Цензура

Потный толстый мужчина забился в угол, обложившись крестами. — Изыди, падший, изыди! — кричал он, но слова его были не тяжелы из-за грехов. — Мы оба знаем, что это бесполезно, — хрипло отозвались в ответ. Чертово дело. Это точно не главарь, но также не пешка. Мефистофель был зол, ему пришлось вернуться к контрактам на души, чтобы восстановить силы, на открытую борьбу без подстраховки выходить было бы глупо. Хотел быть лучше, а остался как всегда. Дьявол, безбожник и просто мразь — да, именно так о нем говорят все эти люди. Что ж, если они верят в то, что он такой, не стоит их разочаровывать. — Вам мягкую грудку или хрустящую корочку? — улыбается Мефисто, как бы невзначай дотрагиваясь до небольших рожек на лбу. — Я изгоняю тебя! — А, — разочарованно выдыхает Меф, — ничего не выйдет. Твои слова потеряли в весе от твоих деяний. А ты знаешь, кто распоряжается душами грешников? — он улыбается, обнажив заметно отросшие клыки. — Ну же, кричи, моли о пощаде, проси оставить тебя в живых, и я подумаю над этим. На секунду мужчина прижимает крест к груди, но не успел он начать молитву, его глаза в надежде скользнули на дьявола. — Я так и думал, — еще более разочарованно отвечает Мефистофель, и тело смертного тут же охватывает красное пламя. В комнате раздается истошный вопль, все вокруг прованивает запахом горелого мяса. Огонь затихает лишь когда от человека остается черный уголь. — Во славу Мира, — как молитву произносит дьявол, проходясь по кабинету. Конечно, все важные бумаги уже уничтожены, но должны же остаться хоть какие-нибудь зацепки? — Босс, — из ниоткуда появился Вельзевул, последнее время Мефистофель все чаще и чаще призывал его к себе, и фамильяр все больше и больше входил в его повседневную жизнь на земле, — в здании чисто, больше никого живого, — доложил демон. — Понял, не скажу, что это хорошо, но, — он выдохнул, проходясь пальцами по документам и папкам в шкафу, — это всего лишь люди. Смотри, их тут целая картотека, единица измерения в человеческую жизнь. Дьявол достал папки с досье и разложил их на чужом рабочем столе, попутно сдвинув стоящие карманные иконы с края, а те, в свою очередь, упали на ковер. На листках все было записано кратко, но по фактам: о семье, об успехах, о характере, о целях. Удобно, если хочешь заставить человека делать то, что тебе нужно. Мефистофель с интересом заглянул в одну из папок. Та самая «Карина». Рядом с важными фактами были дополнения красной ручкой. «Семья: отец пьёт, не религиозен, но внушаем (обновление: умер, отравление); мать вредными привычками не страдает, религиозна; брат замечен в одной из сект (обновление: мертв, суицид, крыша пятиэтажного здания). Образование: среднее. Характер: замкнута, нелюдима, не умеет договариваться с людьми. Цели: очищение мира от зла, месть за семью (брат). Слабые места: брат. Привязанности: брат. Полезные свойства: преданность, наивность, исполнительность.» — Да, странное досье, — пробубнил Мефистофель, закрывая папку и переходя к следующей. Он перелистывал листы один за другим, но вдруг он остановился. — Босс? — непонимающе уставился Вельзевул, но хозяин никак не реагировал. — Что-то важное? — по-прежнему допытывался любопытный демон. — Ничего, что могло бы меня выбить из колеи, — ответил дьявол, закрывая папку и забирая ее из общей кучи. — А ты дополнительной информации никакой не нашел? — Ничего, босс, только анкеты и карты. — Что из этого датировано две тысячи четырнадцатым годом? — Мефистофель вновь взялся за перелистывание бумаг. — Ничего, босс, только свежие записи, — отчитался демон. — Интересно, — тихо выдохнул дьявол, — а ведь это был год их самой большой активности. До того, как они зарылись под землю в надежде, что них никто не найдет. — Думаете, что от всех важных бумаг избавились? — Это очевидно, — ответил Мефисто, поглаживая отложенную в сторону папку, — в главном кабинете осталось только самое необходимое, в том числе и про тот год, негоже таким записям лежать в кипе обычных бумаг. — Что дальше, босс? — Мы двигались от хвоста к туловищу змеи, — Мефистофель слышал торопливые шаги на лестнице, — пора уже найти голову, — он щелкнул пальцами и исчез до того, как дверь открыла женщина средних лет, пронзившая комнату своим криком.

