Цензура

День не из легких, трудно жить в современном обществе, когда детства и родных у тебя не было, это как начинать играть в видеоигру, не проходя обучения. С помощью семьи Зильбер, заключившей сотню лет назад договор, по которому им даровалось богатство, Мефистофель обзавелся новой квартирой. Они были весьма щедры, заплатив еще и за дополнительные расходы. Еще бы, их контракт будет расторгнут, как только они пожадничают перед дьяволом, никто не согласится потерять такую золотую жилу. Теперь оставалось сделать документы,  мелочи вроде паспорта и полюса, после чего по договору дарения получить квартиру в личное пользование. Второй раз за месяц шел снег, первый слой уже успел растаять, поэтому снежинки ложились на лужи и асфальт, их было легко растопить, от любого шага оставался заметный темный след. Маленькие следы были везде, даже голуби оставляли крохотные отпечатки своих лапок. Дорожки оставались после любых шажков. След от мужских ботинок шел по тротуару, вёл он к одинокой скамейке в парке, на которой сидел парень в пальто, без шапки и шарфа. Он смотрел вдаль и думал о грядущем, впереди ещё уйма дел, касающихся недавней стычки с сектой. Он дотронулся только до вершины айсберга, оставалось найти то, что скрывалось в глубине. Выдох, пар легким облаком разошелся, но совсем скоро растаял в воздухе. Об брюки кто-то потерся, и это заставило Мефисто согнуться и посмотреть под ноги. Котенок, маленький, рыжий с белым пятнышком на мордочке, вопросительно уставился на дьявола. — И чего всем рыжим от меня надо? — улыбнулся Мефистофель, мысленно умиляясь пушистому чуду. Котенок мяукнул и попытался еще раз прильнуть к штанине, но хозяин резко поднял ноги и они неожиданно исчезли с кошачьего горизонта. — Нет, брысь, иди к маме. Жалобный писк в ответ, который плавил сердце, превращая его из камня в стекло. — И ты чего здесь один? — спросил Мефисто, будто понимал эти бессвязные звуки. Ноги опустили. Котик подошел ближе, и дьявол его тут же поднял, усаживая на коленки. Комочек шерсти замурчал, закрыл глазки и уткнулся носом в ладошку, радуясь теплу. — Ты же замерзнешь тут один, — Мефистофель посмотрел по сторонам, но никаких следов других котов не заметил, — зима скоро, вон снег выпал. Пойдешь со мной в новую квартиру? Мурчание в ответ, кажется, котенок стал потихоньку засыпать. — Вот и славно, что ты не против. Пока перекантуешься у меня, а потом я найду тебе место получше, чем обитель дьявола, какой-нибудь питомник или как там называется… Мефисто расстегнул верх пальто и, спрятав котенка в тепло, пошел в направлении своего нового дома. Квартира была в часе езды от Химок, чтобы, не дай Бог, не накликать беду на Чака при возможных разборках. Парень предупрежден, а значит вооружен, сам о себе позаботится. Наверное, стоит вообще не контактировать, пока все не уляжется. Только разговоры по сети. Пусть вообще думает, что Мефистофель вернулся в ад. Скачать звук горящих дров и готово. — Надеюсь, мои идиоты хоть догадались оставить что-нибудь съестное в доме, — проговаривал Мефисто, открывая подъездную дверь. Пара лестничных пролетов, и вот его квартира. Должно быть, не богато, но и не бедно, больше похоже на жилище самостоятельного студента. Выбор дома дьявол доверил своим людям, на свой вкус он боялся прогадать и уйти в одну из крайностей. — У людей есть примета — пускать кота первым в квартиру, — замок щелкнул, и котенок немного дрогнул, — мы поступим с тобой по-другому, котик. Дьявол развернулся и шагнул через порог спиной вперед. — Пока это жилье без хозяина, зайди ты первым, хозяином был бы ты, — Мефисто закрыл дверь и, не разуваясь, прошел на кухню, — надеюсь, у меня найдется для тебя что-нибудь. В холодильнике было негусто: буханка хлеба, какие-то овощи в ящике, пластмассовая тарелка с орехами, цукаты и полбутылки молока. Котенок зашебуршал под пальто и, выглянув наружу, протяжно пискнул. — Мя-я-яу, — передразнили его в ответ, — надеюсь, молоко не кислое, другого нет. Кыцы ведь пьют молоко? Повторный писк. — Сейчас тару найду, — Мефисто почесал коту за ушком, а затем достал из холодильника бутылку и  пластмассовую чашку, выбросив попутно ее содержимое в раковину. — Так, возможно, молоко будет пахнуть орехами, не обессудь. Котенка опустили на пол и поставили в угол скромный обед. Тот понюхал и, не рассчитав, макнул в содержимое мордочку. Дернувшись и чихнув от полного носа молока, котик повторил попытку, неустойчиво держа голову над жидкостью. — Кыцка, такая милая и тупая, — выдохнул Мефистофель, рассматривая маленький комочек шерсти и милоты. Еще одна вещь, на которую можно смотреть бесконечно: как уличный котенок напивается молока. Мефисто выдохнул, прошелся щепотью пальцев по миниатюрной кошачей спинке и пошел в другую комнату. Теневая сторона здания, значит здесь будет мало света, блеклые обои, на середине комнаты меняющие свой узор, старая мебель, даже часы не электронные, а еще с маятником. Старьё Мефистофель любил, так что вещи не были проблемой. Пройдя дальше, дьявол открыл дверь на просторную лоджию, абсолютно пустую, но пыльную, видно, хлам здесь разобрали до него. Хорошее место, можно считать за отдельную комнату, хоть и узкую. — Места мало, но не беда. Заменить трухлявые окна на пластиковые, обшить стены звукоотражающими панелями и поставить компьютер, получится нормальное место для творчества. И никому не помешаю, и такое добро маячить в квартире не будет. Планы были грандиозными, нужно еще компьютер и микрофон, а после обзавестись всеми необходимыми мелочами. Писк, мало похожий на достойное мяукание, заставил Мефистофеля обратить внимание на топающего к нему котика. — Так, наверное, тебе нужно обустроить место, — задумчиво пролепетал Мефисто, почесывая затылок. Меф прошел в санузел, где под ванной заметил старый кошачий лоток. — Так, кыца, ты должна усвоить, — котенка переместили на пластмассовый предмет, — это твой ареал славы, будешь молодец, если догадаешься использовать по назначению. Котик растерянно огляделся и игриво упал набок, ожидая реакции в свою сторону. — Какой же ты тупой, — беззлобно выдохнул дьявол.

