Двойной лик

Первые дни Ориэль просто не замечал изменений. Его ничего не волновало кроме учебы и Винсента, который стал все чаще с ним видеться. Постоянно ходили парой, расходясь лишь в моменты разных занятий. Ошарашили омегу резко и весьма неожиданно — на третий день он нашел в своем шкафчике записку с одним жирно выведенным словом — ШЛЮХА. Винсент говорил, что так могло случиться, потому что его самого никто не узнал. Жалкий клочок бумажки стал лишь разогревом. Незаметно, тварям, что не понравилось, как открыто себя показал Браун, или же попросту завидуя, что однажды все свое внимание ему уделил взявшийся из неоткуда красавчик, удавалось подставлять только Ориэля, ни коем образом не затрагивая Фантомхайва. А тот ни о чем не догадывался, потому как его омега все тщательно скрывал. Сначала записки в шкафчике, позже на не сдвоенных парах, а там и открытые оскорбления. Не только от омег, но и от альф. И только бетам было все равно. Однако Винсент чувствовал, что что-то не так. Он пытался выяснить, но Ориэль не говорил. Пока записка не прилетела ему самому: «Ты в курсе, что твоя подстилка тебе изменяет? Или у вас тройничок?» «Вот оно что», — усмехнулся Винсент. Написав на бумажке, что он не против экспериментов, отправил записку обратно. А на следующий день решил устроить маленький сюрприз. И не только для любопытных варвар. Ориэль тоже попадет в их список, ведь завтра они не смогут встретиться утром к первой паре. Омеге нужно будет приехать раньше, а сам Винсент, так удачно сложилось, заявиться чуть позже. И пусть хоть кто-нибудь что-то попробует после это предпринять — уроет.

***

«Ты сейчас где?» — пришло сообщение Ориэлю на телефон после пары. «Гуляю по улице». «К воротам подойдешь?» «Само собой, ты ведь придешь ко второй паре». «А вторая пара так скоро», — альфа словно насмехался. Явно о чем-то намекал. И омега уловил его настроение. Последующий ответ стал больно подозрительным: «Чего мне ожидать?» «Сюрприз». «Ясно», — в одном слове притаился слишком тяжелый вздох. И так всегда, когда дело касалось сюрпризов. Подарков Ориэль стал получать слишком много. За одну неделю больше, чем за три года. И он еще как-то умудряется прятать все от родителя. Не дай Бог узнает, не сдобровать тогда. А сюрприз был не подарком. Точнее подарком, который дома не спрячешь. Винсент приехал на своей первой машине. Все ожидали увидеть заядлого ботаника, а из машины вышел явно не тот Винсент Фантомхайв, к которому все привыкли. — Смотри-смотри, это же он!.. — едва не пропищал какой-то омега в сторонке, пихая в локоть своего друга и таращась влюбленными глазами на приезжего. И еще достаточно много подобного внимания со всем сторон. Куда не глянь. А главный человек, ради которого Винсент решил оставить свой фальшивый образ, стоял дальше всех и из-за толпы не видел, что происходит. Винсент ухмыльнулся, набирая звонок своей русалочке. Лишь бы потом на него не злился. Новый телефончик работал еще лучше предыдущего. И только благодаря чехлу папа еще не узнал, что сынуля ходит с обновками. — Я увидел твою машину, но из-за толпы самого не вижу, — вместо приветствия сразу заговорил Ориэль и стал вытягивать шею, только бы отыскать знакомый силуэт. Толпа, как на зло, не хотела расходиться. А подходить он ни к кому не хотел. — А я разрешаю растолкать, — альфе было весело наблюдать за лицами. — Подойди к машине. — Не хочу к ним подходить. И уж тем более прикасаться. Если ты сам не можешь подойти, то я, пожалуй, уйду в тепло, — со скрытым разочарованием ответил Браун и стал разворачиваться. — Ну выйди в свет, — стал упрашивать. — Я не разочарую. Ответить помешали восторженные голоса омег, да так близко, что возникало ощущение, будто они к альфе