— pt3 —
19 октября 2017 г., 20:10
Пак чувствует себя впервые за долгое время потерянным и одиноким, никому ненужным и незаметным. Ужасно хочется убежать и спрятаться от всех осуждающих взглядов, что и делает рыжик, закрывшись в уборной. Это полный провал, так опозориться на глазах влиятельных людей, после всего, через что пришлось пройти, так низко пасть на самые колени, с которых было слишком тяжело для хрупкого паренька подниматься. Но был он не один, с ним был Юнги, который и сам был не в лучшем состоянии, что спас однажды от самого себя и не оставил под дождём на улице. Оба брошенные и ненужные никому, кроме самих себя, злая судьба не пожалела их. Мин остался без родителей в раннем детстве, вырос в приюте, а после его забрала к себе сестра матери в Кванджу, которая не любила Юна до ужаса. Он напоминал ей сестру, что женщина не редко била мальчишку, пока однажды в день своего рождения не сбежал и жил себе неплохо у друга, с которым успел сдружиться в школе. Чон Хосок ясное солнце, которое в любую погоду светится изо всех сил, просто потрясающий парень, энергичный для блондина слишком, постоянно жужжащий под ухом и мешающий нормально спать, но от того и так нужный Мину, ведь именно он не дал уйти из жизни.
— И какая бы наиглубочайшая вселенская задница не случилась, унывать просто нельзя, — всегда твердил он, братски похлопывая по плечу, на удивление Юнги ему верил.
Он был ему не просто другом, был будто бы братом. Родители Хосока приютили его, парень подрабатывал, где мог, чтобы хоть как-то отблагодарить их. К шестнадцати годам Мин узнаёт, что в Тэгу у него есть родная бабушка по линии отца, которая узнав, что внук остался жив и только сейчас нашёлся, просто разрыдалась. Юн возвращается в родной город, обнаруживает у себя сильную тягу к музыке и находит себя в ней. Играет на старом благородном фортепиано, пока бабушка внимательно слушает и оценивает, занимается музыкой, создавая свой первый трэк, находит первую компанию по увлечениям, где знакомится с Ким Намджуном, приехавшим в Тэгу со старшим братом на концерт какого-то популярного рэпера, а после концерта понимает, что вот оно то, что ему нужно. Он всё ещё общается с Хосоком, частенько созваниваясь с ним, а потом выясняет, что и тот вдруг увлёкся рэпом и собирается на баттл в Пусан. Мин копит деньги на поездку, встречает друга на вокзале и улыбается тепло, когда верещащее чудо вешается на шею. Там же они встречают Намджуна, который предлагает перекантоваться на квартире двоюродной сестры, что уехала во Францию, а вернётся нескоро. Они пишут вместе тексты, работают с музыкой и понимают, что из них может выйти ахуенное такое трио, пока однажды Юн не поругался с Джуном в хлам, оба подвыпившие почти сцепились за стили, в которых читали рэп, благо Хосок вернулся с подработки и разнял парней. Мин плюнул напоследок ядом и удалился, шатаясь под дождём в наушниках, пока не увидал паренька стоящего на мосту, смотрящего вдаль пустым взглядом. В последнюю минуту он обхватил его талию и потянул на себя, утягивая в объятия. Смазливый паренёк, но нереально милый с опухшими разбитыми губами и припухшими красными от слёз глазами. Смотрел испуганно, затаив дыхание, а внутри вечно ледяного и недовольного чем-то Мин Юнги что-то сломалось. Он снимает номер в отеле, где остаётся на ночь вместе с этим пареньком, которого, как выясняется позже, зовут Пак Чимин, совершенно обычный, такой же оставшийся без родителей и испинанный ни за что судьбой. Потрёпанный жизнью и потерявшийся в ней окончательно, ведь такой молодой и уже проститутка, уже на наркотиках. Именно потому его и занесло на тот мост, что раз жить не для чего, то и зачем тогда всё это? Послушав рассказ Пака, у которого то и дело блестели глаза, а губы дрогали в грустной улыбке, Мин, не удержавшись, прижимает хрупкого паренька к себе, позволяя эмоциям вырваться наружу. Он думал, что слёз уже и не осталось вовсе, но как он ошибался, вот они горькие солёные скатываются по щекам, оседая на ярко оранжевом свитере парня. Чимин сломал внутри него замок, что заблокировал когда-то чувства и эмоции, а этого парня хотелось защитить, хотелось спасти.