***

За день уборки в новом доме дьявол невероятно устал, он, несмотря на свою склонность к режиму совы, был рад отключиться еще в часов десять вечера. Котик крутился рядом, от чистого кошачьего сердца он изодрал в клочья рулон туалетной бумаги, из-за чего Мефу пришлось выходить в магазин. Но, слава Вечности, этот день закончился, на улице начинало темнеть, а дьявол мог уронить свое тело на кровать. Ночь поглощала его сознание и мысли, но сквозь сон Мефисто чувствовал, как знакомая энергия появляется рядом с ним всего на мгновение. — Босс, простите, — басом донеслось до того, как дьявол открыл глаза. Он не в комнате, не в теле, а в аду. Связь со смертной оболочной еще не разорвана, так что тело живо, по крайней мере пока. Кабинет в оттенках серого, строго, но со вкусом, правда на его взгляд маловато красного и чёрного. По углам объемные узорные колонны, незаменимая деталь интерьера. Эту обстановку он узнает из тысячи. Кабинет Гадеса. — Преисподняя знает всё, здесь невозможно что-либо утаить, любая информация рано или поздно дойдет до меня, — мужчина сидел в большом кресле, напоминающем трон. — В чём дело? — тихо и спокойно поинтересовался Мефисто. — Твой фамильяр взял душу из хранилища, что делать категорически запрещено. Он вернул ее в целости, но о своих целях соизволил молчать. Ты что-нибудь знаешь об этом? Вельзевул прижал ушки к голове и опустил взгляд в пол, словно провинившийся ребенок. — Знаю. Он действовал по моей просьбе, — ответил Мефистофель. — Зачем же тебе понадобилось брать душу из хранилища? — Гадес упирался ладонями в столешницу, угрожающе нависнув над столом. — За чем бы мне это не понадобилось, Вельзевул не имеет к этому никакого отношения, ответственность за его действия полностью на мне. Поняв намёк, Гадес стукнул по столу и Вельзевул тут же беспрекословно растворился в воздухе. — Ты меня разочаровываешь, — выдохнул дядя, откидываясь на спинку кресла. — Сначала ваши игры на поверхности, потом привязанности к неподвластным, затем воровство из хранилища. — Он же вернул. Так что не «своровал», а «одолжил». Повторный хлопок крепкой ладонью по столу. — Я знаю, что ты мастер формулировок, но сейчас, пожалуйста, прислушайся ко мне и помолчи. Мефистофель затих, позволяя старшему сказать. — Раз уж вся ответственность за произошедшее на тебе, то ты готов принять и наказание? Спил рогов. Такова плата за кражу из хранилища. И лучше уж подобная участь достанется кому-то более подходящему, не оправдавшему даже собственных надежд, чем верному соратнику, такому, как Вельзевул. Принять наказание вместо преданного фамильяра стоило не из чувства благородства или великодушия, а потому что так действительно будет более справедливо. Мефисто нервно сглотнул, понимая, к чему его последующий ответ может привести. — Если вы так решите, — серьезно и более хрипло отозвался он. Гадес вздохнул, устало проведя рукой по вьющимся волосам. — Я не хочу, чтобы вы шатались так по миру, ваше баловство может привести к потере ресурсов… — Это лишь вас волнует? — Ты перебил, — спокойно заметил дядя. — Ты ведь не знаешь, что за расследование у меня было на земле, не знаешь, что мне пришлось пережить и уж тем более не знаешь, что кто-то украл из твоей коллекции святого оружия клинок и унёс на землю! — Украли? — переспросил Гадес. — Он был на земле, где сформировался целый культ убийц нечисти. — Это плохо, но в таком случае клинка в преисподней нет? Ты уверен в этом? — Я передал клинок Сатане, он пока на земле и вряд ли мог вернуть его. — Тогда ты идешь со мной, — Гадес встал со своего места и направился к землянистой стене, которая тут же разверзлась перед ним, пропуская в коридор, ведущий к комнате коллекций. Мефистофель пошел следом. Он не был испуган, но неприятная тревожность поселилась в сердце, предвещая что-то нехорошее. Коллекция его дяди была огромна и прекрасна, сюда не могут пройти демоны или бесы, лишь некто, имеющие происхождение от света. В огромном холле с куполовидным потолком, украшенным узорами из цветного стекла, стояли манекены в различных доспехах, их меньше сотни, но все настолько разнились по материалам и стилистике, что рассматривать каждый можно часами. На стенах висели щиты, луки со стрелами и посохи, но Гадес проходил мимо них дальше, туда, где в стеллажах хранилось более миниатюрное оружие. — Не отставай, — попросил мужчина, когда заметил, что Мефистофель загляделся на очередной манекен, облаченный в позолоченный доспех. — Который же из кинжалов ты имеешь в виду? — спросил Гадес, подводя племянника к нужным полкам. Мефистофель