прилипали. Это вызвало и удивление, и лёгкое раздражение. Да и что уж там — любопытство. Так что не пришлось долго упрашивать. Ориэль отключился и направился к толпе, идеально для свой комплекции пройдя мимо нежелательных личностей, никого не задев. А стоило увидеть, из-за чего весь сыр бор, так все встало на места. Вновь преображение альфы, а рядом окружившая толпа омег. Заметив их, возле своего парня, Браун скривился. — Ориэль, — лицо альфы стало мягче. Он ловко обошел чужих, подходя к своему омеге. Руки легли на талию, а губы быстро коснулись недовольных надутых губ, пока русалочка не успел опомниться. — Шлюха! — Да как ты можешь так прилюдно?! — А как же Фантомхайв, подстилка? — Шлюха! — Я и есть Фантомхайв! — громко рыкнул Винсент. Первый случай, когда гневные выпады, в основном омег, не получивших внимание красавчика, и остальной шум разом затих. Стало так тихо, как никогда. Ориэль, все то время стоявший в объятьях, позорно сдерживал слезы. А тихий швырк носом стал чересчур громким в воссоздавшейся тишине. — А теперь послушали и намотали на ус, — обманчиво спокойно заговорил Фантомхайв, держа в объятьях свою русалочку и устраивая его голову у себя на плече. — Если вы, любители сплетен, хоть что-то скажете мерзкое на счет моей пары, — альфа нахмурился, — я не прощу даже омег. — Ты не Фантомхайв! — крикнули откуда-то слева, сложно было разглядеть человека. — Да, докажи! — А если правда, то почему такое разительное изменение? Какой смысл скрываться за внешностью очкастого чмо? — Мне так хочется. Я хочу, я делаю. Что-то не нравится? Или завидно? — вновь расплылся в ухмылке. — И я никому. Ничего. Не обязан доказывать. Звонок был слышен даже на улице. Начало второй пары. И стоило его услышать, толпа начала рассасываться. Кто-то медленно, кто-то быстро, спеша на занятия. В конце концов никого не осталось. Только Винсент и Ориэль остались стоять на месте. — Поехали гулять? Я не хочу, чтобы ты сейчас сидел в этом улье. — Я не могу прогулять занятие, — приглушённо ответил Браун, скрыв лицо на плече парня. А собственные руки устроил на широкой спине. Ему так приятно было обнимать своего альфу… такого высокого и красивого. — У меня есть лекции за прошлый год. Я их тебе принесу, — поцеловал в макушку. — А с профессором Торинсом проблем с прогулом не будет. Особенно одним. — Почему ты приехал таким? — вдруг сменил тему Ориэль, сильнее сжимая куртку на спине альфы. — Потому что тебя стали покрывать грязью. Не мог я стоять в стороне. — Теперь тебе проходу давать не будут. И у преподавателей может сложиться плохое мнение, будут говорить, что ты связался с дурной компанией. Так и до родителей дело может дойти. И… вообще это я во всём виноват, — под конец своей речи, всю вину забрал на себя, слегка отстранившись, — если бы не мое желание, это дурацкое любопытство, ничего бы не случилось… — Я все еще примерный студент, — Винсент поцеловал омегу в губы снова. — И я все еще могу носить что-то поспокойнее. Рубашки, например. А с родителями разберусь. Давно пора. А пока между ними снова воцарилось молчание, Ориэль смог обдумать предложение альфы. Пусть не на весь день, но один час прогулять. Соврать, что стало нехорошо, если сегодня он столкнется с преподавателем. И тогда Ориэль поймал себя на мысли, что со знакомством с Винсентом, стал частенько врать и делать нехорошие вещи — в плане прогуливания и создания плохой репутации. — Ладно, — сказал-таки, поднимая смущенный взгляд на парня, — давай поедем куда-нибудь в кафе. Но через час мы вернемся. — Трусишка, — нежно улыбнулся альфа. Но если его омеге спокойнее прогулять только одну пару, они так и сделают. Его русалочка такой приличный и правильный. Грешно принуждать к чему-то плохому.

