Weakness

Когда учитель Айзава объявил о двух неделях интенсивных тренировок перед промежуточными экзаменами, то Очако захотелось просто выйти в окно и улететь. Как и всему классу. Только Урарака правда могла себе это позволить со своей причудой. Тсую грустно квакнула на весь класс, чем выразила общее настроение. Даже Айзавы – ведь столько сверхурочной работы свалилось на него. А всё из-за новой активности Ассоциации злодеев. До тренировочного зала дошли все еле-еле – и как только Очако увидела, что находится внутри, ей захотелось ретироваться. Живот скрутило в приступе, горло заныло из-за подступающей тошноты. Только не это. Ладно, спарринг-арены выглядели знакомо. И бассейны, и выступающие скалы тоже. Но несколько конструкций наводили животный ужас. Даже очки Ииды сползли на кончик носа, и староста громко сглотнул. Громкий голос Айзавы выдернул всех из транса. — Мной составлены программы для каждого из вас, — учитель раздавал каждому ученику по внушительной папке, — выносливость, повышение времени использования причуд, спарринги для придумывания новых приемов, всё по старой схеме, только вы всё будете прорабатывать не по отдельности, а вместе. Кто помрет первым и не явится на экзамены, будет отчислен. Айзава кровожадно ухмыльнулся и начал разъяснять задания. А Урарака не могла оторвать взгляда от тренажеров с пометкой «NASA». Крупных таких и устрашающих. Живот предательски заурчал. Ой, как всё ей это не нравилось. — Очако, это всё твое, — учитель кивнул ей, чтобы она следовала за ним, — тут несколько специалистов, которые будут следить за тобой и тренажерами. Пришлось забрать их у американских космонавтов на время. Развлекайся. Она пробормотала благодарности и направилась к верной смерти. Очако была сыта по горло кошмарами по ночам, а тут ещё и такой ужас днём. После всех кружений для укрепления вестибулярного аппарата длительностью в два часа ей хотелось стошнить в кружку с кофе Айзавы. Заботливо подставленный тазик так и не был наполнен, и её бодренько перенаправили к спарринг-арене. На которой стоял обливающийся потом Бакуго и Эйджиро в кровоподтеках по всему телу. Насколько она поняла его дубасили чуть ли не стальными дубинами и заставляли ломать стены на бегу. Возможно, Очако легко отделалась. — Ему досталось самое легкое, — Киришима слишком яростно возмутился на весь комплекс, — его просто засунули в сауну. Просто иди нахрен, Кацуки! Иди нахрен! — Ёбаный стыд, вытащи мозги из задницы и вспомни, что этот херов Айзава заставлял меня контролировать силу взрыва, что непросто, когда ты уже сварился, как рак. — Тогда скажем спасибо, что ты не подорвал всё тут, — Урарака села на маты и вклинилась в разговор, — меня усадили вон в ту штуковину, и я даже не могла вопить, потому что выблевала бы все органы из своего рта. — Как мило, — Эйджиро кивнул куда-то в сторону, и Очако с Бакуго повернули голову в указываемом направлении, — видите Мину и чан, в котором она пытается не утонуть? Это кислота, блин. Они и вправду в этот раз решили нас всех тут прикончить. Вокруг всё грохотало, шумело, ругались и вопили ученики, а Айзава метался между этой какофонией, успевая подбегать к своей любимой кофемашине. На ходу он успел крикнуть, чтобы они начинали драться. Все трое. И даже не обратил внимание на возмущенные вскрики Урараки. — Без использования причуд! Пока что! – кружка чуть не выпала из рук учителя, когда он едва не поскользнулся на льду Тодороки, - Урарака, научи их приемам Ганхеда! Бакуго посмотрел на неё с максимальной точки своего высокомерия, а Киришима просто недоверчиво поджал губы. Конечно, Очако просто девочка с весьма небоевой способностью. Подумаешь, что она может обрушить на их головы камнепад, заставить их тела улететь нахрен в космос. Или просто надрать им задницы. Надо бы сказать Исцеляющей девочке на следующем медосмотре, что