Любовь и проруби

Вадим любил праздники. Об этом знали все - это же он, чудила, устраивал своему коту громогласные дни рождения, с гостями, светомузыкой и тортом, чего, впрочем, тот не ценил. Кто-то говорил, что не стоит ждать радости от кота, но Вадим на правах хозяина утверждал, что Маршал просто засранец. Вадим и сам не брезговал ночными клубами и разнообразными алко-пати, но в связи с последними событиями в мире сумерек и личной жизни род его развлечений слегка сменился. Любил, в общем, Вадим праздники, а Новый год - особенно нежно. На ум так и проходили мысли о светлых позолоченных дворцах, где раньше устраивали новогодние и рождественские гуляния, шампанское в бокалах из дорогого хрусталя, пышные женские юбки и узорчатые мужские костюмы, блещущие достатком. Танцы, красота и пьянство. Ах, эта винтажная романтика... И сейчас, тридцать первого декабря, Вадим, сидевший на диване в своей гостиной, безумно по этому тосковал. Новогоднего настроения не было совсем. За окном - грязь, слякоть и понурые лица, а в холодильнике, как единственный предвестник Нового года, стоял тазик с оливье. Друзья Вадима разбрелись кто куда: Катя взяла дополнительную смену в больнице, дабы спасать глупых простецов, не удосужившихся ознакомиться с элементарными правилами пользования праздничной пиротехникой, Рафик, не признающий никакого особенного дня, кроме Рождества, сидел в своей мрачной ночлежке со своим кланом, а Гришка... О нем думать не хотелось. Земля тебе пухом, милый друг. Александр систематически справлялся о Вадимовом здоровье, но о празднике не упоминал. Вадим не знал, на что рассчитывал, охотники же Новый год не отмечают, но он надеялся, что свежий взгляд в лице Ларисы и Стаса - или как там этого вампирчика - смогут привнести в охотничьи будни новые-старые простецкие традиции. - Что, совсем все плохо? - поинтересовалась Катя, вырвавшаяся на обеденный перерыв. Вадим поправил съезжающий телефон у плеча и тоскливо вздохнул в динамик. - Кошмарно. Никакого настроения нет. Даже отмечать не с кем. Уговаривать Катю остаться с собой он считал ниже своего достоинства да и не помогло бы это, он же не первый год с ней знаком. А устраивать вечеринку у себя дома не хотелось - Новый год праздник семейный. - Как насчет новогодних представлений? - Был уже, аж три раза. Не помогло. Ледовое шоу, цирковое выступление и мюзикл. Вадим несчастно посмотрел на мешочки с конфетами под пушистой елкой, переливающейся цветными огоньками гирлянды. - Ого, - изумилась Катя. - Действительно тяжелый случай. Как насчет твоего ангелочка? Вадим вздохнул снова. - Александр ничего не говорил, - обиженно пробормотал он, теребя завязки своей хлопковой рубашки. - А напрашиваться к ним я не хочу. - Не хочешь показаться навязчивым? - Не хочу показаться одиноким. В чем он с каждым прошедшим в одиночестве часом уверялся еще больше. Слишком уж скромная и, к его превеликой печали, классическая компания на празднике - он и кот. - Тоска смертная, - пожаловался Вадим. - Ни снега, ни настроения. - Ну не знаю даже, - с сарказмом протянула Катя. - Почему бы тебе этот снег не наколдовать? - Ага, у себя во дворе если только, - фыркнул он. - На Москву при всем желании не хватит, даже на Химки. Это тебе не какая-нибудь детская сказка. - Ну что ты как маленький. Тебе впервой, что ли, одному Новый год встречать? - В том-то и дело, что нет. Он же надеялся, глупый, и верил, что что-нибудь в этой череде предновогодней грусти изменится. В особенности - из-за очаровательного Саши. Уж сколько лет живет, а все такой же дурачок наивный. Тут детская вера в деда Мороза даже рядом не стоит. Катин обеденный перерыв заканчивается и несодержательный разговор приходится свернуть. Вместо слов прощания Катя который раз советует Вадиму сбавить обороты ожиданий относительно людей и праздников в целом. Вадим советует Кате почаще читать своим пациентам нотации, мрачно шутя про то, что пить все, что горит, и поджигать это одновременно - штука не слишком безопасная. В ответ он получает обещание скорой расправы, но Вадиму не страшно. Хуже этого псевдопраздничного кошмара с ним вряд ли еще приключится. Тем не менее, он берет ее слова на заметку, и, стараясь поднять себе настроение, касается кончиками пальцев окна, украшая его морозными узорами. Узоры через пару минут тают, потому что за окном долбанный ноль и дождь. За спиной слышится грохот и звон разбивающегося стекла вкупе с жуткими хрипами. Маршал снова опрокинул елку. Вадим резво плетется ее поднимать, пока пушистый засранец не умудрился подавиться серебристым дождиком.