замер, увидев, что в шкафу не было ни одной свободной подставки, все клинки были там, где должны. Среди них так же был и уже знакомый ему артефакт. И как же теперь доказать дяде кражу, если все на своих местах? — Этот кинжал был на земле, — все же ответил Мефисто, показывая на нужное оружие. — Но он здесь, — заметил дядя. — Здесь, — согласился дьяволенок. — И ты не отказываешься от своих слов? — он произносил это с несильным напором, словно переспрашивая ребенка, испачканного в шоколаде, не ел ли тот конфеты. — Не отказываюсь. — подтвердил Мефистофель. — Тогда посмотрим, — Гадес открыл стеклянную дверь и взял клинок в руки. — Видимых повреждений нет, грязи, следов, ничего этого не наблюдается. Он вытянул клинок из ножен и с интересом уставился на блестящее лезвие. — Но, кажется, ты реабилитируешься в моих глазах, — безэмоционально выдал мужчина, пряча лезвие обратно и возвращая оружие на подставку, — этим клинком недавно кого-то убили, — коротко кинул он, разворачиваясь и быстрым шагом идя к выходу. — Как ты это понял? — Мефисто спешил догнать дядю. — Когда лезвие впитывает чью-то душу, у рукоятки начинает светиться руна хагалаз, символ разрушения и смерти. Значит, кто-то насытил клинок чужой жизнью, что необратимо, — он развел руками, и стена вновь разверзлась перед ним. — Вот только чью жизнь забрал клинок? — Смертную, человеческую, — просветил дядю Мефистофель, попутно заметив, что новость позволила мужчине немного расслабиться, так как эта информация отчасти улучшала дело. Души смертных, конечно, имели ценность, но их количество никак не конкурировало с числом бессмертных. Каждый был важен, смерть одного из них, каким бы непутевым тот ни был, могла привести к энергетическому перевесу в одну из сторон. Люди часто представляют мир весами, на которых балансируют добро и зло, хоть из утопических соображений и считают, что чаша добра слегка перевешивает. На самом же деле они равны, причем настолько, что если что-то и раскачивает это энергетическое мерило, то всё вскоре уравнивается и возвращается обратно, таким образом, чаши могут колебаться, но никогда не перевесят в одну из сторон. — Все равно проведу перепись в аду, давно пора это сделать, — заявил Гадес, раскрывая перед собой очередной проход. — Меня больше волнует сам факт, что могущественнейшее оружие могло попасть на землю. Его же кто-то выкрал ради этого. — На меня можешь даже не смотреть, — фыркнул Мефисто, заходя вслед за дядей в его кабинет. — Но у тебя есть подозрения, — вытрясал информацию Гадес, прекрасно зная своего племянника, — кажется, и я догадываюсь. — Без доказательств это будет клеветой. — Правильно. — спокойно махнул головой мужчина, присаживаясь в рабочее кресло. — А за ручку его никто не поймает, — продолжал мысль Мефистофель. — Значит? — подталкивал к выводу мужчина. — Тебе нужно за ним следить. — закончил Мефисто. — Мне? — со всем искренним непониманием Гадес ждал пояснений. — А кому еще? Я должен следить за тем, чтобы он со скуки мир не покрошил на кусочки? Нас повесили на твою шею, стало быть, ты и должен следить за тем, чтобы мы какой-нибудь херни не натворили, — дьявол скрестил руки на груди. — Не заплачь и не забейся в угол, — неожиданно подал голос маленький демон, все это время сидящий за комнатным кустом и читающий Одиссею в оригинале. — У тебя есть дополнения? — спокойно поинтересовался Гадес, переводя взгляд на своего фамильяра. — Ничего важного, кроме пары пинков вон тому хлюпику, который забился в угол при одном упоминании о стычке с братцем. А что же? Не приведи судьба им столкнуться лбами, это же лишний мордобой, ебать, я в этой жизни что-то пропустил! — А ты вообще вечный собутыльник чертей, — фыркнул Мефистофель, явно раздраженный предыдущим подколом демона. — Я не отрицаю, мой владыка легко может без меня обойтись, это показатель мощи моего покровителя. А ты сам долго продержишься без своего рогатого приспешника? — Довольно. — громогласно перебил Гадес, и от его голоса дрогнули стены. Мефисто отвел взгляд от карлика, устремив его в пол, а демон вновь уткнулся в раскрытый переплет. — Мне так надоели разногласия, но, как говорил Сократ, только в споре рождается истина. Я прислушаюсь к твоему мнению, Оркус, но умерь свой пыл в нашей беседе. — Я вообще могу уйти, — буркнул демон. — Мне нужно услышать разное мнение для принятия окончательного решения, — Гадес смотрел прямо перед собой, он часто не обращал свой взгляд к собеседнику, и это порой пугало, в основном из-за того, что не представлялось возможности предугадать, в какую сторону