***

Не прошло суток, как Винсент решил переговорить со своими родителями. Цель заключалась в самостоятельном проживании. Чтобы без подозрений иметь лишь один облик, отказавшись от внешней второй личины, он хотел переехать в квартиру и жить один. А там и возможность приглашать к себе любимую русалочку, который стал чуть более раскрепощеннее себя вести с ним, поменьше смущаться и почти не заикаться. Родители провели целую лекцию, которая должна была помочь их сыну вести примерный образ жизни. Винсент только покивал головой. Все равно сделает по-своему. Они сняли ему просторную квартирку-студию, много комнат все равно сейчас не нужно. И, не желая терять время, уже на следующий день, сразу после занятий, Винсент решил пригласить свою русалочку в новую берлогу. Преданно ждал целый час, освободившись раньше. И вот, когда прозвенел звонок и многие студенты стали расходиться по домам, он заметил Ориэля, который спускался по лестнице, но не смотрел под ноги. Внимание все устремлено в бумаги, которые он держал в руках и что-то в них сосредоточенно просматривал. — Я хочу кое-что показать, — произнес альфа, когда омега вышел к нему. — М? — тихо промычал, отрываясь от бумаг. — Что ты сказал? — Хочешь увидеть мою берлогу? Загруженный домашним заданием, с обещанием приготовить лучший доклад для дополнительной оценки, Ориэль не сразу понял к чему ведет альфа. Ну, а когда дошло, смутился. — Ты хочешь показать свой дом? — Да. Именно свой. Родители позволили мне жить отдельно, — широко улыбнулся альфа. — И когда ты успел переехать? — Вчера окончательно. — Так ведь вещи ты, наверное, толком и разобрать не успел. Или… — вдруг прищурился, — я нужен тебе как пара лишних рук? — Нет, вчера парни помогли все разобрать, — успокоил Винсент. — А я просто хочу захватить своего омежку на личную территорию. Судя по состоянию: «Я сейчас умру от стыда, мое лицо пылает!», Ориэль явно не о том подумал. А может и о том. Кто знает, какие мысли поселились в голове альфы. И явно не самые светлые. Иначе зачем он так торопит с решением? Как истинный джентльмен, забрав сумку омеги и подставив для его хватки свой локоть, Винсент повел его в сторону припаркованной машины. По дороге Ориэль поделился новостями по поводу своего доклада и какую конкретно тему они обговорили с мистером Бинсом. Будучи почти в любимчиках у грозного преподавателя, почти так же, как Винсент, он похвастался, что может получить высокую оценку без предварительного опроса. Как со многими другими студентами. Жаль, что автоматом ничего у старика не выпросишь. — Если хочешь, я могу тебе в этом помочь. Одна голова хорошо, две лучше, — Винсент улыбнулся, ведя машину ровно по прямой. Квартирка его находилась всего в получасе езды на машине. Подсобили подобрать поближе к университету. — Спасибо, но нет, — вежливо отказал Ориэль, постукивая пальцами по собственной сумке, которую альфа вернул, — мне хотелось бы самому все сделать, не важно как будет трудно. — Не отказывайся, мне совсем не сложно помочь, хоть буду помогать на паре, если вдруг что, — хохотнул альфа. — Ну… — немного растеряв уверенность, омега кинул быстрый взгляд на водителя, — я посмотрю… — Вот и умничка, — отозвался альфа, усмехнувшись. Они почти доехали до дома Винсента. Осталось всего два поворота. Чего Ориэль не ожидал — так это студии. Только оказавшись в доме своей пары, он осознал насколько Фантомхайв богаты, раз позволяют сыну покупать столь роскошное местожительства. Просторная. Присутствовал второй этаж, там, кажется, находилась спальня. Места посидеть, поработать, отдохнуть было предостаточно. Несколько диванов практично расположились по всей квартире. Из цветовой