Мастер и Маргарин

...- Э… ну… это… Отчаянный скрип дивана оставался совершенно непререкаем. - Мастер! - Пошел прочь!.. - Но!.. Маргарин!.. - Пошел прочь! - Да послушайте же вы хоть секунду!.. - Пошел прочь!! – хором выдохнули Рин и Бес, занятые сверх всякой меры и вовсе не желающие выслушивать каких бы то ни было новостей из мира нечисти. - Да что ж это такое! – сердито воскликнул Азазелло, однако в его голосе было куда больше смущения и пошловатого умиления, чем злости. Когда после пятиминутного стука в дверь арбатского подвальчика ему так никто и не открыл, Азазелло вошел сам и застал весьма занимательную картину. Судя по общему беспорядку, основательно прогоревшим дровам в печке и присохшим к чашкам остаткам кофе, вернувшиеся обитатели подвала любили друг друга уже довольно долго и без передыху. Поостыть они не пожелали даже после очень настойчивого покашливания гостя за спинами и ни на какие увещевания не реагировали. Азазелло же, хоть и возмущался, думать при таком зрелище мог только об Абадонне, которого, беднягу, гоняют нынче в хвост и в гриву на Ближнем Востоке… В конце концов, Азазелло смирился и, плеснув себе в стакан остатки коньяку, уселся на диванчик у противоположной стены и уперся кулаком в щеку, приготовившись ждать. А Рину и Бориславу действительно было не до него. Да что там! Явись в подвал сам Воланд – и он не смог бы оттащить их друг от друга, настолько сильно они истосковались в вынужденном одиночестве. Оба они стали куда более жесткими, нервными, болезненно жадными друг до друга: каждая пядь позабытого пальцами тела, каждая прядь волос с нитями ранней седины, каждый по-новому хрипловатый стон, каждое непривычно резкое движение и каждый особенно терпкий поцелуй – все это сливалось в такую невообразимую бурю, что упиваться ею можно было бесконечно, не имея возможности протрезветь… Когда оба наконец выдохлись и замерли, тесно прижавшись друг другу, Азазелло, умаянный едва ли не больше их, утер со лба бисеринки пота и провозгласил: - После такого, натурально, грех не выпить! Предложение было поддержано слабо, но с энтузиазмом. Марка вина, принесенного демоном в куске темной гробовой парчи (а это было то самое, фалернское, что пил прокуратор Иудеи), конечно, в такой обстановке никого не интересовала. - Мессир передавал вам привет, - подмигнул Азазелло, разливая вино, - и велел сказать, что приглашает вас на прогулку. Поедете? Любовники переглянулись и пожали плечами. - Поедем, - сказал Мастер, шаря на столе в поисках чего-нибудь съестного. Азазелло посмотрел сначала на него, потом на Рина, губы его задрожали – и демон воскликнул от переполняющего его избытка чувств: - Как же, Цербер меня сожри, легко и приятно иметь дело с вами, альтернативными! Натурально, никаких тебе женских истерик, никаких сопливых драм и часовых уговоров – раз-два и готово! Так давайте же выпьем за наш радужный флаг!! Тост был поддержан бурными аплодисментами и одобрительными восклицаниями, под которые и было выпито кровавое фалернское вино. Мир померк.