склоняется его воля. Мефисто испытывал странное чувство. Он не то чтобы особо боялся конфликта с Сатой, но решению в пользу этого явно был бы не рад. А может, стоило воспринять слова Оркуса всерьёз? Может, он сейчас нервничает именно из-за того, что боится в открытую настроить брата против себя? Даже неважно по какому делу и насколько заслуженно, но идти против первого среди себе подобных — непозволительная роскошь. — Решено, — выдохнул Гадес, цепляя пальцы в замок, в то время как его племянник чуть ли не с затаенным дыханием ждал его вердикт, — ты должен во всём разобраться сам. Противный победный смешок Оркуса порезал слух. Приговор дяди оспаривать было глупо и унизительно, тем более, что это ничего не даст, лишь выставит Мефистофеля не в лучшем свете. — Думаю, теперь ты можешь вернуть меня в мое смертное тело, — безэмоционально сказал Мефисто, стараясь не смотреть в сторону Оркуса, который, скорее всего, упивался тем, что Гадес прислушался именно к нему. — Ничего не скажешь? — напоследок спросил дядя. — Хочу вернуться обратно и выспать всё дерьмо из своей кровати, — то ли устало, то ли раздосадованно ответил Мефистофель, перед тем как исчезнуть из комнаты. — Они никогда не вырастут, — фыркнул Оркус, захлопывая перечитанную уже в сотый раз книгу. — Имея прошлое, мы имеем опыт. У них было много пищи для ума за их существование. Это делает их, отчасти, чуть более живыми… — И Сатану? — удивленно протянул демон. — С его безэмоциональным взглядом даже лик покойника покажется полным жизни. — Что бы не говорили про отсутствие у него эмоций, я вижу, что он похож на обиженного ребенка, — Гадес говорил, а Орк немного нервно отпивал свой кофе, пытаясь представить образ безжалостного-Сатаны-ребенка, — они все немного дети, и от этого еще хуже. Дети с большой силой, которую в любой момент можно использовать во имя разрушения. Мефисто, каким бы несообразительным тебе не казался, во многих вещах самолично пытается разобраться. Поэтому я и позволяю им время от времени подниматься на землю. Где-то с помощью людей, где-то с личным опытом, но его знания становятся более обширны, они охватывают больше аспектов, в то время как Сата останавливается на общих чертах, забывая о глубине многих вещей. Отсюда и их конфликт, именно его братьям предстоит уладить с глазу на глаз. Я вижу, когда один из них врет, и прекрасно знаю, что деяния Вельзевула были неподконтрольны Мефистофелю, но второй мне продолжал врать, выгораживая своего фамильяра, который за долгие века службы стал ему другом, в то время как Пут Сатанакия полностью во власти Сатаны, став ему скорее еще одной рукой, чем компаньоном. — Ты б сигналку в хранилище поставил, что ли, — резко притормозил размышления хозяина демон. Гадес на секунду запнулся, после чего нахмурился: — Точно.

***

Мефисто открыл глаза. За окном еще темень, а рядом обеспокоенно в глаза заглядывал котик. — Рыженька, ты что-то почувствовал? Беспокоился обо мне? Кот тихо муркнул и дотронулся лапкой до человеческой руки. — Что ты хочешь? — не совсем понимал Мефисто, поглаживая животное по шерстке, и котенок, приняв это за согласие, прыгнул на хозяина. Дьявол притянул котика к себе и повалил его на бок, тот не особо сопротивлялся, лишь вытянулся и немного сполз, положив голову под подбородок хозяину. Пальцы прошлись по белому пузику, котенок сонно потянулся. Громкое мурчание убаюкивало, напоследок Мефисто подумал о том, что ему еще долго будет стыдно за мысли о приюте для животных, куда он собирался сдать этого одинокого рыжего пупсика. Все так прекрасно, опять тянуло в сон, тишина, но вдруг Мефисто подскочил, спугнув маленький пушистый комок со своей груди. Ему показалось? Нет, ему не могло показаться… Дьявол в холодном поту осознавал резко появившееся чувство. Это чувство свободы, пустоты… С тех пор как он заключил контракт с Женей, его по рукам и ногам связывала сила договора. Но теперь этой силы нет. Контракт расторгнут? Она сама не могла этого сделать, это значило только одно… — Блять, — выплюнул Меф, поднимаясь с постели и наспех одеваясь, — нет. Нет, еб твою мать! Его крик спугнул котика, который ранее с интересом заглядывал в комнату, но теперь предпочел спрятаться в ванной. — Твою налево, как все так могло повернуться? — причитал Мефисто, застегивая ремень. — Кто мог это сделать? Вот кто? Зря он оттолкнул ее. Знал же, что люди глупые, мог бы закрыть глаза на ее ошибку, но опять эта чёртова гордость! Наивно было полагать, что жертвы прекратятся, но он никак не ожидал, что в таком скором времени кто-то доберется до Жени.