гаммы в основном глянцевый черный, серый и белоснежный. А чтобы разбавить, добавлялся цвет охры. Диван. Ковер. какие-то отдельные детали. — Тут так красиво… — в полном восторге отозвался Браун, с горящими глазами оглядывал обстановку, крутя головой из стороны в сторону. — Спорили с родителями долго на счет того, что мне больше подойдет. Хорошо, что отец вспомнил, что тоже был молодым. — Можно? — кивком головы Ориэль указал на диван. Присесть захотелось. От наплыва эмоций голова шла кругом. Подобные квартиры он только на картинках видел. — Конечно, — альфа приобнял омегу за талию. — Чувствуй себя, как дома. И несмотря на сидячую позу, он все равно продолжал оглядываться. Все был таким новым, красивым и хорошо друг с другом сочеталось. А если прикинуть в целом, во сколько вся эта роскошь обошлась, немного дурно становилось. И завидно. Сам он, вместе с папой, никогда не жил в достатке. Буквально на всем приходилось экономить. Исключение, разве что, составляла еда. Вот уж где омеги разворачивались. От того Ориэль имел полноватую фигуру. Он — любитель выпечки. И не только лопать, а так же готовить. — Тебе налить сок? Свежевыжатый? — М-м, можно, — со слабой улыбкой кивнул Браун. Винсент кивнул, направляясь в сторону кухни. Как раз только доставал себе все необходимое, чтобы сделать апельсиновый сок. Он правда не спросил, какой предпочитает омега, поэтому понадеялся на свой вкус. Тот, в процессе отсутствия хозяина студии, снял с себя теплую кофту и, перекинув толстую косу через плечо, стал теребить самый кончик. Явный признак того, что начинает нервничать.  Винсент вернулся с двумя стаканами, один протягивая омеге. — Ты же не против апельсина? Немного вздрогнув, почти незаметно, Ориэль сел полу боком и благодарно кивнул, забирая стакан. — Спасибо. И нет, я не против. Мне нравятся апельсины. Особенно готовить десерты из них. Творожно-апельсиновое суфле, апельсиновый торт, джем и другие сладости. — Когда-нибудь попробую. — М-м, я… могу тебе приготовить… — смущенно предложил Ориэль. До этого он ни для кого, кроме папы, не готовил. Но ведь нужно когда-то начать. — Если когда-нибудь решишься. Кухня в твоем распоряжении. Тихо угукнув, омега сделал пару глотков и, обхватив стакан двумя руками, осторожно откинулся на мягкую спинку дивана. Мебель была очень удобной и мягкой, в самом помещении тепло и приятно пахло, а приглушенный свет добавлял какую-то таинственность. Или правильнее сказать — романтику. Винсент не напирал разговорами. Ему было и так хорошо, и он совсем не против, чтобы омега тоже помолчал. Все для его комфорта. Ну, или почти все. Вскоре, все-таки, тишина стала немного напрягать. Конкретно Ориэль, после выпитого сока, стал себя неуверенно чувствовать. Руки норовили либо расплести окончательно косу, либо оторвать пуговицы на жилете формы. — С тобой все хорошо? — улыбнулся своей неспокойной русалочке. — Н-нормально… — Тебе не нравится здесь? — Нет-нет, нравится! — тут же поспешил уверить омега, слегка дернувшись, а вместе с тем больно дернув себя за волосы. — Просто… не знаю, — мгновенно сдулся, понурив голову, — почему мы молчим? — Ты же не говоришь, вот и я молчу, — усмехнулся альфа. Не всегда ж ему начинать и поддерживать разговоры. Была бы возможность начать новую тему… Ориэль и хотел бы, да что-то язык к небу прилип, а в голове ни одной интересной мысли. Он смог лишь тихо фыркнуть, да вернуться к истязанию несчастных пуговиц. До тех пор, пока одна не стала болтаться на нитке. Довыкручивал. — Давай посмотрим телевизор, — предложил Винсент, понимая, что так он вполне может создать нужный шум. И энергичный кивок послужил согласием. Пусть так. Телевизор хорошо