— Тогда живи ради меня.
И жил, и живёт. Мин Юнги бросает вызов самому дьяволу, когда ночью ворует Чимина из борделя и увозит его из Пусана навсегда, Пак и не противится, терять то всё равно нечего, а с Мином хоть на край света. Разве что за пару часов до отъезда разругался с единственным своим лучшим другом, с которым делили невзгоды, к которому можно было прийти за поддержкой, когда уже сил не было никаких. Парень просто потрясающий, улыбчивый и яркий, неволей оказавшийся в подобном месте, но не в силах что-либо сделать, ведь без влияния ничего не добьёшься. Чимин звал его с собой, просил, чтобы тот не разрушал себя, продолжая ублажать выскочек света, но друг его не слушал и лишь послал на четыре стороны, назвав предателем. И дружба оборвалась навсегда, Пак боялся, что он расскажет хозяину о его побеге, но на удивление тот ничего не сказал, а сам простоял у окна, смотря, как уезжает чёрная Ауди, но, конечно же, Чимин об этом не узнает никогда.
Столичная жизнь встречает красками, что оживаешь с ней быстро, упорно работая над собой, удаётся выйти на белую полосу. Мин Юнги, известный теперь как Шуга, является участником группы, куда вошли его старые друзья Хосок и Намджун, с которым всё-таки удалось помириться. Он закончил ВУЗ и полностью посвятил себя миру музыки. Юн обесцвечивает волосы, что так подходит к его сахарной коже, а Чимин наоборот красится в огненно-рыжий, становясь самым общеобсуждаемым парнем Сеула. Он выучился на модельном, его заметили различные журналы, и даже под крыло взяло агентство. Менеджер, конечно, вредный, но благодаря ему Пак становится уже через пару месяцев самым успешным.
Да только не нужно ему больше ничего сейчас, хочется вновь исчезнуть навсегда, а рядом нет того, кто бы поддержал и утешил. В голове те позорные снимки, где Пак почти голый в компании каких-то людей, каждый раз другое помещение, новые люди и более развратный наряд. Отвратительно. Воспоминания застилают, слёзы скатываются крупными каплями по щекам. Так горько и жалко самого себя, но пожалеть некому. За что же всё это? Рыжик обнимает себя руками и прокручивает те годы, когда действительно решил, что вот она — белая полоса, наконец-то. Не тут то было. На фотографиях он узнаёт комнаты бывшего своего «дома», в людях узнаёт клиентов, которых когда-то обслуживал. Это большущий скандал, который замять просто так не удастся, и если в иной ситуации менеджер бы утешил и сказал: «Положись на меня», то сейчас, как и все присутствующие в студии смотрел осуждающе с отвращением. Он вновь потерпел фиаско, и это финал всех оплошностей, потому что сейчас он унижен перед всем миром и разбит. Хоть и не его в этом во всём вина, но попробуй объяснить это людям. Сейчас больше всего на свете хочется прыгнуть в объятия к любимому, плакаться ему долго, жалуясь на несправедливость жизни, а он обязательно будет утешать, поглаживая по рыжим вихрам, нашёптывая нежности, и зацеловывать всё личико, пока Пак вновь не озарит мир своей прекрасной улыбкой.
— Где же ты, Юнги-я? — шепчет охрипшим голосом Чимин, утыкаясь лицом в колени.
Дверь кабинки резко открывается, ударяясь ручкой об стену. Пак слышит тяжёлое дыхание, а через секунду его поднимают на ноги, обнимают крепко-крепко, прижимая к груди. Рыжик тыкается носом в выступающую венку на шее, вдыхает лёгких одеколон и сжимает в ладошках футболку блондина. Юн поглаживает его по голове, целует в висок и спасает вновь от всего.
— Я здесь, Минни, — шепчет на ушко, обжигая кожу горячим дыханием, — Теперь всё хорошо, мой маленький.
И Чим верит ему, прижимается, обвивая руками шею, и прячет лицо в его ключицах, когда Юнги, подхватив под бёдра, уносит его с посторонних глаз, прячет от вспышек камер столпившихся на входе в студию журналистов, которые уже всё успели узнать, садит в машину и увозит от всего этого. Снова заставляет его дышать и верить в лучшее.
