Любовь и проруби

Саша поглаживал звериные бока, зарываясь пальцами в мягкий черный мех, пока кот от удовольствия вился ужом на ковре у его ног. Вадим, насвистывая какой-то веселенький мотивчик, в теплом махровом халате и шапочке-тюрбане самозабвенно ковырялся какой-то железной штукой у себя под ногтями. Маршал громко заурчал, цепляясь когтями за Сашин свитер, и принялся атаковать его задними лапами, вынуждая быстро одернуть руку во избежание мощного укуса. Этот кошак удивительно быстро менял свое настроение, то трется жалобно, то за ноги хватает, и это еще хорошо, если удастся отделаться царапиной длиной не меньше пальца. Саша раздосадованно поморщился, потрепав крупную зацепку. Блин, только же сегодня этот свитер в шкафу отрыл, хороший такой, без дырок, но Вадим воротил от него нос так же, как и от других. Смотрел пристально, дергал губами, и в глазах у него так и читался вопрос: ты их с мусорки тащишь, что ли? Вслух, главное, он ничего не говорил, и отлично. - Саш, а Саш, - позвал Вадим, и Саша мигом поднял на него глаза. - Вот если бы ты где угодно мог побывать, вот ты бы что выбрал? - В смысле? - Саша нахмурился. Вадим закатил глаза и усмехнулся, с нежностью так, по-доброму. - Отдыхать ты бы куда поехал? Саша проследил за Маршалом, в два прыжка запрыгнувшим на спинку мягкого кресла. У охотников тени не бывало отпуска или каникул, ты круглые сутки должен крутиться в Институте в ожидании бесовой волны, в битве с которой склеить ласты риск пятьдесят на пятьдесят. Никаких тебе поездочек с классом по музеям или театрам (очень странное место, кстати), никаких курортов, санаториев, знай себе да демонов руби, слушайся Конклава и не дохни раньше времени. Ради прикола можно было жениться - мать еще обязательно прокапает ему мозги по этому поводу, но Саша в любом случае категорически против. Житуха-веселуха, короче. Так что когда Вадим спросил про отдых, Саша, мягко говоря, слегка растерялся. Но прежде он уже об этом думал, ну, эти мечты типа "если бы да кабы", которые не дают покоя перед сном. Раньше в них включался Ванька, а сейчас он думал: фу, ебать, его-то туда зачем? - На Байкал хочу, - говорит Саша. Вадим смеется, но заметив, что он не изменился в лице, резко, как будто с пригорка скатился, прекращает. - Так ты что, серьезно? - Ну да. Сашу от чего-то затапливает стыд и стойкое чувство, что его где-то наебали. Ну да, Вадим-то, наверное, везде успел побывать, но это же не повод Сашку задирать. Он же от всего сердца, а этот... - Зачем тебе туда? - удивляется Вадим. - Красиво там, - бормочет Саша обиженно и смущенно. - Ты спросил куда хочу, я и ответил. Чего пристал тогда? - Да нет, смотри же. - Вадим вскакивает на кровать, снимает с полки маленький винтажный глобус и дает его Саше в руки. - Я тебе говорю: на, держи, Сашенька, - он прокручивает шар и безошибочно тыкает в пятнышко Байкала. - А ты мне что? На Байкал хочу! Саша косится на глобус, как будто это что-то неизвестное и опасное, хотя у бати такой большой в кабинете есть. У Саши, на самом деле, было нормальное такое образование, пишет складно, грамотно, считать умеет, но от высшей математики он был далек как курица от облаков. Лара как-то показывала ему интегралы и производные, и Ангелы, какая же это муть. Зачем люди вообще это придумали, делать, что ли, нечего было? - Я все еще не понимаю, в чем проблема. Вадим утомленно вздохнул, сняв с головы тюрбанчик и обнародовав свои мокрые смоляные кудряшки. Сашино чувство стыда усилилось. - Я предлагаю тебе целый свет, а ты говоришь: Байкал. Это ведь даже не заграницей. - А зачем мотаться в другие страны? - недоумевал Саша. - Ну, в Сочах еще, наверное, прикольно... Вадим щурится на него недоверчиво. - Ты всю жизнь живешь в России и что, неужели хочешь на Байкал посмотреть? - А чего нет? Вадим пораженно вцепляется пальцами в свои волосы. - Байкал, подумать только... Какой кошмар... Саша кладет глобус рядом, наблюдая, как Вадим что-то яростно бормочет на непонятном звонком языке, постепенно повышая голос. Начинает выразительно