Кацуки покуривает. Он её убьет, но как великолепно бы было наблюдать, как его будет распекать Айзава и Всесильный. — Урарака, мы будем сдерживаться. — Я уж точно нет. Ты меня чуть не прибила на первом курсе своим шквалом из камней, сучка круглолицая, — Бакуго встал в боевую стойку расправив ладони, — попробуй достать теперь без использования своей причуды. Конечно, они думали, что Урарака будет драться по правилам - она нарочито медленно натягивала перчатки, чтобы не спрятать подушечки на пальцах. И позлить их, естественно. Учитель ничего не упоминал про ограничения по времени или использования приёмов. Поэтому Очако с превеликим удовольствием хрустнула шеей и быстро ринулась вперёд. Эйджиро скользнул вниз, стараясь сбить её с ног, но она зарядила ему коленом в лицо. Нос у него хрустнул, но Урарака не останавливалась. Бакуго легко ушел от удара с правой и, схватив её за руку, отшвырнул на маты. Вяло.       Он сам хорошо это понял. Нужно было следить за ней внимательнее и не дать контратаковать себя. Двигалась она не размашисто, экономя энергию и силу для ударов, гибко уклоняясь от быстрых комбинаций Эйджиро и Бакуго и умудрясь сталкивать их в бою.       Кацуки почувствовал некоторое удовлетворение, хотя тёплые эмоции и он казались противоположностями. Его передернуло на мгновение. Всё-таки круглолицая смогла остаться достойным соперником.       Очако слишком резко встала на ноги после очередного переброса, голова закружилась – и пока она приходила в себя, то потеряла несколько секунд прежде чем заметить атакующего Киришиму. Который решительно хотел сделать апперкот в отместку за разбитый нос. Тогда ей точно понадобится тазик. Кровь всё ещё стекала по его лицу, и она едва успела уйти вниз и неуклюже перекатиться в другую сторону. — А ты жжешь, Урарака, — Эйджиро утерся краем своей майки и ухмыльнулся, — продолжим? Бакуго кивнул и устремился вместе с ним на Урараку. Говнюки. Итак объединились против неё в начале, а теперь решили, что она уже вымоталась, и её можно загнать в угол. — Я правда не хотела этого, — Очако со всей дури вцепилась в руки Киришимы и свалила его в жёсткий апперкот, сбив Кацуки с ног, — но вы сами напросились. Тяжёлые говнюки. Ужасно тяжёлые и воняющие потом. Хотя она сама сейчас пахла не лучше – тренировочная футболка полностью пропиталась потом, стекающего в три ручья по спине и выступившего испариной на лбу. Несмотря на чувство усталости, ей было хорошо – всё упадническое настроение улетучилось. — Первый раунд, и Очако укладывает вас на маты всего за четыре минуты, — Тодороки подошёл к ним и слабо улыбнулся, — по-моему я теперь знаю, кто у нас лучший в рукопашном бою. Ты милая, Урарака, но страшная. Она улыбнулась во все зубы и поблагодарила за протянутую воду. Было жарко, голова слегка кружилась, а мышцы наливались тупой болью, к которой за все годы учебы она привыкла. — Блять, — выдавил из себя Эйджиро, — надеюсь, что этого никто кроме тебя не видел. Бакуго его пнул, усаживаясь на маты, раздраженно матерясь. — У нас ещё два боя, так что нехер рассиживаться. Поднимайте свои жопы и вперёд, — он разминался, пересаживаясь с ноги на ногу, растягивая мышцы, — сейчас, мелкая ты зараза, посмотрим кто кого уложит первым. Урарака перебросила воду Киришиме и растянулась на матах, восстанавливая дыхание. — Просто не торопись, — она выдохнула, поднялась и заняла позицию. Эйджиро закатил глаза. — Я даже попить не успел. ***       В комнате Бакуго были открыты окна на распашку и холодный осенний воздух выветривал кислый запах пота и снимал изнеможение после столь трудного дня.       — Так, она нас практически отмудохола в первом бою, — Эйджиро не мог даже жестикулировать от усталости, — но потом Бакуго умудрился повторить её апперкот, и я чуть не пробил пол. Ты хотел меня прибить, просто признайся, ты, хрен ебучий. Каминари только отходил от своего состояния «идиота» и что-то промычал. Хоть сегодня он и продлил свой лимит на полчаса, но в конце просто отключился, и тащить его пришлось Бакуго и Киришиме. — Но это чмо в третьем спарринге подставило меня, и мне пришлось извиняться перед Айзавой битый час за сломанную кофемашину, — рявкнул злой Кацуки, сидевший весь в пластырях и растиравший мазь для снятия напряжения на икрах, — и потом наматывать сто кругов вокруг всей академии.       — Ну, кто же знал, что ты полетишь в ту сторону, — Эйджиро пожал плечами, — я же не мог это рассчитать, как Мидория, когда твой кулак летел мне в лицо, а я замахивался ногой. — Урод, — Бакуго ухмыльнулся и кинул ему мешочек со льдом. — А что Очако? — Ну, мы случайно вырубили её в третьем бою. А во втором она поставила мне этот фингал, а Кацуки получил от неё по коленным чашечкам со всей силы. Огонь, а не баба, — Киришима восторженно хлопнул ладонью по колену, — готов поспорить, что она запросто вынесет и Тодороки завтра в рукопашном. Бакуго хмыкнул. Ему понравился бой. Выматывающий, выжимающий все соки, заставляющий полностью погрузиться в действие и видеть перед собой только противника: взъерошенные волосы, румяные щёки и азарт в её глазах. Чистая борьба. Надо бы попросить Айзаву поставить её опять с ним на спарринг. Или какую-нибудь другую хуйню, которую он придумает под видом тренировки. Немного погодя после обсуждения тренировок, пререканий Эйджиро и Каминари разошлись по своим комнатам спать. Не смотря на некоторое бессилие и сонливость, ему не хотелось даже подремать. Потому что перед глазами было запыхавшееся лицо Очако. Прихватив мелочь для газировки, он спустился вниз на улицу. Вспомнишь поебень, вот тебе и хрень, как говорится: Урарака развалилась на их прошлом месте ночных посиделок, рассматривая кончики кроссовок, погруженная в свои мысли. Она даже не заметила, как Кацуки грохнулся рядом, и лишь прикосновение холодной банки содовой из автомата заставило её испуганно вздрогнуть. — Привет, — её губы растянулись в дурацкой улыбке, так только делала Очако и бесящий Деку, — не спится? Дурацкая дура с дурацкой улыбкой. — Это тебе, — он уже устал держать банку, поэтому открыл её и протянул ей, — не бойся, не помрешь, если выпьешь. Урарака пропищала благодарность и засуетилась. Перед ним возник бумажный пакет. Он недоверчиво покосился на неё. — Это результаты твоего сегодняшнего вечернего променада по блеванию? Теперь Очако раздраженно насупилась. — Нет, и мог ещё громче это сказать, думаю ещё пол-академии не услышала этого, — она сама раскрыла его, близко придвинувшись к нему, и от неё невыносимо запахло какой-то сладкой девчачьей хренью, отчего захотелось задержать дыхание, — я почистила твои кроссовки. Раздражала. Ебанный хрен, как Очако Урарака его раздражала. — Спасибо, — он практически вырвал пакет из её рук и отложил, стараясь не коснуться её пальцев, которые совсем недавно чуть не сделали из него фарш, — пей и молчи. Урарака на этот раз не возразила, только хмыкнула и отпила из банки. Банановая. Её любимая. Неужто Бакуго каким-то невообразимым образом подметил это? Бред какой-то. Ей хотелось себя ущипнуть. — Спарринг был классный. Она подавилась и закашлялась. — Но ты, блять, тот ещё сюрприз, — он щелкнул зажигалкой и затянулся, — но в следующий раз я тебя взъебу по полной программе. Её итак большие глаза стали ещё больше от удивления. Бакуго и доброе замечание. Бакуго, который купил ей газировку. Точно, бред. — Я могу быть, так скажем, вежливым, но только если кто-то об этом узнает, ты больше не проснешься. Усекла? — Кацуки выдохнул серую струю дыма чуть ей не в лицо. — Ты больной, — Урарака закашлялась и помахала ладонью перед собой, чтобы отогнать резкий неприятный запах, — и перестань курить. Молчание накрыло их с головой, лишь тихий шелест палой листвы, гонимой