Роковые билеты

Эмма просыпается на полчаса раньше обычного. Она не сразу понимает, что разбудило её и отчего так тепло и радостно на сердце с самого утра. А потом она вспоминает его — обаятельного ирландца с пронзительным взглядом. Эмма стонет от отчаяния и прикрывает лицо подушкой. Как она могла оказаться столь глупой? Десять лет она тщательно избегала любых чувств, а теперь выбрала их объектом рок-музыканта. Того, кто наверняка поставит лишь очередную галочку в своём списке, добившись её расположения. Свон ощущает себя полной дурой, но эти чувства недостаточно глубоки, чтобы достучаться до сердца. Оно упрямо не слышит голоса разума, и болезненно сжимается от одного только воспоминания о небесно-голубых глазах Киллиана Джонса. Эмма покидает постель, хотя ей вовсе не хочется этого делать. Хочется закрыть глаза и отдаться сну, в котором непременно будет он, и все будет намного проще. Вот только она приучила себя вставать сразу по пробуждении, ведь не факт, что если она сейчас заснет, то вообще услышит будильник через двадцать минут. Прикосновение босых ног к холодному полу окончательно пробуждает Эмму, она быстро приводит себя в порядок и, прихватив не свой телефон, собирается к миссис Лукас, завтракать. То, что она находит на пороге, путает не только все планы, но и мысли: букет из бумажных тюльпанов ожидает её под дверью, перевязанный розовой лентой. Бумага, из которой они сделаны, сплошь покрыта мелкими ровными буквами. Эмма присматривается, и разбирает строчки текста — это песни, которые Киллиан вчера показывал ей. Оригиналы, не убитые рукой продюсера. И они все ее. Свон забирает букет в квартиру, перебирает каждый цветок, целует бумажные бутоны. Это до чертиков романтично, и ужасно волнительно. Вспоминая их вчерашнее сэлфи, Эмма, хоть она и не поклонница социальных сетей, вбивает данные своего аккаунта в телефон Джонса и постит фотографию тюльпанов с подписью «Ничего особенного, просто тюльпаны от Киллиана Джонса, сделанные из его текстов #онсделалмоеутропрекрасным #соскучилась #ярадачтоонподвернулногу». Вдохновлённая этим подарком, Эмма не спускается в кафе, а готовит блинчики по его рецепту, вспоминая вчерашнюю ночь, и тихо мурлыча под нос строчки «Идеального незнакомца», которые она успела запомнить. Когда с завтраком покончено, Эмма обнаруживает то, на что не обратила внимания сразу — за ночь на неё подписалось триста сорок два человека, и ещё примерно столько же оставили комментарии под её фотографиями. Далеко не все эти комментарии оказались положительными. Многие написали, что она ужасна, что у неё нет ни чувства стиля, ни природной красоты, и что она не пара такому мужчине, как Киллиан Джонс. Некоторые же наоборот оставили кучу лестных слов о её сыне, о её внешности и даже о её работе. Эти два типа сообщений настолько сбивают с толку, что она не сразу замечает последний комментарий, оставленный под свежим фото тюльпанов. Но когда она все же видит его, сердце её пропускает удар, а губы расплываются в счастливой улыбке. «Ты мне снилась #радчтопонравилсясюрприз #счастливчтоподвернулногу #ждизвонка» Эмма собирается написать что-то в ответ, но осознание, что это прочтут сотни посторонних людей, останавливает её. Все же, она только сегодня узнала, что такое публичность, и это вовсе не так комфортно, как казалось со стороны. Нет, Эмма не готова становиться публичной. Вместо этого она набирает сообщение и шлёт его на собственный номер. «Спасибо за сюрприз. Жду встречи». Нажимая «отправить» она на секунду задерживает дыхание. Такой до глупого счастливой она не чувствовала себя уже много-много лет. Свон выходит из квартиры с ощущением, что день будет просто замечательным. О, как она наивна! *** — А ну