***

Мефисто листал злосчастную папку снова и снова, пробегался глазами по страницам: число, месяц, год, фамилия… Перечитывая текст, он закрывал документ, но вдруг решался кое-что проверить, открывал его и заново смотрел внутрь, будто что-то не рассмотрел. В проёме показался знакомый профиль, и дьявол поспешно захлопнул дело. — Вельзи, ты что-то хотел? — Босс, обед готов, — пробасил демон, с грустью отмечая, что на хозяине битый час, как говорится, «лица нет». — Хорошо, Вельзи, можешь идти, — махнул дьявол, откладывая бумаги и пройдясь рукой по лицу, будто пытаясь снять с себя маску усталости. — Мне накрыть? — Нет, Господи, просто уйди, — судя по тону, Мефистофель был не настроен на общение. Демон молча свернул фартук и убрал его подальше, чтобы не мешал, потом он тихонько поставил чайник на огонь и, прикрутив на носик свистелку, исчез. Свист взбодрит босса и напомнит ему про обед до того, как все остынет. Сегодняшнее наступление заняло много сил, возможно, им еще нужно отдохнуть. У Мефистофеля темнело перед глазами. Подобные войны били по энергии, ему требовалось больше, но он не хотел злоупотреблять. В конце-концов, его ресурсы — чужие жизни… Мысль прервал писк кипящего чайника. — Вельзи?.. Вельзи, выключи! Ушел? Мефисто заставил чайник замолчать, прекратив его огненную пытку. Перед глазами снова образы фигур, горящие в огне, образы давно минувших, а также недавно прошедших мгновений. Мефистофель согнулся, схватился за голову, словно это помогло бы ему заглушить чужие вопли. Люди в агонии, истерике, слезах… — ИЗЫДИТЕ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — он не замечает, как оказывается на полу, прижимаясь к кухонным тумбам спиной. Гул вдруг утих, за ним послышалось мурчание, это кот пришел успокоить своего хозяина. Он не знает, что произошло, но все же поспешил потереться о ноги и со всей преданностью заглянуть в черные глаза. — Рыжик… — Мефисто взял кота на руки и прижал к себе. — Вроде бы не меня собирались жечь, — он погладил питомца по спине, — но почему я горю? … Сжечь город? Кому вообще есть дело до этих людей? Это было очень давно. Настолько, что Мефистофель начинал путаться в датах. Когда он определялся с веком, вдруг вспоминались люди, которые точно жили в другое время, и опять приходилось начинать все с начала. Одно он помнил точно — он искал блеск знакомых глаз. — Ты пасешь овец, пастушок? — спросил некто, обращаясь к деревенскому ребенку. Высокий мужчина, черные волосы, дьявольское обаяние — этот «некто» был явно не из простых людей. — Если вас интересует стадо, то обращайтесь к их хозяину, я вам не продавец, — незаинтересованно отвечал молодой рыжий парень, сидящий у реки. — О, нет, мне нужен именно ты, — отрезал мистер, присаживаясь неподалёку. — Скажи, сколько стоит жизнь вон того барана? — он наугад ткнул пальцем в первое попавшееся животное. — Не знаю. За сколько его согласятся продать, — ответил пастух. — А овцы? Она дороже выйдет? — Ну, если молодая и не хромая, то так же, наверное. — А человека? — Это вы к чему клоните? — пастух с прищуром посмотрел на собеседника. — Пытаюсь понять, сколько стоит человеческая жизнь, — ответил проходимец и молодой человек замешкался. — Без понятия. Честно, я не знаю. — Забавен факт, — продолжал мужчина, — по этой земле ходит столько голов скота, а цену они себе не знают. А кому знать? Быть может, следящим за ними пастухам стоит знать цену охраняемому товару? Думал ли ты, что люди как овцы — ходят по лугам, едят и пьют до поры до времени, пока не приходит срок кому-то считать их головы? — Я вас видел? — неожиданно поинтересовался молодой человек и собеседник улыбнулся. — Может, ты даже способен вспомнить. Пастух отвлекся на овцу, что потерлась об руку, но когда он повернул голову обратно, проходимца и след простыл. Я был невидимой тенью, следящей за душой, что вновь и вновь попадалась на моём пути. Или я сам её искал? Не помню… — Сколько стоит человеческая жизнь? — философски подняв вверх руку, начинал Мефистофель, сидя в пабе с Сатаной. — Как и все на рынке, — кратко отвечал блондин, — ровно столько, сколько за это готовы заплатить. И это действительно было законом. Законом спроса и предложения, по которому осуществлялись сделки на души. Он пережил столетия. Закон дьявола, что предлагал желания и деньги взамен на расписку о вечном служении аду. Служении в множестве смыслов, не все понимают, что быть едой тоже своего рода служение. Безгрешные души были находкой гурманов, обычные же демоны перебивались пайками из мерзейших смертных, убийц, психов или потерявших себя наркоманов, но даже те были под строгим контролем. Отчётность всегда нужна. Сколько раз его спрашивали, почему он не принимает рыжих? Много раз. Устав отвечать, Мефистофель постоянно избегал ответа. Пошли слухи, что рыжие с рождения проклятые, а кто-то даже предположил, что у них и вовсе нет души, хах, глупцы. История крылась в абсолютно иных подробностях. Мало кто знает, что до Евы была еще одна жена Адама, первая, её создал тот же производитель, только произошла небольшая отбраковка. Лилит, рожденная из огня женщина с золотисто-огненными прядями, имела больше общего с ангелами, чем с людьми. Её дети перерождались и не попадали в капкан вечности, в то время как люди по плану должны были обладать только одной жизнью. Лилит не было места на земле, её место заняла Ева. Как говорил Ваал, смеясь над умением отца творить: «похоже, он тормознул мальца и, чтобы ничего еще раз не перепутать, создал второго человека из части первого». Наверняка, создав столько