Двойной лик

После знакомства с грозным родителем Ориэля, прошла неделя. За эти семь дней между парочкой велся «незаметный» контроль. Больше всего доставалось именно сыночку, который приходил домой вечером и подвергался допросу. Но уже после трех дней Ориэль привык докладывать отцу прожитый день. — Твоему папе надо было быть копом, у них порой такие же методы, — заметил Винсент, когда они уезжали с последнего для экзамена. — Несмотря на это, он позволил мне сегодня у тебя переночевать, — улыбнулся омега, кинув взгляд на своего парня. — Только вещи скину и можно ехать к тебе. — А завтра он будет допытываться, не лишил ли я тебя девственности. — Но ты же… не собираешься? — с небольшой паузой спросил Ориэль, ясно передавая свое волнение насчет их близости. Он уже достаточно привык к своему парню, к его поведению и близости с ним, но они никогда не заходили далеко. Тот случай, в день показа квартиры, был единственным из интимных моментов. В остальном — ничего дальше глубоких поцелуев и поглаживаний через одежду. — Максимум ласки, — заметил Винсент. — Мне ж так рано твой папа голову оторвет. Одного слова «ласки» уже было достаточно. Под ними подразумевалось, что альфа планирует его вкусить, но без перехода к главному и последнему шагу. Сердечко омеги застучало сильнее, а внизу живота сладко потянуло. — Хорошо. Винсент, как честный альфа, лично попросил разрешения, чтобы Мирен окончательно отпустил Ориэля с ним. Заверил, что ничего криминального не имеет. Все, что он планировал — романтический вечер в честь окончания семестра. И в очередной раз напомнил, что Ориэль может не спрашивать разрешения. Но, если омеге так проще, то альфа дал согласие на то, чтобы омега чувствовал себя, как дома. Как раз во время отсутствия он, Винсент, смог еще раз все перепроверить. Еда заказана, стол накрыт, вино и шампанское в холодильнике, свечи, расставленные по всей гостиной, горят, создавая прекрасную романтическую атмосферу. А через полчаса, не ожидавший таких стараний омега, вышел из душа, совсем не соответствуя воссоздавшей романтики. Вместо красивой одежды и ухоженности, он вышел в банном халате, с мокрыми распущенными волосами. — Ой… — А что, мне нравится, — подколол внешний вид альфа. — Надо было сказать, я бы взял что-нибудь нормальное из одежды, — недовольно пробурчал Ориэль и уже развернулся, собираясь переодеться хотя бы в то, в чем приехал, но альфа не позволил. — Все нормально, — тихо убедил тот и поцеловал мокрую шейку. — Твой образ тоже подойдет. На поцелуй омега, как и всегда, остро отреагировал. Сначала слегка вздрогнул, а после прикрыл глаза и позволил мурашкам пробежать по рукам. Приятное действие. — Домашний? — Ага, — кивнул Винсент. — Всегда бы так ходил. — А ты… устроил настоящую романтику, — немного ушел от темы Ориэль и смог, наконец, полностью осмотреть сотворенную красоту. — Я старался, — засмущался альфа. Он никогда не устраивал романтику. А тут решил. В еде особого шика не наблюдалось. Довольно скромно, но для двух персон в самый раз. А вот выпивка оказалась отменной. Когда Ориэль попробовал бокал вина, расплылся в довольной улыбке. — Отец занимается коллекционированием. Ему подарили на работе сотрудники. Он и презентовал нам с тобой. — А шампанское? — кивком головы указал на еще не распакованную бутылку, что охлаждалась в ведерке со льдом. — Шампанское от Дитриха. Его отправил. Немцы гурманы по части алкоголя. — Скажи, — с выдержанной паузой, омега вдруг сильно смутился. И наверняка алкоголь добавил ему храбрости, развязал язык, при следующем вопросе, — а твои друзья, Михаил и Деймон, действительно стали встречаться? — Да. Они странная парочка. Оба альфы. Но только Михаил может усмирить пыл Деймона. Да и они вдвоем вместе со времен интерната. — Это так странно, — после услышанного подтверждения, тихо пробормотал омега и еще отпил вина, — но они, как не странно, смотрятся вместе. Деймон меня всегда немного пугает… но Михаил довольно спокойный альфа. — Они хорошие ребята. За своих горой стоят, — улыбнулся альфа. — Мы никого не даем в обиду. — И ты не дашь меня в