитывать должна была. Про эту мачеху и сестрички рассказывают характерные истории за тот небольшой период, когда она тут жила и готовилась вместе с ними к футбольному матчу.       Уже клюёт! Да, я же тут рыбу ловлю, не просто прохлаждаюсь. Гуся то мы уж слопали. А сейчас царевна ваяет яблочный пирог, рыбы же надо наловить к обеду. Я не самая подходящая для этого кандидатура, только кто же еще? Сестрички пусть учатся, пока время есть, заслужили. Елисей пошел колоть дрова, в этом деле силушка желательна. Шамаханская, что ль? Вот уж с кого толку, как с козла молока, в деревенской обстановке. А, нет, не совсем. Присоединяется к грамматическим занятиям, тоже взяла палочку и карябает что-то. Небось, старается так самоутвердиться перед сестричками, она-то давно грамотная, а вы да, давайте грызите песок науки. Я вам на этом песке задание то нарисую…       Только благополучно вытягиваю свой первый на сегодня улов, как у меня появляется компания. Кто бы это мог быть? Лебедь! Эх и обрадовалась же я ей, совсем не надеялась, что она присоединится к нам так быстро! Или она ненадолго? Да она еще и с удочкой!       - Доброе утро! Надеюсь, у вас оно доброе. – Она забрасывает удочку так обыденно, будто это для нее самое обычное дело, и присаживается рядом со мной, закидывая ногу на ногу. – Настроение у команды боевое? Ат-мо-сфе-ра в порядке?       - Не жалуюсь. – При этом я снова бросаю взгляд в сторону «школы», где Шамаханская чувствует себя уже, как рыба в воде. - Больше беспокоюсь, как там у вас дела.       - Пока еще рано говорить определенно, но по всем признакам тоже порядок: воспоминания обрываются раньше, чем попал в бочку. Когда я ему целенаправленно похожую бочку показала, никакой серьезной реакции не последовало. Кроме матушки, признает еще только пару девок-нянек, нас с батюшкой же ни-ни… У тебя снова клюет!       Да, так оно и было. Клюёт в сказке определенно лучше, чем в реальности. Только в осмыслении сказанного Лебедью на этот раз пойманную было рыбку удержать не могу. Кабы не моя собеседница с завидной реакцией, так и успел бы мой улов с берега, на который шлепнулся, в воду вернуться.       - Не ожидала? – Это она не про свою сегодняшнюю реакцию, а про свои вчерашние дела. – А так будет лучше абсолютно для всех, и для него самого в первую очередь. В жизнь следует постепенно входить, как все, а не такими рывками. И он тому живой пример.       Я совсем не собиралась оспаривать пользу этого решения, просто не одобряла, что оно принято и осуществлено не только без участия самого Гвидона, но и вообще в одну харю. Харю жены, даже не батюшки с матушкой. Не является ли сватья баба Бабариха в чем-то правой в своих размышлениях о царевне-волшебнице? Тогда с чего она решила откровенничать со мной?       - Получается, ты не любила его? – Стремлюсь выглядеть нарочито наивной.       - А должна была себя как-то заставить? И ради чего мне любовь безответная-то? Он же на самом деле всегда был ребенком. Не умеющим любить…в том понимании, в котором ты спрашиваешь.       После своего мимолетного знакомства с ним я и сама это понимала. Их любовь была, как и злодейство ткачихи с поварихой с сватьей бабой Бабарихой, не более, чем стереотипом нашего детства. Но, если разбитие того первого стереотипа было само по себе позитивным: девушки и сватья оказались гораздо лучше, чем мы о них думали, то здесь наоборот. Богатырем не родишься, им нужно становиться. Долго и упорно. Все то время, которое для него пронеслось за день в этой самой бочке. Пока я несколько секунд молчу, моя собеседница перехватывает инициативу:       - Эта лахудра вчерашняя, Хер-как ее там-Миона, мне не понравилась. По твоим познаниям о ней и об их мире представляла ее куда более приятной. Может, мы что-то упустили?       