стоять! — строгий голос младшей Лукас догоняет её у лифта. Эмма оглядывается. Руби, слегка помятая после вчерашнего и ещё даже не накрашенная, стоит в конце коридора, уперев руки в боки. — Что там за «готовлю блинчики для Эммы Свон»? — она подходит ближе и улыбается, срывая маску суровости. — Рассказывай, тихоня, вы провели ночь вместе? — она косится на квартиру Эммы. — Он ещё там? Свон снисходительно улыбается. Если триста с лишним человек заинтересовались ею после вчерашней публикации, то ждать от Руби равнодушного молчания и вовсе не приходится. — Мы просто поужинали, — говорит Эмма, не особо надеясь, что младшая Лукас ей поверит. — Хорошо, ладно, — отмахивается та. — Так он ещё у тебя? — Он уехал в час ночи, — Эмма входит в лифт, Руби заскакивает следом. — И какой он, классно целуется? — глаза девушки горят от нетерпения. Она хочет узнать все-все подробности, которых у Эммы нет. — Мы не целовались, — отвечает она, не упоминая того факта, что поцелуй мог произойти. — Мы просто говорили. — Он готовил для тебя блинчики! — пищит Руби. — Это не просто «говорили». Киллиан Джонс готовил для тебя! — Точнее будет сказать, он учил меня рецепту своей бабушки. Эмма рада, что лифт, издав писк, выпускает её на свет. Она не хочет ни с кем делиться подробностями вчерашней ночи. Это только их воспоминания, её и Киллиана, и она не станет их отдавать на растерзание сплетням. — Он запал на тебя! — восклицает младшая Лукас. — Хочу больше подробностей! — Прости, Руби, я опаздываю на работу, — бросает Эмма и спешит скрыться от назойливой арендодательницы. Проблемы этого дня не кончаются. Сперва Эмма замечает любопытные взгляды на перекрёстке, пока ждёт своего света, затем старшеклассницы обступают её на стоянке, сыпля вопросами, но когда восьмилетняя девочка спрашивает её прямо на уроке, давно ли она встречается с Капитаном Крюком, Эмма не выдерживает. «Как ты с этим справляешься?» — пишет она СМС. — «Они повсюду! Один пост в инстаграме, и весь город узнаёт меня». Ответ приходит незамедлительно. «Два поста, лапочка. Ты сама подогрела их интерес фотографией тюльпанов. Дай время, они отстанут через недельку-две». Эмма с шумом выдыхает. Недельку-две быть объектом всеобщего внимания ей совсем не хочется. Тем более, если учесть, что Киллиан уезжает завтра, и ей придётся остаться с этой проблемой один на один. «Ты ведь знал, что так будет, выкладывая это фото вчера?» — спрашивает она. «Пожалуй, что да», — приходит ответ. А следом ещё один: «Улыбнись». Эмма не может улыбаться. Она чувствует себя использованной. Просто частью пиара. «Я послал к тебе Сми, он быстро всех разгонит». Эмму не убеждает это сообщение. Его забота о ней кажется не более, чем попыткой искупить вину. Она не отвечает на СМС. На большой перемене, когда все нормальные люди отправляются обедать, Эмма остаётся сидеть в классе, прекрасно осознавая, что это мало что изменит. Её попытка сбежать от общества, лишь ложка из вод океана. Стук в дверь вовсе приводит Эмму в ступор. Она надеялась, что любопытные школьники не будут так упрямо рваться к ней. Тем более, что Киллиан обещал прислать мистера Сми. Стук повторяется, и Эмма нехотя открывает двери. — Привет. Голос Джонса, низкий и глубокий, рождает в её сердце необъяснимый трепет. Она злится на него, очень злится, но не может не признать — она влюблена в него до чертиков. На Киллиане бейсболка и чёрные очки, на плечах куртка с логотипом футбольной команды. — Конспиратор, — Эмма улыбается. — Что ты здесь делаешь? За их спиной слышится визг, и Киллиан не успевает ответить. Он заскакивает в кабинет, закрывая дверь. В последний миг Эмма успевает заметить мужчину в красной шапке, становящегося перед дверью. Киллиан прислал к ней мистера