Часть 27
7 июня 2019 г., 18:09
Ладно, Уизли не лыком шиты, что они благополучно доказали за основное время матча. Поэтому с чистейшей совестью исполняю со всем своим небольшим, но, тем не менее, определенно превосходящим местное, умением. И мимо! Не то чтобы вовсе мимо, но штанга это ведь тоже просто разновидность промаха, не более, как говаривал один известный специалист. Разновидность разновидностью, но не совсем, в чем и убедились в этот момент все на стадионе. На этот раз штанга не только помогла местной команде, как редко в подобных случаях забывают упомянуть комментаторы, так еще и воздала по заслугам жулью за его жульничество. Поскольку, будь в рамке честная Джинни, ничего бы не случилось, а так, - Рон за мячом профессионально прыгнул, мяч от штанги вернулся ему в спину и уже от нее мягко и неспешно неотвратимо вкатился в ворота. В дворовом футболе подобных голов не случается, а в профессиональном время от времени бывают. Не пытайтесь всунуть профессионалов к любителям, а то будет, как сейчас!
На стадионе точно бомба взорвалась. Ну да, дождался он счастливого конца, такого желанного, с которым напрочь обломали два месяца назад. Самого, что ни на есть, авторства и девицы правильной, ведь предыдущие наши голы забивали либо плохишки, либо они в свои ворота. Этот-то юридически тоже голом в свои ворота записывается, но для царицы и так отметиться все равно, что покорить вершину.
Как только начинаю простирать руки вперед и вверх, к трибунам, так и оказываюсь опять в своем теле рядом с тренерской скамьей. Лебедь заклятье таким образом и составляла, чтобы, как только так сразу обратно. Несколько дезориентированная прыжком сознания из одного тела в другое я, как уже говорила, самое начало, на которое стадион отреагировал явной переменой тональности, просмотрела, а ясно разглядела уже такой совсем не понарошку прямой с правой от ткачихи Мелисенте по мордасам. Что на нее ну нисколечко не похоже. В смысле, чтобы она специально копила злость до финального свистка и позволила себе только после него, чтобы не подводить коллектив. Что-то послужило причиной, чего я не заметила, но заметил стадион. Серьезной причиной. Дополнительной серьезности же добавляет и существенная разница в габаритах и живом весе в пользу слизеринки. Дать-то ей можно, только как насчет отдачи? И Мелисента проявила очевидное любопытство в этом направлении.
Ближе других к начинающейся драке оказалась Шамаханская. Есть у наших людей характерная черта: вот эта самая Шамаханская ткачиху ну просто не переваривает, но при данных обстоятельствах, когда драка с инородным в нашем обществе телом, не смотрит, кто в драке прав, кто виноват, просто сразу присоединяется и помогает своей, несмотря ни на что. А дальше все понятно: ближайшей из белых не понравилось, что две на одну, и так далее. По принципу домино. Рон или кто он там, драться не хотел, но тоже решил, что в женском теле можно, если осторожно. Лебедь, у которой я хотела уточнить, не видела ли она того, чего не разглядела я, лишила меня этой возможности, ретиво стартанув в сторону драки с неизвестными намерениями. Может, все-таки разнимать? Кто же, если не она? У сватьи бабы Бабарихи, очевидно, противоположное мнение:
- Виноватая, не виноватая, меси всех подряд! - кричит она Лебеди вслед, сложив руки рупором.
Примерно одновременно с ней бежит туда и царевна от своих ворот. Эта ясно, с какой целью: на бегу сбрасывает перчатки. Все это под нарастающие складное скандирование трибун: «Стенка на стенку, стенка на стенку!» Эту старинную русскую «забаву» они знают куда лучше, чем футбол. И рады-радешеньки ее глянуть к футболу в довесок. Нисколько не заботясь о том, что девицам, наверное, больно.
В свете таких обстоятельств начинаю подозревать, а не полагается ли и мне включиться с …Молли Уизли, как она там смотрит на это дело? Крайне отрицательно. Похоже, спряталась на своей скамейке так, что с нашей и не видать, приходится выворачивать шею. И Бабариха туда же, дергая меня за рукав:
- Куда это годится?! Эта рыжая корова не имеет никакого права отсиживаться! Я вызываю ее!! Скажи ей! Или ты до сих пор наше величество дурное?
