Любовь и проруби

Проходящие мимо простецы любопытно косились на развернувшуюся во дворе драму. Капот был искорежен, жестко так, прям в мясо, если так можно было сказать о машине. Номера с тремя семерками держались на одном болтике и грозились оторваться от мимолетного дуновения ветерка. Саша прищурился и понял, что сама тачка слегка просела, а ее передние колеса находились не параллельно друг другу, а под наклоном. Оглядев разбитую черную волгу, Саша, не собираясь фильтровать речь, задал единственно волнующий его в этой ситуации вопрос: - Какого хуя? Рафка с Андреем виновато переглянулись. - Понимаешь, пап, тут такое дело... - начал Рафаэль неуверенно. - Не, не понимаю, - заявил Саша, сунув руки в карманы. - Стырили у отца ключи, разбили машину - это вы молодцы, конечно, но мне вы зачем позвонили? Я похож на слесаря? Андрей активно зажестикулировал, и Саша разобрал несколько торопливых словосочетаний вроде: "Дядь Саш", "Оно само", "Там на дороге капец был", "Простите". Саша отмахнулся. Это ж надо было додуматься - с немым за руль сесть. На него же смотреть надо, чтоб разговаривать, и это еще хорошо, что не его самого за руль посадили. А то, чувствуется, за ними бы не эвакуатор, а "Ритуал" приехал. Злиться на них не хотелось вообще, даже за пренебрежение инстинктами самосохранения и ПДД. Не убились и то хорошо. Саша под таким девизом все детство провел и ничего, нормальный. - Чего вы от меня хотите? - Ее бы как-нибудь починить по-быстроляну, - предложил Рафка, теребя подол футболки. - У тебя есть кто-нибудь знакомый из сервиса? Знакомые-то были, да только вот... - К этой рухляди запчастей уже лет двадцать не делают. Ее куда не привезешь, всякий скажет, что лучше на металлолом. А Вадим свою машину любил. Натирал по вечерам до блеска черные бока и приговаривал в полголоса: ласточка моя, чудесинка. Саша с ласковой ехидцей звал ее "коллекционным ведром", часто будучи невольным свидетелем этой запретной любви, за что периодически огребал. Задние сидения у волги были очень даже удобными, и потому Саша, собственно, огребая, не особо жаловался. Сам он не питал к Вадимовой любимице никаких трепетных чувств, как и не был фанатом вождения. Ну так, на разок, то на дачу сгонять, то на охоту, если народу много, а ехать далеко. Но не больше. - Ребят, сами накосячили - сами разбирайтесь, чего я вам сделаю. - Пап, - в ужасе прошептал Рафаэль, - он же нас убьет. - Не убьет. - Но накажет знатно, Вадим в этом был умелец. Простым домашним арестом тут не ограничится. - Накажет и поделом вам, думать надо было. Тебе тринадцать лет, тебе машинки еще только рисовать положено, какой за руль, ну. Саша и сам-то в воспитании был не промах и обычно все проделки скрывают именно от его зоркого глаза, но сейчас, то, что дети решили сыскать милости у него... немного льстило. "Помогите нам, пожалуйста", - показал Андрей умоляюще, побулькивая от волнения. Саша приподнял брови, покосившись на разбитое авто. - И как я вам помогу? - две пары глаз, серые и карие, с ожиданием уставились на него. - Не-ет, нет, пацаны, не просите даже. Ишь чего удумали, из отца козла отпущения сделать! Саша, конечно, человек жертвенный, все семье, все в дом и всяко прочее, но, извините, он же не самоубийца. За машину он ого-го как отхватит и не факт, что в задницу. Иногда он пуще прежнего жалел, что Вадиму лет гораздо больше, чем казалось, - фантазия у него была хорошая, и он определенно знал, как заставить человека страдать не прикладывая к этому особых усилий. И Саша уж точно не собирался это проверять на себе. - Ну пап, ну пожалуйста. - Рафкины глаза заблестели от слез. - Мы потом что хочешь сделаем. Честное ангельское. Андрей активно закивал, и хоть он ни ангелом поклясться, ни даже произнести клятву вслух не мог, Саша ему все равно поверил. Он вздохнул. Что ему может потребоваться от нелюдей, которым едва за десять перевалило? - Ладно, - слово на языке горчило, а в голове Лизиным голосом пронеслось, что зря, зря, зря, Сашенька. - Па, ты вообще самый лучший! - радостно взвизгнул Рафка, обнимая его и как-то быстро отойдя от стадии отчаяния до восторга. Андрей же неловко бухнулся лицом Саше в живот - рост подкачал, с его-то рыбным наследием. Ребята передали Саше ключи и, притоптывая, умчали домой. Во что же он ввязался? Он покрутил колечко ключей на пальце, оперевшись о пассажирскую дверь, и едва успел отскочить, когда машина, натужно скрипнув, просела окончательно и ухнула задним бампером на асфальт. - Ну пиздец, - заключил Саша мрачно. Вадим появился как из неоткуда, в деловом костюме и с кожаным портфельчиком, будто ходил не с квартиры проклятие гонять, а в офис отчеты заполнять. На Сашу он посмотрел пораженно и с разочарованием, будто тот у него на глазах утопил дюжину котят. Саша сначала не понял, почему, а потом звякнул ключами и обернулся на разбитую волгу, осуждающе блестящую разбитыми в осколки фарами. Да-а, картинка вырисовывается такая себе. - Привет, Вадик, - пролепетал Саша, пытаясь улыбнуться. - А ты так быстро... с делами управился. - Я жду объяснений, - сурово сказал Вадим, скрестив на груди руки. Саша почесал затылок и подавил нервный смешок. - Понимаешь, тут такое дело...