Судя по этой реплике, я тоже как-то представляла Лебедь гораздо более не приятной, а, как бы это точно выразиться, более аристократичной. Как там Бабариха подозревает: никакая не царевна, а черт-те чё в таком обличие? Пока она в свою очередь достает из озера и свой первый улов, я прошу уточнить, чем же именно не понравилась.       - Первоначально мне этот мастер по прическам не понравился, помнишь, тебе рассказывали? Так вот, она от меня навязчиво требует, не просит, а именно требует его освободить. Не понимаю, как такой тип мог оказаться ей дорог, если она девица порядочная. Может, родственник? Или она у него в долгу?       Я читала Поттериану не так чтобы очень внимательно и не припомню подобных связанных с Гермионой персонажей.       - А она сама об этом не обмолвилась? – Уточняю.       - Не-а, она свои намерения скрывает за уже временами и местами слышанным в моей долгой жизни и странствиях понятием «права человека», в последний раз именно от этого «ломастера», - на этих словах Лебедь саркастически хихикает.       А я, нисколько не задумываясь над нашей конкретной ситуацией, автоматически отвечаю советом, неоднократно слышанным от отца и не только от него:       - Как только слышите что-то про эти самые «права человека», лучше сразу бейте морду, это произносящую. Так дешевле отделаетесь. – И только после я осознаю, что рассуждаем мы об этом предмете не в нашей действительности, где совет более, чем уместен, а в Лукоморье, и я прямым текстом советую бить морду супер-пупер положительной Гермионе Грейнджер.       - А у тебя дома есть любимый? – Вдруг очень неожиданно спрашивает моя собеседница       - Почему ты спрашиваешь? Именно сейчас?       - Потому что ты девица умная и никак не стремишься этого скрывать. Умных девиц никто не любит. Как другие девицы, так и добры молодцы. Сколько уже проверено на себе самой. Столько лет живу на свете и нет-нет, да выдам свой ум. А ваш век короткий, возможности исправить уже может и не быть. Старайся смолоду.       - Стараться казаться дурочкой, что ли? Так еще и стану ей взаправду, увлекшись.       - Ну…гм, вот с твоей точки зрения, моя свекруха дура? А ее сестренка ткачиха?       - Тебе видней. Я пока воздержусь.       - Мне видней, что одна из них действительно претендует на первое место среди всех, встречавшихся за мою долгую жизнь, а вторая просто умело притворяется в нужные моменты для создания привлекательного женского образа. Поступать так она догадалась не сразу, жизнь научила. И потихоньку заслуженно начинает пожинать плоды. Только ты уж догадайся сама, кто из них какая, это не сложно.       В этот момент нас на несколько минут прерывает Шамаханская. По моему совету она просит волшебницу осмотреть повреждения, нанесенные ей крысой, и у меня есть время, чтобы вспомнить о Гермионе чего-нибудь интересного для Лебеди, но нет, ничего такого не вспоминается. А стремление лезть в нашу жизнь со своими «правами человека» является не ее личной характерной особенностью, а всей их «продвинутой» цивилизации. Лебедь выслушивает эти мои суждения достаточно внимательно, кивает головой и просит вспомнить еще один конкретный момент:       - А имя Флорелли тебе ни о чем не говорит? Она почему-то меня так называет.       Что мне делать, и здесь я ей не помощник, такое имя слышать мне впервой.       - Жалко. Мне оно понравилось. Только без Пушкина не видать нам никаких имен, как своих ушей.       Тут мы почти синхронно вытягиваем еще по рыбине, и уже я вспоминаю, какой вопрос хотела бы ей задать:       - А кто же на самом деле совершил то злодейство: законопатил царицу с царевичем в бочку, да и в воду? Выявлены, обезврежены?       