- По-моему, это твои вызовы никуда не годятся, хотя я и не знаю ваших обычаев. Если так неймется, давай туда, ко всем, соперниц там как раз на пару человек больше.
Действительно больше, после того как добежали и все их запасные. И с численным преимуществом, закаленные в своих гриффиндорско-слизеринских заварухах, берут уверенный реванш за футбольное поражение. Главный судья никак на происходящее пока не реагирует. В смысле не делает никаких попыток разнимать. Ходит вокруг дерущихся, склоняет голову набок, оценивает. Вальяжно так. И ничего из ряда вон выходящего в этом точно не видит. Наверное, ему видней. Я издалека тоже катастрофы не вижу: девицы кулачками больше на публику работают. Просто девичьи тумаки, заостренные ногти и то в ход не пускают, ногами тоже не бьются.
Тройной свисток Балды как по мановению волшебной палочки вдруг прекращает как неигровое действо на поле, так и кричалку трибун: «Стенка на стенку!». Все девицы отряхиваются и стыдливо смотрят себе под ноги. Главный судья старательно достает из своего нагрудного кармашка красную карточку, пожимает каждой из них руку, попутно предъявляя эту самую карточку и удостоверяясь, что никому медицинская помощь не требуется. Шамаханская совершает, на мой скромный взгляд, самый полезный поступок за все мое время работы с ней: выискивает на траве потерянную ткачихой в драке резиночку для волос и возвращает ее на место. По ходу этого возвращения недавно враждовавшие стороны искренне обнимаются. По мере их приближения я замечаю, что ткачиха единственная из наших, определенно пострадавшая в драке: она постоянно прижимает пальцы к губам, и они определенно в крови. Да, самые первые удары в этой драке были не безобидными. Впрочем, ткачиха не из тех, кого можно этим выбить из колеи, тем более, после победного матча. Из-за чего же все-таки она сорвалась так?
Этого мне уже не узнать. Потому что при возвращении команды к скамейке я и рта не успеваю раскрыть, как меня в наших традициях безапелляционно хватают и начинают коллективно подбрасывать вверх, я даже кокошник не успеваю скинуть. Да он уже на втором подбросе сам слетает. А на четвертом я шлепаюсь наземь совсем не на аккуратно подстриженный газон стадиона, а в мягкий лесной мох. И одежда на мне вся та же, какую одевала в свой грибной поход, и ведро с грибами и последним бутербродом вот оно, и комары вот они накидываются моментально всей толпой, чтобы быстрей приходила в себя.
А мне хочется реветь. Навзрыд. Почему так резко-то, без проводов, обнимашек? Чувствую себя обворованной и выброшенной. Но благодаря комарам быстро перехожу от чувств к делу, бишь к Последнему Айфону, который безотказно сообщает мне направление и расстояние. На нем та же дата, то же время, в которое меня и забросило в Лукоморье, те же семьдесят восемь процентов заряда, а не двадцать, как оставалось перед матчем. Для техники Лукоморья не существовало. Почему же осталось существовать для меня? Почему никуда не делись мои воспоминания? Это жестоко!
- С этими вопросами надо было обращаться к английским волшебникам, они, ты хорошо знаешь, почти все мастаки в плане почистить память от ненужных воспоминаний. – На этот раз это во мне говорит собственная практичная мысля, пришедшая опосля, а не Екатерина Владимировна, как можно было сгоряча подумать.
До деревни я добралась в такой прострации, что чуть просто не вошла в вечную лужу у дома Кузьмича, не сделав даже попыток ее обойти.
- Да неужели дары леса так тебя стукнули по башке с непривычки? – Кузьмич, вот он, облокотился на забор со своей стороны. – Заходи, налью тебе кофию со свежим молочком.
- Давайте я сначала приму ванную дома.
По тому, как я справляюсь лужу обойти, беспокойство Кузьмича, если оно и было настоящим, сходит на нет. И дальше по пути к этой своей ванной я уже никого не встречаю. Уже дома, осмотрев Последний Айфон повнимательнее, не нахожу на нем той небольшой трещины, образовавшейся в результате атаки царицы на мою сумочку и все ее содержимое, сигареты тоже на месте все, сколько их там было на сегодняшний день, будто и не выкурила пару на нервах по ходу матча. Комариные укусы - и они те же самые, я хорошо запомнила их конфигурацию после баньки у Лешего. Хотя нет, за те полчаса, что шла домой, добавилось пару штук. Или все-таки все дело в «дарах леса», будь они неладны? Нельзя тащить каку в рот. Ведь, если буду точно знать, что эффект будет такой же, потащу опять, без всяких раздумий.