✧ ✧ ✧
Тэхён стоит в одной рубашке у открытых дверей балкона, смотрит на ночной город и дышит холодным воздухом. Он давно замёрз, но слишком задумался, чтобы отойти. Неприятное чувство разрывает изнутри, настолько больно от него, что и не знаешь, что с ним делать. Ким думает о многом, о чём раньше думал лишь вскользь, прошлое, что так отчаянно стучит в двери, а имя ему Чон Чонгук, вновь пытается ворваться и всё перевернуть, в успевшей установить хоть и неправильной ход жизни, но менее ненавистный. Он допустил ошибку ещё тогда, когда засмотрелся на парня, сидящего в гордом одиночестве, поддался соблазну, танцуя, пробирался через танцпол в его сторону, покинув своего спутника. И надо было бежать ещё тогда, когда узнал в нём того самого Чонгука, который задурил голову в далёком прошлом. Он был тогда совсем мальчишкой, но уже полностью смог завладеть сердцем Кима, и вот стоя перед ним возмужавшим и похорошевшим спустя три года, сердечко колотится слишком быстро, что вот-вот норовит выпрыгнуть и ускакать куда-то. Потрясающий. Тэхёна тянет к нему, и он совершенно не может этому противостоять, вернее просто не хочет, ведь всегда мог лишь мечтать, что Чон будет смотреть на него с таким желанием, с каким смотрит сейчас. И Ким ликует, осознавая, что Чонгук попался, что готов отдаться, а потому и уводит его за собой в сторону приватных комнат, а там позволяет делать с собой всё, что Чон пожелает, бесстыдно стонет под ним и раздвигает ножки, ловя нереальный кайф. Возможности ускользнуть из-под надзора нет целый месяц, мысли заполнены одним лишь брюнетом, его поцелуями и прикосновениями, душа рвётся к нему и так жаждет встречи, но это просто невозможно. Оставшись одному дома, ТэТэ наконец выбирается из душных комнат и залов на улицу, жадно вдыхает свежий воздух и шлёпает кроссами по небольшим лужам. Он призраком слоняется по улицам, смотря пустым взглядом на людей, этот город, эти люди, как же надоело. Сворачивает в парк и там поднимает себе настроение, гоняя голубей, а после снова он. Снова Чон Чонгук, который спас от падения в фонтан, который загипнотизировал своими глазами вновь, что Киму захотелось сделать всё, что он попросит. И сделал, только он не просил, Тэ сам решил побаловать его самым лучшим минетом. Уж в своём мастерстве Ким уверен. Губы тут же растягиваются в самодовольной улыбке. Он бы остался, побыл с ним чуть больше, но ему самому страшно оттого, как тянет к этому парню. Потому и звонил Богому, называя своё местоположение, и просил забрать как можно скорее, а тот и забрал. Всё хуже, чем он думал. Привязанность и влюблённость никуда не делись, а от воспоминаний так чудовищно больно, ведь Чон Чонгук так нужен, а он его даже не помнит. — О чём задумался, котёночек? — шепот над ушком, и тёплые ладони ложатся на обнажённые бёдра, притягивая к горячему телу. Тэхён улыбается, прижимаясь спиной к широкой груди, прикрывает глаза, укладывая голову на плечо, и целует в шею, тихонько мурлыкая. — Да так, о повседневном, — отвечает Ким, блокируя все свои переживания. Богом молчит недолго, будто чувствует мелькающую ложь в словах своего личного наркотика, но всё же не находит в них подвоха, целует за ушком, опускаясь поцелуями к шее. — Что ж, тем лучше, — проводит языком по венке и стягивая с плеча рубашку, целует нежную кожу, кусая и срывая этим с губ первый стон. — Потому что я хочу тебя прямо сейчас, Тэхённи. И Тэхён позволяет подхватить себя под бёдра, опустить на кровать, тут же резко входя в растраханную дырочку, начиная вбиваться в податливое тело до звёздочек перед глазами. Запрокидывает голову, позволяя оставлять на себе новые засосы и укусы. Позволяет себе громко стонать и выгибаться, прося ускориться. Во время секса он продолжает думать о Чонгуке, и даже когда Пак целует нежно, шепчет о том, как же он чертовски прекрасен, в мыслях всё ещё Чонгук. И засыпая в объятьях Богома, всё тот же Чонгук явится к нему и во сне. И Тэхёну это безумно нравится, что он почти с ума сходит, но Богому об этом ни за что никогда не расскажет.✧ ✧ ✧