Сми. Вместе с собой. — Так что — хэштег: ты соскучилась? — спрашивает Киллиан, опуская руку ей на поясницу. — Возможно, — отвечает она, отстраняясь. Эмма сама не может поверить, что флиртует с ним. Джонс довольно ухмыляется. — Я тоже не мог терпеть до пяти. Так что, — он вскидывает руку, в которой держит рюкзак, — я принёс обед сюда. — И спрашивать не стану, как ты узнал, где я работаю. Эмма кивком приглашает Джонса к столу. — Просмотрел твои фотографии. На одной ты на фоне школы. Эмма тихо стонет, проматывая в голове свои снимки. — О нет… Как много там неприличных фото? Киллиан усмехается. — Неприличных не видел, зато нашёл много забавных. Ты смешная. — Киллиан открывает рюкзак, но не спешит доставать еду. Его хитрый взгляд обращается к ней, после чего он спрашивает: — А ты — много компромата нашла? Свон качает головой. — Даже не догадалась искать, — она достаёт телефон из кармана и протягивает его Джонсу. — Э, нет, — Киллиан широко улыбается. — У нас все по-честному. Я видел твои фотографии, а ты посмотри мои. Там много таких, каких нет в гугле. — Надеюсь, не формата трёх иксов? — спрашивает Эмма подозрительно. — Таких не делаю, — смеётся Джонс. — Но вместе с тобой готов сделать парочку. Подогрели бы интерес публики… — Используешь меня для самопиара? — Эмма злится в самом деле. Киллиан растерян. — Если хочешь, больше ни одной фотографии не опубликую, — неуверенно говорит он. — Эмма, пожалуйста, перестань себя накручивать. Он достаёт из рюкзака два пакета китайской лапши, протягивает Эмме палочки. — Давай пообедаем. Без обид и недомолвок. Осталось всего пятнадцать минут, и я не хочу ссориться. — Я тоже не хочу, — смягчается Эмма. Она садится на стул, раскрывает пакет и вдыхает пряный аромат курицы. Но не успевают они приступить к трапезе, как за дверью слышится какая-то возня. — Не велено впускать, — гремит голос мистера Сми. — Впустите к маме! Эмма узнаёт голос своего сына. Она бросается к двери и широко открывает её. Генри стоит, взвалив на плечо тяжёлый рюкзак, вид его весьма решительный. Он готов пробиваться в кабинет с боем. — Мистер Сми, — Эмма выходит из кабинета и обнимает Генри одной рукой. — Все нормально, это мой сын. Киллиан весь сжимается, когда понимает, что сейчас его приобщат к чему-то большему, чем личико красивой женщины. Он хотел встретиться с Генри однажды, но не думал, что это случится так скоро. Боится ли он? Бесконечно. Но отступать Джонс не собирается. Он натягивает на лицо дружелюбную улыбку и выходит навстречу мальчику. Мистер Сми спешит затолкать их всех в кабинет и хлопает дверью, из коридора слышатся крики фанаток. — Привет, Генри, — Джонс протягивает мальчику руку, но тот лишь недружелюбно зыркает глазами. — Так это правда? — обращается он к матери. — Ты встречаешься с этим вот? Мам, он ведь не в твоём вкусе. — Пожалуй, что в моём, — выходит на защиту Киллиана Эмма. Она в некотором шоке, потому что никак не ожидала от сына такой вот реакции. Джонс мысленно радуется её словам, но внешне остаётся таким же напряжённым и осторожным. Он понимает, что для Эммы много значит мнение сына, и боится, что если мальчик не даст своего благословения, то для них с Эммой все закончится, так и не начавшись. — Он рок-певец! — продолжает Генри. — Все знают, что у них в каждом городе новые девушки! В словах сына Эмма видит смысл, она сама понимает, что он прав. И она знает, что не стоит надеяться на что-то особенное. Она не особенная. С не особенными людьми не случается особенных вещей. — Мистер Джонс мне просто приятель, — говорит она осторожно. — Он был у нас дома, — злится Генри. — На нашей кухне. Я видел фотку. Мисс Миллс говорит, что ты безответственная, и что тебе нельзя доверять детей! Эмма