ангелов, половина из которых позже стали падшими, это стало делом привычки. Как итог — часть смертных обрело способность перерождения, сами того не подозревая, хоть, по своей сути, они не отличались от остальных. «Хах, — добавлял обычно Пут к этой истории, — просто нежеланные дети от первого брака, бывает так». Рыжие не могли помнить что-либо из своей жизни, всё, что их отличало от детей Евы — это связь со своей кровью, что течет через века и будет течь до последнего живого потомка Лилит. … — Из торговца в рабыню? Интересно, это карма или тебе просто не повезло? — ехидная усмешка, Мефистофель узнал взгляд девушки, что смотрела на него сверху-вниз, её руки связаны, а на лице заметная красная царапина, скорее всего от пощечины перстнем. — Я рыжих не принимаю. Мефистофель был категоричен, хоть зажиточный барон и упрашивал как мог. Тут объяснять условия сделок бесполезно. Увы, но с барона было брать нечего, его душа и так скоро будет в аду как дома, ей никакие контракты не нужны. Только приставучему барону очень нужно было сжить со свету интересующего человечка, вот дьявол и засел с этим глушняком, постоянные вызовы и предложения, хоть бери и лично ему голову откручивай, чтоб не доставал. — Ну что Вас не устраивает? — спросил барон, уже перечислив все положительные качества предлагаемой им души. — Ее душа не в моей компетенции, — кратко ответил Мефистофель, еще раз бросив взгляд на рабыню. — Говорю последний раз — нет. Еще один вызов, и я лично уничтожу тебя со всей своей кровожадностью. Мефистофель исчез, а барон со злобой посмотрел на девушку. По его мнению, такой отказ значил одно — её душа уже отдана дьяволу, и на следующее же утро следовало от неё избавиться. Мефистофель никогда не понимал, почему тюрьмы всегда такие холодные и сырые. Наверное, обреченные на смерть по мнению городской элиты не достойны лучших условий. — Опа, чего не спится? От неожиданности девушка чуть не подскочила. Она с ужасом узнала в собеседнике дьявола, что еще вчера являлся перед бароном. — Ты? — Мефистофель, — дружелюбно представился нечистый. — Можно просто Мефисто. Не откажусь от какого-нибудь милого прозвища, но не думаю, что ты мне такое подаришь. По крайней мере, ты не так глупа, как большинство девушек нашего времени, чьи мечты оканчиваются свадьбой, — Мефисто мечтательно нюхнул ромашку, — или свободой. Это более актуально для рабынь. — Что тебе надо от меня? — без тени страха и даже с непривычным напором спросила девушка. — Поцелуйчик? — А по яйцам получить? Мефисто сдержал смешок. Да, он определенно узнавал этот характер. — Ладно, на самом деле я к тебе с предложением. Твоему положению не позавидовать, ах, да, напомни из-за чего ты здесь? — Из-за тебя, — коротко ответили дьяволу и тот, театрально прочистив ухо, переспросил: — Еще раз, пожалуйста, не уловил связи меня и тебя за решеткой. — Из-за тебя барон решил, что я ведьма, чья душа отдана Сатане! — Ой, поверь, ему твоя душонка до фени. И что ты собираешься делать? Рыжая вздохнула и посмотрела на дьявола: — А ты что предлагаешь? — Я? — Ты же не просто так сюда пришел. Зачем это тебе? — Проницательненько, — Мефистофель улыбнулся, откидываясь на деревянной койке, — я хотел предложить тебе сбежать отсюда. — За плату, естественно, да? — Если что — я на твою душу не претендую, — отмахнулся нечистый. — Тогда что? — Ничего. С чего вы, смертные, вообще решили, что я вот такое говно, что только и делает, что всем пакостит? Что мне теперь, нельзя что-то другое делать? Может, я… дело хорошее задумал? И вообще исправляюсь? — Значит даром? — Просто так. Мне делать нечего, и к тому же мой век долог, а твой срок несправедлив. — Ты? — она все еще с подозрением рассматривала сборник зла, греха и коварства, по заветам старой католической церкви. — Ты серьезно собираешься оставаться здесь и ждать казни? У тебя есть возможность скрыться от наказания за преступление, которого ты не совершала! Что тут думать? — Я пытаюсь найти подвох. — Я бы на твоем месте искал ответ на вопрос о том, что ты теряешь в случае чего. Не выберись отсюда — теряешь голову, а выберясь — теряешь… что? Мне кажется, ты слишком сильно заморачиваешься. Девушка молчала. — Дать тебе время подумать и уйти? — Ладно, соглашусь, не хочу быть здесь, — рыжая сверкнула грозным взглядом, — но: никаких должков, договоров и тому подобное! Мы не партнеры. Не знакомые. И… Ты мне вообще даже не нравишься! — Да понял я уже, — с щелчком стены тюрьмы изменились на знакомые стены крепости барона. — Чёрт, — чертыхнулась про себя девушка. — Куда угодно мог перенести, а перенес… сюда? Мефистофеля поблизости не оказалось. И хорошо, а то выслушал бы про себя много нехорошего. Судя по виду из окна — она в башне, из которой нужно еще было спуститься вниз. На удивление в коридоре было крайне безлюдно, даже слишком пусто. И чем дальше девушка продвигалась по крепости, тем больше её пугала здешняя обстановка. В конце-концов совсем потеряв страх она стала заглядывать по комнатам. Никого. Вообще никого. Таким она это место никогда не видела, скорее похоже на сон, чем на правду. — Ты! Наконец она нашла живого человека. Или не совсем человека, но кого-то внешне похожего на это определение. — Я, — почти радостно отозвался Мефистофель, стоя как дворецкий у дверей в главную залу. — Я подумал, что тебе нужна будет свобода. Поэтому нам нужно её забрать. — Что ты имеешь в виду? Вместо ответа Мефисто пафосно открыл двери и пригласил девушку за собой. В зале за длинным столом сидели безжизненные тела, а возглавлял застолье барон, привязанный к своему