***

Холодная лестничная клетка, второй этаж, Мефисто топтался у знакомой двери, но несмотря на звонки, он уже подозревал, что ему никто не откроет. Она явно возвращалась. Мефисто чувствовал, что девушка не так давно была здесь. — Твою ж… — он гневно сжал губы в тонкую полоску, после чего все же решился попробовать повторить трюк с замочной скважиной, только на этот раз не запирая, а отпирая дверь. Наконец, у него получилось, и он вошел в квартиру, благо, его туда уже пускали. Внутри было темно, на мозг давила напряженная могильная тишина. — Женя? — непривычно тихо позвал хозяйку квартиры Мефистофель, но ему, конечно же, не откликнулись. Если ощущения его не подводят, она и не могла откликнуться. Обойдя квартиру и не обнаружив никаких посторонних следов, Мефисто устало потер переносицу. На улице еще темно, девушка не могла выйти в такое время из дома. Что произошло? Дверь в последнюю комнату пришлось выбить с ноги, да так, что по стене старой хрущевки пошла внушительная трещина, а штукатурка и обломки кирпича посыпались на чистый пол. Облако пыли еще не полностью улеглось, а дьявол, откашливаясь, проходил внутрь. Все выглядело, мягко говоря, не стильно, как и в остальной квартире: ковер на стене над заправленной кроватью, палас под ногами, не хватало только шкафа с хрусталем, как это обычно бывает. На комоде поверх кружевной декоративной салфетки стояла фотография. Мефистофель взял в руки деревянную рамку и пригляделся к изображенным на фото людям: это Женя и подозрительно знакомый юноша, очевидно ее брат, они улыбались, сжимая в руках нитки разноцветных надувных шаров. В правом нижнем углу фотографии была прикреплена траурная лента. Как же нелепо она смотрелась на снимке с веселыми ребятами! И… их двое! Вот же… Кто крепит ленту на фото, на котором изображен живой человек? Нужно было бы найти фотографию, где он один! Тяжело вздохнув то ли от неграмотности смертных, то ли от мимолетом проскользнувших мыслей о том, что такая лента уже действительно могла предназначаться Жене, Мефисто поставил снимок на место. — Идиот, — в сердцах выкрикнул дьявол, пнув ногой некий воображаемый предмет, всеми силами пытаясь не разнести здесь всё к чертям. — Да, она поступила неправильно, но не следовало спускать с нее глаз, твою ж!.. Он сел на диван и уставился себе под ноги, только сейчас обнаружив, что не снял обувь при входе. Самое странное — он не просто не чувствовал девушку в живых, он вообще не ощущал ее существования. Ничего. Раньше он мог найти тело, ориентируясь по своим ощущениям, но теперь ничего не было, словно смертная растворилась в воздухе как мираж. Глаза слипались от тяжелеющих век. Он слишком резво поднялся, волнение постепенно спало, а вместе с ним и временная бурная активность. Сейчас хотелось спать, но оставаться в этой квартире не стоило. — Чак! — прежняя возбужденность снова нахлынула на него, ведь если кто-то заканчивает старые убийства, то рыжий в их списках рядом с Женей. Взяв с комода запасную связку ключей, дьявол наспех закрыл двери и полетел по лестнице вниз. Ему нужно сейчас быть не здесь.

***

— Меф, ты ебанулся? — Чак вышел к другу помятый, еще бы, наверняка уже около четырех часов утра. — Можно я… войду? — сейчас самое главное — это то, что парень жив и здоров, к нему еще не приходили. — Ты чего такой… — рыжий оглядел друга, пытаясь подобрать хоть что-то, что примерно смогло бы описать его состояние, — пришибленный? — Неважно, — отмахнулся дьявол, закрывая за собой дверь на замок. — Прости, что разбудил, можешь идти спать, — он по-хозяйски скинул ботинки и повесил шарф на вешалку, хоть пальто и не снял. — Нормально, — фыркнул Чакен, — а ты тут как торшер будешь стоять? Зачем приехал? — он облокотился на косяк, явно демонстрируя, что никуда уходить не собирается. — Слушай, рыжик, если не хочешь, чтобы я тебя напугал страшными историями, лучше иди спать, — Мефисто сейчас был не в состоянии здраво взвесить, стоит ли ему врать или плюнуть на всё и сказать как есть. Но смертный лишь серьезно посмотрел в черные глаза и мягко попросил: — Говори. Что тебя так встревожило? — Ох, Чакепопен, — хрипло выдохнул Мефистофель, зарываясь пальцами рук в волосы, — кажется, опасность еще не утихла, я беспокоюсь, что они придут. — У тебя что-то типа паранойи? — не понял рыжий. — М-м-м… — Мефисто невнятно пропищал, решая, рассказывать ли другу про договор и потерянную связь, про то, что ту девчонку они скорее всего больше не увидят, но при прокручивании этой информации в голове, говорить просто перехотелось, и оставалось просто коротко и нейтрально ответить, — можно сказать и так… Чак тяжело вздохнул и ушел в комнату, а Меф прошел на кухню, сел на стул и поджал ноги к груди. Неловко как-то получилось, но это другая неловкость. Она не грызет изнутри желанием провалиться сквозь землю, скорее просто заставляет тихо поежиться. Усталость вновь накатила, еще по дороге сюда дьявол чувствовал, как силы покидают его, но теперь, добравшись до цели, он захотел упасть и отключиться. Сев поудобнее на икры, он положил голову на стол. С закрытыми глазами создавалось ощущение, что всё вокруг крутится как на карусели. Он точно не осознавал, сколько времени прошло, его состояние не позволяло рассчитывать прошедшие минуты, однако вдруг чья-то теплая рука похлопала его по плечу. — М? — Мефисто повернул голову, приоткрыл один глаз и увидел перед собой Чака. — Пойдем, вытянешься, — его голос звучал непривычно заботливо. — Я тут как бы на днях уже… Чуть не