Мастер и Маргарин

-… и отпилил голову! – давясь весельем, закончил Азазелло, чей собеседник едва ли не катался от смеха, прыгая на лавочке под Кремлевской стеной и с блестящими глазами прося рассказать, куда же дальше делась так ловко стибренная голова Берлиоза. - Ну на что, на что ему эта гниль? – широко улыбаясь, спрашивал Рин, от хлещущего через край любопытства дергая нового знакомого за рукав. На самом деле, он был от всей души благодарен этому рыжему с куриной костью в кармане, незаметно подсевшему как раз в момент апогея меланхолии и на вопрос о, так сказать, виновнике проходившей мимо похоронной процессии поведавший занимательное вранье о коте, укравшем из гроба голову покойника. Юноша, конечно же, понимал, что во всей этой мистической сказке не было и капли истины, но Азазелло оказался таким замечательным рассказчиком, что верилось, ох как верилось!.. - Узнаешь, еще как узнаешь, - ухмылялся в ответ рыжий, обнажая выступающий клык. Азазелло тоже был в восторге от парня. Демон смутно помнил, что обычно, в тысячу раз рассказанной истории, он полчаса уговаривал какую-то строгую женщину, выливавшую на него целый таз драматических откровений… А тут – на тебе! Мальчишка так и рад развеяться, забыть хоть на минуту о своих страданиях, и говорить с ним не в пример легче и приятнее! - А вон там, с краю в четвертом ряду – критик Латунский! – опережая вопрос, махнул Азазелло рукой в сторону удаляющейся процессии. Рин вмиг умолк и впился взглядом в светловолосую голову человека, которого в своих далеко идущих планах уже казнил многими тысячами способов, один хуже другого. - Что, Николаич, убивать собрался? – улыбнулся рыжий, внимательно глядя на разгоревшиеся глаза юноши. - Я… разве представлялся? – немного смущенно промолвил тот, с трудом отводя взгляд от Латунского. - Натурально, - согласился Азазелло. – Я к тебе по делу. В гости пригласить к одному очень знатному иностранцу. - Чего? – изумился Рин и так забавно вытаращил свои зеленые глаза, что демон снова не сдержал улыбки. – Какие гости? - Ну, разные будут: Гай Кесарь Калигула, император Рудольф, Мессалина, может, еще Скуратов заглянет… - пожал плечами рыжий, с интересом наблюдая за все вытягивающимся лицом собеседника и отмечая про себя, насколько же все-таки хороший вкус у того безумца, который так перекроил историю. - Больной, - вздохнул тем временем Рин и с явным сожалением поднялся, чтобы уйти. Азазелло откинулся на деревянную спинку скамейки и запрокинул голову, снизу вверх смотря на уходящую к небу Кремлевскую стену. - Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней… - негромко заговорил он, краем глаза наблюдая, как застыл, не сделав и шага, его покрывшийся холодными мурашками подопечный. – Пропал Ершалаим, великий город, как будто не существовал на свете... Но твой Мастер жив. Рин повернул к нему смертельно побледневшее лицо, но не смог ничего сказать из-за удушающего комка в горле. - Там, куда ты меня зовешь… я могу узнать о нем? – наконец выдавил он полминуты спустя. Азазелло кивнул. - Говори, что мне надо делать, - тихо, но твердо произнес юноша и, повинуясь жесту собеседника, сел обратно на лавочку. - Тогда потрудись получить, - сказал Азазелло и вынул из кармана круглую золотую коробочку, протянув ее Рину. – Да спрячь, а то прохожие смотрят. Сегодня вечером, ровно в половине десятого, разденешься донага и натрешь этой мазью лицо и все тело. От телефона не отходи, в десять я позвоню и все, что нужно, скажу. Понятно? - Понятно. Вполне удовлетворенный, Азазелло даже не стал ломать комедию, просто встав со скамейки и за три шага полностью растворившись в воздухе. Рин проводил его взглядом, сунул золотую коробочку в карман и торопливо пошел из Александровского сада прочь.