***
Мелисенте Бултсроуд не нравилось быть центральной фигурой на ужине. Сколько можно вдалбливать этим тупым гриффиндорцам, что никак не реагировать на некоторые издевательства лукоморской команды было нельзя? - Слепые вы совсем, что ли? Как можно не заметить, что это их главное поленце вдруг, как на тренировке, уделало половину нашей команды?! Думаете, у них тут нет ничего похожего на наше оборотное зелье? Пусть подавятся такой победой! А я даже довольна, что удалось побить им морды, и не изменю своего мнения! Ну, Мелисента, как и большинство присутствующих, до сих пор была не в курсе об оборотном зелье Джинни и Рона. К соперницам присматривалась, а к своим нет. И сильно досадовала на себя, что послушалась в этом последнем игровом эпизоде Панси и больше следила за игроком ткачихой, чем за владеющим мячом бревном царицей. А осознание того, что бревно нагло подменили, пришло уже после взятия ворот и заставило от души пнуть ее сзади по ногам. Невиноватая она! И не в кость же пинала, а в икру, в мякоть. Не то, что носилки не понадобились, пострадавшая смогла и успела и в драке поучаствовать после всего этого. Не ожидала вот только никак, что пожиралка мстить за нее полезет. - Так они ж сестры, не знаешь, что ли? - Андромеда и Беллатриса тоже! И с какой радости вдруг Беллатриса будет бить морду за Андромеду? Не в жизнь! Пожиралки у них тоже неправильные, как и все остальное. Пробудили ли эти откровения слизеринки какой-либо стыд по поводу содеянной собственной подмены вратаря не по правилам у Рона, Джинни, и прикрывавшего их Джорджа, неизвестно. Да и неинтересно. Даже Гермионе Грейнджер. У нее нынче другие заботы. В первую очередь избавиться от этого придурка, дружка Наземникуса, из-за которого она в Лукоморье и отправилась. Этот был слишком преисполнен благодарности и все рвался поцеловать ручку. В своем мошенничестве для его успехов он был поднаторевшим в вопросах обращения с дамами. - Тебе лучше не узнавать, в какую цену ты мне обошелся. – Несмотря на, казалось бы, успешное завершение своей основной миссии, Миледи никак не считала это успехом, потому что для этого она не то, что не поставила авторитарную Флорелли на место, но и сознательно стала пособницей в ее личных деструктивных комбинациях. Сознание всего этого опускало ее в своих собственных глазах посильнее, чем их тренерский штаб состоявшееся футбольное поражение. Тот не был особо навязчивым. Да и некоторым оберегом от него выступил визжащий и скачущий по каюте Гермионы узелок. Следующий объект для защиты своих прав со стороны будущей правозащитницы. Хуже, чем просто кот в мешке, если верить Флорелли. Впервые она его увидала накануне матча, болтающимся на кончике палки. Таким образом колдунья со звездой во лбу его транспортировала: палка на плече, на конце палки узелок. И как же он тогда визжал и крутился! Похоже, только попал в заточение и не мог смириться. Вести серьезные переговоры в таких условиях было затруднительно. - Не желаешь ли, Миледи, взять себе на воспитание и содержание? Догадываюсь, что желаешь, говорила, что любишь подобную живность, но не советую. - Не «живность», а магическое существо! - Живность, магическое существо! Ворожеи гребаные! Уж вы бы стали у меня сами существами в два счета, кабы… Кикимора не договорила: Лебедь резко двинула по узелку локтем. От этого он не удержался на палке, и она была уже готова ударить по нему, как по футбольному мячу, ногой в нескольких вершках над землей, но Гермиона ее опередила, выхватив узелок руками мгновением раньше. - Ты же не вратарь? Тогда жопа. Правилами это запрещено. Гермиона постепенно начинала понимать, что местная волшебница нащупала ее слабое место и принимается на него давить. Ну, а что? Она сама вчера в этом плане промахнулась: предполагаемую Флорелли не пугает разоблачение перед свекром и мужем. Или? Не затем же, чтобы впиндюривать ей этого кота в мешке, она нашла ее сама? - Это не условие и не обязательство, просто небольшой презент. Только я в отличие от твоего дружка всегда предупреждаю, когда толкаю фуфло. У тебя есть шанс отказаться, я не