***

У всех Новый год, а у Вадима - праздник живота. Торжество чревоугодия. Конкурс на поедание салатов, где он и участник, и судья. Единственный. Вадим придумывал к происходящему как можно больше синонимов, рассматривая поблескивающую майонезом в свете работающего телевизора ложку с салатом. По телевизору по третьему кругу шел "Один дома", но Вадим не особо обращал на это внимание, увлеченный меланхоличным поеданием праздничных кушаний, которых зачем-то приготовил человек на десять. Ах, да, он же пытался оживить свое праздничное настроение. Что-то не слишком успешно, господин Баневский, пожурил он себя, отправив ложку салата в рот. Времени было девять часов, а от Саши ни звонка, ни эсэмэски. Не то что от Саши, вообще ни от кого. Никто не интересовался, как он там отмечает и не собирается ли какую-нибудь тусовку посетить. Он, конечно, не собирался, но все же. Что, неужели всем все равно? Вадим покосился на сервант, где на последних полках был расставлен коллекционный алкоголь со всего света. Хорошо хоть, что праздник живота, а не печени, хотя с таким-то количеством майонеза... Чутка переборщил. Пере-перемайонезил. Во. Японский городовой, чем же он занимается? Отращивает бока, продавливая диван. И это в канун Нового года! Позор, как бы сказала Марьяна Светлесцова, какой позор... Маршал Мурков, укоризненно сияя золотыми глазами с кресла, как бы тоже говорил: "Ты скатился, Вадик". Телефон, лежащий на столике, завибрировал, а потом зазвучал рингтон. Леди Гага запела: "Алехандро, Але-але-алехандро, Але-але-алехандро". Опана. Вадим приподнялся на локте и убавил на телевизоре звук, взглянув на экран. На фотке входящего вызова красовался румяный Саша, уткнувшийся в загривок кота, которого он держал в руках. Вспомнил наконец. А говорят еще, что нет на свете справедливости. Музыка уже подходила к концу, и Сашу через мгновение должно было перебросить на голосовую почту, но Вадим взял телефон, нажал на зеленую кнопку и мурлыкнул: - Здравствуй, мой дорогой. - Привет, - облегченно выдохнул Саша. - Я тебя не сильно отвлекаю? Вадим посмотрел на расставленные на столе тарелки с едой, пачку кубинских сигар и бутылку шампанского. - Как бы не был плотен мой график, я всегда смогу выкроить для моего ненаглядного пару минут, - ответил он, улыбаясь. - Что-то случилось? Ну хоть бы демон, хоть бы уже что-нибудь... - Да, случилось. В смысле, ничего серьезного, - тут же исправился Саша. - У нас тут небольшая... катастрофа. - Всегда рад помочь! - преувеличенно бодро отозвался Вадим. - Короче, тут это, - Саша замялся. Вадим так и видел его, спрятавшегося в какой-нибудь институтский уголок и отчаянно краснеющего. - С Новым годом запара. Лиза наготовила всего, а ты сам знаешь, как оно. Все чего-то бегают, ничего сделать нормально не могут. Если у тебя нет делов никаких, может... может, заскочишь к нам? Вадим прикинул количество еды, в ожидании своего часа притаившуюся в холодильнике, и понял, что тут понадобится бригада.

