Вот вы говорите: живется, как в сказке...

             Этот английский мистер Икс, то есть, бывший мистер Икс, он представился, наконец, как Ли Джордан, упорно называет меня на свой английский манер Клодия. Несколько забавно, но добрых несколько лет в средней школе я сама капризно требовала, чтобы меня называли именно так, а не какой-то там Клавой. Пока не повзрослела. Так что без некоторой улыбки на его каверзные вопросы отвечать не получается. Бедолага может подумать, что я над ним посмеиваюсь, ведь ему же невдомек. А я, напротив, хочу быть белой и пушистой, соперника перед ответственным матчем злить совсем неправильно.       Зато белой и пушистой на все сто выглядит и является наш капитан. С ее слов, встреча и разговор с «правозащитницей» были более, чем продуктивными. Кое-чем, разумеется, пришлось поступиться, но ее приобретенные бонусы того стоили. Что это за бонусы, мне уже вряд ли узнать, ведь, если верить Коту Ученому, следующий закат я буду встречать уже дома. Да я и не особо стремлюсь к таким знаниям. Гораздо более досадно, что не гулять мне на двойной свадьбе. Ученый понимающе покивал мордой: сочувствует, как может, но ничем помочь не может.       - А ты вот мне посочувствуешь? Что я постоянно хожу по цепи на дубу туда-сюда, сюда-туда, и в жизни моей, м-ррр, не увидеть и сотой доли того, что видела и еще увидишь ты…       Это он говорил уже в раздевалке перед матчем, когда каждая футболистка его старательно потискала «на счастье». Царица, которую я вчера так и не видала, рвется в бой, поскольку явно остограммилась. Фиг с ней, после позавчерашнего и перед сегодняшним. В пределах нормы.       Артур Уизли, мой уважаемый коллега и соперник, просто няшка. Мне то и дело хочется избавить его от терзаний и беспокойств, на предмет того, нет ли вины кого из них в приключившемся с Гвидоном, но что-то сдерживает. Что-то необъяснимое. Уж если Лебедь поделилась со мной этой информацией, не сочла ли она нужным железно позаботиться, чтобы я не делилась ею ни с кем в дальнейшем?       Между тем мы с няшкой Артуром выстраиваем наших подопечных в параллельные колонны в коридоре перед выходом на стадион. Это была его идея, которую я с радостью подхватила. Такой синхронный выход колоннами придает стартовой процедуре дополнительную торжественность и шарм. Не зря же у нас оно уже давно так.       - А взяться с ней за ручки при этом не надо? – Интересуется ткачиха, после моих сбивчивых объяснений кивая на оказавшуюся с ней в результате построения плечом к плечу Парвати Патил.       То, что это именно Парвати Патил, я знаю по номеру у нее на спине, исходя из полученного стартового протокола. Отвечаю я ей, а не ткачихе, нарочно выписывая своей футбольной «звезде» дословно такую же характеристику, как и она (или повариха, не помню уже?) в свое время младшей сестре:       - Не обращай внимания. Она у нас такая…ну, такая. Другой не станет.       - И не собираюсь, - не остается та в долгу, - еще на ваших пожиралок внимание обращать, фи!       Приходится превентивно становиться между ними, а это нелегко. Коридор недостаточно широк. А если бы здесь еще, как у нас, оказалось бы по комплекту детей, действительно выводящих футболисток за ручки, нормально построиться и выйти было бы нереально. Да, на мне вдобавок ко всему в этой тесноте еще и кокошник со шлейфом до пояса. Как приоделась на пресс-конференцию, так и осталась.       Пока моя веселая дурочка осмысляет прикрепленный к ней и доселе не ведомый термин «пожиралка», при этом обиженного лица не строя, ведь далеко не впервой со скотиной сравнивают, наши колонны, благо, уже приходят в движение, возглавленные, как и полагается, главным рефери Балдой с мячом в руках. Ли Джордан, отзывался о нем в этой ипостаси крайне положительно, прежде всего, в плане беспристрастности, посему приезжая команда совсем не настаивала на включении в судейскую бригаду к нему и своего представителя.       