вытянулся. — Будешь и дальше мордой стол протирать? Аргумент почти железный, Мефистофель точно знал, что бодрствовать сейчас не в состоянии, и ему ничего не оставалось, кроме как махнуть головой и пойти за Чаком. — Ты даже пальто не снял, — парень остановил нечистого на пороге комнаты и, потянув за шиворот, стянул с друга верхнюю одежду. Тот, едва избавившись от пальто, сонно потопал к расстеленному на полу и уже давно знакомому матрасу. — Меф, может ты… — Чак повесил одежду у входа и, повернувшись обратно, увидел Мефа, поджавшего под себя ноги на полу. Выглядело это безумно мило. Спокойное, уставшее выражение облагораживало эти ровные черты лица. Прямой нос, черные дуги бровей, из полуоткрытого рта слышно размеренное дыхание… Несколько минут назад он выглядел таким беспокойным, но сейчас он безэмоционально лежит на полу, измученно посапывая и приобнимая подушку. — Меф, — Чак подошел ближе, — ты б хоть штаны снял, дебил, а то к утру задохнешься нахуй. Реакцией была лишь мимолетная эмоция отвращения, но она быстро пропала с его лица. — Ну и пошел в жопу, — фыркнул Чак, выключая свет. Время не детское, нужно лечь и попытаться выспаться. Несмотря на свою усталость, рыжий не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал о том, что же так всполошило Мефисто. Этот гаденыш даже не сказал, ага, как обычно. У него ничего не бывает просто так. Когда Чак открыл другу дверь, на лице того была яркая эмоция… страха? Он буквально прочувствовал его состояние через этот взгляд: страх вперемешку с облегчением, до мурашек по коже. Тревожность не покидала Мефисто до тех пор, пока он просто был не в силах стоять на ногах. Что-то произошло. Он может не говорить, но Чак точно знает — Меф пришел из-за того, что боялся за него. И пусть этот засранец не говорит напрямую, плевать, он страшится за друга и хочет его огородить от опасности. Сто процентов, что и он тогда закрыл дверь в доме, когда была разборка с похитителями. И вот тут Меф может гордо сожрать все свои шутки про «большую рыжую мамочку», он сам-то не лучше! Или это уже у Чака какой-то «пунктик» на их отношения. Смертный повернулся к Мефисто, правда, без очков его было видно не так чётко. Хотя, в такой темени вообще едва ли можно было хоть что-то разглядеть нормально. Матрас лежал не так уж далеко от дивана, плюс Меф развалился на самом краю, из-за чего был в пределах досягаемости вытянутой руки. — Меф? — звать его было глупо, Чак точно знал, что друг спит, мало того, он вымотан и теперь уж точно лежит в состоянии «умер до завтра». Давненько они так не валялись, давненько не смотрели вместе фильмы, и от этого невольно стало грустно. Ему не хватает Мефисто? Насколько сильно он привязался? Дьявол скуксился и перекатился на бок, сейчас он был похож на ребенка, который вырубился на полу во время игры. — Клешни раскидал, — буркнул рыжий, но все же невольно обратил внимание на чужую руку: на красивые, длинные, музыкальные пальцы. Потянувшись, Чак дотронулся до руки, Мефисто тихо промычал что-то себе под нос, но все же не проснулся. Рыжий едва различал знакомые черты лица, в такие моменты было неприятно вспоминать, что ты обладатель плохого зрения, при котором картинка перед глазами кажется размытой, а фокусироваться на предметах в полумраке становится более чем проблематично. Зато хоть остается возможность наощупь изучать чужую руку. Вдруг пальцы Мефа несильно сжались и Чак замер, но друг не подавал никакой другой реакции, хоть руку и не отпускал. «Всё, — пугливо осознавал Чак, — приплыли под голубым парусом!» Мефисто крепче взялся за руку, как при нормальном рукопожатии, нежно погладил большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони, после чего его рука стала слабеть. Чака невольно пробрал жар от этого действия, он резко выхватил руку и прикрыл ладонями краснеющие щёки. «Всё, нахуй, паруса мне не хватало, сейчас еще и мачта поднимется!» — рыжий отвернулся лицом к стене, судорожно размышляя о том, что ему делать со своими наклонностями.

***

Тусклый свет луны едва освещал полупустую палату. На койке лежал молодой человек с перебинтованной головой, его привезли сюда еще вчера, но только сегодня он смог придти в себя. Веки казались увесистыми, они тяжело открылись, словно стальные и ржавые, впрочем, голова тоже гудит, как металлическая кастрюля, по которой кто-то хорошенько пробарабанил черпаком. Воздуха критически не хватало и стоило побороть свое состояние ради того, чтобы открыть окно и не задохнуться в этой комнате, как в душной кунсткамере. Отбросив одеяло и стащив свое тело с кровати, парень сделал пару шагов и вцепился в подоконник, перед глазами всё шаталось как на палубе корабля, благо хоть окно было близко к койке. Дернув за пластиковую ручку, человек, наконец, смог впустить в комнату так необходимый ему воздух. Парня чуть не снесло холодным ветром, но это было лучше прежней духоты, в которой просто невозможно было придти в себя и думать хоть о чем-то, кроме того, как бы не отрубиться. Ночь была светлой, половину палаты хорошо освещала луна, вторая половина была поглощена мраком из-за закрытых штор на втором окне, и именно из этого мрака слышались странные шорохи. Поначалу казалось, что это тараканы или мыши, любые живые Божьи твари, которые могли бы обитать в стенах больницы, но постепенно в темени проскальзывал чей-то весьма осознанный взгляд. Глубоко вдохнув и решив, что ему показалось, парень отвернулся обратно к виду улицы, но чье-то напряженное, недоброе дыхание