***

В свете огня Вадим выглядел безумно, как шаман, дорвавшийся до колдовства. Сидящие вокруг горящей бочки с мусором бомжи улюлюкали и свистели, подстегивая его запал. Он бросил в огонь очередной Сашин свитер и победно вскинул руки к небу, когда тот вспыхнул синим пламенем. Саша стоял чуть поодаль и пытался не заплакать. - Пап, не расстраивайся. - Рафка попытался взять его за руку. - Ну, подумаешь, свитера. Новые купишь... Саша посмотрел на сына, взглядом говоря все, что он думает по этому поводу, и тот с опаской убрал руку. Той же ночью, верчась в постели от того, что душа не на месте, Саша жалобно выдыхает: - Все сжег, сволочь. Даже треники мои любимые. - Александр, милок, они были рваные от и до, - сонно бормочет Вадим. - Может, хоть теперь в нормальной одежде ходить будешь. - Не хочу нормальную. Хочу свою. Саша смотрит в угол, где стоит приоткрытый шкаф, и сердце у него сжалось от мысли, что больше ничего удобного и мягкого для него там не осталось. Ни кофточки с дырками, ни домашних штанов. Обобрал всего, цыган проклятый. До нитки. - А самое что интересное, что в этом моей вины вообще не было, - шепотом рассудил Саша. - Я знаю, - гудит Вадим. Саша вскакивает с постели. - В смысле знаешь? - В прямом. Знаю, что не ты мою ласточку разбил. Ты лишний раз к ней подходить не хочешь, а водишь строго по правилам, как будто только права получил. Ты бы не смог так в столб вписаться, а если бы вписался, то это уж точно не была твоя вина, в чем ты бы мне сразу же признался. В полной тишине Саша медленно укладывается обратно и отворачивается от него к окну, до плеч натягивая одеяло. Говорит дрожащим голосом: - Я подаю на развод. - Ох, да брось. - Вадим пихает его в поясницу коленкой. - Я давно это планировал, можно сказать, с нашей первой встречи, а тут такой повод подвернулся. - Повод?! Ты всю мою одежду сжег! В чем мне теперь на улицу выходить? - А не надо тебе на улицу, - невозмутимо ответил Вадим. - Будешь сидеть дома и ждать меня, как порядочная женушка. А в магазин будешь в кожаной форме выходить, чтоб весь двор слюнями захлебывался. - Вот выйду как-нибудь и не вернусь, - пригрозил Саша. - Найду себе кого-нибудь получше, кто будет уважать мой образ жизни и мою одежду. - Вероника Павловна будет в восторге. Позвони ей, как соберешься уходить. Саша действительно представил простецов со двора, всех этих бабок и молодых мамаш, которые пускают по нему слюнки и стараются захомутать, и поежился. Сука, Вадим, гадость-то какая. - Козел старый, - прошипел Саша тихо. - Чего ты там сейчас сказал?