Мы с мистером Уизли выходим вдвоем чуть опосля, когда футболистки уже выстраиваются в шеренги лицом к главной трибуне. Он присоединяется на своей тренерской скамье к уже находящимся там жене и двоим сыновьям, я же на нашей скамье пока одинока. Все, как в матче 220-летия: команда-победительница в красном и тренер у нее один, в то время как у белых противниц целый тренерский штаб. Вскоре здесь появятся запасной вратарь Бабариха и Шамаханская, которая у меня осталась за пределами стартовой четверки. Я однозначно решила, что нашей бедолаге царице входить на игру в одиночестве с плановой замены будет психологически тяжелее, чем сразу с первых минут в компании, кстати, что немаловажно, исключительно родственниц.       Трибуны переполнены и достаточно шумные, приятный сюрприз. Только скандируют по инерции с прошлого раза что-то определенно в поддержку «белых». Кто-то особо ретиво старается их перекричать, объяснить, что наши сегодня в красном, если сами не видят. Царь Салтан из своей ложи напрягается в этом плане излишне усердно: сынишку с колен снял и размахивает им, держа за шкирку. Судя по выражению личика Гвидона, этот экстрим ему даже по душе. Может и взаправду вдруг богатырь вырастет, чего только на свете не бывает.       Царица в нашей шеренге выглядит более сконфуженной таким приветствием трибун, чем все остальные, благо не видит, как муж сыном размахивает. Зато ее сестрички довольны, как помидоры. Старшая ей пытается на ухо что-то шептать, чтобы добавить позитива.       На практике решение выпустить царицу со стартового свистка обернулось очень крупными неприятностями: уже на третьей минуте она на фланге просто подарила мяч сопернице, и скоростную атаку с численным преимуществом ее сестра, чьи разрушительные навыки, как и у всех у нас, серьезно уступали созидательным, прервала явно не по правилам. Лучше бы она этого не делала, но, увы, она до совершенства тоже крайне далека, что есть, то есть. Беспристрастный Балда без колебаний одарил ее желтой карточкой, а Панси с девятиметровой отметки не оставила нашему вратарю шансов.       Вот такое безрадостное начало и дополнительная головная боль для меня, менять ли царицу прямо сейчас, пока еще раз результативно не порвалось, рискуя тем самым психологически вообще выбить ее из игры, или же рискнуть. На Шамаханскую стараюсь при этом не смотреть, скачу по пунктирной границе тренерской зоны в тщетных попытках донести до игроков мое видение сложившейся ситуации. Ткачиху (это она отметилась карточкой) я двинула в переднюю линию, чтобы было меньше шансов и искушения доиграться и до удаления, а там, видимо, по подсказке их тренерского штаба, крупная Мелисента Бултсроуд принималась ее целенаправленно прессовать и исподтишка шпынять, только-только у нее вырисовывались перспективы на встречу с мячом. Мне такая тактика соперника спокойствия совсем не добавляла, хоть ткачиха сориентировалась и жестами дала мне понять, что, ни-ни, все она понимает и выдержит, не впервой. Она-то выдержала, но не выдержала царица, заработав откровенный второй фол против этой самой Мелисенты, благо на их половине поля. Без карточки. Но у нас могла бы быть неплохая атака, а так…Короче, на этом моменте я заменила ее с чистой совестью.       Уже с десятой минуты всякая организация игры на зеленом газоне как-то сошла на нет сама по себе и пошел чистейший дворовый футбол: команда, владеющая мячом бежит вперед вся вчетвером, и не колышет. Такое развитие событий тренерский штаб соперника, похоже, напрягло сильнее, чем меня. Я-то уже наглядно поняла, что обороняться мы ни хрена не научились, а счет не в нашу пользу. Вряд ли от такого футбола на встречных курсах без мозгов мы потеряем, можем только приобрести. Должен приобрести тот, у кого лучше физуха, кого на дольше хватит.       