обиду? — пьяненько улыбнулся омега, глядя слегка помутневшими зелеными глазами на альфу. — Никто из нас. Ты в нашем кругу. Ты мой омега, — Винсент взял возлюбленного за руку. — Я тебя люблю, — в открытую признался Ориэль, чувствуя, как становиться еще жарче от сказанного. И сильнее сжимает теплую ладонь своего альфы. — И я тебя люблю. Ты первый, кого я так сильно полюбил. Не следовало давать пить. Не искушенный в выпивке, омега быстро опьянел. А для его сущности только и нужно, что ослабить бдительность, подавить разум, отвечающий за многие запреты и блокирующий желания, чисто омежьи, из-за сильного смущения. Теперь Ориэлем руководила имена она, омежья сущность. Он поднялся из-за стола, обошел его и без стеснения сел на колени к своему возлюбленному, тут же обвивая его шею руками. — Ты такой красивый, Винсент. Я и мечтать не мог, что мне в пары достанется такой принц. — Ты до этого алкоголь-то пробовал? — Винсент усмехнулся, обнимая за талию. — Чуть-чуть, — все с той же пьяной улыбкой, показал эту мизерную часть, — папа не давал больше одного бокала. А ты мне позволил выпить три. Но у нас еще шампанское, верно? Я хочу его попробовать. Оно наверняка такое же вкусное. Я верю вкусам Дитриха. Но куда больше алкоголя меня могут опьянить только твои поцелуи. — Спать сегодня будешь крепко. А на утро будет болеть голова. Винсент ласково погладил омегу по теплой щечке, и его ласка получила мгновенный отклик. Прикрывший от удовольствия глаза, омега прижался к ласкающей ладони и обхватил руку альфы своей. Сидевшая внутри сущность довольно мурчала. — Переживу. — Посмотрим, — усмехнулся альфа. Когда Ориэль приоткрыл глаза, то встретился с изучающими его карими. А после недолгих гляделок друг на друга, первый не выдержав, сказал: — Ну, и чего ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице любопытное выскочило? За своей кожей я, вроде бы, хорошо слежу, не должно быть прыщей. Что ты улыбаешься? Ну что не так? — Ты прелесть, — Винсент не сдержал смешка. — Вот вечно ты так. Не даешь толком никаких ответов. Я смешно выгляжу? Не нравится, что у меня язык развязался? — продолжил гнуть свое омега, вновь крепко обняв за шею и потянул на себя, заставив альфу принять не очень удобную позу — так, что голова его теперь покоилась на груди Ориэля. — Обними меня покрепче. — Тебе бы найти золотую середину. — Золотую середину чего? — Наших отношений. То ты очень скромен, то настолько откровенен. И на омегу, подвыпившего, вдруг навалила вина. А в его голосе зазвучало сожаление: — Прости… Я знаю, что не подарок. Со мной вообще очень сложно. Я буду стараться, правда. Я все сделаю, чтобы ты не разочаровывался во мне. Только не бросай. — А я и не собираюсь, — успокаивающе поцеловал в шею. — Я всему тебя научу. Кое-что в неудобной позе шло в плюс. Не стоило наклоняться, чтобы целовать открытые участки кожи. А помимо шеи, из-за слегка ослабшего пояса, халат так же открывал вид на соблазнительные ключицы. Ориэль не сдержал тихого стона и вплел пальцы в темные волосы, когда альфа стал осыпать его кожу поцелуями. — Мне нравится твой сладкий запах. Одуряющий... — Ты… не возбуждай меня, — тихо пробормотал омега и поерзал на коленях, когда получил ещё одну порцию поцелуя. — А ты не ерзай. — Ты первый начал… — Я лишь успокаиваю, а ты возбуждаешь. — С каких пор поцелуи в шею и ключицы стали успокаивающим средством? Ты возбуждаешь меня, — стоял на своем омега и, обхватив лицо альфы, заставил его оторваться от себя, хоть внутренняя сущность была против прерывания ласки, и посмотреть в глаза, — ты хочешь меня? — Хочу, но не возьму, — сразу отрезал Винсент. — Мы договорились, что переспим в твою течку, чтобы избежать сильной боли при первом разе. — Ради меня… ты уже несколько месяцев терпишь, — тихо заговорил Ориэль, с нежностью погладив возлюбленного по щекам. — Я хочу помочь тебе снять напряжение. — Я готов потерпеть и еще. В этом нет ничего такого. Возможно, могло показаться, но в зелёных глазах проскользнула разочарование. С натянутой улыбкой Ориэль кивнул и отпустил голову альфы. А после поднялся с колен, слегка