***

На следующее утро волга стояла под окнами как ни в чем не бывало, чистая и отремонтированная, и один Ангел знает, почему это Сашу так взбесило. - Ну и в чем проблема? - спросил Ванька, опираясь на капот. Саша, сидевший на водительском месте, решительно сжал руль. - Нам нужно разъебать это дерьмо в хлам. Если получать - так за дело, решил он. Ваня удивленно проморгался, с какой-то затаенной жалостью погладив блестящий капот. - Не буду спрашивать, почему для разрушения ты позвал именно меня. - Саша выразительно на него посмотрел, и он скривился: - Ну ладно, ладно. Знаю. А кто ж не знал. Если бы Ваньке дали в руки динамитную шашку, не зажженную, а просто, она бы стопроцентно взорвалась. Вот прям так, сама по себе. Так что Сашин выбор в этом был оправдан. Они катаются по Химкам, врезаясь во все, что только можно, за исключением людей. Объезжают каждый ухаб, расшатывая подвеску, выкидывают запаску из багажника, таранят запрещающие проезжать камни. Через час просто нарезать круги по району надоедает, поэтому они останавливаются около заброшенных гаражей, достают из того же багажника все самое тяжелое, что там находится, - лопата с граблями, домкрат и инкрустированная гвоздями бита, - и месят машину вручную. - И все-таки ты странный какой-то, - задумчиво сказал Ваня, затягиваясь белой явой, когда они решают сделать перерыв. - Придумал тоже месть какую, м-да. - Ты тоже так делал, - напоминает Саша. - Да, делал, только мне семнадцать лет было тогда. А тебе... - Тридцать, - буркнул Саша, пнув носком ботинка камешек. - Будет. Через неделю. - Не вовремя тебя юношеский максимализм за жопу схватил, - со знающим видом Ваня покачал головой. - Ох не вовремя. А то ведь хрен тебя знает, может, как в пятнадцать будешь ото всех по углам жаться и на парней заглядываться. Саша фыркнул. Нашелся тут профессор кислых щей. В свое время пол Руси перекосоебил, а теперь сидит тут и выделывается аки мудрый старец, что знает, что по чем. У самого-то семейная жизнь похлеще вулкана будет. Видел однажды Саша, как они с Ларой занавески в спальню выбирали, разорались, а потом минут на сорок в этой спальне и исчезли. Как были, так и остались подростками. Щенок ты, блять, пороху не нюхал, хочет сказать Саша, который успел вырастить двух сыновей, построить баню и посадить сраную березовую рощу, но вслух он только хмыкает: - А знаешь, что я в пятнадцать лет делал? - Ну? - Хуй гну. В пятнадцать я на тебя в душе дрочил, так что будь любезен, не парь мне мозг. Без помощников разберусь. До Сашиного дома они доезжают в молчании. Хотя доезжают - это громко сказано. По дороге одно колесо отваливается, и сосед сверху, Сергей