Встав на начало

      Альбус оторвал взгляд от выжженной земли и посмотрел на потерянного спутника. Дамблдор был не менее удивлен, чем Франк Кёлер, но все же не чувствовал того же ужаса от произошедшего. «Хорошо, что я не сказал Армандо точную продолжительность отпуска», — подумал Дамблдор, вновь оглядывая местность, что когда-то была маггловским городом. — Альбус, — тихо позвал Франк.- Что мне делать? Я не смогу добраться до Франции за те несколько часов, что у меня остались. Если я туда вернусь, меня схватят, арестуют, будут пытать, а потом убьют. Мне нельзя во Францию.       Альбус смотрел на друга и думал о его и своем положении. Оно было не из завидных. Нужно было выйти из пепелища, найти хоть какое-нибудь поселение, узнать о положении в стране. Да, магическое и маггловское правительства депортировались в Англию, в Польше творится анархия фашистов и гриндевальдовцев, но местные должны больше знать, чем профессор трансфигурации, обладающий общей информацией. — Дорогой Франк, — Альбус положил руку на плечо немца, чтобы привлечь его внимание, — могут ли французы передать информацию о нелегальных перемещениях по Европе в польское командование? — Кёлер растерянно кивнул.- Тогда нам нужно скорее уходить отсюда.       Мужчины двинулись вперед. Маяком им служили зеленые деревья, находящиеся далеко на севере.       Было тяжело. Пепел не только облепил волшебников с ног до головы, что рыжеватая борода Дамблдора приобрела темно-серый цвет, но и осел в легких, мешая дышать. Запах гари отбивал остальные чувства, оставляя лишь зрение и слух.       Мужчины шли и шли, иногда останавливались, чтобы уставшие, отекшие ноги отдохнули.       Ночь быстро сменила приятные сумерки, и небо сливалось с землей. Волшебники боялись сколдовать даже Люмос, помня опыт в Тулузе.       Невозможность использовать магию больше усложняла путь, чем пыль, смешанная с пеплом, темнота и уставшие ноги. И не просто усложняла, а тяготила, заставляла чувствовать себя беспомощным и слабым. Напади сейчас какой-нибудь маггл на мужчин, они не смогли бы ничего сделать. Но, к их счастью, в выжженной пустыне, кроме них, никого не было. А, может, и к несчастью…       Закончился сгоревший город только на следующий день. Деревья с пожухлыми зеленовато-коричневыми листьями подарили волшебникам приятную тень, чистый воздух, в котором все равно чудилась вонь расплавленных камней и железа, сгоревшего дотла дерева.       Альбус, привалившийся спиной к стволу дерева, оглядел свой грязный костюм: он потерял свой цвет и свежесть, все было мятым, обувь, не предназначенная для таких долгих «прогулок», потихоньку разваливалась — подошва стиралась, делаясь мягче, что хозяин чувствовал каждый камешек, попадавшийся под ступни.       Во рту все пересохло, глаза сами закрывались — волшебники не спали, хотели побыстрее преодолеть пустые земли — в животе возмущался желудок. Но последнее не было такой уж проблемой, голод потерпеть можно, но не жажду или изнеможение. — Франк, — хриплым тихим голосом позвал Альбус, — ты жив?       В ответ что-то утвердительно промычали. Дамблдор не видел, где упал Кёлер, но, наверное, где-то справа, даже определить направление звуков было сложно. Все тело гудело усталостью. Глаза давно закрылись. И только мозг продолжал крутить какие-то думы. «Тяжело быть магглом», — мысли в голове профессора мешались друг с другом, ни одна не задерживалась дольше, чем на несколько секунд. Может, проскальзывали и те, что могли помочь разрешить настоящую проблему, но голос, озвучивающий эти мысли, все затихал, убаюкивая мужчину своим шепотом.       Проснулся Альбус ночью. Тело затекло в неудобной позе и болело. Глаза не могли на чем-либо сфокусироваться, а мрак вокруг лишь мешал. Было тихо. Тишина давила, казалось, что и воздух недвижим. В ушах уже начинался звон из-за того, что мужчина не слышал вообще.       Проморгавшись, Альбус попытался встать, но у него это вышло только с третьей попытки. Ноги сильно дрожали, но смогли удержать профессора. Чуть привыкшие, подслеповатые глаза уже замечали очертания выжженной пустыни впереди, деревьев и темный силуэт рядом. С неба тускло смотрела на беспомощных волшебников половинка луны. Тучи наливались влагой, готовые вновь оросить безжизненное поле, и скрывали крошечные огоньки звезд, делая пространство над головой таким же однотонным, как и земля.       