Мастер и Маргарин

…- И… что это значит? – негромко еще, четко и с расстановкой прозвучал низкий голос. - Ме… мессир, уверяю вас, это всего лишь маленькое недоразумение, мы обязательно его устраним… - Маленькое недоразумение?! – прогрохотал Воланд, так что его свита вздрогнула и присела, словно ее хлестнул ураган. – МАЛЕНЬКОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ?! ДА ТУТ ЖЕ СУЩИЙ БАРДАК!! - Но мессир!.. – заикаясь, забормотал испуганный Коровьев. – Сто двадцать одна Маргарита… в Москве… сто двадцать… - Хлам! – отрубил Воланд, львом расхаживая по гостиной занятой им квартиры № 50. От быстрой ходьбы у него тут же разболелось колено, и Князь Тьмы впал в еще большее исступление, захромав туда-сюда с таким остервенением, что разбросанные по полу подушки разлетались клубами перьев. – Как ты предлагаешь проводить весенний бал без хозяйки? Как вообще мог случиться такой бред?! - Мессир, смею предположить… - подал голос Бегемот из-под кровати, - возможно ли, что роман попал не в те руки? И теперь чья-то извращенная воля перекраивает нашу привычную реальность на свой лад?.. - Да кем должен быть этот подлец, чтоб настолько… - зарычал гневно Воланд, готовясь уже наградить подлеца страшнейшими проклятиями, как взор его мимолетно упал на глобус. Там, где уже должна была пылать безумная война, царила отчего-то тишь да благодать. На секунду мессир застыл, брови его поползли вверх, а лицо посерело, прежде чем налиться гневом. – Абадонна!!! Рев Воланда разнесся, казалось, на весь город, заставив звенеть и разбиваться стекла и идти трещинами халтурно возведенные стены. Призываемый, против обыкновения, появился не сразу, а когда все же предстал перед повелителем, то вид имел довольно несолидный, растрепанный и вовсе не грозный, как ему бы полагалось по должности. От этого зрелища Воланд в который уже раз за сегодня онемел и вытаращил одинаково истерически оба своих разномастных глаза. Секунды ушли у Князя Тьмы на то, чтобы осмыслить увиденное, а потом разноцветные ювелиршины стекла в окнах треснули как одно. - Азазелло, - позвал он низко и глухо, с тем неестественным и ложным спокойствием, которого стоит опасаться пуще всякого гнева. Тот почти сразу вышел из зеркала и неровной походкой приблизился к Воланду, чуть дрожащей рукой приглаживая еще более растрепанные, чем обычно, огненно-рыжие вихры. Жилет его был застегнут не на те пуговицы, рукава измяты и запачканы какой-то липкой влагой, следы которой можно было различить и на распахнутом плаще Абадонны, а на шее виднелись совершенно свежие красные пятна, кои, очевидно, присутствовали и у демона войны, но были скрыты длинным шерстяным шарфом. - Я, - начал Воланд будничным тоном, сверля обоих мертвым черным глазом, - всерьез подумываю отдать в починку свой глобус. Ибо сдается мне, что он не все мне показывает как должно. Что скажешь, Абадонна? Исправна ли эта вещица? - Исправна, мессир, - тихо ответил тот, боясь отвести взгляд и чуть дыша. - В таком случае я, быть может, должен отдать в починку кого-то иного? – произнес Воланд мягко, но от этих слов оба демона буквально примерзли к полу. - Воля ваша, мессир, - на последнем издыхании выдавил Абадонна. – Я смею просить вас позволить мне исправить мою оплошность. - Ты впервые допускаешь подобную оплошность, Абадонна, - с нажимом сказал Князь, и голос его с каждым словом становился все мертвее, - поэтому я разрешаю тебе исправить ее в первый и последний раз. Вон. Тот сгинул незамедлительно и поспешно, бросив лишь виноватый полувзгляд на оставшегося на эшафоте любовника. - Азазелло, - обратился Воланд ко второму демону, который после исчезновения Абадонны как-то весь подобрался, словно ему нечего было уже бояться. Ох, как же ошибочны были такие мысли, как безрассудны!.. – Фагот поведал мне, что королева нашего сегодняшнего бала, увы, не сможет явиться по причине того, что ее, видишь ли, отчего-то не существует. Есть тебе, что сказать на этот счет? - Да, мессир, - вполне владея собой, ответил рыжий. – Кровь французской королевы течет ныне в жилах некоего… - он все-таки запнулся, но, справившись, докончил: - Маргарина. В комнате повисло гробовое молчание. - Как-как, повтори? – голосом на полтона выше обычного велел Воланд. - Маргарина. - Еще раз, имя! - Маргарин! …Взрыв истерического, безумного, рвущего воздух и раскалывающего стены дьявольского хохота всколыхнул бытие. Где-то на улице вокруг дома номер 302-бис отчаянно завыли собаки и упало с инфарктом несколько человек. Смех Воланда прекратился так же резко, как и начался, и лицо его опять сделалось сурово. - Делай что хочешь, Азазелло, - вздохнул он как-то устало, - но сегодня на балу у нас должна быть хозяйка королевской крови. - Слушаю, мессир, - сглотнул тот и исчез, повинуясь взмаху унизанной перстнями руки. Воланд, хромая, подошел к своему низкому ложу и повалился на подушки. - Ну что ж, - сказал он задумчиво, наливая себе красного, как кровь, вина. – Если этот безумец, кто бы он ни был, решил обратить сегодня Москву в Содом… - и тут бледные губы Князя Тьмы искривила злая усмешка. - Мало не покажется.