Если ткачихе с поварихой они ничего не говорит, может, мне скажет? Коль уж сознается предо мной в том, что сама Гвидона омолодила. Перед царской четой-то вряд ли призналась.       - И охота вам, девицы, в такие дела посвящаться? – Она бросает и характерный взгляд в сторону сестер. – Живите, радуйтесь жизни и ни о чем таком не думайте. Оно вам надо?       - Мне-то просто для общего развития, а вот они же элементарно боятся, что какой-нибудь недобиток к ним заявиться может.       - По этому поводу я их давно успокоила, пусть не жалуются. Они же подробности хотели этих мокрых дел. Как вам, девицы, объяснить, что счастье вот оно: просто сидеть на травке с удочкой, мяч гонять, огромное спасибо тому, кто про этот футбол придумал, Коту Ученому или еще кому… А в палатах белокаменных обычно всяка дрянь обретается, без которой мир намного чище смотрится и является. Я и из человеческого мира уходила в лебединый облик сознательно, когда уже достала эта грязь. И далеко не за год и не за два пришло осознание, что отшельничество это не мое, и пора возвращаться к себе подобным, хоть они и не сахар. Негоже человеку от самого себя бегать. Но просто так это бы не получилось, не всё уже зависело от меня.       - Кое что и от Гвидона, разумеется?       - Ага, просто так я себе новое тело не сотворю. О нем должен мечтать еще кто-то, и серьезно мечтать. Как сейчас помню его: «Я б душой своею страстной за царевною прекрасной…» Отроду году не было, читать, писать, считать не думал учиться, а уже «страстная душа», - и смех, и пшик. Пусть теперь страстная душа для начала научится твердо ходить и говорить, - Лебедь тихо захихикала.       - Да, достойно отблагодарила за спасенную жизнь и необходимую помощь в обретении человеческого тела. – Я не то чтобы пыталась ее пристыдить, но не собиралась притворяться, будто бы одобряю ее поступок.       - Спасенную жизнь? По-моему, это как раз я спасла им жизнь, чтобы он мне не припоминаю. Совсем.       Ну вот! Очередной поворот не туда в этом Лукоморье. Я привыкла, что такие повороты связаны всегда с компашкой повариха-ткачиха-Бабариха, но есть, оказывается, и другие.       - Я уже наперед знаю, что окажусь опять неправа в своем наивном предположении, что он спас тебя от злого коршуна-чародея, но все-таки, в чем моя неправота?       - Эх, и ленивая же ты. В смысле подумать. Умная же девица. Чтобы реально угрожать мне, этот «чародей» должен был быть как минимум магически не слабее меня, и вдруг помирает от самодельной стрелы без боевого наконечника. Что-то тут не вяжется, а? И почему злодей настолько тупой, чтобы на морском берегу против лебедя оборачиваться совсем не водоплавающим хищником?       - Этот коршун был такой же «настоящий», как и град на острове со всем своим содержимым? Ты показала царевичу бедственную картинку, чтобы проверить, спасет ли он тебя, потратив при этом единственную стрелу?       - Не самое умное представление в моей жизни, но не жалею о нем. Ведь оно поначалу повело его в правильном направлении. Затем вот разбаловала и тем самым испортила. И матушка не воспитывала, - волшебница тяжко, но несколько притворно вздохнула, - ну ладно, у нас в Лукоморье это дело поправимое. У него будет еще шанс.       Затем она мне подмигивает и переключается на сиюминутные приоритеты:       - Что-то долго яблочный пирог не несут, не сходить ли не проведать, как оно там?       По этому поводу было решено потерпеть хотя бы до следующего улова, но как раз в это время царевна показалась на берегу с пустыми руками и стыдливо что-то бубнила перед поварихой, опустив взгляд в землю. Плакал, похоже, наш пирог.       