Потерянные души

      Утро весеннего вторника отнюдь не хочет приветствовать ясным солнышком и приятной погодой. За окном с ночи льёт, не переставая, противный дождь. Небо серое и угрюмое, как и настроение у проснувшегося от будильника Пака. Он на ощупь находит мобильник, трезвонящий со стороны тумбы, выключает так доставший гаджет и, вздыхая, переворачивается на другой бок, приоткрывая глаза. Кремового оттенка шторы давно раскрыты, и рыжик смотрит на стекающие по стёклам капли и мелькающие изредка по небу молнии. Вставать не хочется совсем, как и выходить на улицу, где наверняка холодно и слишком сыро. Пак никогда не любил холод и дождливую погоду, однако позволить себе остаться в кровати не может, работа ведь ждёт, слишком долго он стремился на вершину, чтобы, наплевав на всё, нежиться под тёплым мягким одеялком. Но пару минуток можно, Чимин снова закрывает глаза, перекатываясь на вторую половину двуспальной кровати, утыкается носиком в подушку и вдыхает родной запах с нотками мятного шампуня. В полудрёме, он чувствует нежные прикосновения к плечам и спине, а после искусанные потрескавшиеся губы касаются горячей кожи за ушком, спускаясь поцелуями-бабочками к шее. Розовые губки невольно растягиваются в лёгкой улыбке, Чим раскрывается, подставляясь под поцелуи, упорно продолжая делать вид, что погружён в сон. Мин знает, что его парень притворяется, но отказать себе в удовольствии целовать любимого не может. Он прекрасно знает, как Пак не любит просыпаться утром, и как любит поцелуи блондина, после которых улыбается мягко, заглядывая в глаза, и шепчет нежные слова о том, что это самое прекрасное для него утро, несмотря на ужасную погоду за окном. Юнги разворачивает к себе Чимина, перебирает его рыжие пряди, приподнимая чёлку и невесомо чмокая в лоб. Паку безумно этого мало, он обвивает руками шею Юна, притягивает к себе, зарываясь пальцами в мокрые светлые волосы. Видимо, он только из душа. И целует, обхватывая пухлыми губками губы блондина, облизывает их и чуть сминает своими. Мин с охотой отвечает, обхватывая губами шаловливый язычок, что недавно скользил по губам, посасывает и толкается в рот своим, проводя по ровным зубкам и сплетая языки. Нежно поглаживает ладонями горячую кожу на боках и подтянутом животе, а потом отстраняется, приподнимая голову за подбородок, покрывает шею поцелуями и, обхватывая губами адамово яблоко, оставляет там незаметный засос, срывая с припухших губ полустон. И хочется продолжить, ведь на Паке под пижамными шортами нет белья, от чего соблазн увеличивается, а такой полувозбуждённый сонный и растрёпанный Чим возбуждает нереально. Да нельзя, ведь на часах почти восемь, а никто ещё даже не одет. Скоро начнёт звонить менеджер и кричать о том, что Чимин опять опаздывает, а Пак, конечно же, не будет его слушать, целуясь с Мином. Блондину тоже пора, так как управляющий кофейни, где работает Юн, просил явиться сегодня пораньше, в связи с тем, что один бариста заболел, и его надо бы подменить. Только оторваться от любимого сил нет и желания, но приходится.       — С добрым утром, котёнок, — шепчет ласково, хриплым от возбуждения голосом Юн, касаясь губами мочки с небольшой серёжкой. Сливаясь в новом страстном поцелуе, уже обоим всё равно на два орущих мобильника. В ином случае Пак не позволил бы себе опоздать на работу даже на час, но сейчас отдаётся в руки любимого, ластясь к нему котёнком и зацеловывая выразительные ключицы. Только сегодня, думает Чим, приподнимая бёдра и давая этим возможность блондину стянуть с него пижамные шорты.