фыркает. Реджина Миллс давно уже мечтает изжить её из школы, так что неудивительно, что она воспользовалась подвернувшимся случаем. — Сынок, — Эмма садится перед сыном на корточки, берёт его ладони в свои. — Тебе стоит верить мне, а не мисс Миллс. Я ведь тебя никогда не обманывала, правда? Генри, немного поколебавшись, кивает. — Мистер Джонс просто мой друг, и я не сделаю ничего такого, за что тебе потом будет стыдно перед одноклассниками. — Они назвали тебя неприличным словом, — бубнит под нос мальчик. — Сказали, что ты так давно одна, что теперь бросаешься на первого встречного… Генри почти что плачет, Эмма смотрит на него с болью в глазах. — Эх, сынок… — она крепче обнимает его. — Поверь, в моей жизни никогда не было первых встречных. Киллиан играет желваками. Он не знает, что делать ему. Мужчина чувствует, что должен что-то сказать, но не знает, что именно. — Парень, — начинает он неловко и от волнения трет нос. — Мы с твоей мамой познакомились только вчера, и завтра я уезжаю, но мне бы очень хотелось познакомиться с ней и с тобой поближе. Как насчёт погулять в парке после школы? Генри сомневается. Незнакомец не нравится ему. Ему не нравится, что из-за этого мужчины у мамы проблемы. Но он знает, что мама хотела бы этого, и Генри кивает. — Ладно. — Не слушай, что говорят другие, — советует Киллиан. — Твоя мама замечательная. — Я знаю, — мальчик неуверенно улыбается. Джонс с облегчением выдыхает. Найти общий язык с пацаном ему только предстоит, но первый шаг к этому сделан. — Тогда я зайду после уроков, — Генри обнимает мать, та целует его в лоб, и он убегает на урок. — Очень неловко вышло, — голос Эммы звучит раскаянно. — Прости. И обед пропустили… Джонс словно бы не слышит её слов. Он подходит ближе, обнимает Эмму за талию и притягивает к себе. — Говоришь, я в твоём вкусе? — довольно мурлычет он. — Лишь когда не ведёшь себя, как придурок, — она смущённо улыбается. — А сейчас? — Киллиан прижимает её к себе ещё сильнее. — Сейчас я в твоём вкусе? Эмма забывает дышать. Его губы так близко, что она может ощутить его дыхание с запахом ментоловой жвачки. Это так непривычно и волнительно. Мысли в её голове хаотично смешиваются, не давая сформулировать хоть сколько-нибудь связное предложение. Поэтому она просто говорит «да», отдаваясь обрушившемуся на неё поцелую. Они растворяются в объятьях друг друга, и отстраняются лишь тогда, когда звенит звонок на урок. Киллиан все ещё держит её за кончики пальцев. — Все именно так, как я себе представлял, — шепчет он, соприкоснувшись с Эммой лбами. — Хэштег: я верю, что у нас может что-то выйти; хэштег: благодарен небесам, что подвернул ногу. — Хэштег: тебя сейчас порвут фанатки, — смеётся Эмма. Киллиан нехотя отстраняется. — До пяти, лапочка, — он снова целует её, на этот раз коротко, и, нахлобучив на голову кепку, выходит за дверь. Эмма убирает обед в стол. Они разогреют его вечером, решает она. Да, она собирается пригласить Киллиана Джонса к себе домой. Снова. И на этот раз она не даст ему так просто уйти. *** Прогулка начинается с пяти охранников, которые берут в кольцо Эмму и её сына. Они выходят через чёрный ход, но все равно вслед Свон летят нелестные эпитеты от старшеклассниц и восторженные выкрики от девочек помладше. Эмма этого не понимает. Она все ещё не знает толком, за какое творчество, за какие выступления и фотосессии фанатки так полюбили Капитана Крюка. Она просмотрела его фотографии. Не все, их оказалось непомерно много, но того минимума, что она увидела, хватило, чтобы узнать его, как простого весёлого парня, который дорожит семьёй. Никаких фотографий с пивом или полуголыми девицами. Снимки гитары, лохматого пса, пожилой леди. Снимки книг, пейзажи Ирландии и