Альбус посиневшими сухими губами попытался произнести хоть один звук. Не вышло. Голосовые связки, казалось, также высохли, как и язык во рту, даже не пошевелившийся при попытке мужчины.       Тишина продолжала давить, а Дамблдор все старался ее нарушить. Глухой кашель вырвался из горла, и внезапно мир наполнился звуками, ранее не слышимыми: тихий шелест листьев и дуновение прохладного ветра, запутавшегося в них, еле различимое дыхание человека. «Франк», — хриплый голос-таки подчинился. Позванный даже не шелохнулся, продолжая пребывать в своем болезненно-спасительном сне. Нетвердым шагом Альбус подошел к Франку и, чуть не завалившись на него, начал трясти его за плечо. Кёлер вздрогнул и резко развернулся к потревожившему его волшебнику. Выглядел мужчина, наверное, не лучше Дамблдора, во всяком случае, темнота ночи мешала хорошенько рассмотреть спутника. — Поднимайся, дорогой друг, — хрипел Альбус, помогая Франку встать на дрожащие ноги.- Нам следует найти воды, а то скоро и проснуться не сможем.       Говорить больше не хотелось, хотя Альбус никогда не отказывался от долгих приятных бесед, но только не сейчас, когда горящее горло отдавало болью после каждого произнесенного звука.       Деревья, которые послужили привалом для волшебников, оказались небольшой рощицей. Измученные мужчины недолго бродили по ней, прежде чем нашли небольшой ручеек с грязноватой водой — на зубы постоянно попадался песок. Оба жадно глотали холодную спасительную воду, возвращая потерянные силы. Сухое лицо, казавшееся черным из-за прилипшего пепла, вновь стало бледноватого цвета с, наверняка, оставшимися темными разводами на щеках, полускрытых рыжеватой бородой, и на лбу, испещренном мелкими морщинами.       Альбус грустно посмотрел на волшебную палочку, которую достал из рукава пальто. — Мы без магии всего лишь два дня, один из которых почти полностью проспали, — говорил Франк, роясь в бездонных карманах одежды в поисках чего-то, утопая в них по самый локоть, — а я уже готов сдаться Отрядам Смерти, лишь бы сколдовать хотя бы Люмос. Я начинаю понимать, почему сквибы ужасно обижены на волшебный мир: они знают, что существует магия, но не могут ее использовать. Конечно, у нас немного другая ситуация, но мне все равно жалко самого себя, — наконец, Франк перестал копаться в карманах и что-то выудил из них. В мутных лучах неполной луны блеснуло что-то железное. Это оказалась крышечка от походной маггловской фляги. — Полезная вещь, — говорил Кёлер, опуская горлышко фляги в ручей.- Я ее расширил как только приобрел, так что воды нам хватит на несколько дней, а может и недель.       Мужчины после еще некоторое время блуждали по роще в поисках чего-либо съестного, но в темноте это оказалось невозможным. Оставаться на одном месте долгое время нельзя было, потому волшебники, ничего не найдя, покинули приветливую тихую рощицу, сменившуюся бескрайним полем с редкими деревьями и кустарниками. — Послушайте, — как-то прервал разговор Альбус, переводя взгляд на Франка, — Вы магии не использовали, так? — Да, но какое это имеет значение? — недоуменно отвечал Кёлер.- Используй я палочку, и нас почти тут же найдут. — Помнится, Вы говорили, что магия отслеживается по лей-линиям. А только волшебство, сотворенное палочкой, или совершенно любое? — Я плохо знаю эту тему… — начал говорить Франк, но тут же прервался. Его глаза широко раскрылись, и он начал активно кивать.- Вы хотите сказать, что магия отслеживается именно по незарегистрированным волшебным палочкам… Конечно, волшебство определенного мага практически невозможно найти в потоке энергии лей-линий, но палочка усиливает его… — с улыбкой Франк посмотрел на спутника.- Беспалочковая магия. — Да, мой друг, — Альбус ответил не менее радостной улыбкой.- Думаю, что мне в любом случае не следует использовать магию, но Вы можете колдовать природным, так сказать, волшебством. — Но я в этом плох, может, огонь зажечь и получится, но даже легкий Ступефай не выйдет, — на лицо Франка легла тень грусти. — Нам и этого будет достаточно,— успокоил Кёлера Альбус, ободряюще похлопав того по плечу.       С того разговора путешествие стало намного легче. Больше не приходилось мерзнуть на голой земле — рядом горел костерок, согревающий старческие кости — доставать редкие фрукты с деревьев больше не оборачивалось проблемой вселенского масштаба, Акцио все делал заместо неуклюжих мужчины, которые впервые залезали на деревья своими силами.       