обижусь. Здравый смысл, разумеется, подсказывал Гермионе отказаться. Но это означало в некоторой степени и отказ от своих идеалов, прямо высказанных ею Флорелли вчера, и которые она недвусмысленно таким образом прощупывает сегодня. За что ее можно купить, на какой понт взять? Просто на угрозу расправиться с неизвестным ей магическим существом? Если вчера она строила из себя благородную даму, то сегодня это что-то вроде Мейбл, в меру асоциальной девицы из цветочной лавки недалеко от её магловского родительского дома. Лексикон очень похож. Кикимора тем временем визжать и дергаться почти перестала. Догадывалась, что остаться в этих руках, пожалуй, наилучшее для нее развитие событий. Если своя колдунья однозначно враг, то эта, другая, с некоторой вероятностью может таковой не быть. - Заговор на узелке не самый простой, но и не самый сложный, - продолжала между тем Лебедь, пока Гермиона так и не придумала ни слова по существу, - как ты себя позиционируешь, так дома справиться должна на раз-два. Только если сама не защитишься при этом соответствующими заклятиями, ох, пожалеешь. - Если относиться, как ты, так с любым существом пожалеешь, не обязательно магическим. А у нас маги и с драконами живут в мире и согласии, если по хорошему с ними. - А некоторые и по плохому пытаются? С драконами? Сильно. Уважаю! Пусть приезжают поделиться опытом. - Может, и приедут. А ты будешь делиться ингредиентами для приготовления молодильного зелья? Эти ингредиенты в магической Британии были редки и очень ценны, также как и ценно само умение зелье правильно приготовить. В Хогвартсе этому и близко не учат, оно для серьезных дядь и теть, сам Снегг лишь вскользь упоминал о нем. Сей факт внушал Гермионе дополнительное уважение к сопернице. - С зельями я уже добрых пару сотен лет дела не имела, не мое это… А, так это ты моего благоверного зельем опоила? - Я?! - Ну а кто же еще? Ты же хочешь вытащить из застенков своего дружка, вот тебе предложение. Другого не будет. Больше с тебя взять нечего. А отправлять не солоно хлебавши негостеприимно как-то. Вообще, Гермиона еще по вчерашнему догадывалась, что именно такое и никакое другое предложение она и получит. Была к нему достаточно подготовлена, как ей казалось. Но, как дошло до дела, что-то ответная речь не складывалась: - Полагаешь, я ни на что не способна, кроме как себя оговорить? - Серьезные выводы делать поспешно, но, судя по вчерашнему, ничего умного и конструктивного от тебя ждать не приходится. Нет, ты вот сама посуди: угрожаешь мне нашим царем, что поделишься с ним своими домыслами в моем отношении, в то время как по поводу амнистии для проходимца обращаешься ко мне, а не к нему. Я гляжу, ты даже не разобралась, кто из нас главнее. А если разобралась, то что-то явно у тебя в голове путается. Не говори только, что ты неграмотная. – С этими словами Лебедь выложила на столик небольшой пергамент. – Вот примерный текст. Подправь немного, как считаешь нужным, чтобы было похоже на уместный в подобных письмах стиль. Действие зелья взаимного понимания без всяких проблем распространялось и на письменность в придачу к устной речи, Гермиона легко читала русский текст, но вот воспроизводить русские буквы и слова письменно своей рукой – такого эффекта зелье не давало. О чем она незамедлительно и сообщила. Когда ваш надежа царь будет читать письмо, зелье-то уже действовать не будет. - О господи, это и ни к чему. С какой стати обиженная Миледи будет еще себя утруждать писать по нашему? У царя при дворе обязаны быть переводчики, да и я сама вполне сгожусь. - Отказывайся! Оговаривать себя западло! А уж в пользу этой звездолобой, так вдвойне западло! – Завизжало тем временем из узелка. - Почему оговаривать? С твоей точки зрения, это действие просто необходимое. Оставлять безнаказанными некоторые хамские действия в своем отношении для благородной Миледи непростительно. Он их, конечно, производил не потому, что хам, а потому, что действительно ребенок, каковым в результате стал, наконец, еще и на вид. Но ты-то этого тогда не знала? Да и сейчас не знаешь, следовательно, твои