ветром, изредка разбавлял её. Ночной воздух бодрил и в постель её совсем не тянуло. Очако знала, что кошмар сегодня ей не приснится, но всё равно не хотела уходить. Ей нравилось вот так сидеть рядом с Кацуки – это привносило некое разнообразие в её жизнь, состоящую из бесчисленных боев со злодеями, учёбы и тренировок. Что-то непривычное и нереальное. Аномалия, не поддающаяся объяснению. Его голос резко выдернул её из приятного потока мыслей. — Не хочешь подраться? — скулы у Бакуго слегка покраснели, взгляд был прямой и серьёзный, — я взял ключи от третьего тренировочного зала у Всесильного на случай, если мне захочется что-нибудь поразрушать. Урарака Очако была странной девушкой. Поэтому она одобрительно кивнула, и они понеслись в сторону зала, продираясь сквозь кусты, чтобы их не заметили камеры слежения. Очередная странная ночь. Но это было весело, Очако шла за ним, не обращая внимания на боль в мышцах, панические мысли о том, что на учёбу вставать рано, а ещё она завтра должна дежурить в классе. Они включили лампы только над рингом. Разминка заняла не больше десяти минут – им обоим хотелось максимально вымотать себя, чтобы не провалиться в очередной кошмар, когда они заснут. — Блевать на меня – запрещённый прием, — Кацуки закончил обматывать бинтами ладони и довольно стукнул кулаки друг о друга, — и по яйцам не бей, а то убью нахер. — Три раунда по пять минут, — Урарака убрала волосы в небольшой хвостик и громко выдохнула, — мне ещё завтра опять в той штуке для космонавтов вертеться. — Ты замотала свои пальцы? Падать с потолка не очень мне впирает. — А мне не хочется быть поджаренной. — Тогда, хорошо. Понеслась, вашу мать, — он метнулся к ней, замахнувшись ногой и целясь в корпус. Очако легко успела уйти и неудачно ударила с левой руки, наткнувшись на блок. Она старалась действовать на опережение, использовала разницу в росте, компенсируя силу ударов большой скоростью – Бакуго едва поспевал заметить её хвостик на макушке перед новой атакой. Бой был таким, как он хотел – интенсивным, немного грубым, никто не хотел уступать друг другу. Без лишних звуков, только скольжение ног по рингу, едва слышное дыхание и непрерывающийся контакт глаз. Охуенно. Просто охуенно. Как и днём.       Оба пробовали несколько комбинаций, иногда им удавалось доставать друг друга – и Кацуки чуть не загнал её в угол, но первые пять минут закончились.       — Хоть ты и быстрая, но это отнимает большую часть твоих сил, — он подошел к ней, развернул к себе спиной и взял её за руки, — и удар вихляет. Ладно, левая, но ты же правша, так почему так слабо?       Его горячие пальцы слегка касались её, ставил правильно руки, слегка подталкивал – Урарака старалась концентрироваться на его голосе и слушать. Бакуго говорил с ней спокойно, практически не матерясь, тихо ругаясь под нос, когда она локтями задевала его рёбра. Лицо горело, и она отчаянно цеплялась за мысль, что это всё от боя.       Нужно было просто слушать его объяснения и всё.       Она рассеянно рассматривала его шрамы на руках, испещрявшими кожу рваными полосками. Практически, как у Деку.       Наверное, такой же похожий есть у него и на спине – недавно он получил рану в сражении с каким-то злодеем с Хоккайдо. Такой же резкий, острый, как на руках.       — Давай, попробуем, — Кацуки выставил вперёд руки, встав в позицию, — второй раунд, начинай.       И она набросилась на него, нырнув вниз, стоило ему замахнуться и ударить поставленной им рукой в подбородок, чтобы отогнать эти мысли о шрамах и горячих руках – он отшатнулся, ушёл и повалил её вниз.       — Прошло секунд тридцать. Вставай.       Они сцепились: Очако полностью погрузилась в бой – его самодовольное лицо мельтешило перед глазами, хотелось достать его, повалить и победно поставить ногу на его поверженное тело.       