***

Вадим, вообще, отродясь тактичностью не отличался, но тут решил сделать как надо, хотя руки так и чесались сорвать двери Института с петель. Он постучался. Дверь открыли сразу же - его встрепанный Александр, в праздничной рубашке с ужасным аляповатым рисунком. И куда только Лизавета смотрит? Вадим с широкой улыбкой вручил оторопевшему Саше тазик с оливье и раскрыл двери пошире. - Ребята, заносим! Парочка знакомых-оборотней, по счастливой случайности работавшая в индустрии грузоперевозок и ему задолжавшая, принялась вносить в Институт внушительной тяжести коробки с едой. Закончив, один из них на прощание коснулся пальцами кепки, и, уходя, крикнул: - С наступающим, Вадим Прокофьич! - И вам того же! - радостно прокричал Вадим и захлопнул за собой двери. - Это чего, - Саша ошалелым взглядом обвел коробки, - все жратва, что ли? - Не только. Еще немного украшений, а то знаю я вас, охотников, праздники у вас, кроме свадеб, пресноватые получаются. Саша неуверенно и благодарно ему улыбнулся. - Ну что, - Вадим шутливо нахмурился и привалился к дверям, - даже не поблагодаришь своего героя? Саша тихо засмеялся, поставив тазик с оливье рядом на коробку, и потянулся к Вадиму губами. Вадим заключил его в объятья, проведя руками по сильному худому телу, и с энтузиазмом ответил на поцелуй. - Эй, не превращайте праздник в бесконечный Голубой огонек, - раздался ехидный голос Вани. Саша тут же отскочил от Вадима, как от огня, и с испуганным видом обернулся. - И тебе привет, царевич. - Вадим растянул губы в улыбке, подозрительно похожей на оскал. - Не хворай, плешивый. - Ваня бесстрашно похлопал его по плечу и принялся перетаскивать коробки на кухню. Под четким руководством Вадима охотники перенарядили елку, натаскали в библиотеку гирлянд, мишуры и оформили стол. Лизе, правда, пришлось уступить, выставив несколько блюд ее приготовления, но зеленоватый соус мяса по-французски был виден из далека, и пробовать его было не особо много желающих. Его Саша был перестраховщиком, поэтому все, кроме самой Лизы, были осведомлены, что если они хотят пережить эту ночь, то кушать нужно только из помеченных маркером тарелок. До Нового года осталось всего ничего. Вадим оглядел дело рук своих, ну, ладно, не совсем уж и своих, Лара и Степан очень помогли: шикарная раскидистая елка с сверкавшими на ней шарами и ангелочками, праздничное убранство и ломящийся от традиционных кушаний стол, плюс бутылочка первой положительной для вампирчика. Ваня с Ларой громко над чем-то смеялись, уплетая бутерброды с красной икрой, а Лиза с Севой, в противовес им, заговорщически шептались. И один только Саша на этом празднике жизни, восседающий ровно посередке стола, выглядел смиренно-грустным, как Иисус с "Тайной вечери". - Почему вы меня сразу не позвали? - спросил Вадим, присев к нему неприлично близко. Саша виновато опустил глаза, размазывая по тарелке селедку под шубой. - Я подумал, что у тебя уже есть компания, - пробормотал он. - И что, ну, тебе не интересно будет с нами. - Это еще почему? - Вадим нагнулся к нему, распахнув от удивления глаза. - Ну мы же просто... подростки. Чего тебе с нами сидеть. Мы напьемся, по улицам пошатаемся и спать ляжем. Не то чтобы я знаю, мы же так не делали никогда, но Лара сказала, что итог всегда один, а ты... - А я буду сидеть с английской королевой у камина и пить глинтвейн, рассуждая о внутренней политике Башкирии, - закончил Вадим. Саша огорченно скривил губы. - Типа того. От демонстрации Сашиных комплексов его хотелось обнять, от их проецирования на все остальное - заплакать. Громко и с чувством, чтобы он, в попытках успокоить, пообещал, что никогда больше не будет так делать. Но Вадим только вздохнул, бесполезно было сейчас что-то говорить. Он взял два бокала, вручил один Саше и звонко чокнулся с ним. - С Новым годом, - шепнул он Саше в щеку. Саша привалился к нему, обнимая, и застенчиво коснулся губами его челюсти. - С новым счастьем, - сказал он. К бокалам с шампанским они не притрагивались еще очень долго, и за это время им не сказали и слова.

***

- Натуральный блондин, на всю страну такой один! И заводной, и молодой!.. - в два пьяных горла орали Лиза и Ваня на всю улицу. Вадим поежился, идя с Сашей под руку ровно за ними, и очень сильно жалел, что принес с собой в Институт стереосистему. Саша с едва заметным злорадством посмотрел на него аля "Я же говорил". Вадим предупреждающе поднял руку. - Ни слова, слышишь? Ни слова. - Можно огоньку? - спросила Лара размахивая палочками бенгальских огней. - Конечно, морковочка. Вадим щелкнул пальцами, зажигая огоньки, от чего Лара радостно взвизгнула и принялась ими размахивать, освещая темную дорогу. - Ничего, - утешила она Вадима. - В следующий раз поставим Верку Сердючку. А следующий раз обязательно будет, тут Вадим уже не сомневался. Немного подумав, он быстро состряпал заклинание и махнул рукой в небо, с которого через пару минут посыпались аккуратные резные снежинки. - Ура! - Лиза опасно закружилась на своих высоченных шпильках, раскинув руки в стороны. - Это ж снег! Настоящий! - А на снеговика хватит? - любопытно прищурился Слава. - На небольшого - хватит. Если кто-то предложит слепить из снега член, подумал Вадим, слизывая растаявшие снежинки с Сашиного носа, я еще наколдую.