все же заставило его резко повернуть голову обратно, да так, что он невольно качнулся, будто пьяный. Сейчас, практически вплотную к полосе света, стояла вертикальная чёрная неоднотонная тень, она сверкала бездонными глазами, и в бушующих переливах серого и черного, из которого она состояла, можно было разглядеть тонкую улыбку. Поначалу сложно было понять, реально ли это, или все же все является видением помутненного сознания, но в конце-концов до парня добрался холодный ужас от осознания царящей неизвестности. — Свет, свет, изыди! — лепетал Верислав, второпях нащупывая на шее крест. — Я не подхожу к тебе, — спокойно ответил нечеловеческий голос, — но данная комната не твоя, меня сюда пустили чуть раньше твоего появления. — Прямо перед моим появлением в больнице? — Перед твоим появлением на свет. Я давно тут живу, говорю с близкими о смерти и расхаживаю по ночам, пугая детей, чтобы у них было желание жить. — Ты кто такой? — парень все же не выпускал распятия из рук. — Я один из сынов хаоса, нас много, и у нас нет имен. Можешь называть меня как хочешь. А ты кто? — Я с нечистью не разговариваю, — отвернулся лицом от мрака молодой человек. — Во всяком случае ты здесь надолго. Прилечь не хочешь, все же поздно? — Отоспался. — Может, домино, карты? У меня есть от старых посетителей, есть даже старые советские карты, — демон хрюкнул и когтистой лапой достал откуда-то одну из них, — с голыми женщинами, раритетные! — Порочные игры с демоном? Думаешь, я соглашусь? — Так ты у нас на принципах. Что ж, мел в твоей тумбочке, можешь нарисовать себе стены. Верислав медленно подошел к тумбе и, открыв дверцу, действительно увидел на полке детский мелок и, недолго думая, принял его, после чего встал на четвереньки и принялся чертить вокруг кровати. Та стояла вплотную к стене и пришлось немного подвинуть койку, от чего перед глазами Славы сразу же всё потемнело. Это было странно, ведь он ранее не жаловался на подобные недуги, скорее всего все связано с больной головой. — Ты что-то вспомнил? — поинтересовался демон, садясь на железную основу койки напротив. — Чувствую себя плохо, -отмахнулся парень, дорисовывая круг. — Такое бывает с людьми в больницах, — согласился черный сгусток. Стоило Вериславу подняться и он понял, что ему действительно нехорошо: голова закружилась, стало неприятно мутить. — Присел бы ты, а то прямо на глазах бледнеешь. Ничего не оставалось, кроме как согласиться и мягко упасть на кровать. — Ощущение, словно в море качает, — выдохнул парень, чувствуя, как в комнате становится жарче. — Отлежись и поговори, хуже не станет, — демон качал ногами и игрался с какими-то потерянными в палатах безделушками. — Тебе-то что до моих слов? — О, я люблю истории, — заверил нечистый, звеня яркими брелоками, — и вещи люблю, они хранят эти истории. Вот, допустим, брелочек девочки, она лежала этажом ниже. Очень милая, плела браслетики из веревочек, — демон продемонстрировал тонкий цветастый браслет. — А вот карты старичка из седьмой палаты, старый распутник, — он со смехом замахал веером из тех самых карт с голыми женщинами, — еще у меня есть бусинки, пуговки, заколки, и все они хранят в себе истории. Люди уходят, а их истории живут в этом месте. Неужели ты не пополнишь мою коллекцию? — Демоны заговаривают зубы для своей выгоды. — Тогда моей выгодой являются истории и сказки, не сильно уж и много, людям это ничего не стоит, а мою коллекцию пополняет. — А с чего я должен что-то тебе говорить? — парень поморщился, облокачиваясь на пухлую больничную подушку. — А с чего должен прогнать, я ведь ничего не сделал? Я лишь скромный дух, обитающий в этом месте. Какое от меня зло? — А Бог его знает, — отмахнулся человек. — Можешь не представляться, если не хочешь, я не настаиваю, — тихо отозвался демон. — Просто пока в этой больнице скучно, не с кем поговорить. Вот я и подумал, что нам, двум одиночествам, можно и пообщаться. Другого собеседника у тебя все равно не будет ближайшие дни. — Так ты демон иль домовой? — не понял смертный. — Все сущности являются демонами. И домовыми. Всë зависит от того, как людям удобнее. — Откуда тогда берутся демоны? — Я расскажу, если ты тоже мне что-нибудь расскажешь, — поставил ультиматум нечистый. — Бог с тобой, расскажу, — после минуты размышлений ответил парень, и демон тут же радостно захлопал в ладоши. — Тогда давай сначала я! Есть два типа демонов: одни появляются из души смертного или ее осколка, другие же рождаются от скопления различной энергии, среди нее так же может быть разный энергетический мусор, как мелкие осколки душ, свет, тьма, магическая сила и тому подобное. Мусор всегда где-то скапливается. Вот такие вот скопления могут стать достаточно плотными, чтобы обрести сознание. Второй тип достаточно мелкий, таких демонов легко убить, в аду их называют детьми хаоса. — И вот ты являешься как раз таким? — вспомнил Слава приветствие нечистого. — Да, именно! — радостно воскликнул собеседник, замахав ногами и оскалив короткие клыки. — Моя история короткая, но у меня есть уйма других. А что же ты мне расскажешь? — Да я и не знаю, что ответить-то тебе, — задумался смертный. — Расскажи, что привело тебя сюда? Из-за чего ты здесь оказался? Твоя история смешная? — Не очень, — угрюмо выдохнул парень, — она долгая. — Я вроде как никуда не собираюсь, — демон уселся поудобней и уставился на больного, со всей готовностью внимать его словам. — Когда все начиналось, я и представить не мог, чем вся эта ситуация обернется и что мне