Пока же определяющим фактором, по которому мы проигрываем вдрызг, оказывается последний рубеж. Наши атаки за счет сестер интереснее и опаснее, но все они разбиваются о неприступную Джинни Уизли, которая тащит все подряд, что наша царевна на тренировках никак не тащила. А в тот единственный раз, когда удалось разыграть, казалось, до верного, Лебедь не попала по пустым. Соперник же с более-менее сбалансированным по моим оценкам составом, не отличавшийся в созидании ни индивидуальным мастерством, ни сложными командными взаимодействиями, тупенько, но к середине первого тайма справился нам запихать второй, где-то с седьмой-восьмой своей атаки. По вероятности или математическому ожиданию, как оно там правильней? В таких раздумьях начинаю дымить, как-то спонтанно это происходит. Наверное, произвела на трибуны неизгладимое впечатление, с сигаретой. Хорошо, что такого своего фото я не увижу: в кокошнике и дымлю в затяжку, прыгая и жестикулируя у границы технической тренерской зоны.       - Ничего себе, как на самом деле эти палочки использовать, нам бы и в мысль такое не пришло, - отвлекает меня сватья баба Бабариха со скамейки. И хорошо, что отвлекла: я не заметила, как нам в этот момент забили третий гол, раскатав, как иногда говорила повариха, в тесто не самыми сложными и умными, но точными и своевременными пасами. Всё к черту. Несостоятельна я оказалась, как футбольный тренер. Абсолютно. Так тогда казалось. И тайм-аут у них, как у нас, не взять. Секундомеров нет, время матча не прерывается, как у нас в мини-футболе, на время, когда мяч непосредственно не в игре, играют, как в большом футболе, на общее время, не на «чистое».       По счастью, тут Лебедь вспоминает, что она капитан команды, собирает полевых вокруг себя и что-то коротко и резко им внушает, не забывая при этом улыбаться. «Не раскисать!» - Кажется, слышу я и спонтанно тянусь за второй сигаретой.       И, снова здорово, рыжая Джинни красиво и непринужденно, хоть и не совсем без труда отводит от своих ворот угрозу, практически аналогичную той, с которой приезжая команда в свое время положила нам второй.       - Неправильная эта рыжая у них, совсем неправильная, - бубнит наша царица со скамейки запасных.       - Сами мы неправильные, - отвечаю, выпуская дым кольцами, отчего царица и Бабариха крестятся в своем обычном стиле, - она не виновата в том, что лучше тренировалась и училась ремеслу.       - Я не о ремесле. Смотрит она на нас неправильно, похотливо. На Лебедь так особенно, да и на остальных тоже. Вот, видишь, опять!       Увидеть я не увидела, но следующей мыслью вслед за возможным(?) гомосексуализмом пришла мысль об оборотном зелье. Зыркаю на их скамейку, как там братец Рон. Далековато до нее, кричать в ту сторону «Джинни!» для проверки на вшивость не решаюсь, зато решаюсь хотя бы на минутку поменять ткачиху, которую Мелисента уже обнимает, наваливаясь живым весом. Минутный инструктаж ей не завредит.       Как только я ей на пальцах директивно объясняю о недопустимости ответов на потуги Мелисенты и собираюсь дать некоторый инструктаж на предмет выяснения, не Рон ли на сей момент Джинни, как она перехватывает инициативу:       - А кто такая шлюха?       Я только и смогла головой помотать в ответ на такой вопрос. Хаотично, не отрицательно. Подавив порыв сказать, что это их светла сватья.       - Эта корова под третьим номером второй раз уже мне сообщает, что моя мать шлюха, - поясняет ткачиха, - полагаю, она добивается какой-то реакции, от которой ты меня предостерегаешь.       Тут мое мнение об Артуре и прочих Уизли сильно упало. Непохоже, чтобы Бултсроуд позволяла себе такое по своей инициативе, без их согласия.       - Ты, давай, думай не о коровах и шлюхах, а вот о чем: передашь Лебеди, как пойдете вперед, чтобы перед ихней рыжей во вратах повиляла задницей. Как ты перед женихом своим виляешь. Или сама, на худой конец, это сделай, коли эта авторитетная царевна заартачится.       