всплескивать руками, что-то Саше выговаривая, и - как ему кажется - ругаться на своем родимом. - Я. Я не понимаю... - говорит он растерянно. Вадим оканчивает тираду рычащим выкриком и плюхается задом на кровать. - Да я вот тоже не понимаю! - он сердито фыркает, и, казалось, с чего бы это? Успокаивается немного и спрашивает: - Ты откуда только взялся такой? Саша надеется, что вопрос риторический, потому что ну серьезно. Тут и ежу понятно, что Вадим рассчитывал на кого-то более жаждущего приключений, а не вот его. Мне и своих приключений по горло хватает, думает он, теребя рукав свитера и проваливаясь пальцем в пустоту. А, не, есть дырка. Даже две. - Нет ничего особенного в твоем Байкале. Озеро обычное, не как на картинках в интернете, - говорит Вадим с непонятной интонацией. - А ты был там? - Был. - Ну а я вот не был. Хочу побывать. Может, даже зимой. Вадим тихо смеется, потирая висок как при надоедливой головной боли, и смотрит в пустоту. - Зимой. На воду замерзшую посмотреть. То есть это что же получается? Сидит, значит, Саша на полу, весь в шмотках дырявых, как бомжара помойная, ни гроша, ни мечты в кармане. А Вадим, наверное, весь мир избороздил, где не был только, и с друзьями со своими, и с шалавой той бледной. Смотрели, сука, на ночной Париж и вина царские распивали. А Саша вон не хочет. И правда, откуда только взялся такой? Простой весь из себя. Обычный. Скучный. - Ты не подумай, что я каким-либо образом тебя осуждаю. - Вадим старается улыбнуться и примирительно выставляет перед собой руки. - Это... правда здорово. На родину посмотреть. Александр, я не считаю это недостойным твоего внимания, просто говорю, исходя из опыта. - А это разве не одно и то же? - бросает Саша резко. - Ты просто не понимаешь... - Это ты не понимаешь! - Саша вскакивает на ноги, заставив Вадима отпрянуть. - Ты все время говоришь про опыт, про разницу поколений долбанную. А ты, а ты знаешь, как я себя чувствую? - он показывает крохотное расстояньице меж большим и указательным пальцем. - Вот таким. Как простец-первоклашка перед Институтским главой - знающим только, что снег зимой бывает. Н-но я знаю, знаю, что... - он делает несколько глубоких вдохов, чувствуя позорный порыв расплакаться. - Что тебе со мной скучно. Но не надо делать все так, будто я в этом виноват. Я не хотел, чтоб так было, понятно? А ты еще так говоришь, как будто. Как будто я неправильный какой-то. Глаза Вадима, широко распахнутые, сияли чудным светом, как янтари на солнце. Саша отворачивается, усаживаясь обратно на пол, за кресло, чтобы его не видеть и обозревать вид коридора, ведущего к входной двери. Там и сапожки его осенние, и куртка-косуха. Домой захотелось сильно, зарыться бы харей в подушку и выть о своей никчемности, но побег домой был бы чересчур по-детски. Он и так себя школяром назвал, поделом ему. Вадим мягкой кошачьей поступью идет к нему и опускается рядом, прижавшись теплым боком к Сашиному плечу. Саша не находит в себе сил отодвинуться. - Я очень сожалею, что заставил так тебя думать, - говорит Вадим тихо. - Все с тобой хорошо, нет ничего неправильного. Саша мотает головой. Ему нужно гораздо больше времени, чтобы в это поверить, но все равно говорит: - Да ладно. Проехали. Вадим перекидывает руку через его спину, осторожно поглаживая острое плечо. Признается: - Ну, мне самому булочки с маком всегда казались вкуснее всяких тортов. Так что к чему нам эти ухищрения, правда ведь? Саша поднимает на него глаза. Вадим смотрит с надеждой и робкой извиняющейся улыбкой, очень красивой, и Саша рывком прижимается к нему ближе, укладывая голову ему на грудь. Вадим довольно гудит, трепетно целует за ухом, и от этого поцелуя в Сашиной груди становится тепло-тепло. - Съездим туда как нибудь. - Куда съездим? - Куда-куда, - вздыхает Вадим, съезжая мокрым затылком по обивке кресла в сторону Сашиного плеча. - На Байкал. - На воду замерзшую смотреть? - Саша хмыкает. - На воду. А там красиво так зимой, ты бы знал. - Узнаю еще. И в Саше поселяется уверенность, что он действительно узнает.