обида и гнев банальны и непредосудительны, - «звездолобая» последовательно подмигнула обоими глазами. - То есть, в моем отношении были произведены хамские действия? Кроме некоторых попыток лично с твоей стороны, я что-то не замечала. - Будь любезна, ознакомься с текстом, чтобы нам было, что обсуждать дальше, а не выяснять отношения. Ничего специального из текста Гермиона для себя не почерпнула, да и, готовая к такому предложению, ответную заготовку сделала заблаговременно. Лист бумаги, на котором она начала писать признание в омоложении Гвидона в ответ на его допущенное хамство в ее отношении, представлял собой одну из волшебных вредилок, привезенных в Лукоморье Джоржем Уизли в надежде выменять если не на полновесные золотые монеты, так на какие-нибудь местные аналогичные полезности, да и просто, «на всякий случай». И «всякий случай» наступил. Убедившись, что Флорелли в своем царстве-государстве достаточно могущественна, чтобы только смеяться над попытками шантажа, Гермиона хотела оставить за собой последнее слово таким способом. Способ недостаточно вызывающий, чтобы подвигнуть Флорелли к каким-то ответным мстительным действиям из своего Лукоморья, но и достаточно весомый, чтобы после вскрытия этого письма нарушители прав человека ее запомнили. Будет ли сама Флорелли среди вскрывающих, скорее нет, чем да, но по прочим нарушителям должно попасть точно. Флорелли, сложив руки на груди, удовлетворенно прохаживалась вокруг столика и вела рассказ о неведомых Гермионе недалеких событиях: - В одной достаточно запутанной истории, растянувшейся с позапрошлого года до прошлого, всего было по три. Три девицы на выданье, три путешествия одного искателя приключений, три гадости по их ходу, три чуда по их итогу. И только поддельных письма было два. Так что, ты сейчас делаешь полезное дело: приводишь эту историю к равновесному финалу. - Оставь ты свою философию тридевятую-тридесятую! Я достаточно начиталась про эти ваши триады, литературы у нас хватает по этой вашей зацикленности на тройке… - А чего тогда табуретки переделали? – Лебедь подняла и демонстративно покрутила, казалось бы, ничем не примечательную табуретку на четырех ногах. – У нас все трехногие были. Говоришь, вот, знаете, что не просто так, а равновесие нарушаете. Три опоры для равновесия всегда оптимальны. - Что может быть с нарушения ваших философских равновесий, нам неизвестно, а вот с четырьмя опорами полезная поверхность больше, - факт. И никто с четырехногих еще не упал. - Коли неизвестно, так и не стремитесь проверить. Ладно, ничего быть не должно, только, когда будете уезжать, верните, как было, лады? - Вот коли освобожденный узник совести не пожалуется на плохое обращение, тогда лады. По другому никак. Как же вас к цивилизационному подходу приучить? - Нас? Ты сначала кикимору эту приучить попробуй. Тогда можешь вернуться и попробовать нас…только не обижайся, если вдруг я или кто-нибудь другой в таком случае сами попробуем тебя…***
Выдержанное в строгом деловом стиле «третье поддельное письмо» Гермиона передала Лебеди, полностью удостоверившись, что перед ней действительно «узник совести», дружок Наземникуса, а не что-либо магическое под него загримированное. Здесь Флорелли фуфло толкать не пыталась. Хотя, этого типа вполне можно было назвать и фуфлом, как и самого Наземникуса. - Кикимора, это магическое существо называется ки-ки-мо-ра, стало быть, оно создано для Кикимера. Они могут быть прекрасной парой. – Рассуждала правозащитница, смотря на узелок и мысленно представляя, как же может выглядеть заточенное в нем существо. Что думала по этому поводу сама кикимора, осталось для Гермионы загадкой, ибо на корабле, везущем их из Лукоморья обратно, зелье взаимного понимания уже не действовало. И не знавшая об этом кикимора сделала вывод, что эта другая колдунья игнорирует ее бедственное положение, и ничего хорошего ждать от нее также не придется. А что Миледи Грейнджер могла? Простая «Алохомора» развязать узелок не справилась, значит нужно терпеть до Британии, где найдутся более действенные средства. С собой их, увы, нет.