кривляния Киллиана на камеру. Она смотрела их, пока дети писали сочинение, и не могла сдержать улыбки. Она сняла себя на фронтальную камеру в своих строгих очках и выложила в сеть с подписью: «Трёх иксов там правда нет. Ты забавный #меньшеверьтесплетням #обеднесостоялсяномнепонравилсядесерт #икакпоживаеттвоянога» Он ответил ей СМСкой. «Десерт и правда был чудесный. Нога не болит. #чтотыделаешьсомнойяпростосхожусума». Теперь, идя на свидание с ним, она вспоминает это СМС, пытаясь абстрагироваться от всего, что происходит вокруг. Генри идет рядом, нахлобучив на голову капюшон. Ему бы понравилось такое внимание к их персонам, если бы не обидные слова в сторону его мамы. — Не обращай внимания, сынок, — шепчет ему Эмма, беря за руку. — В парке их не будет. Генри неуверенно кивает. Киллиан, в сопровождении мистера Сми, ожидает их у «жука». Они сидят в машине с тонированными стёклами, но выходят сразу, как Эмма и её сын появляются на стоянке. Охранники умело управляются со школьниками, не давая им подходить к машине ближе, чем на десять метров. Если бы не визги, Эмма бы даже могла представить, что никаких фанаток тут нет. Однако они не дают о себе забывать, поэтому Свон быстро запускает Генри на заднее сидение и захлопывает дверцу. — Поехали быстрее, — она обращает глаза, полные мольбы, в сторону Джонса, он едва заметно улыбается. — Я поведу, садись. Эмма послушно занимает пассажирское сидение, а Киллиан спокойно и уверенно заводит машину, делает взмах рукой в сторону поклонниц и уезжает. — Сначала ты взял мой мобильник, теперь ведёшь мою машину, а дальше что? — Эмма смеётся. — Ладно, не отвечай. Джонс бросает на неё короткий взгляд. — А дальше я стану укладывать твоего сына по вечерам, — Киллиан самодовольно улыбается, Генри отрывает взгляд от своего рюкзака и смотрит на Джонса широко распахнутыми глазами. Он не уверен, что правильно понял слова этого человека, но если все же понял правильно — у Киллиана Джонса достаточно серьёзные планы на его маму. Генри не готов к такому повороту, но у его мамы от этих слов такая широкая улыбка, что мальчик решает позволить всему идти своим чередом без его вмешательства. Они приезжают в парк, и Киллиан катает Генри на всех возможных аттракционах, а потом угощает горячим хот-догом из ларька. Уплетая хот-дог за обе щеки, мальчик думает над тем, что возможно хорошо вот так выбираться куда-то не просто с мамой, и не с бабушкой и дедушкой, а с мужчиной, который знает так много интересных историй. Джонс рассказывает о смешных случаях на сцене, и Генри воображает, будто он, а не Киллиан, прыгает по декорациям черного корабля с пушками и парусами. Он думает над тем, что если мама и этот музыкант будут встречаться чаще, то его, возможно, возьмут однажды на концерт, и он сможет на самом деле взойти на «Веселого Роджера». — Вы клевый, — говорит Генри, закончив с хот-догом. В его планах свести маму и Киллиана, и он знает, что сможет это сделать, только показав маме, что он не против видеть Джонса своим папой. На самом деле мальчик не уверен, не против ли он, но перспектива побывать на корабле кажется очень уж привлекательной. — Вы завтра уезжаете? А когда вернетесь? Киллиан чешет за ухом. — Дай-ка посчитаю, — он загибает пальцы, беззвучно проговаривая названия городов, где им предстоит побывать, и наконец отвечает: — Через три недели у нас заканчивается турне, и я должен ехать в Ирландию, но… — он переводит взгляд на Эмму, — если твоя мама согласится, я мог бы поехать не в Ирландию, а к вам. Свон краснеет. — После дня знакомства такое не решается, — неуверенно говорит она. — Совершенно согласен, — Киллиан берет Эмму за локоть, — три недели на раздумья у тебя будут. Три недели. Как за три недели