стулу и с кляпом во рту. — Я тут почитал твое досье… — Что прочитал? — искренне не понимала рыжая. — Не важно. Этот гад сильно тебе вредил по жизни, да? — Я могла просто сбежать, почему мы здесь? — Формальность. Люди же любят формальности, да? Может я давно не изучал право, но насколько помню еще с Рима рабы не становились свободными без формального освобождения тем, кому они принадлежат. В присутствии свидетелей, а нигде не сказано, что свидетели должны быть живы. Так что садись, мы начинаем. — Почему ты его связал? — А ему не нужно двигаться, дорогая, просто выразить свое согласие или несогласие. — Тогда зачем кляп? — Это разговору не помешает, заверил Мефистофель. — Тогда я, пожалуй, воздержусь от такого зрелища, — она развернулась чтобы уйти, но тяжелые деревянные двери закрылись перед самым носом. — И ты не хочешь, чтобы подлые люди отвечали за свои грехи? Не хочешь справедливости? От меня ничего не скроешь, — на стол упала пачка бумаг из канцелярии преисподней. — Я всё узнаю. Но мне не нужно зачитывать его грехи, верно? Ты и так все знаешь, так? … — Черт, как стыдно за прошлое. Каким я был уродом, — Мефисто потер виски и попытался избавиться от навязчивых воспоминаний, но в ушах снова этот голос. Женский голос, просящий прекратить весь этот цирк. Сейчас он понимает, насколько перегнул палку, но тогда ему нравилось показывать свою силу, демонстрировать, что он не такой, как все. «Трусливая девочка» — говорил Мефистофель убегающей рабыне, но сейчас он понимал, насколько психоделична была его показушность, насколько страшен был тогда огонь, охватывающий связанное тело и множества чучел. И сейчас он понимал, что его проверка особенности человека ничего не стоила, лишь доказала, что у рыжего человека, терпевшего от жизни множество пощечин, было больше сострадания к своим врагам, чем у Мефистофеля к обычным людям. — Рыжуня, — тихо шептал дьявол, зарываясь пальцами в кошачью шерсть, — я ёбнутый. Он помнил, чем закончилась та эпоха. Это был красивый костер. Красивое пекло посреди площади, в котором он сгорел по чужому желанию. Люди сгорали и за меньшее. Он не думал, что хоть на ком-то еще были серебряные ошейники или кресты, что жгли своим прикосновением. Тогда он считал это подставой, но позже узнал некоторые детали, и кажется, поумнел, но это не точно. От его рук горели деревни, замки, ему было все равно кто ты, откуда и заслуживаешь ли ты смерти. Он делал то, что его веселило или же то, за что ему заплатили. «Разрушитель и лжец» буквальный перевод его имени. Заслужил ли он этого? Да. Да, определенно да, но никто из ныне живущих не узнает этого. — Может, это и есть моё наказание, рыжечка? — Мефисто прижал кота сильнее, чувствуя, как тот разливается вибрацией на его груди. Теплый, милый и пушистый котик. Быть котом круто — никто не скажет, что ты опасен, не наденет ошейник и не посадит на цепь. Кот на цепи — звучит забавно! Кот на цепи… — Идет направо — песнь заводит… — протяжно начал Мефисто, но его перебил звонок телефона. Встав с пола и посмотрев в смартфон, дьявол увидел, что это Чак. — Да, рыжик?.. Нет, только пришел, сегодня было много дел и… нет, ничем не занят. Не думаю, что смогу придти, не сегодня, наверное. Да. Очень устал. Давай позже поговорим?.. Хорошо. Пока. Сейчас Чак не был человеком, которому он бы не доверял. Который смог бы разболтать его тайны и раскрыть секреты его слабостей, такие как информация про серебро или кресты. Не сейчас, не в этом веке, однако в связи с недавними обстоятельствами, вопросы к нему были. Мефисто напряженно сжал челюсть. В некоторых вопросах определенно нужно ставить точку. За долгие годы вода точит камень, время превращает горы в песок, а чувства изменяют мироощущение до неузнаваемости. Не все то, что мы видим, было таким изначально, но возможно, изначально было что-то, что мы никогда не увидим. Мефистофель взял телефон и набрал «пупсика», но теперь тот не брал трубку. Немного поразмыслив, дьявол собрался, взял папку с документами со стола и вышел из дома, вознамерившись устроить сегодня разбор полётов. *** Пальцы не хотели отпускать папку с бумагами, они практически закостенели за то время, за которое Мефистофель добрался к знакомому дому. В автобусе, на улице, везде — он не прекращал изредка поглядывать на нее, словно если убрать этот документ из виду, он пропадет. Подъезд открыли случайные люди, и теперь Мефисто оставалось только добраться до квартиры. Это не было шоком, он не чувствовал, что всё как в тумане, но сейчас как никогда нужно спросить обо всём Чакена напрямую, глаза в глаза, сейчас он не сможет солгать. Но… что он будет при этом чувствовать? Дьявол поднимался по лестнице достаточно быстро. Он вжал кнопку звонка едва дойдя до места, немного дергано поправил ворот рубашки и нервно уставился на дверь. Мефистофелю Чак открыл в помятом виде: с растрепанными мокрыми рыжими волосами, свисающим с шеи синим полотенцем, на котором изображена какая-то мультяшная зверушка, и наскоро запахнутым коричневым халатом, украшенным узором из пестрых цветов. — Меф? — растерянно протянул рыжий, ероша свои мокрые волосы ладонью. — Ты же не собирался… — Я к тебе по очень важному делу, — по-деловому кинул дьявол, проходя в квартиру, — помнишь, мы в четырнадцатом году столкнулись с орденом Святого Креста? — Ну… это не что-то из того, что действительно можно легко забыть… — Чак закрыл дверь и повернулся к другу. — Замечательно. Мне нужно поговорить с тобой именно об этом. — Проходи, — жестом Чак предложил Мефистофелю проследовать в комнату. — Все это время я