спасал положение. Ориэль перестал сидеть, словно натянутая струна, ожидая от альфы… хоть чего-то, и смог немного расслабиться. Винсент нашел какое-то интересное кино, что завлекло омегу. Не понимал он правда всей романтики, но все же. Это было неплохим шансом хотя бы обнять неразговорчивое чудо. Надеялся, что обойдется, омега и не заметит, а не тут-то было. Находясь друг от друга довольно близко, Ориэль не ждал, что альфа приобнимет его за плечи, а после, очень медленно и бережно потянет на себя, заставляя буквально разлечься на груди. Омега не вырывался, только застыл на мгновение, а после, от охватившего волнения и невероятно сильного желания быть близко, слегка задрожал. Инстинкты говорили лучше любых слов. — Тебе не нравится? — Винсент успокаивающе погладил по волосам. Он чувствовал дрожь и она вызывала только желание держать крепче. — Ч-что именно?.. — Что я обнимаю тебя так? Пока была такая возможность, Ориэль скрыл пунцовое лицо на груди альфы. «Нельзя так прямо говорить об этом!» — вопило его внутреннее «я». В то время, как второй голосочек, принадлежавшей никак проснувшейся сущности, с восторгом кричала: «Очень нравится! Будь со мной еще ближе!» — Моя невинная смышленная русалочка, — тихо и очень ласково рассмеялся альфа. Умиление. Одним словом омега вызывал только это. — Хватит надо мной издеваться… — Почему я издеваюсь? — Потому что, — коротко и ясно изрек омега. Голос его звучал слегка приглушенно из-за нежелания поднимать голову. Руки, за неимением никуда больше деть, он устроил на плечах парня и слегка сжал рубашку того. — Я от тебя балдею, — скрыл смешок за кашлем. И где же были его глаза в прошлом? Почему он, подобно этому очарованию, раньше не замечал? Ведь если вспомнить всех тех, с кем он встречался раньше — те мало блистали умом, но зато красоты было не отнять. А здесь и ум, и красота. И подержать есть за что. А еще целый вагон умиления. В такого омегу только влюбляться. И альфа не был против. — Распустить?.. — пробурчал Ориэль после недолгой тишины, когда ладонь альфы так и не исчезла с головы. И он проводил по толстой косе, явно ведь желая потрогать волосы распущенными. — А тебе не трудно? Я ведь еще не видел тебя таким. — Нет, не трудно. И после этих слов Ориэль отстранился, только чтобы сесть ровно. Процесс распускания волос прибавил немного уверенности. И благодаря тугой косе, что была заплетена с самого утра, волосы стали слегка волнистыми. Кончики доставали до попы. Винсент с восхищением наблюдал за красотой пепельных волос, и не сдержал порыва погладить их, перебрать пальцами. Настолько приятно было их касаться. Винсент вообще любил, когда омеги ухаживают за своими волосами, а эти заслуживают высших похвал. От самых корней и до кончиков. Он не боялся прикоснуться и пропустить светлые пряди сквозь пальцы. Один раз, три, шесть, девять, ему нисколько не надоедало. А омега сидел тихо, с прикрытыми глазами, и потихоньку млел. Удовольствие чистой воды, когда длинные пальцы альфы касались его головы. — Они шикарны, — прошептал завороженно Винсент. Он не мог заставить себя оторваться. От такой красоты просто невозможно оторваться. А какими мягкими они были на ощупь… как легко локоны проскальзывали сквозь пальцы. И их запах… альфа, словно под воздействием чего-то, наклонился ближе и зарылся лицом в этот прекрасный водопад, дыша им. И его действия заставляли омегу дрожать. — Я схожу от них с ума… Никогда не стриги их… — И не с-собирался… Никак Ориэль не мог совладать своим голосом. А теперь и телом. Руки сами потянулись обнять парня. В какой-то момент он оказался вновь в сидячем положении, только не на диване, а на коленях у завороженного, и