еще предстоит увидеть. В седьмом классе мы переехали из одной деревни в другую, родители мои были к городу непривыкшие, школу тоже пришлось сменить. Там, где я жил раньше, развелось слишком много атеистов, и отец пытался уберечь меня от их пагубного безбожного влияния. На новом месте на меня не обращали такого уж большого внимания, в округе было много нормальных людей, и я понял, что теперь заживу, как человек. Про меня не шептались в классе, хоть и друзьями я не особо обзавелся. Все знакомились по интересам, но у меня не было особых пристрастий. Ну, как многих: книги, домашняя работа, животные, учеба. Но однажды при прогулке я заметил у реки девушку из параллельного класса, мы разговорились, я заметил, что она часто приходила к тому месту и просто сидела в тени деревьев. Тогда я понял, что она так же любит природу, как и я. Рисовать я не умел, но зато работал по дереву умело. Предложил повесить в том месте скворечник, чтобы там было больше птиц, ну, она согласилась. С того момента я понял, что буду с ней рядом, ей просто неоткуда было взять опору для себя, так я решил ею стать. Другие девушки были падки на украшения, гулянки, она же вышивала иконы крестиком и не тратила времени на всякие бесполезные глупости. Таких трудно в наше время найти, ну и к тому же она единственная не считала меня странным. Вот так и началась наша дружба. Ну, как дружба, — Верислав нахмурился. — Ты надеялся на что-то более серьезное? — поинтересовался демон, подпиливая коготки женской пилочкой. — Ну, она не из легкомысленных, но когда-то же и ей захочется… ну, чего серьезного… — Эх, мне бы твою уверенность в том, чего захочется людям, — улыбнулся нечистый и жестом попросил продолжать историю. — Когда школа закончилась, мы стали меньше времени проводить вместе, я с отцом в мастерской работал, я ж всё умею делать своими руками, вот и работали вместе, а она как-то не показывалась на глаза. Вот тогда-то я испугался, что мы это, контакт потеряем, ну, подождал, встретил ее возле дома, а она грустная, да на всё отнекивается. Я понял, что что-то изменилось за это время, и пытался расспросить, а она ни в какую! — Другой парень? — нетерпеливо предположил демон, ожидая начала Санта-Барбары. — Да какой там. Я же сказал: не из таких она. Скорей я заподозрил, что что-то случилось, и она обеспокоена этим. Ну, по факту так и было. Год назад у нее брат сбежал из дому, а потом приехал человек и сказал, что ее брата убили приверженцы дьявола, как там у этих безбожников принято, во славу Сатане. — Вообще, я не припомню, чтобы сатанисты приносили человеческие жертвы, — задумался демон. — Много ты понимаешь, наверное, и из больницы никогда не выходил, — отмахнулся Верислав, но нечистый с ним спорить не стал. — Ну, я дал слово, что помогу ей. Я обещал. — Слово — не воробей, — улыбнулся в ответ демон, — а вообще, всё не воробей, кроме воробья. — Так ты мне дашь сказать? — ответом был немой жест демона «рот на замке», после чего смертный продолжил. — Мы познакомились с людьми, которые борются против дьявола, я уверен, хорошие люди, если бы мы узнали их поближе. Демон безмолвно возвел глаза к потолку, но все же ни слова не сказал, хотя на лице, если оно у него имелось, написано было всё. — Так я и попал в эту переделку. Никогда бы не подумал, что встречу борцов с самим дьяволом. И ряды их из кого? Из простых людей! И делают великое дело, искореняют зло. Будь моя воля, я б каждого сатаниста клеймовал, вот прямо в лоб, чтобы люди знали, мимо кого идут и даже не заговаривали с этими нелюдями, — он опустил взгляд и о чем-то задумался, но вскоре продолжил заговорческим тоном, будто рассказывал страшную тайну, — у Карины, конечно, брат тоже сатанистом был, но я думаю, что это от непонимания. Бог ему судья, конечно, но по заслугам всё это. С безбожниками бороться — дело благое и богоугодное, но коль ты уж был нелюдем — так и плакать не надо. Не такой человек, — парень тяжело вдохнул и посмотрел на демона, — а ты что думаешь? — Не мне с тобой спорить, — пожал плечами нечистый. — Вот это правильно, — махнул головой смертный, — челядь, знай свое место! Демон ничего не сказал, даже не шелохнулся. — И сам не знаю, чего я разболтался, — устало выдохнул человек. — Тебе стоит прилечь, силы на исходе, — посоветовал нечистый. — Пусть ты и грязная тварь, а всё равно Бог с тобой, — парень укрылся одеялом и отвернулся, заснул он быстро, демон слышал, как дыхание смертного становилось тяжелее. — О Боге говорят лишь те, у кого есть выбор, в Рай иль в Ад, — нечистый противно хихикнул, — а у меня на горизонте лишь зад. Почему ему так легко рассказывают истории? Когда-то давно во тьму попало перо с крыла падшего, оно уже не было белым, но не почернело окончательно в чужой крови. Ангелы знают все секреты, им открыты все двери и даже серое перо, которое хранилось где-то в груди демона, там, где должно быть сердце, способствовало тому, чтобы люди были разговорчивей с ним. Свет окончательно перешел на стену и теперь, ранее поделенная пополам светом комната, окончательно погрузилась в темень ночи. Кусочек хаоса, сгусток энергетического мусора, никто. Он поднялся, с улыбкой прошел сквозь стену и вернулся через дверь с ведром воды. Секунда, и пол был мокрый, волной смыло очертания мелового круга вокруг кровати. Демон теперь мог подойти ближе, он навис над юношей и горящим, неживым взглядом впился в него. — Прости, но я слишком голоден, — в конце-концов сказал темный силуэт перед тем, как парень стал задыхаться.