Лето невыносимо жаркое с опаляющим кожу солнцем, что невозможно выйти на улицу, не намазавшись солнцезащитным средством. На парах сидеть становится просто невозможно, в аудиториях ужасно душно, что даже открытые окна не спасают. Преподавателю литературы неожиданно стало плохо, от чего последнюю пару отменили, но никто сильно не расстроился, в том числе и Чонгук. Брюнет, наконец, взялся за ум, перестал прогуливать пары, снимать проституток и шляться по клубам. Родители не понимают, что случилось с их сыном, он стал менее общительным, более задумчивым и всё свободное время уделяет учёбе или же пропадает на подработке. Да, Чонгук нашёл себе работу, устроился в кофейне, где работает Юнги, и под его присмотром продвинулся с простого мойщика посуды до официанта. Прогресс хоть какой-то. Чонгуку нравится работать в этой небольшой кафешке, которая за пару месяцев набрала популярность за счёт своих напитков и десертов, оттого и цены подскочили, и зал расширили, так как посетителей с каждым днём всё больше. Быть официантом достаточно почётно, Чон может гордиться собой, ведь не только посетители хвалят его работу, но и управляющий, однако брюнету важнее мнение хёна, а оттого и поглядывает на него время от времени, пока тот мешает очередной напиток. Лёгкая улыбка и палец вверх, и вот Чонгук уже с новой энергией разносит по столикам заказанные напитки и десерты. С Юнги он сдружился достаточно близко, как он и предполагал, этот парень действительно крутой и классный, немного хмурый правда, но бывает и он веселится. За время общения Чонгук выяснил, если Мин Юнги не в настроении, к нему лучше не лезть, если не хочешь услышать много нелестных слов в свой адрес. Он познакомил его с Хосоком и Намджуном, что Гук почти пищал, как течная сучка, потому что от ахуенности этих людей и знакомства с ними сходил с ума, а потом по приходу домой долго издавал радостные вопли, уткнувшись в подушку. Ибо он мечтал об этом очень давно! Конечно, на шокированную горничную Чонгук не обращает внимания, когда выходит из своей комнаты и направляется в душ. Стоит отметить, что и с Пак Чимином тоже удалось найти контакт и подружиться, а сам Чимин спустя месяц вновь поднялся на ноги и мелькает на всех обложках журналов, продолжая расти со своей карьерой. Всё благодаря Чонгуку, ведь услышав однажды их общую историю, не смог остаться равнодушным. Это была суббота, когда Юнги после работы предложил заглянуть к ним, а подвыпивший Чимин принялся откровенничать, да так невнятно произносил слова, что вздохнув тяжко, Мину пришлось рассказывать Гуку всё в подробностях. Чимину важна была карьера модели, ему нравилось сниматься, нравилось примерять на себя новый наряд и пробовать себя в новых образах. Ему бы в актёры, да вспышки камер настолько привычны, что и не хочется ничего менять. И Чонгук просит отца, чтобы тот замял дело с теми позорным снимками под предлогом, что Гук возьмется за учёбу, а отец соглашается, ведь Пак действительно заслуженная модель. К нему представляют нового менеджера, и вскоре никто уже и не помнит про фотографии, все снова восхищаются рыжеволосым и завидуют ему. Жизнь идёт своим чередом наполненная красками, пускай и не всеми цветами радуги. Отец за прилежную учёбу решил наградить сына, отправив того на каникулах развлекаться на их вилле в Калифорнии. В разгар лета одного в двухэтажный дом с бассейном, со своей модной тачкой и шикарным видом на море. И надо бы радоваться, да только брюнет лишь благодарит отца с грустной улыбкой, поднимаясь в свою комнату. Мать обеспокоена настроением сына, и в конечном итоге оба родителя приходят к выводу, что их малыш