Как выяснилось в дальнейшем, не совсем. По большому счету есть было можно. Царевна, стремящаяся стать поварихой, элементарно перепутала корицу с перцем и забубухала в пирог этого последнего. Пакетики-то пол полом на кухне одинаковые, что с перцем, что с корицей! А как отличить, у царственной особы навыков нет. Бабариха решила подольше поспать, и подсказать было некому. Царевна, впрочем, к подсказкам и не стремилась, она из тех, кто сама с усами. Немного спасло то, что тесто еще оставалось, а яблоки и подавно. Качественный пирог с корицей еще будет готовиться, только он где-то в половину меньше.       - Нет худа без добра: стройнее будем. А мне сейчас это вдвойне кстати. – Тут старшая из сестер начинает поглаживать свой живот, выразительно повернувшись к жениху. – Закончили вы, сударь, мое беззаботное девичество, предстоят нам долгие годы воспитания уже нашего собственного богатыря.       - Ты серьезно?!       - Я нет, но волшебница наша знает точно, в таких случаях она не шутит. Если шутила, то сознавайся, видишь, человек нервничает, - повариха повернулась к Лебеди.       - Не бойся, матушка. Будешь счастлива. Только ты уже знаешь, что богатырями не рождаются, всегда помни об этом.       Не успела волшебница договорить, как жених уже закружил повариху в добром аршине над землей. А на вид такой щупленький!       - Ну и вы давайте также, чего встали, как засватанные?! – Не поймешь, всерьез ли, обращается Лебедь к другой паре, перекрикивая визг поварихи. – Глядишь еще, в один и тот же день родите.       - У меня еще даже не срок, завтра только. Я постоянно думаю, как же отлично, что мы играем не в белом, а в красном, - веселая дура была в своем репертуаре, но Лебедь безапелляционно заявила, что такие проблемы ее не ждут аж до следующего лета.       Ей поверили. Только ткачиха в отличие от сестры осталась стоять на земле, ее жених далеко не так импульсивен. А сегодняшняя неудачливая повариха, то есть самая прекрасная царевна сочла нужным осведомиться у поварихи профессиональной, сколько она ей должна за загубленный перец.       - Ай, прекрати!       - Ничего не прекрати! Я царская дочь, а у тебя крыша в сарае протекает повсюду! Еще и рожать там же, наверное, будешь, куда это годится?       - Не будет она там рожать. Наш батюшка царь в жизни не позволит, чтобы ребенок, считай, царских кровей, рождался таким образом. Все будет во дворце по соответствующему разряду. – Авторитетно заявляет наш первый авторитет Лебедь.       - Значит, придется сбегать. Соответствующий разряд, это, полагаю, дворцовый лекарь, который меня из-за какого-то комариного укуса целую неделю касторкой травил? Представляю, что он со мной на сносях вытворять будет, ведь это очень тяжкая хворь.       Пока Лебедь собиралась с мыслями, что ответить: стоит ли, вообще, убеждать повариху в обратном или же, наоборот, помощь сбежать, вернулся королевич с топором и огорошил новой житейской ситуацией:       - Там эту нежить вашу строптивую поленицей завалило, только писк из-под дров доносится. Хотела на меня обрушить, да просчиталась. Спасать, или пусть загибается?       Все взгляды, включая лебединый, устремились на сестер.       - А мы что? Мы ничего! Сударыня Лебедь, это больше по твоей части, мы девицы темные!       - Ну коли отдаете ее мне, так возьму. Появилась у меня недавно одна мыслишка, как и куда ее пристроить. Вы же не возражаете, если такое «щастье» навсегда покинет ваш домашний очаг?       И в ответ на дружное мотание голов волшебница подытожила:       - Ну вот и славно! Тогда я к ней, и встречаемся все в доме у печи, где и проведем общий предматчевый совет с пирогом и чаем.       Да, ей говорить, а мне его проводить. А я уж не надеялась после вчерашней катавасии. Весь план из головы вылетел, восстанавливай теперь! Ну да справимся. Авось.