копал под них. Они определённо заметали следы, — с громким хлопком на компьютерный стол прилетела белая папка с чёрной надписью «Дело № Д. Л.», — сегодня я добрался до их базы и до их верхушек, — победоносно подытожил Мефисто, но по его выражению лица было понятно, что это не всё, что он собирался сегодня рассказать. — Я рад за тебя, — Чак не врал, но на языке вдруг стало сухо, и говорить что-то ещё совершенно не хотелось. — Это всё, что ты ответишь? — на показательно спокойный тон дьявола рыжий лишь тихо втянул воздух. Мефисто всё узнал. — Там были данные обо всех участвующих и завербованных. Подробное досье на каждого, — Мефисто развязал белый шнур папки, открыл её, наблюдая, как Чак опускает взгляд. — И знаешь, что я там обнаружил? Из папки извлекли нужную анкету. В углу приклеена маленькая цветная фотография с молодым рыжим парнем, который на тот момент еще не обзавелся своим стилем с неизменной клетчатой рубашкой и легкой бородой. Когда-нибудь этот момент должен был настать. Чак медленно сел на диван: — Да. Скажу честно и напрямую: я давно уже знал об этом ордене. Поначалу я присоединился к ним, но не успел я понять в чем суть да дело, как практически тут же оказался за бортом. Пойми меня. С одной стороны у меня были люди, рассказывающие о бедах и проблемах, которые дарует дьявол, а с другой — хороший друг, который любит корчить из себя нечисть. Я не мог вдуплить с самого начала, что тот страшный дьявол, которого они описывают и мой друг — одно и то же, блять, лицо! Я пойму, если ты вдруг не захочешь выслушивать мои объяснения, но я надеялся до последнего, что все твои шуточки про ад — всего лишь шуточки. Когда я окончательно осознал, что ты реально дьявол, моя судьба перевернулась с ног на голову. Мне приходилось выбирать между долгом и другом. И не сказать, что для меня это был слишком уж тяжёлый выбор, — Чак поправил очки указательным пальцем и покраснел. — Тяжелыми были только последствия. Я не знал точно, что за программу они готовят, но когда увидел тебя в том подвале, едва живого, понял, что они явно свернули не туда. Пускай я останусь для них рыжим пидором без души, который променял веру на дружбу с дьяволом, но почему-то именно на этой стороне мне кажется, что я поступил правильно. И мне плевать что, возможно, я буду гореть в аду за это, но я не жалею о своём выборе. Я жалею лишь об одном — что изначально связался с этими… — Чакен, — Мефистофель попытался остановить начавшийся эмоциональный поток мыслей и непрямых извинений своего друга. — Если ты меня злобно пошлёшь нахер, я пойму, — Чак нервно поправил трясущейся рукой торчащую прядь рыжих волос. — Но у меня вся жизнь состоит из сплошных неверных решений… — Чакен, — повторился Мефисто и хотел было подойти ближе, но одумался, — сколько ты был с ними? — Где-то четыре недели, — коротко ответил парень, не в силах поднять на дьявола глаза. — Мне с детства говорили, что ты есть зло, но я никогда не думал, что ты окажешься единственным по-настоящему добрым человеком в моем окружении. У меня сейчас столько мыслей в голове… — Я не добрый, едва ли. Я такое же сборище ошибок, как и ты. — Но я не знаю, что делал бы без тебя, — признался рыжий. — Звучит сопливо, но когда я узнал, что ты и есть дьявол, моя картина мира потрескалась вдоль и поперек. Я даже не подумав был на твоей стороне. Не знаю почему… — Душа человека — потемки. — Но на тот момент я не знал, что ты реально дьявол. До конца думал, что ты просто идиот, который любит пошутить… Даже представить себе тогда не мог, что дьявол может быть таким… — Каким? -…блять, — бросил рыжий, нервно поправляя полы халата и отодвигая фантазии прошлого, — ты не знаешь, что творилось у меня в голове в то время! Мне даже сны про тебя снились, чёрт! — Сны? — это был удачный, хоть и немного неожиданный поворот. Чакен замолчал, осознавая, что ляпнул лишнего. Не стоило о таком говорить на распаленную после душа голову. — А какого содержания сны? — не унимался Мефистофель. — Ой. Пошёл нахер. Если хочешь меня покарать, то, пожалуйста, не тяни. Мефисто медленно подошёл к другу и встал напротив, в кои то веки смотря на него сверху вниз. — Посмотри на меня и ответь на один вопрос, — дьявол выждал паузу, прежде чем рыжий повиновался. — Какие тебе сны снились? — Разные… — неуверенно выдохнул парень, посмотрев в глаза дьяволу и чувствуя как все его естество дрогнуло от их соприкосновения взглядами. — А… — он нагнулся и теперь губы находились в паре дюймов от лица Чака, — что в них было? Рыжий стыдливо отвел взгляд, коря себя за то, что не достиг разрядки еще в душе, а на лице владыки проскользнула улыбка. — Пожалуйста… — Чак начал хрипло, из-за чего закашлялся, — не мучай меня. — Нет. — Мефисто облокачивается ладонями на колени рыжего, из-за чего тот рвано выдыхает. — Это и есть твоё наказание. Парень смотрит дьяволу в глаза. От расширенных зрачков под очками серо-зеленая радужка превратилась в тонкую полоску. — Накажешь меня? — короткий и четкий вопрос. — Накажу, — ещё более короткий ответ перед тем, как Мефисто накрыл желанные губы своими. В это время блоггер путался в странном чувстве, которое лежало у него на душе: смесь стыда и какого-то облегчения. Облегчения, вызванного тем, что Мефисто в конце-концов всё узнал, что он не злится и, наконец, так близок. Стыд за враньё, за то, что происходит, а ещё больше — за то, что может произойти. Мефисто роняет друга на диван и, немного проползая, нависает сверху. Господи, испанский стыд! Он повторяет поцелуй, якобы невзначай седлая бедра. Чак медленно ползет ладонями