Петрович, святой человек!, довозит их до подъезда прицепом. Вадим уже стоит на подъездной дорожке весь такой угрюмый, распространяя вокруг себя ауру опасности. Сейчас он реально зол, не то что тогда, в первый раз, но Саша тоже ух какой злой. - Здравствуй, любимый, - тянет он, издеваясь. Вадим не отвечает. Широкими шагами он подходит к Саше, хватает за футболку - уцелевшую в Великом Пожаре лишь потому, что он в ней и был, - и тащит к дому. - Ну, я это. Пошел тогда, - неловко говорит Ваня. - Да, пошел ты, - бросает Вадим, не отводя от Саши взгляда. В квартиру они врываются яростным ураганом, сметая все на своем пути, ломают зеркало и тумбочку в коридоре, перед тем как упасть на диван в гостиной. И то ли поцеловать хочется, то ли врезать, Саша до конца так и не определяется. - Ведешь себя как ребенок, - рычит Вадим, срывая с него футболку. - Ты первый начал, - в тон ему говорит Саша, до боли стискивая в руках чужие, да какие уже чужие, бедра. Вадим смеется сквозь стон. - Ребенок, господи, но какой ребенок... Немногим позже Саша понимает фишку секса между ссорой. Башню напрочь сносит, только болит все потом, но это не страшно. Гостиная в разрухе полностью, как будто в ней гуляло стадо слонов, а не двое сцепившихся между собой взрослых людей. Саша смотрит в разбитое зеркало на огромный, налившийся кровью синяк на сгибе шеи размером с апельсин. - Фига ты меня цапнул, - охает Саша, потирая его. Вадим, одухотворенно подбирающий с пола клочки ткани, которые остались от их одежды, чмокает его в щеку. - Полегче будь с антиквариатом, а то развалишь меня. - Не говори глупостей, - мурлычет Вадим, обнимая его со спины. - Ты - мужчина в полном расцвете сил. Тебе даже тридцати еще нет. - Скоро будет. - Кстати об этом, - он вкладывает Саше в руки ключи. - Это - мой подарок. Заранее, обычно, не дарят, но в этом случае давай сделаем исключение, пока ты ее по болтику не разобрал в своем праведном гневе. Саша недоуменно хмурится. - Зачем мне машина? Ты знаешь, я не люблю ездить, да и у нас почти все общее. Вадим встречает в отражении зеркала его взгляд, его золотые глаза довольно поблескивают. Скорее, удовлетворенно, с гордостью за себя отмечает Саша. - Попробуй с ней подружиться. - Вадим, это просто машина. Я при всем желании, которого у меня, вообще-то, и нет, не смогу с ней сладить. - Может, - таинственно говорит Вадим, проведя ладонью по Сашиной груди, - ты не правильно ее используешь? А как ее надо использовать? Пока Саша был на охоте, что-то в использовании машин изменилось или как? Саша резко к нему оборачивается. - Ты смеешься надо мной? Вадим улыбается. - Никогда, радость моя, - и целует его в губы.