✧ ✧ ✧

      На парах истории искусств всегда стоит сонное царство. Студенты мирненько посапывают за партами под монотонный голос преподавателя, который слишком увлечён рассказами о достопримечательностях Древней Греции, что и не видит спящих даже за первыми партами. Непонятно причём тут вообще Греция и её мифология, когда вообще-то тема сей лекции изначально была о работах какого-то художника из Японии. Да только Чонгука ни Греция, ни Япония совершенно не ебёт. У него ужасный стояк, который уже действует на нервы, член стоит до боли, что вот-вот прорвёт дорогущие джинсы. И дело тут даже не в миловидной девушке-одногруппнице, что умостила свою шаловливую ладонь на бедро брюнета, а в воспоминаниях и пошлой фантазии Гука. А там реально творится сущий пиздец. Последний месяц Чон только и просыпался в поту со сбитым дыханием и стоящим членом в трусах. Его преследуют мокрые горячие сны с участием его головной боли в лице сногсшибательного ангела Тэхённи. Он не видел его целый, чтоб его, месяц, с того самого момента, как они трахнулись в клубе. Можно было бы подумать, что юноша просто приснился ему, если бы не всплывающая перед глазами нахальная усмешка Пак, мать его, Богома. Гук сходил с ума, пытаясь хоть что-то узнать об этом пареньке, спрашивал у работников клуба, где они повстречались, но кто разводил руками, а кто просто не желал отвечать. Была надежда на Юна, но блондин тоже исчез без следа. Из-за всего этого брюнет впадал в глубокую депрессию не выходил из дома неделю, а потом проснулся в хорошем настроении и решил явиться в кои-то веки на пары, где его настиг образ пепельноволосого парня, прекрасного до одури и стояка в узких штанах. Со звонком Чон срывается с места, что привалившаяся к нему и уложившая голову на плечо девушка чуть носом не впечаталась в стул. Он хватает свои вещи, направляясь широким шагом в уборную, на ходу запихивая всё в сумку, и мысленно молится, чтобы никого не повстречать на своём пути. Потому что ещё чуть-чуть и нервы сдадут окончательно. Гук остервенело дрочит в узкой кабине, упершись рукой в стену, сжимая сильнее кольцо пальцев у основания, и, закусывает губу, не давая вырваться стонам наружу. А перед глазами всё тот же юноша, который стоит на коленях, смотрит своими бездонными глазами снизу вверх и обхватывает нежными губками напряжённый орган. От таких мыслей и кончить недолго, и Чон кончает, пачкая ладонь, джинсы и стену. Ну и похуй. Он быстро вытирает себя салфетками, стирает капли спермы с джинс, натягивает их вместе с бельём обратно, и, поправив мокрые волосы, покидает душную уборную. Время час, а впереди ещё две пары, но нервов на них уже нет, он покидает универ и идёт, куда глаза глядят, думая всё о парне из своих грёз. Где же ты?

✧ ✧ ✧

      Прохладный ветерок играется в волосах, приятно охлаждая горячую кожу. Чонгук сидит в парке, уставившись задумчивым взглядом на фонтан, будто каждую каплю считает. Тучи начинают потихоньку расходиться, давая лучам солнца возможность промелькнуть на секунду и скрыться вновь. Брюнету снова грустно, впервые чувствует, что ему чего-то не хватает. Он не хочет возвращаться к старому ходу жизни, но не может начать новый. Без того юноши просто не может. Он запал в душу настолько сильно, что хочется увидеть его вновь, хоть на секунду, хотя бы его пепельную макушку в толпе. То ли боги услышали чоновы молитвы, то ли Гук родился под счастливой звездой. Но тот самый юноша идёт лёгкой походкой по невысокому бордюрчику, что-то мурлыкая себе под нос с лёгкой улыбкой на губах. Солнце, наконец, полностью выходит из-за туч, устремляя все свои лучи на это чудо. Его волосы переливаются на солнце, а игривый ветерок запутывает вихры и приподнимает чёлку, что парень строит недовольную моську, поправляя причёску и что-то говорит, кажется, ветру. Такой необычный, такой нереальный. Чонгук заглядывается на него, поглощая взглядом каждое его движение, каждый взмах ресниц. Он желает запомнить его надолго такого милого и беззаботного, совершенно другого, не того, кого