можно узнать человека? Как можно проверить его надежность? Как можно понять, какой он в быту? Нил ведь тоже поначалу был добрым и милым, но однажды стал раздражаться буквально на каждую мелочь, уходить в запой, перестал помогать по дому. Когда Эмма поняла, что Нил давно уже мысленно с другой женщиной, было поздно — у нее появился Генри, и хоть об этом Свон не жалела ни дня, она очень боится, что история повторится. — Я никогда не съедусь с человеком, которого знаю три недели, — говорит Эмма, на что Киллиан заливается смехом. — Ну ты и скорая. О «съехаться» я и не говорил. Я имел в виду, что просто могу вернуться в ваш город, чтобы мы продолжили наше общение на более постоянной основе. — Я дура… — Эмма закатывает глаза и громко выдыхает. — Прости, пожалуйста. — Ладно, — Киллиан обнимает ее за плечи. — Давай пару фото для себя? Он притягивает к себе и Генри, после чего Эмма делает фотографию. — Я не стану ее публиковать, — говорит Джонс. — Она из разряда тех, которые не для прессы. Эмма переклоняется через плечо Киллиана, чтобы лучше разглядеть снимок. У нее получился не особо четкий кадр, она все же куда меньший спец по сэлфи, чем Джонс, но при этом фото настолько теплое и семейное, что Эмма тотчас предлагает пойти распечатать его. Они идут в ближайший копировальный центр, а мистер Сми и еще пара охранников черными тенями следуют в паре метров позади. Это непривычно, и неуютно, но рядом с Киллианом Эмма забывает обо всех неудобствах. Они делают три копии, одну из которых забирает Киллиан, а одну Генри планирует поставить в рамку в своей комнате в доме бабушки с дедушкой. За несколько часов в парке Генри очень сильно потеплел по отношению к новому знакомому мамы, и Эмма рада этому. Если они с Киллианом действительно решатся на что-то большее, Свон хоть не будет беспокоиться о том, что скажет на это ее сын. Киллиан же думает над тем, что сводить пацана покататься — это одно, а вот втемяшить в него главные правила жизни, такие как честность, совесть, порядочность и трудолюбие — совсем другое. Джонс не уверен, что он потянет это. Но он знает и то, что Эмма тоже не сможет потянуть это одна. Мальчику нужно крепкое мужское слово, вот только почувствует ли Киллиан себя способным указывать что-то чужому ребенку? Воспримет ли Генри всерьез его нравоучения? Это настолько сложный вопрос, что Джонс ходит вокруг Эммы кругами, хотя она и косится на него несколько подозрительно из-за этого. — Так, ладно, народ, — Киллиан останавливается напротив Эммы и смотрит ей в глаза. — У тебя до ужаса убогая квартира. Не обижайся, я о том, что тебе очень не хватает некоторых предметов интерьера, а я, совершенно случайно, знаю один мебельный неподалеку. Эмма смотрит на него, нахмурившись. Ей сложно понять, о чем он говорит, так что она просто рассеянно кивает, и дает себя увести. У Генри идея прикупить мебели вызывает полный восторг, и он принимается допытываться у Джонса, о каком именно предмете интерьера он говорил. — А ты сам-то как думаешь? — Киллиан косится на мальчика, довольно ухмыляясь. Заинтригованный Генри выглядит забавно. — Кровать! — выкрикивает мальчик первое предположение. — Ну, — Киллиан качает головой. — У твоей мамы есть кровать. Я, правда, еще не выяснил, насколько она хорошая, но пока обойдемся старой. — Прекрати, — шикает Эмма, вспыхивая краской, Джонс переплетает свои пальцы с ее и проводит большим пальцем по ладони. — Ему десять, Эмма, он слышит лишь то, что слышит, не больше и не меньше. — Но это слышу я, — Эмма смущенно улыбается. — И я не уверена, что слышу только то, что слышу. Киллиан хмыкает, но ничего не отвечает. — Тогда телевизор! — продолжает угадывать Генри. — Или, знаю, точно, игровую приставку! — Свон, тебе