***

- Если ты не вернешь мою одежду на место, я привяжу тебя куда-нибудь. - Не пугай ежа, как говорится, мири камам. Смотри, одежду я не вернул, а у нашей кровати такое чудесное изголовье, что хоть куда привязывай...

***

Сесть за руль снова Саша решается еще не скоро. Проходит около трех дней после его дня рождения, которое они отмечали с таким размахом, что дальние химкинские районы еще не протрезвели (Москва, по его мнению, не просыхала никогда). У Саши теперь много друзей, кентов, всяких брательников и подельников. Эдакая местная звезда среди нечисти, к которой все топают за советом. Слава Ангелу, что ребенка еще делить не приходили. - Прости за прошлый раз, - говорит Саша машине, поглаживая руль, и очень сильно чувствуя себя идиотом. Машина в ответ предсказуемо молчит. Саша внимательно осматривает салон, будто впервые. Дорогая, но вполне себе обычная обивка сидений из белой кожи, без единого пятнышка или дырки. Везде чисто и убрано, на зеркале заднего вида висит кругляшок-вонючка, распространяющий приятный запах апельсина, и подвеска с пузатым купидончиком, стреляющим стрелами-сердечками. В центре спидометра, на приборной панели, маленькая наклейка в виде звездочки, которую туда прилепил мелкий Максим, еще стершийся полумесяц на кнопке радио и выцветшее солнышко в уголке бокового зеркала. Где-то под пассажирским креслом впереди обязательно должна лежать бутылка с водой, которую Саша все никак не выбросит, а за ним лежит плюшевый лев Рафки, которого они каждый раз забывают забрать с собой. - Блин, реально, прости, - говорит Саша уже искренне. Столько воспоминаний чуть не угробил и все по дурости. Может, Ванька был прав? Не, херня какая-то. Пусть у себя в Институте с женой разбирается, Саша-то со своим уже... разобрался. Аж три раза разобрался, и мог бы в четвертый, если бы дети с гулянки не пришли. В штанах от светлых дум стало тесновато, а ключи соскользнули со взмокших пальцев, обиженно клацнув в ногах. Саша, кряхтя, нагнулся за ними и нечаянно задел что-то головой. Потерев голову, он зашарил руками под рулем. На ощупь это что-то было похоже на замочную скважину. У Вадима там заначка, что ли? Саша попытался втиснуть ключ в замок, но тот оказался слишком большим. Он пригляделся к связке. Других ключей не было, только от зажигания и еще один, пластиковый и весь в блестках. Это ж брелок. Вроде бы. Поколебавшись, Саша вставил ключ и медленно его повернул. Машина ожила с таким звуком, какой Саша доселе от нее не слышал. Она буквально мурлыкала, посылая приятную вибрацию по всему корпусу. Следом включилось радио с прогнозом погоды. - Температура за бортом - семнадцать градусов, осадков не ожидается, ветер - два метра в секунду. Словом, прекрасная погода, чтобы пустить мысли в полет... Приборная панель вспыхнула яркими огнями, явив в мир непонятные Саше индикаторы. Из-под магнитолы с тихим жужжанием выдвинулись зеленые и красные кнопки. Саша, испытывая неясный трепет, на всякий случай пристегнул ремень безопасности. Так, подумал он, складывая на руле локти, и что теперь делать? Он на пробу нажал на газ, - вроде бы на газ, потому что появилось еще две лишних педали, - и машина тут же задрала увенчанный серебристым оленем нос не меньше, чем на метр. Саша в ужасе убрал ногу с педали, и машина бухнулась обратно на землю. Он судорожно заозирался, как бы не заметил никто этого его сомнительного маневра, но двор был непривычно пуст. Саша взглянул в небо, на стайку вечно голодных голубей, быстро прошмыгнувших перед ним, и невидящим взглядом уставился прямо перед собой. И тут его осенило. Да ла-а-адно... Ласточка моя, говорил Вадим. - Так ты, ебанина, летаешь? - пораженно выдохнул Саша, намертво вцепившись в руль. - Охуеть. Охуеть. Просто... охуеть. Саша лет с тринадцати мечтал о летающем вампирском мотике, который в ночи мог перенести своего хозяина куда угодно. Позже, когда он стал старше, он безумно завидовал Ваньке, которому удалось на таком прокатиться. Повзрослев окончательно, он, разумеется, намекал Вадиму о чем-то таком, но тот говорил лишь: ты и так с охоты полуживой приходишь, хочешь совсем без рук, без ног остаться?! Ну прямо как мама, чесслово. И сейчас, сидя в машине, которая летает, мать твою за ногу, летает, он не мог сказать ничего, кроме: - О-ху-еть. Ваня обзавидуется. Саша истерично хихикнул, подумав об этом. Убрал ключ, вставил обычный в зажигание и отогнал машину в соседний двор, где была квадратообразная вместительная парковка, и вставил ключ, который с блестками. Его любимый теперь. На выдвинувшейся панельке с кнопками Саша уверенно жмет на "стелс", наблюдая, как черный капот впереди растворяется в облике двора, оставляя после себя только едва видимые очертания. - Охуеть! - Саша взвизгнул от восторга. Приноровившись к дополнительным, никак не лишним, педалям, он проверил ремень безопасности, закрыл двери, и поддал газу. И его машина взлетела вверх.