обнят со спины. Затаив дыхание, омега всем телом ощущал своего парня. Чувствовал его дыхание то на макушке, то в районе затылка, то рядом с ушами, и со сладкой дрожью позволял рукам того гладить его округлые формы. Фантомхайв сам не ведал, что творил. Он хотел поласкать… совсем немного. Он не зайдет далеко… если окончательно не сойдет с ума. — Винсент, что ты делаешь?.. — удивительно, что без заиканий, Ориэль смог это спросить. С его телом происходило что-то странное. И это странное его пугало. — Я только немного… — приглушенно заговорил. Он честно попытался взять себя в руки… но как же это было сложно. Вопрос о том «что конкретно подразумевается под „немного“», так и не прозвучал. Ориэль подавился воздухом, когда почувствовать, что правая ладонь альфы забралась под жилет и рубашку, коснувшись его живота. И омега тут же его втянул, с силой кусая собственные губы, чтобы не издать странных звуков. — Расслабься… — шепнул Винсент. — Я не причиню тебе вреда. «Глупая была затея с волосами! Очень глупая!» Ориэль слабо кивнул и откинул голову назад, на плечо альфы, который черт знает что вытворяет с ним и заставляет желать. Желать, чтобы все это странное не прекращалось. Чтобы к прикосновениям добавились поцелуи. А Винсент изучал своего омегу, тихо рыча от удовольствия. Ни один парень не мог заставить его настолько сильно помешаться. Ни один. Никогда. А здесь Ориэль. Его омега, в которого, кажется, он уже успел влюбиться. И Фантомхайв хотел подарить удовольствие. Хотя бы чуть-чуть, чтобы тот понял, как хорошо быть именно с альфой. Вскоре и жилет, и рубашка были расстегнуты, открывая грудь. От контакта с прохладным воздухом и горячими прикосновениями, розовые бусинки сосков затвердели, а внизу живота сладко потянуло. Ориэль перестал что-либо соображать. Его трясло как в лихорадке. Все, что делал Винсент ему было приятно. И чем сильнее тот доставлял удовольствие, тем скорее росло напряжение. Мало казалось прикосновений и поцелуев к отрытой коже. Мало слушать рыки и чувствовать позади себя крепкое тело. Мало, чтобы получить разрядку! Ему нужно, чтобы альфа прикоснулся к его члену! Или добрался до сжатого повлажневшего от возбуждения, колечка мышц. И альфа, казалось, услышал его немые молитвы. Рука стала потихоньку спускаться вниз, потихоньку расстегивать пуговицы штанов, медленно сводить с ума от желания, когда сам уже почти на пределе своих возможностей. То, как сильно Ориэль вцепился в предплечья своего парня, как выгнулся и издал протяжный громкий звук, похожий не то на стон, не то на крик, едва не сорвало Винсенту крышу. Ласка приняла новый вид, который не оставил неопытное чудо равнодушным. Впервые его, Ориэля, касались столь интимно — стимулировали возбужденную плоть. Хватило пара быстрых движений чтобы, с очередным криком удовольствия, его забило словно в конвульсиях, испытывая первый в своей жизни столь яркий оргазм. И только тогда Винсент осознал, что на самом деле произошло. Он практически изнасиловал свою русалочку. С негромким «Прости!», он убежал в ванную. Нужно было привести мысли в порядок. Твердость позади исчезла, вместе с теплом. Спине стало мягко, как и попе, но… вместе с тем чего-то стало не хватать. По телу лилась сладкая нега, в голове пустота… но только плотный туман стал рассеиваться, до Ориэля дошло все то, что произошло. Одежда в беспорядке, лицо горело, волосы взъерошены, а на животе чувствовалось что-то остывающее и липкое. Взгляд уловил это «нечто». Его собственное семя. А значит… — О, нет… — тихо проскулил омега, закрывая все ещё горящее лицо в ладонях. Он бессовестный распутный омега! Позволил себе такое! А какие звуки издавал… Кошмар!