он видел ночью в клубе. Не в силах сдвинуться с места и оторвать взгляд, брюнет просто следит за его плавными движениями. Парень вдруг останавливается у фонтана, тянет руки под его брызги и заливисто смеётся, когда капли попадают на кожу. Он резвится, как ребёнок, и действительно радуется, кажется, всему. Навалившись ладонями на мраморный бортик фонтана, юноша смотрит на переливающуюся от солнца воду и монетки блестящие под ней, что бросают люди, загадывая желания. Он улыбается ярко и наклоняется к воде, касаясь кончиками пальцев. Рука неожиданно соскальзывает, и парень только пискнуть успевает, зажмурив глаза и готовясь к внеплановым водным процедурам. На талию ложатся крепкие руки и резко тянут назад, предотвращая встречу с водой. Секунда, и юноша прижат к широкой груди, на ухо тяжело дышат, обжигая кожу горячим дыханием, что по телу мурашки расходятся, скапливаясь тяжестью внизу живота.       — Успел, — шепчет предельно знакомый голос, а потом рычит и кусает мочку, что парень вскрикивает и пытается вырваться, но ему этого не позволяют, лишь разворачивая к себе лицом и опуская ладони на прекрасные ягодицы, чтобы уж точно не вырвался. Юноша смотрит загнанным котёнком, краснеет и отводит взгляд, стоит узнать парня, с которым провёл лучшую в своей жизни ночь, но ни за что в этом не признается ни себе, ни ему.       — Вот же дурак, а если бы навернулся? А о том, что это, так на минуточку, мрамор, и мог нос себе разбить, не подумал? — отчитывает Гук, но столько заботы слышится в голосе, что хочется прильнуть к нему котёнком и пообещать, что такое не повторится. Вот только юноша упирается руками ему в грудь и смотрит из-под чёлки недовольно, показывая свой стервозный характер. Внутри он ликует, что вновь повстречал его, но в тоже время противится желаниям, припоминая старую обиду, о которой Чон и не помнит даже.       — Пусти, — шепчет еле слышно, а на самом деле так не хочется, чтобы отпускал. И на удивление не отпускает.       — Разбежался. Я искал тебя чёртов месяц, и так легко отпускать не собираюсь, — произносит Чон, поправляя лохматую светлую чёлку. Проводя пальцами по скуле и смотря в карамельные глаза, чуть наклоняется, почти касаясь губ своими, но сомкнуть их в поцелуе не спешит. У юноши глаза блестят неприкрытой радостью, уголки губ приподнимаются, и хочется прыгать по всей площади вокруг фонтана и вопить во всё горло: «Он искал меня!»       — Зачем? — раз, и вновь недовольная моська, любопытная, правда. Ну, а что? Интересно ведь, зачем же он искал его. А Чон и сам не знает, зачем искал этого парня, зачем дрочит на его светлый образ уже месяц, и зачем так сильно хочет навсегда оставить его рядом. Этот юноша притягивает к себе нереально, такой милый и нежный, но в тоже время сексуальный и соблазнительный. Он потрясающий, просто идеальный. Хочется носить его на руках, ублажать, целовать-целовать-целовать в сладкие нежные губки и усыпать поцелуями всё его изящное тело. Забрать бы полностью себе и никому никогда не отдавать. Но ему-то он этого не скажет. Не скажет, что заинтересовался им, как и о том, что, кажется, влюбился в него. Однако, ответить что-то нужно, потому что атмосфера между ними накаляется, потому что губы почти соприкасаются. Парень ждёт ответа, а в глазах у него горят огоньки, и ясно читается желание: «Либо отвечай, либо целуй уже». Он перемещает руки на чоновы плечи, чуть массирует их, заставляя расслабиться, прижимается к его груди и шепчет нежности на ушко, задевая горячими губами мочку, что от его голоса внизу живота сводит всё, отражаясь после в паху.       — Я хочу узнать имя такого прекрасного создания, — выдыхает севшим от напряжения голосом Чон. Юноша отстраняется, заглядывая в глаза, и улыбается как-то грустно. Вот только Чонгук не замечает этого совсем, он просто тонет в его глубоких блестящих загадочными искорками глазах, теряясь в них.       — Тэхён, — произносит светловолосый одними губами, обжигая дыханием ключицы, — Ким Тэхён, — шепчет уже в самые губы, целуя страстно и настойчиво.