***

Саша бережно прикрыл за собой дверь, едва остановившись у дома, и шаткой от долгого сидения походкой пошел к подъезду. В тени козырька там стоял Вадим, контролирующий Андрея и Рафаэля, подметающих двор. Саша не смог убрать широкую счастливую улыбку со своего лица, как и не смог пригладить всклокоченные от ветра волосы. Он сходу налетел на Вадима, крепко прижав его к себе, и стал покрывать его лицо быстрыми мокрыми поцелуями. - Ангел, как же я тебя люблю, люблю тебя, люблю, - затараторил он, не обращая внимания ни на кого-либо еще. Пусть все смотрят, пожалуйста. Пусть. Вадим тихо засмеялся, чуть оттеснив его, чтобы взглянуть в его лицо. - Смею предположить, мой подарок удался. - Да, да. Господи, спасибо. - Саша вздохнул и прижался к его груди щекой. - У меня самый лучший муж на свете. - С этим никто не посмеет спорить, Александр Борисович. Саша посмотрел на сидящего у подъездной лавочки дворника, бородатого и седого, дальнего родственника леших, и хохотнул. - Добрый день, Афанасий Викторович. Дворник в ответ отсалютовал жестяной фляжкой. Саша бросил взгляд на активно сметающего листья Андрея в ярко-зеленых наушниках. - А что у нас тут, уборка? - Искупление, точнее, только его начало, - церемонно промолвил Вадим, взяв Сашино лицо в ладони, и спросил, посерьезнев: - Ты доволен, сокровище мое? Саша только и мог что закивать с глупой улыбочкой, соединяя их губы в долгом, тягучем поцелуе. - Папы! - прикрикнул Рафка. - Ну хватит уже! Люди же смотрят! Вадим разорвал поцелуй, обнимая Сашу за плечи. - А ты не отвлекайся там. Я все вижу, между прочим. Вон бычок у бардюра пропустил, вернулся и выбросил его. Быстро, кому говорю.

***

- Если кто-то из вас, - Саша обвел суровым взглядом стоящих по стойке "смирно" Андрея, Рафаэля и Макса, - возьмет ключи от моей машины или, не приведи Ангел, на ней будет хоть царапина - я начну убивать. Серьезно, я не шучу. Рафа с понурым видом кивнул, Андрей, проникшись ситуацией, резво отдал честь, а Максим робко поднял руку вверх, хотя парень он точно не из робких. - Слушаю. Вопрос, судя по всему, был адресован не Саше. Макс посмотрел на устроившегося на диване с книгой Вадима. - А если папе подарили на день рождения машину, то можно мне на день рождения велосипед? - Посмотрим как ты будешь себя вести. - Вадим лукаво стрельнул глазами поверх книги. - Вот папа вел себя хорошо и ему подарили машину. Все в твоих руках, молодой человек. - Пап, а можно хоть... - начал было Рафаэль. - Нет, - отрезал Саша. - До совершеннолетия даже не проси. А после - проси. Но все равно нет.

***

Саша распахнул двери шкафа, критично осматривая скудное содержимое, совсем не изменившееся после двух недель. - Хм. Моя одежда все еще не на месте. Вадим посмотрел на него с деланным непониманием и интересом во взгляде. - Да-да? Саша порылся в нижнем ящике, где он хранил рабочую форму, нашел длинную кожаную портупею, проверил на прочность и решил: в самый раз. Время исполнять мечты, епта.

***

- А если бы он разбился? - спросил Ваня, внимательно наблюдающий за Сашей, который любовно начищал блестящие бока своей машины. - Не разбился бы, - отмахнулся Вадим. - Там система безопасности круче, чем у нас дома. Амулетов понапихано во все щели, ремонтируется сама, работает на солнечной энергии, абсолютно не вредит окружающей среде. В ней при желании даже удавиться бы не получилось, какой там разбиться. Ваня умоляюще посмотрел на свою рыжую жену. - Я тоже такую хочу. - Да куда тебе машину? - возмутилась Лара. - Ты и так сорвиголова, совсем убиться хочешь? А кто детей кормить будет? Сестра твоя? - Ну Ириска... - Для тебя - Лариса Валентиновна. Хватит. Чтоб я больше такого не слышала, - она вздохнула, успокаиваясь, и сказала уже более благосклонно: - Может, если попросишь хорошо, Саша даст тебе покататься. - Эй, - встрял Вадим. - Не надо мне тут "хорошо просить", я такое и сам могу. И Саша уж точно никому давать не собирается. Ваня, не выдержав столько пошлых намеков, в отвращении скривился. А Саша, ласково натирая тряпочкой фары, шептал: эх, ласточка ты моя, ласточка.