Цензура

      Год назад       В полумраке церкви фигура в черном, на коленях молящаяся перед иконой за душу умершего.       — Соболезную потере вашего отца, — мужчина в шляпе тихо подошел со спины.       — Я вас не знаю, — Карина окинула взглядом собеседника.       — Все люди на земле братья, а знакомство — лишь формальность. Это не мешает скорбеть о чужой утрате.       Девушка ничего не ответила, лишь отвернулась и закрыла глаза, снова обращаясь к иконам.       — Помолитесь и за душу вашего брата, — вздохнул мужчина.       — Вы что-то путаете. У меня умер только отец.       — Так вы не знаете? Простите, но ваш брат мертв. Примите мои соболезнования. Георгий Берзов. Похоронен месяц назад на Головинском кладбище, его столкнули с крыши.       — Этого не может быть, — Карина резко проявила к разговору интерес.       — Ознакомьтесь с фото, если боитесь ошибки, — мужчина достал из внутреннего кармана пиджака белый конверт с фотографиями и протянул девушке. — Перед смертью он связался с культом сатанистов, те приманили бесхозного мальчика красивыми словами, но как только узнали, что он может сбежать, решили от него избавиться, пока его душа все еще во власти самого Дьявола.       Карина прикрыла рот рукой: на фотографиях из морга действительно ее брат, для нее он мало изменился за эти два года. Теперь не такой худой и волосы перекрасил, но его все еще было легко узнать. Перелистнув на фото с похорон, она не выдержала и проронила слезу: вот он тихий и спокойный, ее защитник от одноклассников и лишних побоев, ее родной человек, лежит в гробу, а теперь закопан в сырой земле на неизвестном кладбище.       — Понимаю, что, возможно, сейчас неподходящий момент, и вам нужно дать время свыкнуться со смертями отца и брата, но если вы хотите избавить мир от таких невзгод, чтобы больше ни один хороший человек не попал в демонические сети, можете позвонить в любое время, — он протянул визитку, но девушка не взяла ее, лишь повернулась к нему лицом.       — Чем я могу вам помочь? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы эти твари больше не ходили по нашей земле.       Огонь свечей шелохнулся, словно за женской спиной тяжело вздохнул кто-то невидимый.

***

      Вспышка первая: Чак.       (Год назад)       — Опять лишний факультатив прилепили в расписании? — Мефисто ждал друга у магазина, где они договорились встретиться еще час назад. — Начинаешь допоздна задерживаться на учебе.       — Ну, скоро экзамены, нас готовят заранее, — пожал плечами рыжий.       — Заметно. Боюсь представить, что будет в следующем учебном году.       — А уж как я-то боюсь, — парни зашли в продуктовый, в планах было хоть как-то отдохнуть в эту пятницу. Уговор был на прогулку в игровой зал, где Чакен бывал очень редко. Тогда он очень хотел пойти, но сейчас выглядел крайне измотанным.       За окнами яркого универмага серые тучи, из которых падают крупные белые хлопья. Время будто устало и замедлилось до неторопливого ритма вальса падающих снежинок.       — Выглядишь, как выжатый лимон, — Мефисто подошел к другу ближе.       — Да не, фигня, — рыжий поправил шапку и расфокусированным взглядом посмотрел на полки.       — Чакепопен, — дьявол по-дружески приобнял человека со спины, — давай возьмем попкорн, колу и просто посмотрим кино. Более активные занятия отложим на потом.       Рыжий, обернувшись, посмотрел на знакомую обаятельную улыбку и улыбнулся в ответ:       — И чипсов прихватим.       Он как всегда читает мои мысли. Улыбается, полный энергии, в отличие от меня, а все равно идет на уступки. От такой заботы становится неловко… не знаю, хорошо это или плохо. Обычно друзья, когда уже настроились на программу, неохотно от нее отказываются, даже если сам предложишь. Этот фигляр не такой, он легко входит в положение, даже если внешне я пытаюсь не подавать виду…       — Чак, ты завис?       Рыжий вдруг осознал, что стоял у кассы, рассматривая прилавок, пока друг оплачивал покупку.       — Да, висну потихоньку, — улыбка получилась вымученной, и Мефисто подбадривающе подцепил друга за локоть.       — Сдашь экзамены в следующем году и выдохнешь!       — Да, жду не дождусь

***

      Когда мы познакомились? Казалось, я всегда знал его таким: веселым пародистом с невероятно завышенным чсв и любовью к искусству, но когда все это началось? Я не помню, где и при каких обстоятельствах мы встретились, словно этот идиот был со мной всегда. Где бы мы не познакомились, одно я знал точно — мы как-то странно похожи. И одновременно у нас была уйма различий. Он неохотно отзывался на свое имя, прикрываясь кличкой «Мефисто», чем вызывал активное возмущение со стороны моей православной бабушки, мол, с именем Дьявола не шутят, а ему было смешно. Он никогда не воспринимал такие слова серьезно. Мы оба с игрой относились к своим кличкам. Ребята в шутку говорили, что если он дьявол, то я ангелок, да Мефисто и сам подхватил эту идею. Забавно, что между нами было море общего, от интересов до взглядов на мир, даже до того, что могли фразы друг за другом договаривать.