✧ ✧ ✧

      Небольшая кофейня пропитана уютом, здесь всегда тихо и спокойно, посетителей немного, а от того и дышится легче, и ощущается некая свобода. Здесь не собираются шумные компании, сюда в основном ходят парочки, иногда студенты, офисные работники и просто кофеманы. Кто-то приходит просто почитать книгу в тишине, ведь в кафе имеются стеллажи с немалым количеством книг разных жанров. Стены выполнены в молочно-шоколадных тонах, на небольших аккуратных окнах кремовые жалюзи, круглые столики из тёмной древесины на двоих, удобные стулья, в дальних углах помещения расположились кожаные диваны, они как бы отделены от общего зала стеллажами книг, а между ними тёмная перегородка. Такие своеобразные vip-места, где и никто не услышит и не увидит. На стенах красуются различные картины и украшения в виде флажков и плакатов, освещение не слепит, но и не погружает помещение во мрак, света ровно столько, сколько нужно, оттого добавляется в атмосферу немного интима. Приятный запах кофе и выпечки парит по воздуху, заставляя мечтать испробовать скорее горячий ароматный напиток. Кафешка может похвастаться наличием различных напитков и десертов на любой вкус, так же здесь можно неплохо пообедать или поужинать. Качество напитков превосходное, каждый бариста знает своё дело, умело готовя заказанный напиток. Чонгук частенько заглядывал в это кафе, так как и атмосфера нравилась и вкусный кофе, который можно было купить по пути в универ, он всегда бодрил с утра и поднимал настроение. Гук решил пригласить сюда нового знакомого, в этот час посетителей должно быть немного, соответственно, появится возможность поговорить. Брюнет пьёт успевший остыть капучино, прислонившись к кожаной спинке дивана, и слушает тягучий голос, который что-то рассказывает негромко, изредка посмеиваясь. О чём говорит Тэхён, Чонгук не улавливает, он просто пленён его голосом и никак не может налюбоваться столь прекрасным юношей. Сейчас он сидит напротив него, болтает в руках на половину пустую кружку с латте и ковыряет ложечкой в шоколадном муссе. Задумывается о чём-то, замолкая, а потом поднимает туманный взгляд на Чона, закусывая нижнюю губу. Брюнет замечает блестящие желанием глаза, и как нервно парень теребит край своей футболки, хочет придвинуться, но что-то мешает, будто бы ждёт, когда Гук сам его позовёт. Чонгук не знает, что у него на уме, не знает, чего он хочет, лишь отставляет в сторону кружку с кофе и хлопает пару раз ладонью по коленке, приглашая к себе. Ким заметно оживает, поднимаясь со своего места, с ухмылкой ползёт по дивану, надвигаясь на него, словно кот, а потом усаживается на коленях Чона, обвивая его шею руками. Брюнет укладывает ладони на его ягодицы, поглаживает и спускает руки на бёдра, заглядывает в блестящие развратом глаза и восхищённо выдыхает: «Прекрасен». Светловолосый чуть смущается, но виду не подаёт, без церемоний целует сразу в губы, так как хочет, прикусывая и остервенело толкаясь языком в чужой рот. Целуются недолго, но так страстно и крышесносно, что воздуха не хватает катастрофически. Тэхён елозит на бёдрах и трётся задом о пах Гука, где так уже прилично стоит орган, требуя к себе персонального внимания. Когда брюнет подаётся бёдрами, начиная имитировать толчки, Тэ поднимается с его колен и тянет за руку ничего уже не соображавшего Чона в сторону уборных. В небольшой кабинке ужасно душно и мало места двум разгорячённым близостью парням, безумно изголодавшимся друг по другу. Полностью отбирая инициативу у Кима, Чон подхватывает его под ягодицы, сжимая аппетитные половинки, и вжимает в стену, кусает его губы почти до крови, зацеловывает шею и ключицы, оставляя алые пятна, и сходит с ума от тягучих стонов и тонких пальцев в своих волосах. Как же он скучал по этому парню, как же потрясающе вновь ощутить его горячую кожу под ладонями и касаться её губами. Брюнет скользит ладонью под просторную футболку, оглаживает бока и впалый животик, считает пальцами выпирающие косточки рёбер и доходит до груди, задевая пальцем сосок. Тэ вздрагивает, горячо выдыхая воздух на уровне чоновой шеи, дышит тяжело и жаждет большего, чем простых прикосновений. Он хочет Чонгука себе всего без остатка, так хочет поскорее слиться с ним воедино, и чтобы тот уже сделал что-нибудь с их ноющими возбуждениями, а не просто целовал, только ухудшая ситуацию, доводя Тэхёна до полуобморочного состояния. Чон играется пальцами с бусиной соска, покручивает и оттягивает, приподнимает Кима выше и задирает мешающую футболку. Покрывает грудь поцелуями-бабочками и обхватывает губами набухший сосок, срывая с губ ТэТэ слишком громкий стон.       — Гуууккии.. Пальцы на плечах, больно впиваются в кожу, от чего Чон рычит, кусая сосок, вырывая из Кима очередной стон, сосет, оттягивая его, и покручивает второй, что ещё немного и Тэхён просто кончит оттого, что творит брюнет с его сосками и как трётся своим возбуждением об него. Гук опускает его, ставя на ноги, спускается поцелуями к животу, целует чуть ниже пупка, вызывая тихий скулёж Тэ. Раздвигает его ножки коленом и поглаживает внутренние стороны бёдер. Ким дрожит, привалившись спиной к стене, ноги совсем не держат, и он с трудом ещё пытается контролировать поплывшее от сильного возбуждения сознание. Ему надоедает неторопливость брюнета, находит в себе силы и отталкивает от себя, прижимая теперь его спиной к стене. Улыбается игриво, сверкая глазами, где пляшут развратные чертята, опускается на колени, расстёгивая ремень и ширинку чоновых джинс, стягивает их до колен и припадает губами к мокрому пятнышку на боксерах, посасывает и целует, а после стягивает уже их, любуясь показавшимся достоинством. Тэ смыкает кольцо пальцев у основания и медленно водит пару раз по рельефной плоти вниз-вверх, восхищённо разглядывая выпирающие венки и красную головку, из которой вовсю сочится смазка. Складывает опухшие губки трубочкой и дует на головку, а у Чона по телу волна мурашек проходит, и дыхание сбивается. Светловолосый показывает свой шаловливый язычок и надавливает им на уретру, а после обводит по кругу, спускаясь к уздечке, чуть прикусывая её, ведёт язычком по стволу, задевая каждую венку. Он смотрит снизу вверх, ухмыляется, видя затянутые дымкой смоляные глаза, обхватывает губами головку и насаживается на орган, продолжая играться языком, в ход идут руки, одна из которых скользит по внутренней стороне бедра, а вторая поглаживает мошонку. Предельно медленно, дразня, делает движения, выпускает до головки и, втягивая щёчки, посасывает, слизывая предэякулят. Чон стонет, запуская руку в мягкие волосы, чуть оттягивая их, ему делали минет и не раз, но от чего-то Ким сосёт настолько первоклассно, обхватывая своими блядскими губками, что брюнет кончается, как личность, насаживает на свой член, когда ТэТэ ускоряется, расслабляет глотку и позволяет Гуку трахать его ротик. Лучший минет в жизни, а подтверждением служит гортанный стон. Он кончает парню в рот, а тот послушно глотает всё и довольно облизывает губы, будто это и не сперма вовсе, а ванильное мороженое, хищно смотрит в его глаза, растягивая губы в пошлой улыбке, поднимается с колен, продолжая надрачивать. Поцелуй дикий и горячий, отрываться от сладких губ совершенно не хочется, а если и возникает передышка, то сознание Гука плывёт от потрясающих стонов ТэТэ. Ким прижимается всем телом, выгибается в руках и сжимает ногами бёдра Чона каждый раз, когда грубые глубокие толчки приходятся прямо по простате. Руками он обвивает его шею, зацеловывает щёки, скулы и в который раз мучает мочку, посасывая и оттягивая вместе с серёжкой. Чонгук засасывает кожу на ключицах, прикусывая её, и вырывая этим жалобный скулёж. Тэхён обмякает в руках слишком быстро, утопая в оргазме, приоткрывает рот и дышит тяжело, пара фрикций и брюнет кончает на бёдра и ягодицы ТэТэ. Пока Чон приводит себя в человеческий вид, Ким ловко ускользает из кабинки и, кажется, покидает уборную вовсе. Жаль, что Гук осознаёт это слишком поздно. Он вздыхает грустно, смотря на себя в зеркало, моет руки и выходит из душного помещения, сталкиваясь нос к носу с недовольным блондином, в котором узнаёт того самого Мин Юнги.       — Знаешь, мне не платят за то, что посетители трахаются в туалете, — произносит он, и Чон чувствует запах ментола с нотками табака, — А парнишка твой, если ищешь, ускользнул минуты три назад, прыгнул в какую-то белую тачку и уехал сразу же. Только не снова. Чонгук ведь прекрасно знает чья это машина, от того и ухмыляется горько, ведь была надежда, что всё не получится, как в прошлый раз, что им не просто попользовались, а потом укатили вместе со своим противным парнем. Хотя Чон до сих пор верит, что это не так. Слова Юна не доходят до него, и старший по пустому взгляду понимает, что стучит в закрытые двери, вздыхает, возмущаясь по поводу, за что ему такое счастье, и щёлкает по лбу погрязшего в думах парня, вроде не сильно, да до красного опечатка. Больно! Тут же мигает красными лампочками и Гук отшатывается, незаметно для себя ругаясь отборным матом.       — Не выражайся, не то заведение, — перед глазами снова Мин со сведенными к переносице бровями и злыми глазами, что не по себе становится, — Я сказал, что Чиминни просит прощения, что оскорбил тебя и ушёл.       — Всё в порядке, эм…       — Можешь звать меня «хён».       — Хорошо, хён.