по чужим брюкам от коленей до поясницы, где и останавливается. Халат как нарочно пытается максимально распасться, приоткрывая вздымающуюся грудь и предоставляя новую площадь для внимания. Но рукам дьявола не нужно специального приглашения. Немого согласия вполне достаточно. Чёрт. Это же неправильно! И опять навязчивые воспоминания о пошлых грезах, такие реальные, будто все происходило на самом деле. Теперь они будто магниты, которые, наконец, избавились от всех преград на пути. Мефистофель опускается губами на шею, прижимается всем телом, в то время как Чак едва сдерживает в горле глухие стоны. Дьявол проходит языком по влажной коже, слизывая еще не высохшие капли воды и ощущая манящий запах шоколадного геля для душа. Будто сама судьба попыталась выставить рыжего ангелочка конфеткой. — Мы еще… можем остановиться, — выдохнул Чак, поправляя сползшие на бок очки. — Да, — Мефистофель подтягивается обратно к милому лицу, — а ты хочешь? Он не хочет. Чёрт побери, не хочет! Поняв это по глазам, Мефисто снимает с друга надоедливые очки, откладывает их подальше и вновь впивается в желанные губы. Сколько еще можно было ждать? Теперь это не лапания по пьяни с последующими покраснениями и убеганиями от вопросов даже перед самим собой. Это открытый шаг. И пусть для этого стоило ждать. Плевать. Зато они дождались. Дрожащие пальцы пытаются расстегнуть пуговицы чужой черной рубашки и через раз у них даже получается. Нетерпеливо закончив за Чака правой рукой с деталью своей одежды, Мефисто садится и, выгибаясь, красиво стягивает ее жестом стриптизера. Рубашка летит на пол, а Чак, замерев, впивается в дьявола взглядом: в его бледный и сильный торс, в его блестящие ключицы, в аккуратный, будто нарисованный пупок, в мышцы, перекатывающиеся под кожей от каждого движения… Парню нравилось то, что он видел, и от этого сердце начинало колотиться чаще. Вот же чёртов дьявол! Руки сами невольно проверяют реальность находящегося перед глазами тела, но, стоило лишь встретиться взглядом с хозяином этих мышц, как-то сразу становилось неловко. Перехватив инициативу на себя, Мефистофель уложил руки друга на свои плечи и несильным волнообразным движением потерся о пах. Тихий, смущенный стон дал понять, что под тонкой тканью халата уже назревает сюрприз. Мефисто припадает губами к чужой ключице и медленно чертит дорожку из поцелуев сначала вверх, до кадыка, а потом постепенно спускаясь по прямой вниз, изредка останавливаясь и покусывая кожу. Он опускался все ниже и ниже, медленно доходя до края халата и отодвигая его носом, но не убирая полностью, продолжая играться с чужими желаниями, но не рискуя лишний раз шокировать неопытного мальчишку. — Бля… — срывается с губ рыжего, когда дьявол якобы нечаянно надавливает на прикрытую тканью халата точку. От этого вздоха внутри, по всему телу, расходится волна. Чакен выглядит так мило: раскрасневшийся, стыдливо отводящий глаза, часто облизывающий постоянно пересыхающие губы, с этим сладким запахом от тела… точно конфетка. Честно говоря, это один из немногих видов конфет, которые дьявол был бы не прочь получить в подарок в упаковке с большим красным бантом. Мефисто опускает одну ногу на пол и, получив опору, расстегивает кожаный ремень. Чак приподнимается решая поучаствовать в действии, расстегивает чужую ширинку, цепляется пальцами за пуговицу и вдруг чувствует резкий убыток смелости. — Давай так, — Мефистофель двигает парня, облокачивается руками на стену по обе стороны от головы рыжего и чуть прогибается в спине, — я не смотрю. Получив одобрительный и лёгкий поцелуй в висок, Чак все же щелкает пуговицей и забирается одной рукой под ткань, слыша в этот момент лишь тихий зверский рык на уровне уха, который вряд ли бы смог издать обычный человек. И вот чужие зубы несильно сжимают его мочку, рука сама проводит по выпирающим очертаниям вверх-вниз и Мефистофель почти присаживается на чужие бёдра. — Для данного случая я слишком… одет. Он поднимается и торопливо стягивает с себя брюки, все же оставляя чёрные плавки с одной серой полосой на уровне резинки. Чак проводит кончиками пальцев чуть ниже чужого пупка, но словно одергивает себя. — Не бойся, я не укушу, — дьявол прижимается телом и целует обветренные губы. — Хотя… Я вру. Клыки несильно прикусывают нежную кожу под мочкой, рыжий со вздохом задирает голову и вдруг чувствует, как чужие пальцы взялись за волосы, оттягивая голову дальше, из-за чего мышцы на шее сильнее напряглись, а руки безотчетно сжали бледные плечи. Вторая рука дьявола потянула за рукав, и халат неровно сполз с плеч. Хоть ткань частично и прикрывала тело, парень все же почувствовал себя нагим как никогда. Мефисто ведет носом по коже, ниже, до ключицы, и чувствует чужие пальцы, стеснительно остановившиеся на бедрах. — Не бойся меня, — тихо попросил Мефистофель, опуская левую руку и легко прикасаясь к ткани халата, отчего рыжий сдавленно выдыхает. — Я не боюсь, — отвечает тот, наклоняя голову вперед. — Я хочу быть ближе, — Мефисто приподнимается, проводит коленом по бедру, переходит на пах и ставит колено между ногами друга. Взаимный поцелуй. Чак осмелел и, не отрываясь от теплых губ, медленно опустился на лопатки, чувствуя, как его заботливо придерживают рукой, она же переместилась на ребра, поползла вниз и зарылась под ткань халата, которую едва ли держал нетуго завязанный пояс. Парень резко, громким вздохом прервал поцелуй, когда почувствовал прикосновение ниже, но Мефисто продолжил целовать его от виска к уху, не прекращая движений рукой. — Нет, — вдруг выдавил рыжий