Секундный ступор. Но только секундный, резко сменившийся понимающими кивками. Это приводит в замешательство уже меня: какие выводы ткачиха справилась моментально из этого сделать? Со слов мудрой Лебеди, дурочкой она ведь только прикидывается. Пока я над этим размышляю, нас в таком ослабленном составе прижали к воротам, и там совсем беда. К счастью, царевне удается как-то в этой беде подгрести «круглого» под себя, и счет совсем неприличным не становится. А вот в мою сторону с трибун постепенно все больше неприличных выкриков…       Короче, как только я меняю обратно младшую из сестер на среднюю, эта последняя пытается довести мои мысли до сведения капитана команды в самую первую очередь, явно пренебрегая действиями, которых сию секунду требует игровая ситуация. Фух, в который раз пронесло. А дальше дело стало налаживаться – Лебедь и ткачиха устроили такую штуку: первая действительно отклячила задницу прямо перед предполагаемым Роном в тот самый момент, когда вторая лупанула по цели издалека, ну из которого соперницы ей еще позволяли. Такой прием из хоккея, а не из футбола: закрыть вратарю видимость дальнего удара, а на пятаке пытаться этот удар чуть подправить. Так и не удалось мне узреть, как на рыжую подействовала лебединая задница, поскольку получили мы на этом деле право сразу на настоящий пятиметровый пенальти. Рыжая при таких обстоятельствах смогла мяч отбить лишь перед собой, наш капитан справилась вступить за него в «смертельную схватку», в которой Балда и посчитал, что ее оппонентка, основная защитница хогвартсовских, помогла ей упасть.       Рыжее семейство, впервые усомнившееся в непредвзятом судействе, резко высыпало к пунктирной линии в полном составе, но быстро остыло. Глава семейства весело махнул рукой: «Вот смотрите, на сегодняшнем кураже возьмет и это!» Как бы не так, слава богу, дурацкое правило из матча 220-летия о том, что бьет пострадавший, здесь отменили. Перед самым свистком на перерыв пилюлю нам удалось подсластить. Джинни ли, Рон ли, но такую возможность мы, то есть повариха, использовать в состоянии. Мы давно решили, что подобные стандарты, если они состоятся, две сестры будут исполнят по очереди, начиная по старшинству.       Стадион реагирует на наш первый голевой успех противоречиво: повариху публика принимать за свою не особо хочет, благо ей это до сиреневой звезды.       - Чего по-прежнему головушку повесила? – Радостно хлопает меня по плечу Лебедь. – Все как раз налаживается! Они уже начинают уставать. И ты ж это так складно придумала, как нам забить получилось! Сейчас еще вместе столько придумаем!       Уже в раздевалке я советую им не отдавать мне успехи собственной соображалки в плане одного отыгранного гола, объясняя детально, зачем же на самом деле я давала такие советы.       На этих объяснениях сватью бабу Бабариху, что называется, прорвало. «Аглицкие геи» Его Величества Салтана просто отдыхают. Засиделась она на скамейке, засиделась.       - Не шуми. Я не уверена, просто подозреваю. И припоминаю, что на весь матч этой штуки хватать не должно, она достаточно кратковременного действия. Сейчас станет полегче. Воду залпом не заливать! Маленькими глоточками, с передышками!       Это я конкретно Шамаханской и царице. Плохишки почему-то знают это и без меня. Недаром матч 220-летия был за ними.       - Никакие не подозрения, вот те крест, взглядом просто раздевает, да неужели вы сами не замечали?! – Царица старается смотреть на всех разом, ища поддержки.        - Как-нибудь уравнять шансы можно? – Обращаюсь я к Лебеди, как только она умолкает. – То есть обернуть меня в нее?       - Немного не так. Возможно временно поменять телами ваши сущности. Если вы обе этого очень захотите.       - Я готова и хочу, очень! – Царица как пионерка в этом вопросе. Но форсировать, я считаю, не следует:       - Сначала посмотрим, как оно будет продолжаться. Я же сказала: недолговечно оно.