пошатываясь. — Тихонько, — улыбнулся Фантомхайв, поднимаясь следом и подхватывая омегу на руки. И это в первый раз, когда он держит на руках свою русалочку. Тот сильно вцепился в плечи. — Отпусти… я слишком тяжёлый. — Я поднимал Дитриха, когда тот сломал ногу, ты легче, чем он. Альфа понес свой трофей в спальню, чтобы уложить на постель. Пояс окончательно ослаб, открывая грудь. И как только Браун это заметил, быстро запахнулся обратно. Развязал пояс и перевязал снова, куда туже. — Стесняешься? — заметил это копошение альфа. — Ты все равно меня не хочешь, — пробурчал тот, отведя взгляд. — Нет смысла соблазнять. — Я говорил, что хочу, — напомнил Винсент. — Но я сказал, что ты не готов. — Смысл один. Нет смысла соблазнять. — А ласка? Недовольный взгляд зелёных глаз устремился в сторону стоящего рядом. О какой ласке идёт речь, если он даже сесть не может? Да и принимать помощь не хотел. А Ориэль хотел… сам попробовать приласкать. Но ему нагло отказывают. — Тебе надо прилечь. Алкоголь на тебя дурно влияет, — Винсент положил омегу на постель, устроившись рядом. — Так не давай мне больше пить… — Буду давать, но немного меньше. — А я хотел шампанское попробовать, — под нос себе проворчав Ориэль и откинулся на подушки. Слишком жарко после выпитого. Он стал дуть на себя и обмахиваться руками. — Завтра открою. За один день с ним ничего не случится, — Винсент погладил по щеке. — Давай включу кондиционер? Продолжая изображать из собственных рук веер, омега кивнул. Альфе даже не пришлось вставать, пульт лежал на небольшой прикроватной тумбочке. Нажав несколько кнопок, он запустил режим вентиляции воздуха. И как только прохлада стала чувствоваться в помещении, Ориэль убрал руки и в удовольствии прикрыл глаза. Хорошо. Именно легкого прохладного ветерка ему не хватало. Былое возбуждение, что было еще там, за столом, сошло на нет. Да и разговорчивость заметно поубавилась. Сквозь дымку легкого опьянения вышел на свет разум. Сущность заткнулась. — Давай я тебя укрою, а то может стать холодно. — Не надо. Халат итак теплый. А мне так хорошо с этой прохладой, — сказал все еще с закрытыми глазами и подтянул ноги к себе. Он не хотел тем самым соблазнять, просто так было удобнее. А халат… сам задрался. — Не думал, что алкоголь будет на тебя влиять. Винсент нежно провел по гладкой коже ладонью. И это, с виду невинное поглаживание, произвело сильный эффект. Ладони того с самых щиколоток поднялись до икр и вызвали дрожь. — А на тебя не влияет? — Что влияет? — Алкоголь. — Нет. Я трезв, как стеклышко, пока что, — усмехнулся Винсент. — И сколько ты должен выпить, чтобы почувствовать опьянение? — Бутылку абсента могу выпить, тогда да, тогда почувствую. Ориэль хотел было задать новый вопрос, но наглая ладонь альфы, что дошло до внутренней стороны бедра, послала новые мурашки по телу и желание развести немного ноги, чтобы… Даже сама мысль вызывало жар. Кондиционер слабо помог охладить тело, когда заиграло воображение. И тогда проклятая сущность взяла верх — он слегка развел ноги в стороны, чтобы рука любимого пошла еще дальше. И Винсент, усмехнувшись, продолжил свой наглый путь, пока не наткнулся на трусы. Единственная преграда. Дыхание участилось, Ориэль стал хватать воздух губами и слегка выгибаться под рукой искусителя. В своих руках он сжимал простынь, каждый раз, когда удовольствие по новой накатывало. А стоило альфе коснуться возбужденного члена сквозь трусы, закусил губы, подавляя рвущийся наружу гортанный стон. — Я же предупреждал на счет ласк, — Винсент позволил себе нависнуть над готовым на все омегой. — М-м… — тихим стон, это все, что позволил себе Ориэль. Приоткрыв глаза, он столкнулся со взглядом потемневших карих глаз. Их лица были так близко друг другу. — Я люблю тебя, — прошептал Винсент и крепко поцеловал. Руки стали вновь хозяйничать на теле омеги. Вкус алкоголя чувствовался во время поцелуя. И омега снова стал пьянеть. Отвечая любимому, касаясь его языка своим и нежно сминая губы, он так же не мог сдержать тихих скулений, когда его плоти коснулись открыто, без преграды в виде