Если не считать нависшую угрозу в виде возможной погони (волшебники до сих пор не были уверены, преследуют ли их) и последующей после их поимки смерти, то путешествие было интересным и познавательным. Альбус научился лазать по деревьям. Да, скорее всего, ему этот навык больше никогда и нигде не придется демонстрировать, но мужчина был очень горд собой.       Передвигались волшебники медленно, что на четвертый день их путешествия они все еще угадывали позади себя черную землю.       «Мне очень повезло, что я смог проникнуть в тайник Мерлина — на небольшую подземную пещеру были наложены неизвестные мне доселе защитные и охранные заклинания. Одно из таких меня почти убило бы, если не вовремя подоспевший Годрик. Прежде чем сделать шаг по узкому коридору, ведущему к убежищу Мерлина, мы проверяли каждый дюйм пространства, но те чары, под которые я попал, не выявились при осмотре, что я совершенно не ожидал ловушки. Как только я сделал шаг, подо мной раздался скрежет. Годрик отбросил меня вперед заклинанием, что я не попался под шипы, пропитанные, наверняка, смертоносным зельем. Тогда мы были сильно поражены и долго думали, что за чары трансфигурируют камень в шипы, только коснись их, но сейчас, после всех потрясений, находясь в спокойной обстановке, я понимаю, что Мерлин также использовал маггловские способы защиты, наверняка, лучшие инженеры короля Артура постарались над проходом в мерлинову пещеру.       Преодолев опасный путь, я и Годрик оказались в небольшой каменной пещере, заваленной множеством свитков. Но центр помещения был пуст. Если приглядеться, то можно заметить неглубокие отметины в камне. Линии составляли рисунок <…> <…>Мы провели в пещере около недели, а, может, и дольше, прежде чем прочитали все свитки и покинули ее. Как выяснилось, вынести их не удастся, древняя магия, наложенная Мерлином, препятствует этому. Я постарался запомнить большинство его дневников, если же я не успею перенести их на пергамент, то сохраню воспоминания<…> <…>В одном из тысячи свитков Мерлин изобразил карту английских островов, пронизанных множеством линий. Он назвал их лей-линиями. Они источники магии, энергия, текущая в них, и есть волшебство. По карте можно заметить несколько скоплений разных лей-линий: под камнем меча Артура и пещера Мерлина. Когда поделился этим с Годриком, он сказал, что теперь понимает, почему именно здесь, в пещере, чувствует подъем как магических, так и физических сил. Я согласен с ним. Думаю, если бы мы не умели сдерживать магию, то давно были похоронены под земляным завалом.       Пересечений лей-линий достаточно много, но помечены как открытые лишь несколько: на юге Англии, в Шотландии и несколько в Ирландии. И только два из них включают в себя множество линий<…> <…> Мерлин описывал теоретический ритуал, с помощью которого можно было бы „подключиться“ к потокам магии. Я знал, что этот волшебник не гнушался темных ритуалов, но этот слишком темный, что, наверное, даже Мордред не рискнул бы его провести. Для него требуется слишком много человеческих жертв как магглов, так и магов. Мерлин полагал, что, только вобрав в себя такое невероятное количество чужой жизненной энергии, можно выстоять против магии лей-линий и взаимодействовать с ней<…> <…>Годрик предложил попробовать „подключиться“ к открытым лей-линиям в пещере Мерлина без жертв, полагаясь только на свои силы. Как только мы начали произносить нужные слова, встав в середину рисунка на каменном полу, тут же почувствовали ужасную слабость. Не прошло и минуты, нет, двадцати секунд, как мы прекратили ритуал. Магическое ядро почти полностью было опустошено, а чтобы этот процесс не завершился, жизнь стала преобразовываться в магию, пытаясь наполнить ядро. Было страшно. Впервые в жизни я испытал настолько всепоглощающий ужас. Бесстрашный Гриффиндор признался в тех же чувствах<…> <…>Не люблю работать с теориями, тем более с теми, что нельзя проверить наверняка. Но энергетические потоки магии вынудили меня<…> <…> Возможно, если бы лей-линии не были столь полны энергией, то не пришлось бы использовать в ритуале огромное количество жертв. Если бы они были ослаблены, думаю, можно направлять чистую магию в лей-линиях собственноручно…» Все время, что Том читал дневник Салазара Слизерина, он, кажется, вздохнул