***

      — Чакен, я включаю фильм, а ты несешь еду, — Мефисто рассматривал подряд диски на полке друга, пока рыжий поправлял ворот у свитера.       — Только говно не выбери, — парень пошёл на кухню, получив в спину оправдание о том, что предыдущий фильм был выбран вслепую.       На кухне загудела микроволновка, в комнате же быстрые пальцы перелистывали диски один за другим, но вскоре остановились.       — Что решил поставить? — Чак принёс колу и попкорн.       — Сейчас увидишь, Чакепопен, — хитро улыбаясь, ответил Мефисто, запуская систему.       Друзья сели на диван, Чак по-турецки поджал ноги и положил в получившуюся «лодочку» большую миску с попкорном, а Мефисто выключил лампу, создав атмосферу кинотеатра.       — Надеюсь, ты не включил какую-нибудь сопливую фигню из маминых дисков, — рыжий сгреб щепоткой пальцев часть попкорна и отправил в рот.       — Думаешь, я любитель романтики? — с показательным смешком поинтересовался Меф.       — Я это знаю, — ответил рыжий, переводя взгляд обратно на экран. — М-м-м, я понял, — сквозь хруст попкорна изрек парень, — это «Сияние».       — Молодец, — щелкнул пальцами дьявол, — садись, пять.       — Не напоминай о школе.       — Хорошо, больше не буду, — Мефисто ненадолго притих, но спустя две минуты зацепился за слово. — Что-то не так там? Почему так резко реагируешь?       — Да это неважно.       — Секретничаешь? С чего бы?       — Ничего, просто давай поговорим о другом, — Чак спрятал ладони в рукава свитера и скрестил руки на груди, словно ему неожиданно стало холодно.       — Можешь похвалить фильм или поговорить про музыку…       — Ты сейчас практически цитируешь тот фильм с Кирой Найтли?       — Нет, — ответил Меф, тут же рассекретив своим тоном чистейшее вранье.       — Не ври, это мамкин любимый фильм, я его наизусть знаю! Мелким был — терпеть его не мог.       — Тогда больше его цитировать не буду, — буркнул дьявол, откидываясь на спинку дивана и подтягивая колени к груди.       — Да не, я не об этом, я просто… — Чакен замолчал, пытаясь разложить в голове по полочкам, что он хочет сказать, — давно тот фильм не видел. Считай, вот так одному перед телевизором такое и не потянет смотреть. Помнишь, как он называется?       — «Гордость и предубеждение», — легко ответил Мефисто.       Сейчас не хватает той неспешности и ритма, с которым идет это кино, даже позитива от упора на чувства главных героев, а не на неожиданные сюжетные повороты.       — Давай его посмотрим, я его последний раз только с мамой и… — рыжий выдохнул, но договаривать фразу не пришлось.       — Переключаем на романтические сопли? — переспросил Меф, взяв пульт.       — Просто ностальгия, не больше, — Чак поежился от чужого взгляда, но Мефисто больше ничего не сказал, просто встал, переключил диск и молчаливо сел обратно. Изначально Чаку казалось, что он хочет избежать разговоров о выбранном фильме, учитывая то, что изначально его не тянуло на подобные «сопли», но теперь терпеливое молчание друга давило на мозги, заставляя в ушах что-то напряженно скрестись. Смотреть романтический фильм про любовь с лучшим другом? О чем он сейчас думает? Насколько нелепа эта ситуация со стороны? Стоит ли спросить напрямую?       — Я тоже давно не видел его, — Мефисто наконец нарушил гнетущую паузу, и рыжий едва заметно выдохнул: тон был спокойный и даже с долей интереса. Конечно, если он знает эту ленту по цитатам, то ему нравится этот фильм, и драма Чака была раскручена на пустом месте.       — Люблю классику, — Меф зашебуршал попкорном. — Книгу Остин тоже было неплохо читать.       — И ты вот так открыто признаешься, что тебе нравится подобная романтика?       — А что? — Мефисто всерьез не понимал, о чем говорит его друг. — Если мне что-то нравится, то мне это нравится. Даже если это будет не престижно, и я опозорюсь, расхваливая какой-нибудь современный русский фильм с упором на любовную линию главных героев. Если я так считаю — почему бы нет?       — Ну, — рыжий выдержал небольшую паузу, подбирая слова, — в глазах других это не круто.       — Чхал я на мнение других, пусть катятся к черту! Всем не угодишь, и жить, трясясь, понравишься ли ты окружающим — такое себе удовольствие.       — Да, — Чак приложил ладонь к лицу и нахмурился.       — Стоп, что это у тебя такое? — Мефисто вдруг подался вперед. Его блестящие глаза с размытыми границами зрачка и черной радужки выглядели нарисованными в свете телевизора, они были совсем недалеко от глаз рыжего, из-за чего по телу того пошли мурашки. Лицо так близко, что одно неловкое движение, и они прикоснутся друг к другу.       — Кто врезал? У тебя синяк назревает.       — Да никто. Об угол ударился.       — Это в школе тебя об угол ударили? — тон Мефисто слегка исказился, и уже не походил на спокойный.       — Не бери в голову, ты накручиваешь себя, — отмахнулся Чакен, снова пряча руки в рукава.       — Ну-ну, — Мефи поднялся и пошел в кухню, откуда вернулся с пачкой пельменей. — Приложи к синяку, дебил, а то сильнее разойдется. Это единственное, что было в морозилке. Они переглянулись, рыжий все же взял холодный мешок из рук друга. Пока Чак прикладывал ледяную пачку к виску, Мефисто вытащил плед и, завернувшись в него, бухнулся обратно.       — Попкорн не раскидай, принцесса, — шикнул Чакен, приподнимая миску на время, пока друг устраивался в своеобразной теплой мантии.       — Тебя укрыть?       — Нет.       — Ну и мерзни с той стороны одеяла.       — Это плед.       — Не суть.       Сейчас рыжий хотел расслабиться, и ничто не помогает в этом так, как неторопливый фильм, с которым приходит волна воспоминаний. Мефисто свернулся клубком, подобно коту, и уже минут через двадцать сполз головой рыжему на плечо. Сквозь плотные занавески едва слышна метель, а в комнате тепло и уютно как никогда. Хорошо, когда рядом есть человек, который легко поддерживает тебя в любой идее. Чак чувствовал, как к шее практически прикасается теплый и сухой лоб друга, отчего ладони непроизвольно вспотели. Это пубертатный период виноват, или это какая-то личная реакция? Если бы он сидел с девушкой, что-то поменялось? В принципе, если бы он сидел с кем-то другим, оказывало бы это на него другое воздействие?       — Чакесракен, верни попкорн.       Парень и не заметил, как практически прижал к себе миску, из которой за все время размышлений не взял ни крошки.       О чем он думает? Это же обычные дружеские посиделки, а он превращает это в непонятно что!       — Глаз отходит? — интересуется Меф, приподнимая голову и смотря Чаку в лицо, словно ожидая что-то увидеть сквозь холодный пакет.       — Да нормально, холодно только…       — Не замерзнешь, зато синяк не такой страшный будет, — Мефисто захрустел попкорном и уставился в экран, словно там был не бал эпохи аристократизма, а невероятный экшн, за которым надо следить.       Он слишком заботливый, настолько, что сложно относиться к этой заботе как к должному. И сейчас, когда он так близко… думает ли он о том же? Или любитель аристократии не такой испорченный, как его друг, сидящий рядом?       — Так, я свалю ненадолго, — Чак поднялся с места, передавая уже полупустую миску Мефистофелю.       — На паузу поставить?       — Нет, я быстро.       Пачка уже размороженных пельменей отправилась обратно в морозилку, а парень закрылся в ванной и умылся холодной водой. Подняв взгляд, он всмотрелся в свое отражение: от левой скулы к виску виднелось красное пятно, начало будущей гематомы. Не такое заметное, но Мефисто увидел. Рыжий выдохнул  и прошелся мокрой рукой по лицу, дотрагиваясь до больного места, он негромко шикнул. Оставалось только надеяться, что синяк будет держаться недолго. Кажется,  Мефисто вся эта ситуация задела. Возможно, он прямо сейчас думает об этом.       Вдох-выдох. С каких пор мысли о нем стали вызывать такую бурю эмоций в голове? Раньше такого не было… Это этап взросления?       Когда ты чувствуешь тепло чужого тела, дыхание под ухом и слышишь заботливый, давно знакомый голос, сердце начинает стучать быстрее, в голове появляется странный туман, и череда мыслей мешает сосредоточиться… Так всегда будет? У всех такое? Это нормально?       Парень трогает рукой назревающий синяк и немного отвлекается от мыслей. Сейчас даже стало как-то жарко в свитере, да и мелкие капли воды затекли под ворот и теперь шея ужасно чесалась. Стянув свитер через голову, рыжий еще раз посмотрел в зеркало. Растрепанный, красный пацан с пидорскими замашками. Да, это он. Прекрасный автопортрет.       Да что с ним не так? Почему он не может жить нормально? Наверно, во многом из-за того, что он не знает, где конкретно проходят рамки этой «нормальности», да и кто их в принципе устанавливает. Чак прижимает руку к груди, надеясь почувствовать биение сердца. Оно немного успокоилось, теперь можно и возвращаться.       Вопросов о том, почему парень задержался, не было то ли из-за прикованного к телевизору взгляда Мефисто, то ли из-за свойственого другу чувства такта.       — О, свитер снял? — между делом спросил Меф, пододвигаясь и предоставляя рыжему возможность сесть.       — Просто жарко стало, — отмахнулся тот, забирая миску с попкорном, количество которого уменьшилось еще вдвое.       — Это полностью твоя доля.       — Бля, какой же ты милый, — усмехнулся Чак.       — Я, блять, не милый! — Мефисто всплеснул руками, как гордый итальянец.       — Все, не тряси диван.       За окном ночь, медленная музыкальная партия фильма убаюкивала не хуже колыбельной. Мефисто снова перебрался на плечо друга, и через какое-то время его голова стала чуть тяжелей.       — Уснул, — Чак прикрыл пледом чужие ключицы и внимательно всмотрелся в спящее лицо с яркими бровями, ровным носом и пухлыми губами, сомкнутыми вместе. Что делало его таким особенным, единственным на фоне многих? Ставя на это место кого угодно из своих друзей, Чак не смотрел бы на них так же. Он это точно знал. Именно этот дебил заставляет его чувствовать себя по-другому. «Вы слишком великодушны, чтобы играть моим сердцем, — звучало с экрана из уст мистера Дарси. — Мои помыслы как прежде неизменны, но всего одно слово заставит меня умолкнуть. Если ваши чувства все же изменились, я вам повторю, что вы пленили мою бедную душу, и я люблю вас, люблю… люблю. И с этой минуты не хочу с вами расставаться.»       Этот момент впервые задел парня, ранее безразличного к подобной романтике. Незаметно он дотронулся до пальцев друга… «…у вас холодные руки…»       Кто ты? Откуда ты взялся, мой спутник по жизни? Почему в моих глазах ты такой особенный?       Если бы не присвоенное в кличке имя клейменного грехом существа, он был бы идеальным. Не подходит ему это имя, как бы он не старался изображать из себя плохого, не походит он на самого дьявола. Слишком придурковатый, глупый, жизнерадостный и правильный. Бабушка все твердит, чтобы он прекратил играть с именем дьявола, а он будто назло просит, чтобы его называли только так, не иначе. Дебил. Самый лучший дебил из всех, кого я знаю. Чертов подростковый период, кажется, я чересчур романтизирую нашу дружбу. Надо девушку себе найти, а то я мысленно ползу не в те дали.

***

Вспышка вторая: Мефисто. (Наше время)       Больничная палата, за окном темнеет, в реанимации возле кровати сидит худой рыжий парень с безэмоциональным взглядом.       — Сутки прошли, — Мефисто своим голосом напугал бабочку.       Редкий момент, когда дьявол мог использовать телепортацию в смертном теле: истечение срока договорённости. Независимо от воли призывающий связывался с нечистым.       — Я носил договор с собой, — парень продемонстрировал сверток, не поворачиваясь к Мефистофелю.       — А тебя будто подменили, — заметил дьявол.       — Все меняют роли, чем я хуже.       — Воистину слова грешника.       — Мой суд еще не настал.       Мефисто осмотрелся: белые стены, капельница возле кровати… подходящее ли место для решения их вопросов?       — Бабушка?       — Мама.       Дьявол поджал губы, осознавая, что можно было и догадаться: не достаточно стара, хоть и плохо выглядит, волосы некрашеные, седины не видно.       — Я действительно грешник. Трачу свою жизнь куда не следует, в то время как кому-то не хватает дней более ценной жизни.       — Это было то, что заставило тебя так перемениться? — глупое предположение, слишком сопливая ситуация, наполненная пафосным благородством и надеждой этой жалкой душонки на поощрение за свою жертвенность. Тошно.       — Я хочу для нее лишь лучшего, — опять ложь и игра в героя, причиняющая боль дьявольскому уху.       — Подписываем договор?       — Да.       — На жизнь?       — И счастливую старость, — добавил парень.       — Это уже не от меня зависит, — Мефистофель чиркнул пером в договоре. — С тебя лишь подпись.       Он подает чернильницу.       — Туда надо шприцом кровь набрать? — поинтересовался паренек.       — Поставь на стол, опусти туда палец, на дне игла.       — Это больно? — парень поставил чернильницу на больничную тумбу.       — Больно, не больно… Не принципиально, важно лишь хочешь ты этого или нет, — фыркнул дьявол.       Конечно больно, больнее обычной иглы, это скрепление договора душой. Процедура не из приятных.       Вот, договор подписан дрожащей рукой, аккуратно, как в прописи.       — Теперь твоя душа переходит в другие угодья ада, в рабство, ты не можешь больше ей распоряжаться как прежде.       — Закончилось моё беззаботное время, — выдохнул рыжий.       — Кто сподвиг вас на то, чтобы вы красились?       — Что?       — Я другим тебя не видел, но, судя по договору, твой рыжий цвет волос не натуральный. Иначе документ бы тебя не принял. Ты перекрасился, чтобы стать бабочкой?       — Ну как же, хорошее место для молодого сектанта.       — У вас там договоренность краситься в рыжих? Кажется, я даже знаю, кто эту тенденцию ввел… Читеры.       — Не я первый, не я последний, — хладнокровно заявил парень, прижимая платок к проколу на пальце.       — Не нравится мне эта фраза, — нахмурился Мефисто, его взгляд медленно прошелся по комнате и остановился на женщине в постели. — В твоих словах не достает искренности, но в глубине души ты считаешь свой поступок правильным.       — Я всю жизнь жил только для себя. Она — ради других. Пускай я прекращу свое глупое существования для того, чтобы она могла идти дальше.       — Младшие братья, сестры? — тихо осведомился дьявол.       — Брат, сводная сестра и племянник от ее погибшей сестры. И все они зависят от нее, я не смогу им помочь так же, как она.       — Понятно, — Мефистофель еще раз оглядел комнату, словно пытался в ней что-то найти. — Давай расскажу тебе нравоучительную сказку. Следующих сказок ты не услышишь еще очень долго.       Вопрос был риторическим, но бывшая бабочка махает головой, соглашаясь.       — Жил да был пастух. Выгнал он стадо, а сам сел поодаль и стал думать. Куда все свое время девать? Вот мать с утра до вечера в поле работает, ей времени не хватает, отцу тоже не хватает его. Вот если б можно было свое время кому-нибудь передать, тогда б все люди стали бы счастливей, никто не тратил бы его напрасно. Думал об этом пастух целый день, вот время назначенное пришло, повел он свое стадо домой. В избе сел на лавку, к деду, да стал смотреть, как тот лапти плетет. «Тяжело тебе, родной?» — спрашивает мальчик. «Да уж ярмарка скоро, а я не поспеваю лапти доплести» — пожаловался старик. «Плохо. И тебе времени не хватает. Вот я сегодня целый день на пастбище сидел, овец пас скучно, а если бы тебе это время отдал, ты бы мог быстрее закончить работу, и я бы так долго ерундой не маялся». Ничего не ответил дед. Вскоре маменька пришла с поля, обед начала готовить, а пастушок рядом на стуле покачивается и рассказывает о том, как было бы хорошо, если бы люди могли временем делиться. Отец пришел уставший, стал дрова рубить, пастушок рядом с ним стоит, рассказывает ему о своей великой идее, отец ему ничего не ответил. На следующий день вновь повел пастух свое стадо, да по пути всем стал рассказывать о своей идее, никто ему не отвечал. И вот однажды отбилась от стада овца, пошел мальчик её в лес искать, а там волк. Побежал он со всех ног от дикого зверя, да не тут-то было! Схватил его серый за ногу, поволок, поднял пастух взгляд: на дереве сидит сын лесничего и смотрит. «Помоги» — крикнул ему пастушок. «Жалко, что у тебя времени не было, и ты убежать не успел, — ответили ему, — мне вот сегодня на дереве полдня сидеть, если бы я мог тебе это время отдать, ты бы убежал».       Мефистофель закончил рассказ и, выглянув в окно, за которым уже давно красовалась ночь, сверил стрелки часов в больничной палате с табло на улице.       — Жестоко, — выдохнул парень.       — Мир жестокий. Раньше люди видели это своими глазами, а не пытались все испортить своей любовью к счастливым концам. Плохо, что эту сказку нигде так и не успели напечатать, люди многое потеряли. Я лично похвалил автора за его сборник неизданного.       — Но разве глупый пастух заслуживал смерти?       — А разве смерть приходит только к тем, кто ее заслужил? Разве недостойные люди живут меньше достойных? Не все ли равны перед роком? Люди могут влиять только на то, до чего могут дотянуться, все остальное — безграничное море возможных исходов, по которому они вынуждены течь и в котором вынуждены тонуть. Мир таков, это не Диснеевский мультфильм, где все обязательно закончится хорошо, и злодей будет наказан. Никто не является точным злом или добром. Все субъективно и относительно, — дьявол вздохнул. — Ладно, пойду я. Надо еще смертное тело до дома довезти.       — Мефисто, скажи, — остановил дьявола парень, — почему ты не подписал со мной договор в тот миг, когда я обратился за помощью?       — Просто, — Мефистофель открыл дверь, выдавая короткую фразу на прощание, — я надеялся, что ты еще передумаешь.       Хлопок дверью. Разговор исчерпал себя, надо идти. Здесь же есть где-нибудь неподалеку автобусная остановка?