***

Винсент надеялся только на то, чтобы Ориэль не ушел, пока он приводит голову в порядок. Каким же надо быть идиотом, чтобы позволить себе такое совершить с невинным омегой... Он извращенец. Помешавшийся. Или у него просто давно не было секса? А это становилось проблемой. Винсент не думал даже об измене своей русалочке. Пока он самоистязал себя, Ориэль к тому времени успел привести себя в порядок. Относительно. Пришлось воспользоваться кухней, чтобы стереть с живота остатки спермы и немного подчистить одежду, на которую попало семя. Последним делом стали волосы. Он снова заплел косу, стараясь не думать о том, что случилось. Отвлечься. Забить голову докладом! Это стало замечательной мыслью. Да вот только рассеялась, стоило увидеть Винсента. Картины их недавнего дела вновь забили голову. Испытав жгучий стыд, омега тут же потупил взгляд. — Ориэль, — альфа сглотнул, — ты прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел причинить тебе вред... — Вред? Не веря собственным ушам, Браун поднял взгляд на говорившего, но почти тут же потупил. Тело помнило прикосновения, и раскаявшееся выражение лица альфы не препятствовало рождающемуся слабому отголоску возбуждения. — Ты… то, что произошло… вред — последнее слово, которое я мог бы употребить… Я-я… мне так стыдно… — Мне неловко, что я допустил такое, — Винсент вздохнул, обнимая омегу и утыкаясь лбом ему в плечо. Плевать, что немного неудобная поза, но хотелось успокоить волнение. — Я никогда так не терял голову. Омега в его руках снова задрожал. Но не от страха. А слова, готовые сорваться с языка, так и не были услышаны. — Надеюсь, что ты простишь меня, — умолял альфа. — Я не хотел, чтобы ты волновался. — Ты… н-не сделал ничего пл-лохого, — послышалось привычное слуху заикание. — Ты не обижен? Не злишься? В ответ омега отрицательно промычал и покачал головой. — Я рад. И Винсент рискнул посмотреть тому в глаза. Во взгляде можно было заметить безграничную нежность. И эти открытые чистые эмоции, показанные в карих глазах, лишь усугубили положение. В один момент Ориэль понял, что готов был пойти на все. Никто не смотрел на него с такой нежностью. За исключением, разве что, родителя. Но чувства вызваны иные. Собственные глаза вдруг стало щипать от непролитых слез. — Не плачь, — прошептал Винсент. — Я не сделаю тебе больно. Тот стал качать головой, тем самым давая понять, что не в этом дело. Что слезы его вызваны вовсе не страхом получить боль. Просто его чувства нашли отклик. Он тоже влюбился. Винсент покачал головой, принимаясь осыпать лицо поцелуями, чтобы постараться вызвать у омеги улыбку от такой ласки. За одну чистую кожу его можно было любить. Ничего лишнего на лице из всевозможной косметики, которая не только добавляет красоту, но и скрывает прыщи, черные точки и прочие проблемы с кожей. Ориэль невольно улыбался, тихо швыркая носом. Всего пару слезинок он позволил себе. А больше альфа не позволил. — Хочешь я угощу тебя чаем? С ромашкой и мятой, — решил предложить то, что наверняка поднимет настроение. Угуканье стало положительным ответом. Брауну бы стоило успокоиться. После пережитого инцидента… Он ещё не скоро отпустит это. И ещё не раз вспомнит в одинокие ночи. Теперь, когда сущность окончательно пробудилась, Ориэля точно станут мучить эротические фантазии и сны.