нужна игровая приставка? — Джонс смеется. — Нет, Генри, — Эмма кладет ладонь на голову сына. — Я думаю, Киллиан говорит о реально важных вещах. — Таких как стол, или шкаф. — У нас есть стол и шкаф, — ворчит мальчик. Ему перестает быть интересным это предприятие. Столы и шкафы — это ужасно скучно и совершенно не нужно. — Вот, — Киллиан крепче сжимает руку Эммы, — твоя мама угадала. Мы будем искать то, без чего ей явно туго — книжный шкаф. Небольшой, для кучки журналов с пола и для французских стишков. Это мило. Эмма давно уже мучается без нормального шкафа, и то, что Джонс заметил ее нужду, говорит в его пользу. — Я давно бы купила шкаф сама, — пытается она объяснить. — Но за сборку они просят чуть ли не половину стоимости, а сама я вряд ли разберусь с этими отвертками. Попросила бы отца, но он и так на работе целыми днями, а потом с Генри, и… — Эмма, — перебивает ее Киллиан. — Прекрати. Перестань оправдываться. Ты хрупкая женщина, и это замечательно. Разреши позаботиться о тебе. — Эй, без фото! — голос мистера Сми нарушает их беседу. Эмма оглядывается. Какие-то двое подростков стоят на углу с направленными на них телефонами. — Извини, — Джонс сгребает Генри и Эмму, и отводит их к ближайшей стене. — Надеюсь, они не успели нас снять. Эмма задумывается. Они просто шли втроем, держась за руки, Джонс слева, Генри справа, как настоящая семья. И если в интернете потом и появятся фотографии, Свон не против именно таких фотографий. — Все нормально, — говорит она. — Я просто должна привыкнуть. — Собираешься привыкать? — Киллиан вскидывает левую бровь. — То есть, согласна видеться со мной? — С Киллианом Джонсом да, не с Капитаном Крюком. С ним у нас как-то не особо сложилось, — Эмма пожимает плечами, а мужчина обнимает ее сильнее и целует в кончик носа. — Капитан Крюк немного оскорблен, но Киллиан Джонс счастлив, — говорит он. В этот вечер в инстаграме появляются сразу два новых фото. Одно с надписью «Ничего особенного, просто арбуз в ноябре #ням #этотпареньрадчтояподвернулногу», а на фото Генри с огромной розовой скибкой и улыбкой от уха до уха. Второе фото подписано так: «Ничего особенного, просто одна красотка не дружит с отверткой #теперьунееестькнижныйшкаф #продолжаюрадоватьсячтоподвернулногу». Фотография представляет собой сценку, где Эмма брезгливо держит отвертку двумя пальцами, а Киллиан указывает в ее сторону, немного прищурившись. Снимал их Генри, и у них слегка срезаны головы, но Джонс нашел фото очень милым, и переснимать не стали. Веселый день подходит к концу, и Киллиан с непонятной для самого себя нежностью сообщает Эмме, что Генри заснул. — Спасибо тебе за день, — благодарит она, проскальзывая к Джонсу в объятья. Киллиан целует ее в лоб. — Это тебе спасибо, — шепчет он, поглаживая ее по волосам. — У тебя чудесный сын. И сама ты тоже… Эмма не дает ему закончить предложение. Ее губы касаются самого уголка его рта, порождая в нем тихий рык. Когда он отвечает на поцелуй, это похоже на взрыв вулкана, долго дожидавшегося своего часа. И когда Киллиан напоминает, что ему пора идти, потому как рано утром у него рейс, Эмма ощущает такую вселенскую пустоту, будто у нее наживую вырвали сердце. — Я хочу, чтобы ты вернулся, — шепчет она ему в губы. — Я вернусь, — Киллиан нежно касается ее губ своими, в последний раз за три грядущих недели. — Хэштег: ты от меня теперь так просто не отделаешься. — И я очень этому рада, — признается Эмма. Ей хочется быть с ним до последней минуты, хочется проводить на самолет, но Джонс говорит, что не любит долгих расставаний, поэтому предпочитает попрощаться здесь. Он оставляет ей свой мобильник, а с собой забирает ее. — Чтобы вернуться, — объясняет он, но Эмма и так знает — он вернётся.