***

Вспышка третья: Сатана.       — Хозяин, к вам посетитель, — демон заглянул в кабинет из-за приоткрытой двери.       — Кто именно? — устало спросил дьявол, поглаживая черную шерсть добермана.       — Саксонов. Помнится, вы его умело взяли за хвост, — хихикнули в ответ.       — А, я уж и забыл про него. Сейчас выйду. — Блондин сбросил морду пса с колен и направился в свой второй кабинет. Переход между ними был небольшим, но даже он обеспечивал защищенность нужной атмосферы в здании.       За черной дверью серый кабинет с высокими стенами, Сатана садится в мягкое кресло с высокой спинкой и просит секретаря впустить к нему человека. Входит Саксонов: короткий и пухлый, свежевыбритый, но в целом помятый. Он пугливо смотрит на дьявола и замирает у входа: обстановка давила на него своей мрачностью, казалось, что из всего, что есть в этом кабинете, высосали душу: от серых стен, до мебели и канцелярии, а он стоит в очереди последним.       — Присаживайтесь, — голос эхом раздается по комнате, но не как бывает в пустом помещении, а так, будто он звучал прямиком в голове.       — Да, — тяжело выдохнул человек, подходя к своему месту и исполняя чужую волю.       — Вы надеялись сюда больше не явиться, но вот вы здесь. Обдумали мое предложение?       — Работа тяжелая, но плата меня устраивает, сейчас по семейным обстоятельствам просто нет выбора, — руки нервно мяли шляпу.       — Значит, вы согласны?       — Я… — мужчина замедлил с ответом, несильно прикусив губу, — у меня нет иного выхода.       — В таком случае вот ваш договор, — перед ним опустился листок с громоздким печатным текстом. — Осталось только подписать. Черная гелевая ручка медленно выводила символы, словно держащая ее рука сама еще не верила в то, что делает.       — Добро пожаловать в «Tenebrae»*, думаю, здесь многим найдется место — приветствие звучало как усмешка.       Короткий кивок в ответ. Он стал еще более тихим, чем был.       — До свидания.       — До свидания… — мужчина медленно встал, всем своим существом ощущая, как на него давят здешние стены. Дверь закрылась за ним тихо, после чего дьявол вдруг самодовольно улыбнулся.       — Почему вы так пристали к этому человеку, хозяин? — демон появился из ниоткуда. — Он такой же, как и все остальные, ничем не лучше.       — Просто он потомок одного знакомого. Сейчас бы увидеть реакцию на то, что его продолжатели все же присмирели предо мной. Это дело давнего спора, Пут, ты слишком невнимательный.       — Прошу простить, но я не успеваю запоминать все ваши споры и сделки, вы так не любите сидеть на месте, мой лорд…       — Возьми из моего основного кабинета «Macallan in Lalique» и поднимайся на крышу, буду тебя там ждать, — Сатана устало поднялся из кресла и направился к выходу. Сегодня он потрудился на славу, успел отработать свое звание ярого трудоголика и пылкого искусителя. Но вся эта суета в окружении смертных навивала дьяволу невероятную тоску.       Рабочий телефон как всегда на беззвучном, личный нередко вибрировал в кармане пиджака. Блондин заходит в лифт, уверенным движением достает мобильный и шустро знакомится с содержанием приходящих смс: девушки. Вчера он привлек немало внимания к своей персоне, и теперь у множества дам появились на него планы. Забавно, он всегда легко находил утешение у женщин, но ни их количество, ни их влюбленность не смогли изменить его природу. Порой он завидовал своим меньшим и, безусловно, более тупым братьям. Они могут получать неподдельное удовольствие от чьей-то компании, им подвластны эмоции, чувства. Даже смотря на чужие неудачи и боль, хотелось почувствовать хотя бы ее, а не эту гнетущую холодную пустоту в сердце. Отказывая девушкам, нетрудно догадаться, что им больно, принимая их любовь, они начинают радоваться, но в груди бывшего архангела всегда царит мороз, в котором гибнет все, свойственное живым.       — О, ты уже здесь, — выдает Сатана, рассматривая своего фамильяра в свете тусклой лампы.       Вокруг ни души, на эксплуатируемой кровле уже давно обустроено место: трехместный диванчик с журнальным столиком рядом, освещенные небольшим фонарем с ближней стены. Свет можно было легко выключить, что Сатана и сделал, прежде чем пойти вперед. Устало упав на мягкий диван, дьявол берет со стеклянного стола стакан, в который ему тут же наливают напиток. Ночной город живет своим ритмом: словно люди не нуждаются во сне, круглые сутки проявляя активность в столице. Перед глазами как на ладони копошащийся город, в котором мелькают миллионы огней.       — Пут, — блондин со скучающим лицом рассматривает жидкость в стакане, — сядь ближе, мне скучно. Фамильяр берет второй стакан и подсаживается к хозяину.       — Неужели вы смогли заскучать? Вы так обложили себя делами!       — Даже погружаясь в заботы, я не могу избавиться от мысли, что ничего в этом мире не принесет мне радости. Ни еда, ни питье… — вытянутая рука отпускает стакан в свободное падение, в конце которого тот встречается с полом, разбивается на сотни маленьких кусочков и оставляет после себя мокрый след, — ни люди. Я закрыт для удовольствий. И даже сейчас, когда я могу ни в чем себе не отказывать, я все равно не познаю никакого наслаждения от своих действий.       — Вам понадобились все эти годы, чтобы понять это? — как всегда спокойно интересуется демон.       — Поверь, за такое долгое время я просто сильнее устал.       — Но вам же нравятся игры, все знают, какой вы игрок!       — По меркам смертных — лучший из лучших, но без достойного противника я вновь начинаю скучать, — дьявол поднимает взгляд вверх и улыбается. — Если бы ты меня слышал, я бы тебя «поблагодарил»! — Он продолжает, опустив голову. — Это мое проклятие.       — Хотите поговорить об этом? — второй стакан переходит в руки Сатане, и Пут встает взять себе новый.       — Из твоих уст это звучит как-то по-особенному, не как слова смертных, — на выдохе произносит дьявол, после чего залпом выпивает содержимое стакана.       — Виски так не пьют, — замечает демон.       — А тебе ли не все равно?       — Тоже верно, — шустро запрыгнув обратно на свое место, фамильяр приготовился слушать.       — Я тебе жаловался на это уже тысячу раз.       — И после каждого из них вам становилось легче. Расскажите в тысячу первый.       Светловолосый усмехнулся: фамильяр всегда находил, что сказать. Кажется, ему доставляет удовольствие выслушивать жалобы старшего дьявола. Каждый приход на землю не обходился без этого разговора. Судя по всему, вот он, возраст, с которым приходит желание, абстрагировшись от дел, сесть с кем-нибудь в укромном месте и сетовать на то, как плохо живется на свете.       — У меня нет чувств из-за того, что Бог ведал, что подобное будет чертовски правильным решением. «В первый день сотворил он архангелов, помощников своих, небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью…»       — Цитата книги бытия? — догадался демон.       — Там много ошибок, но суть почти верна. Во многом люди упрощали свое видение. Мир уже обладал на тот момент стихиями, но в нем царил первозданный хаос, свойственный любым начинаниям, ибо только руки разумного существа способны сотворить порядок.       — Все станет хаосом, — выдохнул фамильяр, наливая виски в стакан хозяину.       — Omnia turn in chaos, — согласился дьявол, и виски опять был выпит залпом. — Unde veniebas, isto abire sumus.*       — Родной язык, — умилился Пут, подтягивая к груди ноги и глубже усаживаясь на диван. — Плохо без дома…       — Не говори ерунды.       — Вы не понимаете, потому что у вас никогда не было дома. Вы везде чувствуете себя чужим: на небе, на земле, под землей… Я знаю, где мне место, но вы вечно ищите ответ для себя на этот вопрос.       — Спасибо за напоминание, — блондин протянул демону стакан, чтобы тот вновь наполнил его.       — Жалко, что Бог не дал вам чувств, — Пут долил хозяину виски.       — Он специально это сделал. С какой-то стороны я даже понимаю его, — нерадостная ухмылка спряталась за рукой со стаканом. — Я сильнее своих братьев. Представь, что было бы, если я забыл о голосе разума и окунулся в эмоции. Ради своей цели я бы мог уничтожить горы, — заверил дьявол, отпивая виски.       — Но вы все равно находите смысл, в другом…       — Ты слишком хорошо меня знаешь, и наш разговор похож на мой собственный монолог. Удручает.       — Не задумывался об этом, — демон вскрыл упаковку вафель и сразу же вытащил зубами одну из них. — Давайте поговорим о том, что важно, но где меня не было. Это касается вашей смерти.       — Ах, да, ты же был на другом конце земли в этот момент. Жаль, что не застал мой триумф.       — Насколько я помню, ваш дом подожгли ночью, объясните, в чем заключался ваш триумф, — колкость демона словно прошла мимо и дьявол спокойно начал свой рассказ:       — В то время мои дела пошли в гору: я собрал авторитетную группировку из отъявленных бандитов, ко мне легко переходили люди, из двух зол они выбирали меня. Контрабанда, торговля оружием, легкие деньги, серьезные наказания неподчиняющимся, все по мелочи. Полиция не могла меня взять, словно мне заранее кто-то сливал все их планы, — блондин зыркнул на хихикающего фамильяра. — В моих руках было много власти, а никто не ценит власть больше женщин. Их количество вокруг меня росло прямо пропорционально моим возможностям.       — Это все я знаю, давайте ближе к смерти, — замахал хвостом Пут.       — Ты нетерпелив, — шикнул Сатана, после чего продолжил историю. — После того как я скинул одного из своих конкурентов с золотой жилы, большая часть его людей примкнула ко мне. При чем это была лучшая часть! Когда этот червь пришел убить меня, я уже готовился к подлянке с его стороны. Да, он поджег дом, в котором я был, он убил меня и не остановился бы без этого, но моя игра не была бы полна без красивого конца. Просто этот человек не знал одной маленькой детали, — приложив край стакана к губам, дьявол медленно поглощал содержимое, растягивая паузу и предоставляя фамильяру время погадать над вариантами разгадки.       — В этот момент ему в спину дышал киллер? — предположил демон, чем вызвал усмешку на лице дьявола.       — Изящнее, — Сатана слизнул с губ мелкие капли напитка. — В ту ночь со мной спала дочь этого придурка. Он поджег дом и своими руками подписал приговор единственному кусочку его некогда большой семьи!       — Неплохо, — подытожил Пут.       — Я знаю, но видел бы ты его лицо на следующий день! О, его упоение победой вмиг сменилось на ужас, женские крики из горящего дома мучали его до конца.       — А как он умер?       — Менее изящно, — будто разочарованно ответил дьявол. — В загородном доме выстрелил себе в лицо из ружья. Зато быстро.       — И как ему в аду?       — Его душа попала не ко мне, а к Ваалу, да и пес с ним. В принципе, до него мне дела больше нет.       — Вы бы не налегали на горячительные напитки, — предостерег Пут, последний раз доливая виски и ставя бутылку подальше на стол.       — В моем обычном воплощении чувствуется только вкус алкоголя и крови, так что это, скорее всего, дело привычки.       — Завязывали бы вы со своими привычками, смертному телу они вредят.       — Ты так говоришь, будто я собирался дожить до старости, — улыбнулся дьявол. — Старость — это скучно.       — Никто не спорит, вы умрете как всегда красиво: молодым и с намеком на возвращение, как герой марвел! — демон забрал пустой стакан из рук хозяина.       — Прекрати меня опекать, сегодня я хочу выпить.       — Но завтра у вас серьезная встреча.       — Пф, — Сатана оглядел фамильяра снизу вверх, — когда я относился серьезно к бизнес-встречам? Мне же не душу решают продать. Так что, как представитель преисподней, посылаю их к черту!       — Ого. — Пут вернул стакан дьяволу. — Кажется, напиток действует.       — Я устал, Пут, — выдохнул Сатана, принимая стеклянную игрушку с гранями. — Давай еще посидим вот так, на этой чертовой крыше, оставив всех людей на земле.       Демон минуту рассматривал своего хозяина, после чего все же взял бутылку со стола.       — Как я могу вам отказать? Я же не пьянею.       Ночной город был где-то внизу, под ногами. С крыши высокого здания столица была похожа на цветастый муравейник с быстро мелькающими огнями, которые то зажигались, то гасли, подобно земным жизням. Сейчас там, внизу, тысячи человек смеются, плачут, умирают, рождаются. Но всё это — мелочи незнакомого мира, в котором все живут в общем стаде. Каждый живет в своем мире из того, что окружает только его. И из таких обособленных кусочков состоит полотно современного города.       Что там творится у подножия горы, дьявола не волнует. Сейчас для него есть только кончающаяся бутылка алкоголя да неизменный фамильяр рядом. Но почему это так… удручает.       Жизнь шла у каждого своим чередом. Но что значит жизнь? Мгновение, пролетающее мимо нас, мимолетное и быстрое. Как вспышка.