раза три, когда совсем не хватало воздуха. Юноша низко склонился к тексту, позабыв о ровной спине. Может, если максимально приблизиться к страничкам, то прочтешь быстрее? Глаза Реддла были широко раскрыты и, кажется, блестели. Такой интерес слизеринец испытывал только что к Эвансу с его почти раскрытыми Томом секретами. Множество мыслей роились в голове пятикурсника о том, как можно использовать полученную информацию, где ее можно применить. «Почему волшебники из отдела Тайн в Министерстве Магии до сих пор не занялись лей-линиями и их потенциалом?» — размышлял Том, немного успокоив себя и мозг, порождающий мысли и вопросы с невероятной скоростью, и все это надо было обдумать, что-то, может, даже записать, благо юноша прихватил свой дневник направляясь в Тайную Комнату; сделать все вышеперечисленное в возбужденном состоянии практически невозможно, нужна холодная рассудительность. «У Слизнорта есть связи во всех отделах Министерства Магии. Если бы начались такие глобальные работы по изучению лей-линий, то он, наверняка, узнал одним из первых. А не рассказать о таком важном событии своему любимому, любознательному студенту сравни преступлению для него», — мысли уже не прыгали, а шли ровным строем, логично заменяя друг друга, постепенно приводя к верному решению, которое обязательно должно быть сделано. «Консервативные чистокровные волшебники боятся любых изменений в своем мире. Даже если нашелся какой-нибудь смельчак, предложивший изучить лей-линии, то ему, уверен почти на все сто процентов, пригрозили Азкабаном за столь радикальные мысли, — глаза Тома сосредоточились на рядом читающем что-то Эвансе, только взгляд был где-то вдалеке.- Правительство надо менять. Система устарела, а „маггловские реформы“, — юноша вспомнил отрывки из политической статьи какой-то волшебной газеты, которую выписывает, кажется, Мальсибери, — облегчающие жизнь грязнокровкам в магическом мире, не меняют его, а лишь загрязняют», — Том мысленно усмехнулся.       Взгляд, наконец, сфокусировался на рассматриваемом Гарри. Реддл чуть дернул головой в сторону. «Нет, это подождет, — юноша отложил соблазнительную идею, в которую вылились размышления о Министерстве Магии, отделе Тайн и пр.- Сейчас у меня есть кое-что немногим больше интересное. Ах, Гарри Эванс, везде-то ты».       Том, дернувшись всем телом, отмер. Рука, зарывшаяся в волосы на время раздумий и опиравшаяся локтем о колено, поправила растрепавшуюся прическу. Длинные тонкие пальцы несколько раз расчесали темные мягкие волосы, убирая их со лба. Выпрямившись, слизеринец, будто свысока, посмотрел на Эванса. Губы изогнулись в полуулыбке. — Гарри,- тихо позвал Том, присаживаясь на сколдованном диване ближе к шестикурснику и касаясь его плеча, чтобы привлечь внимание.       Гарри резко повернул голову к Тому, кажется, даже не сразу поняв, что его позвали. Реддл несколько секунд рассматривал лицо старшего волшебника: затуманенные от чтения глаза, и все еще хранившие давние долгие поцелуи губы. Пятикурсник улыбнулся, видя друга таким. — Что-нибудь интересное? — все также тихо спросил Том, проскальзывая пальцами с одного плеча Гарри на другое, чтобы чуть прижать того к себе и заглянуть в книгу, что тот читал. — Многое мне непонятно, может, из-за стиля письма Слизерина, как думаешь? — дымка уходила из зеленых глаз, проследивших направление синих, только скользнувших по тексту рукописной книги. — Да, сейчас так уже не пишут, — Том наклонился к лицу Гарри и, не закрывая глаз, легко коснулся его губ своими, оставляя на них короткий поцелуй. Отстранившись каким-то ленивым медленным движением, пятикурсник откинулся на спинку дивана.- Сколько мы уже здесь? Наверное, точно за полночь. У меня завтра нет первых пар, может, высплюсь. А у тебя как? — Посплю на Истории магии, — отмахнулся Эванс, повторяя движение Реддла. — Как ты в прошлый раз вышел из Тайной Комнаты? — спросил Том, закинув руки за голову и поглядывая на собеседника из-за локтя. — На фениксе, — устало ответили слева. — Не ищешь легких путей, — с тихим выдохом Том поднялся с диванчика, прихватив с собой несколько книг.- Пошли, может, Василиск знает цивилизованный вход-выход.       Уставшие от долгого непрерывного чтения юноши покинули кабинет Салазара Слизерина. В головах их лениво крутилась и обдумывалась новая информация вперемешку с мыслями о мягкой подушке.