Урарака практически не думала, лишь успевала выравнивать дыхание и следить за его ногами. Уж очень он любил бить ими тогда, когда не ждали.       Он не смотрел на то, что она девушка.       Не видел в ней хрупкий фарфор – чуть тронь, разобьешь.       Бакуго мог драться так только с немногими: Деку, Эйджиро, Тодороки.       И с ней.       Непонятный восторг захлестнул её – Очако дралась, позволяя вырваться всем своим эмоциям, усталость ушла на второй план, осталось только чистое движение.       Она упорно осталась стоять на ногах после достаточно болевого удара в живот, и совсем некрасиво локтем засадила ему в солнечное сплетение. Кацуки закашлялся, попятился назад и рухнул.       — Ну, ты мелкая пиздючка, — он хрипел, выпучив на неё свои разозлённые, покрасневшие глаза, — достала всё-таки.       — Ты такой предсказуемый на последних минутах, — она взяла полотенце и вытерла лицо, — прямо как Деку и говорит.       Бакуго выматерился. И, кажется, послал её нахуй.       — Так что давай покажу, как делать апперкот и правильно ставить ноги, — Урарака протянула ему руку. Одергивать было поздно. Любую помощь он мог принять за жалость к нему – она как никто другой понимала это.       Но руку не убрала. Ведь это уважение и признание. Без пафосных речей, прямо в его духе.       — Поднимешь? — его ладонь схватилась за её крепкой хваткой, и она изо всех потянула его на себя, упираясь ногами. Оба, взъерошенные, помятые, сконфуженные.       — Подняла. Дальше?       Бакуго улыбнулся. Точнее довольно осклабился, однако Очако предпочла думать, что это была улыбка.        В это раз было тяжелее всего. И лучше.       Бинты на кулаках натерли кожу.       Дыхание уже было ни к чёрту.       Всё было смазанным, взрывным, быстрым – смешение движений, едва различимых звуков, запахов и прикосновений. Она не заметила, как Кацуки схватил её за майку и рванул на себя. Слава богу, что не спортивный топ. Слишком важно было продолжить бой, чтобы отвлекаться на такие мелочи.       Спирало дыхание, лёгкие раздирала боль, полумрак горел их смешивающимися тенями – всё было сплошным туманом, кроме Очако. Такой невыносимой, задевающей за живое, рвавшейся вперёд.       К нему.       Урарака рассекла ему губу – он просто слизал кровь и поддался вперёд, замахиваясь для последнего удара.       Непонятное безумное наслаждение. Не было ни злости, ни ярости, выжигающей грудь, чувств, которыми Бакуго жил и питался. Было чувство свободы – такое всепоглощающее и невероятное, захватывающее с головой, заставляющее броситься к Урараке в решающем рывке.       Они рухнули. Ничья. Чёртова ничья.       — Блять, — оба просто сидели на полу ринга, опираясь друг на друга, — просто блять, круглолицая.       Надо было вставать и идти обратно к общежитию. Почему-то ему не очень-то не хотелось.       Её образ, взмокшей, обессиленной, похожей на взъерошенную пичужку, промял грудную клетку ему тяжёлым неосознанным чувством. И какой у неё классный пресс. Всё это бесило, но ему было лень отпираться от этого.       Что-то происходило между ним и Ураракой. Что-то, о чем не следует много думать.       — Спасибо, — она, раскрасневшаяся и какая-то умиротворенная перебирала в руках остатки своей майки, — спасибо большое.       Майка жалким комочком ткани лежала в её ладошках, которые сейчас казались такими маленькими. Чертовски маленькими.       — Теперь моя очередь покупать тебе вещь, — он натянул куртку и кивнул на выход, — пошли, иначе закрою тебя и ночевать будешь здесь.       Не смотреть на неё. Иначе это помутнение вернется, и Кацуки всю ночь продумает над этим. Просто хороший спарринг и отличный партнер по нему.       Урарака с кряхтением поднялась и поплелась за ним, ничуть не возражая против покупки новой майки. Всё равно ей эта никогда не нравилась.       Прошла очередная странная ночь. И интуиция подсказывала, что она была не последней.