Чонгукки уже и не малыш вовсе, потому что он впервые по-настоящему влюбился. И верно, Чонгук влюбился в прекрасного Ким, чтоб его, Тэхёна, который из головы не выходит совсем. Да только не видел он его уже очень давно, и никакой весточки от этого парня нет. Чон задумчиво смотрит в раскрытое настежь окно, рядом крутится Юнги с сигаретой в зубах и протирает стойку. Кофейня закрылась полчаса назад, и царивший хаос из неубранных со стола книг и тучи посуды уже полностью испарился. Потому и позволяет себе отдыхать от тяжёлого рабочего дня брюнет, и блондин курит, затягиваясь и выдыхая облачко дыма с запахом ментола. Управляющий бился с ним за сигареты и не раз, да только сделать что-либо с Юном всё равно не удалось, а потому и махнул на всё это рукой, правда морщится недовольно, когда отдаёт блондину ключи и говорит, чтобы всё проверили перед уходом и сигналку включить не забыли. Оба кивают одновременно и прощаются с ним. Юнги тушит сигарету, снимает с себя фартук и шапочку, убирая в свой шкафчик, и смотрит внимательно на Чона, облокотившись о стойку. — Эй, мелкий, ты чего такой убитый последнее время? — хрипит Мин. А ведь старшего и правда волнует состояние донсена. Он полюбился именно за свой непростой характер, весёлый и активный парнишка, который язвил, когда ему что-то не нравилось, и искренне улыбался, что у Юнги губы невольно растягивались в улыбке. Но Чон внезапно стал слишком серьёзным и унылым, будто прошедший и познавший все невзгоды и трудности жизни взрослый. А ведь ему всего двадцать. Такой ещё пацан. Чонгук вздыхает тяжело и переводит свой страдальческий взгляд с окна на блондина, пропуская мимо ушей это его «мелкий», как обращение к какой-то сопливой школоте. Мин морщится от выражения лица младшего и бубнит себе под нос: «Ты выглядишь так, будто помер кто-то». От ворчания хёна лёгкая улыбка ползёт на лице, а в смоляных глазах вновь мелькают озорные огоньки. Юнги всегда замечал перемены настроения Чонгука, так что врать ему просто бессмысленно. — Это из-за Тэхёна, да? Я ведь правильно помню, как его зовут? — Утвердительный кивок. И Мин продолжает, — Перестань убиваться по нему, что в нём такого? Чон-и, на тебя ведь столькие девушки заглядываются. — Что мне до этих девушек, хён? — снова грустная улыбка и блестящие горечью и тоской глаза, — Я люблю Тэхёна. — Это твой окончательный ответ? — Снова кивок. — Вы виделись всего пару раз и тупо трахались. — Что это меняет? Ничего. Мин обреченно вскидывает руки к потолку, ибо такой Чонгук для него головная боль. Унылый комок депрессии, к которому и не пробьёшься сквозь его тёмную оболочку. — Ты уверен, что это в тебе чувства говорят, а не твой недотрах? Правда, одно тогда неясно, причём тут Тэхён? Но в твоём возрасте эти гормоны вообще хуй поймёшь, может тебя тянет к нему просто так, а если бы ты подцепил какую-нибудь девчоночку и с ней бы счастья попытал, то глядишь и забыл бы эту шлюшку с большой буквы. Чонгук подскакивает с места, нахмурив брови, что стул, не удержавшись от такой резкости, опрокидывается. Злость сейчас в нём кипит, оттого и стискивает кулаки, а блондин же продолжает невозмутимо смотреть на него в ожидании ответа. — Не смей его так называть! — кричит Чон, что венка на лбу пульсирует, — Ничего ты не понимаешь, хён! Мин фыркает и ухмыляется, прищуривая свои лисьи глаза. — Много-то ты сам понимаешь. Молоко на губах ещё не обсохло, а ты тут речи о любви ведёшь и убиваешься, как Ромео по Джульетте. Но то поэма бессмертного Шекспира, а это жизнь, и ты свои сопли пускаешь, разводя трагедию. Ты хоть что-то знаешь о нём помимо имени, Чонгук? Или это любовь с первого взгляда, что бывает только в сказках? Впервые за всё знакомство Чонгуку нереально хочется ударить полюбившегося хёна. Хочется избить так, чтоб с губ исчезла эта ухмылка, а лисьи глаза украшали бы синяки. Да