и у дьявола сердце пропустило удар… Неужели передумал? Сейчас? — Не так… В нижнем ящике… Еще не понимая, к чему он, Мефисто все же посмотрел в ящик, куда ему указали. — Под общей тетрадью… — Да ладно, — Меф опешил, но понял, к чему ведет друг. — Ты уверен? — Я… — слова не хотели вырываться из горла, сейчас сказать вслух ему трудно, но Мефисто понимающе кивает в ответ и избавляет собеседника от проговаривания дословно всех подробностей. Сейчас неподходящее время для затяжных пауз с лишними вопросами. — Тогда говори, если что, — дьявол открывает тюбик и выдавливает смазку на руку, размазывая ее по пальцам. Вот он наклоняется, ставит левую ногу у бедра, нависает над партнером и целует его, после чего прикасается к нему ниже, проводит по чувствительной зоне и слегка надавливает, палец заходит не так уж туго, Чак напряженно вдыхает, пытаясь не издавать лишних звуков. Когда проникает второй палец, парень почти неслышно стонет, выгибаясь и сжимая в кулаках ткань постеленного на диване пледа. Мефисто целует его в ключицу, словно заранее подготавливая к последующему движению и пальпации в поиске нужной точки. Стон сорвался с уст неожиданно, и рыжий попытался прикрыть рот рукой, но ему не дали, поймав за запястье. — Попался. Ну всё, теперь ты не отвертишься, — повторный стон от толчка подтвердил, что дьяволенок нашел точку, которую искал. — Пожалуйста… — Чак поджал губы и еще сильнее покраснел. Мефисто сам этого давно хотел, представлял и мечтал об исполнении своих фантазий в реальности. Может, он еще плохо подготовил почву? Стоит ли торопиться? Несмотря на внутренний протест Мефисто, кажется, Чакен был непреклонен. Нехорошо портачить сейчас. Возможно, стоит прислушаться. — Ладно, — он ставит левое колено к правому, между чужих ног, и стягивает свои плавки за серую резинку. — Если что, то говори. Чак кивает и, не моргая, смотрит за последующими действиями. Мефисто приподнял его бедра и подложил вниз подушку, рыжий плохо разбирался в подобных делах и спорить не стал. Пара быстрых движений подготовки и головка уперлась в вход, после чего с негрубым движением проскользнула внутрь. Это уже было труднее, чем с тонкими пальцами, но Чак старательно пытался не издавать звуков, лишь сбивчивое дыхание выдавало его. Это начинало подбивать Мефистофеля на провокацию и он, вдруг, резким движением вошел почти наполовину, отчего рыжий все же проронил несдержанный стон. — Хочу слышать тебя, — Мефисто медленно проводит рукой от пупка вниз, по тонким волоскам, нежно заглаживая свою вольность. Следующий толчок был мягче и не такой болезненный, на что парень выдохнул с едва различимым хрипом. Еще один, аккуратный, с каждым последующим они становились все глубже, паузы все реже, ритм учащался. Чак прикусил губу, надеясь не заскулить от ощущений, которые усиливались каждый раз, когда он чувствовал, как внутри него задевают точку, от которой позвоночник сам невольно выгибался, а по телу расходилась приятная и яркая волна какого-то нового ощущения. С каждым новым толчком импульс становился все сильнее, внутри все словно сжималось, превращая его в дрожащую пружину, от жара на лбу появилась испарина. Мефисто невероятно сильно чувствовался, каждое движение, каждое поглаживание и поцелуй… Теперь он очень нежен, и уже от этого хочется обнять его и не отпускать, довериться ему как никому другому. Толчки не прекращались, влажный язык прошелся до груди, но Чак его остановил, притянув Мефисто к себе и нетерпеливо впившись в губы. Такого дьявол не ожидал, но с радостью принял, углубляя поцелуй. Вдруг рыжий почувствовал, что висит на волоске от чего-то большего предыдущих ощущений, и для перехода на новую грань не хватает самую малость… — Нет, — прорычал Мефисто, подхватывая чужие руки и прижимая их к дивану, — ты кончишь, не прикасаясь к себе. От этого властного взгляда хотелось спрятаться, а от наплывших ощущений хотелось выть, парень сам не заметил как застонал в голос, от чего Меф, крепко обхваченный ногами с двух сторон, стиснул зубы и прижался сильней, агрессивно впиваясь в горячее тело. Он видел, что рыжий на пределе, но и самому не так много оставалось… — Пожалуйста… — простонал Чак с несвойственным ему хрипом. — Потерпи, — прошептал Мефисто, крепче стискивая запястья, он чувствовал как под ним дрожит молодое тело. Рыжий выгнулся сильнее, упираясь головой в диван и приподнимая бедра, лишь руки оставались прижаты добротной хваткой Мефистофеля. Он не испытывал такого никогда, эта грань между пиком удовольствия и муками от ненаступающей концовки, которой так хотелось. От этого в уголках глаз проявились едва заметные слезы. Когда же закончится эта сладостная пытка? Резко вскинув голову, рыжий не выдержал и взвыл сквозь зубы, после чего всё же громко вскрикнул, сжимая под пальцами ткань. Его руки, наконец, избавились от хватки. Мефисто глубоко и тяжело дышал, казалось, он бы упал сразу же, но что-то его останавливало от этого действия. Чак чуть подвинулся, как никогда ощущая раздразненную нервную систему каждой вздрагивающей клеткой своего тела. Он положил руку на подушку в пригласительном жесте, и Мефисто принял немое предложение. Обоим в комнате было слишком жарко, словно в печи. Оба быстро отрубились, хотя, казалось, они давно уже потеряли связь с реальностью. Руки и ноги не слушались, а по венам распространялось сладостное наслаждение. Сердца с трудом возвращались в прежний темп. Наверное, стоило подняться и пойти в душ, но сейчас никого не волновали такие мелочи. Есть только этот момент. Миг, полный спокойствия и блаженства.