***

             Я никак не разглядела, с чего всё началось-то. Первое, что увидела очень ясно – как ткачиха без разговоров закатала Мелисенте в рог. Но это первым быть никак не могло: неспособна ткачиха на такое в качестве первого, что-то должно предшествовать, и уж точно не эти постоянные «знаки внимания» по ходу матча. Ладно, не будем забегать вперед, давайте обо всем по порядку.       Изначально ни о каком перемещение в тело царицы речи не пошло, так как во втором тайме уже наверняка реальная Джинни пустила первый же не бог весть какой удар в створ. Последовавший по моей команде со скамейки дальнейший пресс на вражеские ворота к третьему голевому успеху хоть и не привел, не хватило исполнительского мастерства, зато не хватило его, а также физподготовки и у соперника: сразу две желтые карточки за несколько минут для Мелисенты и той самой, которая привезла пенальти и наш первый гол. Карен, как ее там, дальше не помню – Роулинг про таких не писала. Или я не все внимательно читала?       Ладно, не суть. Суть в том, что у нас силенок оставалось явно побольше, соперник гнулся. Стал чаще проводить замены, значительные отрезки времени на поле стала проводить Миледи Грейнджер – игровая единица немногим ценнее нашей царицы. Сломались они, то есть мы сравняли счет, во многом из-за нее. Началось с того, что она позволила Шамаханской себя обокрасть у центрального круга, затем это переросло в толкотню с мячом на их пятачке с участием всех полевых игроков, в завершении из этой толкотни мяч оказался там, где нам нужно, транзитом-рикошетом от ноги кого-то из белых. Примерно на экваторе второго тайма.       И тут во мне победил прагматизм: как только мы перестали уступать в счете, дала указания на рациональную игру, от своей печки. Теперь встречные курсы с большим элементом случайности не в нашу пользу. Мы должны постепенно дожать из-за лучшей физической подготовки. Прежде всего, двух наших основных игровых единиц. На фоне уставших соперниц они кажутся на поле едва ли не вездесущими. Что-то я припоминаю, как читала в Интеренете, что не просто ранние, а очень ранние сроки беременности это большой плюс к физике, надо будет освежить эти знания.       И вскоре это оправдалось, играть от печки это ведь не значит сидеть все время возле нее: уверенно перейдя центральную линию поля соперник непростительно увлекся, и Шамаханская с ткачихой убежали вдвоем против одной Мелисенты. Эта последняя не стала непосредственно атаковать ткачиху с мячом: то ли фатальной второй карточки очень опасалась, то ли не хотела с хорошей вероятностью преобразовывать имеющуюся игровую ситуацию в выход Шамаханской «один в ноль», но факт тот, что больше смотрела на игрока без мяча, чтобы перекрыть возможность паса, а ткачиха справилась сама без непосредственных помех положить в дальний низ с достаточно острого угла, на который Мелисента таки справилась ее косвенно оттеснить своими телодвижениями.       Зато с самым главным не справилась. И теперь капитан Паркинсон энергично ей за это выговаривает. Та несогласная, она делала всё, как полагается в таких ситуациях, и мистер Уизли, мол, также говорил.        - Это когда выходят два игрока, понимаешь, дылда? Два! А не один игрок и одно бревно!       Слизеринки бранятся, только тешатся, а вот Шамаханская моя это услышала и загорелась дополнительной мотивацией вместо того, чтобы сохранять голову холодной. На время непосредственно матча, английские маги, может, и могли бы отменить действие их зелья взаимного понимания, но по какой-то причине этого не сделали, и мы по-прежнему слышим их по-русски, а они нас, надо полагать, по-английски.       Уже на следующей минуте матча оказавшаяся достаточно близко от ворот соперника Шамаханская, видя, что борьбу за мяч у этой Карен ей не выиграть, ведомая своей мотивацией просто стукается об нее и хитро валится на газон, держась за колено. Мне хорошо со своей позиции видно, что имеет место наглая симуляция, а вот стадион негодующе ревет. И этот рев многократно возрастает, когда Балда заблаговременно вытащенную из кармашка к ужасу Карен желтую карточку предъявляет именно Шамахнской вместе с жестом «поднимайся, а то простудишься». Тут бы мне ее и заменить, но что-то мне это в голову тогда не пришло…а сейчас кажется очевидным. Все мы умны задним умом.       