только Юн прав, Чонгук ничего не знает об этом юноше. — Я не могу заставить тебя его забыть. Но окружающим тебя людям, а именно родным и друзьям, не думаю, что доставляет удовольствие видеть тебя таким разбитым, — Мин наконец выходит из-за стойки и кладёт руку Чону на плечо, чуть сжимая и заставляя этим обратить на себя внимание, — Лично мне не в кайф видеть своего любимого донсена в пиздострадальческом расположении духа, — лёгкая улыбка и теплота глаз, горящих заботой, что невольно улыбнёшься в ответ. Это норма. Это Мин Юнги с его странной манерой толкать ахуенные речи, мастерски вписывая в них мат, что и не замечаешь как-то, этот своеобразный стиль общения не давит на мозг, но проникает в самую душу, что многое понимается и обдумывается. Это Мин Юнги, от которого пахнет ментолом и сигаретным дымом, но отвращения не вызывает, потому что всё это как-то дополняет его образ уставшего, но такого потрясающего хёна. Потому то, Чон его и любит по-братски. — Слушай, ты говорил, батя на каникулы тебя в Калифорнию отправляет? Так и езжай расслабься! Пыльный суматошный Сеул без тебя не развалится, а тебе он надоест ещё. — А ты, хён? — Чонгук уже полностью успокоившийся, смотрит на Мина, который с трудом до носа младшему достаёт. Без стелек он кажется таким маленьким. — А что я? Я уже свои золотые годы отжил. Расслабон заграницей в роскошном доме мне не по вкусу. — Говоришь, как старикан. — Всегда знал, что молодым помру, — смеётся блондин, а Чон и подхватывает. Блондин снова зовёт донсена к себе в гости, а тот охотно соглашается, отправляя эсэмэс матери, что у друга задержится, а может и с ночёвкой останется. Участил он что-то с походами к ним, да только квартира у них слишком уютная и в компании этих двоих всегда спокойно, и чувствуешь себя, как дома. Они милая пара, которая иногда и ссорится из-за пустяков, но вскоре мирится, оборачивая всё в шутку. Юнги оказывается очень ответственный и заботливый и может смотреть на кого-то не просто тепло, а с такой любовью, что Чимин порой пищит и, не удержавшись, чмокает блондина в лоб, а потом смущённо отводит взгляд, видя, как внимательно наблюдает за ними Чонгук. Сам же Пак хозяйственный и весь такой, женственный, что ли, что Чон думал пару раз: «Ему стоило родиться девушкой». Он же смотрит на Мина с обожанием, просто возносит его до небес и бесконечно любит даже с его противным характером и матами, что часто вылетают изо рта. И брюнету даже завидно становится, но зависть одна из смертных грехов, а куда деваться то? Тоже хочу, чтобы так на меня смотрели. И снова Тэхён, Тэхён, Тэхён. Может, Юнги действительно прав, и Чонгук просто сам настроил себе воздушные замки, а на самом деле это лишь тяга к понравившейся вещи, и скоро всё пройдёт само? Хотелось бы верить, да не верится. От простой тяги, не такие болезненные ощущения. Да и разве Тэхён вещь? Он слишком прекрасный и неземной, но всё-таки человек, жаль, что не его. Пока. Мин открывает дверь, пропуская Чона в их скромные хоромы, оказываясь у них в квартире, каждый раз в голове проигрывается его первый приход. Удивлённое выражение лица и большие глаза, которые смотрели на блондина, но тот лишь плечами пожал, мол, ты думал, мы в замке живём? Мимо проносится рыжее торнадо, которое вопит что-то радостно и размахивает билетами на самолёт. Чимин виснет на шее у любимого, а тот подхватывая шумного паренька под бёдра, читает написанное на билетах. Инчхон, Южная Корея — Лос-Анджелес, Штат Калифорния, США. И Чон улыбается как-то глупо, смотря на радостную парочку, что нежно целуется. Как-то на душе сразу легко становится, и правильно — пошло оно всё в далёкое эротическое. Живём лишь раз, а потому и улетает Чон в том же самолёте, что и Пак с Мином, махнув родной Корее рукой на прощание, и настраиваясь на лучшие каникулы во всей своей недолгой жизни.