***

— Вот как мы могли дойти до такого? — тихо поинтересовался Чак, когда почувствовал легкое щекотание ресниц на коже от того, что Мефисто, лежащий на его плече, открыл глаза. — Давно не спишь? В комнате было уже темно, но сколько конкретно они лежали, сказать затруднительно. Судя по всему, рыжий уже успел встать, взять из шкафа покрывало и вернуться на место, укрыв и себя, и друга. — У меня словно крышу сорвало, — он хотел сказать что-то еще, но не решился, сейчас любые слова ему казались лишними, но делать вид, что ничего не было, тоже не хотелось. — Я не вижу, что ты расстроен, — сказал Мефисто, аккуратно прикрыв свое плечо покрывалом. — Блять, — выдохнул Чак, смотря в потолок. — Кажется, со мной реально что-то не в порядке, раз я вот так резко сорвался. — А что было бы лучше? Вряд ли разумная беседа смогла бы внести полную ясность. Или мы должны были по неведомому зову встретиться утром в поле, преисполненные высоких чувств и желанием вспомнить все былое? — Нет, но… — рыжий тяжело вздохнул. — Всё равно это как-то неправильно. — В чём конкретно заключается неправильность? — попытался углубить тему Мефистофель. — Ну… — Чак растерялся, но все же ответил, — наверное, во всём. Просто всё. — Если даже так, то просто ответь на вопрос хотя бы самому себе: а ты хотел бы изменить произошедшее? — Блять, вот умеешь ты подбодрить. — А что, — Мефисто приподнялся на локтях и посмотрел в серо-зеленые глаза, — неоднозначный ответ? — Да в том то и дело, что более, чем однозначный. — Тогда в чем проблема? — Не знаю. Просто болит душа. — Ты рыжий, забудь о душе. — Так это правда? — Чак неожиданно оживился. — Ну, про рыжих? — Чакепопен, — Мефисто скривился, размышляя над тем, стоит ли говорить на такие темы вообще, — всё не так легко, я потом тебе расскажу. На самом деле миф о бездушии — это преувеличенный, раздутый мемес, основанный на историческом факте инквизиции… — Так у меня есть душа? — спокойно и четко спросил Чак. — Не хуже, чем у любого другого человека, — ответил дьявол. — Значит я всё же попаду в ад, — логически заключил Чакен. — Рыжик, за себя не волнуйся, в аду для тебя место не заготовлено. — В то, что я безгрешен не поверю. — Тьфу, да не поэтому! — Мефисто рывком сел, поджав под себя ноги. — Давай просто опустим тему загробной жизни до следующего нашего разговора. Мне вот больше интересно, чего это у тебя нематериальная душа заболела. — Да блять, — рыжий тоже сел и внимательно посмотрел в черные глаза. — Ну вот даже если я просто приму это, то… Как я объясню происходящее своим родным? А друзьям? Ты думаешь, что в Химках полно парней, которые, узнав о моем существовании, не захотят мне нос сломать к чёртовой матери? А как бабушка примет тот факт, что у меня не будет нормальной семьи? — Понятие «нормальный» для тебя — это то, что пропагандируется обществом? — уточнил дьявол. — Сука, — парень потер уголки глаз, — всё так спонтанно, я полный дебил. Я даже не знаю, как буду жить дальше после такого поворота… — Чак, — холодно, серьезным тоном перебил Мефисто, что тут же привлекло внимание собеседника. — Не убивайся так. Пока никто ничего не знает и ты не обязан ничего говорить. — Не делай вид, что ничего не изменится. Я то точно буду знать, что нет. — Тише, — Мефистофель задумчиво посмотрел в сторону. — Если ты так боишься перемен, то я могу уйти. Я имею в виду вообще. Дьявол не шутил. От последующей минуты молчания у Чака пересохло в горле, он просто не мог сказать ни слова. В это мгновение перед глазами пронеслась жизнь без Мефисто: без тупых шуточек, неуместных, но таких бесценных явлений, без парных игр, вечерних разглагольствований, совместных просмотров фильмов. Не будет ничего. И отравлять бытие будет лишь мысль, что это всё могло быть. Мефисто по-другому расценил данное молчание. Не посмотрев на друга, он поднялся с дивана и, подняв лежавшую на полу рубашку, стал методично одеваться. Чак еще пару секунд смотрел за происходящим отстраненно, пока не прошел шок. Затем он встал и почувствовал, как оцепенел от страха. Казалось, прикоснись он сейчас к дьяволу, его с силой откинет в стену, слишком уж пугающе выглядели эти агрессивно-спокойные жесты. Но если он сейчас промедлит, этот дебил действительно уйдет. И уйдет безвозвратно. Кому же в таком случае может быть известно местоположение дьявола? — Меф… — рыжий дотронулся до его спины кончиками пальцев. — Я не был уверен, что ты примешь происходящее, ты не всегда принимаешь себя. Если ты действительно считаешь это неправильным, то я не должен тут оставаться. Это всегда плохо заканчивается. — Блять, остановись! — рука уже более уверенно легла на плечо и Мефисто замер, не поворачиваясь лицом к собеседнику. — Ты не даешь мне времени, дебил, неужели ты правда подумал, что без тебя моя жизнь резко станет лучше? — Это в основном зависит от посторонних факторов… — Ты ебанутый, упертый, плаксивый дьявол, который боится услышать «нет», — Чак толкнул друга в спину, заставив развернуться, — но я люблю тебя. Мефисто хотел улыбнулся, но ему оставалось только прибывать в культурном шоке, все еще не веря услышанному. Он медленно подошел к высокому парню и уткнулся носом в его грудь, чувствуя как на плечи опускаются крепкие объятия. В его душе царило облегчение. Наверное, страхи прошлого будут всегда сопровождать его, но сейчас другие обстоятельства, другая жизнь. Сейчас стоило подумать о чем-то важном: о будущем, не таком долгом и безоблачном, как хотелось бы, но безусловно, ярком и счастливом. Проблем будет много, но горе — не беда. Никто не знает, сколько времени осталось им для этого счастья. Относительно мимолетного счастья, пока смерть не разлучит их снова.