трусов. И он стал поддаваться навстречу, желая получить больше ласк. А Винсент их ему дарил. Он будет постепенно готовить к тому, что они пара, самая настоящая, у которой есть будущее. И в интимном плане тоже. И альфу вполне устраивало все в теле его возлюбленного. Да, он встречал множество красивейших оболочек, но многие из них ни о чем, кроме своей красоты, не беспокоились. А эта мания выглядеть неподражаемо — истязая собственный организм диетами? И какому нормальному альфе понравится, когда твоя пара весит сорок пять килограмм при росте метр семьдесят? Никому. А если представить, что творится потом с внутренними органами? Лучше быть немного в форме, чем с органами, которые повреждены. А ведь такое бывает. И Винсент никогда не даст своему омеге сидеть на диете. Захочет, займется спортом, но не более. А так… мягенький живот и округлые бедра — прелесть. И прикасаться одно удовольствие. Омежка его такой чувствительный… чуть что, из рта льются ласкающие слух стоны-скуления. Вскоре пояс халата окончательно стянули. Ориэль продолжал лежать в халате, но его раскрыли, как конфетку. А затем и трусы стали стягивать. С охватившей дрожью он помогал Винсенту избавиться от них, приподнимая сначала одну, затем вторую ногу. И это впервые, когда он предстал перед взором того почти в обнаженном виде, не считая халата, на котором он больше лежал. — Н-не смотри на меня так!.. — вспыхнул от стыда Ориэль, сводя ноги вместе. — А что тебя смущает? — заинтересовался альфа, жадно оглядывая хорошее тело. — Мне нравится все. — Смущает, как ты пожираешь меня взглядом! — точно передал состояние альфы Браун, прикрыв глаза. — Потому что я жалею, что съесть тебя полностью смогу не скоро, — Винсент наклонился, целуя открытую грудь. — Но никто не запрещает мне тебя ласкать. — Папа все равно… м-м… учует твой… запах на мне, — через тихие стоны пробормотал Ориэль, с трудом не потеряв суть слов. Мозг плохо соображал от накатившего удовольствия. — Но ведь будет сила запаха отличаться, — между поцелуями отвечал Винсент. — После ласк он почти незаметен. Да, природа альф-омег устроена весьма интересным образом. В моменты полового контакта запах самца может оставаться на омеге от трех дней, до недели. Если же интимная близость между альфой и омегой произошла без вторжения, оставленные метки альфы, вместе с запахом, будут храниться на теле омеге от силы один день. И значительно отличаться от естественного пути — запах не яркий. Самый сильный запах будет после метки. Но Винсент поставит ее немного позднее. После их первого раза. А сейчас максимум легенькие укусы-поцелуи. Удивительно, как легко заводится неопытный омега в его умелых руках. Продолжая ласкать свое очарование, в голове у Фантомхайва проскользнул весьма интересный вопрос: Почему же раньше он встречался только с опытными? Ведь в невинных созданиях таится столько прекрасного… Они не только искренне в постели, но и чисты. Никто до тебя, их не касался. Такая мысль завела. Альфа хотел, чтобы только он один касался этого тела. И мысль, что кто-то может посягнуть на его сокровище, вызывала жуткую ревность. Это было понятно через рык и более ярые попытки хоть ненадолго, но клеймить тело омеги. Тот не выдержал яростного напора, вызванного ревностью из-за воображения. Подобно прошлому разу, их незабываемой первой близости, Ориэль не сдержал свои эмоции, не смог подавить крик удовольствия, и забился в ярком оргазме. Винсент продолжал целовать тело дальше, буквально слизывая семя. Впервые он пробует его на вкус в таком виде. И вкус ему нравился. Относительно. Своими выкрутасами доводил до беспамятства. В процессе Ориэль мало, что соображал, после оргазма и вовсе готов был отключиться — но нет, кто ж ему позволит? Альфа продолжил свое занятие, возбуждая по новой. И никаких слов, никаких мыслей, только голые инстинкты руководили в последующем. И свой второй оргазм, окончательно погрузивший во мрак, Ориэль испытал, когда Винсент решил ублажить орально. Вкусил своего омегу, как хотел давно, и довел очень быстро. Ориэль попросту потерял сознание. Организм не выдержал.