Где-то за три минуты до конца второго тайма Шамаханской удается, ни много, ни мало, забить, бесспорно, самый красивый гол этого матча. После подачи углового, резко играя под эту подачу на опережение, в касание направляя игровой снаряд под перекладину. И ничья как в матче 4:4, так и по голам в свои ворота 1:1. А у меня уже кружилась голова от близости сверхволевой победы над противником, пол-игры жульнически игравшим с вратарем-мужиком. У нас еще был в концовке реальный шанс, но отпахавшая все шестьдесят минут повариха не справилась пробить лучше, чем Джинни прямо в пузо.       В раздевалке перед дополнительным временем у нас было больше поводов досадовать, что это время случится, чем у наших соперниц. Обсуждаемая же тактика сводилась к одному: поменяться-таки уже сейчас телами нам с царицей, пока никто посторонний не видит, а как заметим по очевидным признакам, что они опять использовали свое оборотное зелье, так и выпустим меня вместо Шамаханской на поле.       У меня в чужом непривычном для меня теле уникальнейшая возможность на собственной шкуре разобраться, что же является определяющим: сознание или материя? И побороться за сознание, разумеется. Царица пытается меня подбадривать, напоминая про использованную чудодейственную мазь: она действительно помогает, но не так волшебно, как хотелось бы. Кстати, первое очко в пользу определяющего сознания: смотрю на нее, бишь на саму себя со стороны с одной мыслью, какая же глупая рожа в кокошнике! Простите за мой французский…       Еще не оценила толком, насколько мне непривычны и мешают лишние килограммы, а пора уже входить в игру. Рон Уизли наш король, перед кольцами стеной, только маскироваться не умеет абсолютно, даже мне понятно, что сейчас у них тот же самый вратарь, что и в первом тайме, а не во втором. Вдруг осеняет новая мысль: «А Рон ли? Вдруг и получше кого нашли?», но от нее отвлекает Лебедь, трусящая к кромке поля, чтобы уступить мне свое место на нем. Позвольте, какая Лебедь? Я же ясно сказала, что меняем Шамаханскую! Тем не менее, технический рефери вместе с моим №36 поднимает табличку с №24 – Лебедь, а не №12 – Шамаханская. И царица в моем обличии выглядит так, как будто все так и должно быть, что это за самоуправство?! Да еще в такие ответственные минуты! Просто от того, что ей на скамейке будет комфортнее со снохой, чем с Бабарихой и Шамаханской вместе?! И ведь переиграть мне уже никак.        - Передай, что я ей башку откручу, - прошу Лебедь по ходу традиционных «ладушек» на кромке поля в ходе замены.       Она несколько удивлена, видно, думала, что я сама поменяла решение в последний момент, но я уже в другой реальности, в которой мяч катится мне в ноги после паса поварихи. Тоже хороша! Это когда и как, скажите на милость, возможно, чтобы сильнейший игрок в составе добровольно отдавал мяч слабейшему для начала атаки? Спалимся! У соперниц, как и у нас, же тоже глаза и мозги на месте, чтобы заметить, как их обманывают.       А что сделать, чтобы не спалиться? Закончить матч, как можно скорее, то есть поразить цель, ибо при дополнительном времени это одно и то же, для кого то «золотой гол», для кого-то «внезапная смерть». Нужно ускорение. Лишним килограммам сейчас придется напрячься, что они, зря у меня получили во втором тайме игрового времени только около десяти минут из тридцати? Должны были нормально передохнуть, пока остальные трудились.       От Панси Паркинсон в центральной зоне я ухожу, как от стоячей. И объяснение этому в том, что она банально не готова к моему собственному ускорению с мячом, вся сосредоточена для перехвата ожидаемого паса на ближнюю подругу по команде. Нет, Панси, не в этот раз, нашей матушке царице бегать надо. И несколько неожиданно удается беспрепятственно добежать до очень выгодной позиции, что спутало нам первоначальный план: сама я завершать не собиралась, просто протащить мяч и отдать пас под удар, а эти хогвартсовские и в грош меня такую толстую и красивую не ставят, перекрывают мне все возможности пасов вместо того, чтобы атаковать меня непосредственно. Если Шамахнская у них бревно, то я, наверное, не больше, чем трухлявый пень. Придется «поливать» самой, что еще остается делать. Видит бог, я не хотела.