Парень, не позорь меня! Злостный обольститель - моё второе имя!

      — Наруто, — Ино застали врасплох. Она отшатнулась от него. Мысли сталкивались друг с другом, совсем как муравьи, которых согнали в одну коробку, и теперь они носились друг по другу.       — Похоже, что да, — Наруто отвернулся.       Он сделал несколько шагов в сторону непосаженного саженца и сел на корточки, воткнул лежащую рядом лопатку в землю и стал закидывать корешки комьями земли.       — Если тебе страшно, и ты не хочешь общаться… — заговорил он. Но Ино встрепенулась и запротестовала:       — Это не так!       — Если тебе страшно, то ты можешь не общаться, — продолжил Наруто. Он быстро закопал корни и похлопал лопаткой, чтобы утрамбовать землю. — Но сперва обдумай всё. Может, у тебя есть вопросы, ответы на которые помогут тебе принять решение.       Он поднялся и потянулся к лейке, оросил саженец водой и повернулся к Ино. Она хотела кивнуть ему, заверить, что всё хорошо, просто нездоровится, но что-то во взгляде Наруто не давало ей говорить. Это не было тем давящим и пугающим её чувством. Синева была такая же, как река в пасмурный день: темно-голубая, отражающее бело-серое небо, и неспокойное. Но почему-то Ино казалось, что в этот раз Наруто не прятал от неё своих эмоций. И там, в глубине этих глубоких водах тонуло сожаление.       — Сегодня ночью, — сказала она резко.       — Что? — Наруто удивленно посмотрел на неё.       — Встретимся сегодня ночью у реки, — Ино сжала пальцы в кулак, собирая всю свою решимость. — Я сообщу о своём решении сегодня ночью.       — Хорошо, — Наруто кивнул. — Тогда до ночи.       Больше они не разговаривали. Ино хотелось бы, чтобы напряжение исчезло, но оно стало ещё более явным и реальным. Они молча сажали. Молча, почти синхронно, тянулись за саженцами, вырывали ямки. И так же слаженно передвигались к следующему участку.       Сай, с интересом наблюдавший за ними, не предпринимал больше попыток с кем-то из них заговорить. Он смотрел со стороны, и всё его выражение лица было абсолютно нечитаемым.       — Вы большие молодцы! — радостно подытожил Ямато, когда они, перепачканные грязью, с саднящими от долгой работы руками, собрались перед ним.       Ино иногда болезненно морщилась, двигая плечами, догадываясь, что не обошлось без солнечного ожога. Она стерла пот со лба, размазывая ещё больше грязи и устало выдохнула. Хотелось домой, в ванну. Смыть пот, землю, успокоить воспалившуюся кожу травяной мазью и уснуть.       Но… Она быстро посмотрела на Наруто. Тот стоял, слушая Ямато и пытаясь оттереть пятно с кончика носа рукавом футболки. Почувствовав на себя взгляд, он посмотрел на Ино и едва заметно кивнул.       В телеге Ино забралась в самую глубь и, прислонившись к прохладной стенке, прикрыла глаза. Она была слишком измождена, чтобы смотреть на дорогу. Впереди сидел Ямато-сенсей с дядюшкой, и их весёлые голоса убаюкивали. Ино медленно уплывала куда-то по легкому течению дрёмы.       Она открыла глаза, когда кто-то бережно, избегая касаний сгоревших участков, тряс её за плечо. Ино открыла глаза и уставилась на Наруто.       — Мы приехали.       За его спиной было видно, как спрыгивал с телеги Сай. Она крепко зажмурилась и со вздохом потянулась. Ноги разъезжались, но Наруто крепко держал её, не давая завалиться. Девочка поднялась.       — Спасибо.       — Не за что, — Наруто спрыгнул на землю. Ино, промешкавшись, приземлилась рядом.       — Так как сегодня все очень устали, завтра будет одна миссия во второй половине дня. Отдыхайте, — Ямато-сенсей хлопнул в ладони, отпуская своих генинов.       — До встречи, — Ино махнула рукой, поворачивая к себе.       Ино прошла в дом через магазин. Цветочная лавка ещё не была закрыта и мать, стоявшая у прилавка, только сочувственно улыбнулась, увидев Ино.             — Ванна уже ждёт тебя, — донеслось до неё.       — Спасибо, — вяло ответила куночи.       Она сбросила сандали, оставила на тумбочке бандану и прошлёпала в ванну. Надеясь, что после неё не остается грязных следов.       Вода была приятной температуры, источала аромат целебных трав, которые мать заранее набросала в неё, и Ино погрузилась почти полностью, оставив небольшой участок макушки. Сидя полностью в воде, задержав дыхание, Ино закрыла глаза, иногда выпуская пузырьки воздуха через рот.       Ночью. Сегодня ночью.       Ино вынырнула и шумно глубоко вздохнула. Кожа постепенно успокаивалась, боль, которая нервировала всю дорогу до дома, уходила. Девочка положила голову на воду и задумалась.       Они действительно все выросли вместе. Она, Наруто, Сакура, Шикамару, Чоджи. У многих из них тесно общались родители. Все вместе они нередко играли в ниндзя. И даже Наруто часто можно было увидеть в компании Инузука, Нара и Акимичи. И, конечно же, они все знали, что Наруто сирота. Но никто тогда, да и наверняка сейчас не задумывался об этом. Сирот много было в Конохе. Жизнь шиноби слишком опасна и мимолётна. Любая миссия может стать последней, особенно, когда сам ниндзя высокого ранга.       Ино думала, что Наруто потому и остался один. Возможно, его родители погибли во время нападения демона лиса. Но почему же многие из них откровенно его ненавидели и презирали маленькая Ино не знала.       А теперь…       Вода постепенно остывала, запах трав становился все более бледным. Ино потянулась за полотенцем. Оставляя после себя мокрые следы, она вышла из ванной в полотенце и прошла в свою комнату. Медленно сушась, нанося мазь на плечи, лицо и руки, Ино продолжала думать и вспоминать своё детство, пытаясь выяснить, что именно изменилось в её отношении к Наруто и каково это изменение.       За ужином она молчала и ушла раньше всех. Сказав, что хочет спать, так как на миссии их загнали. Родители не стали ничего спрашивать, просто пожелали добрых снов. Лежа на кровати в темноте, Ино слушала их постепенно стихающий разговор и отсчитывала минуты. Наконец, Иноичи выключил лампу на первом этаже и лёг спать.       Ино подождала ещё немного. Затем, закрыла дверь в свою спальню, оставив ключ в замочной скважине и, открыв окно, легко спрыгнула вниз, бесшумно приземляясь на улице.       Ночная Коноха была тихой и спокойной, если не идти в центр. Ино бесшумно шла по улице, затем завернула к мосту, но не стала его переходить, а пошла по холму вниз. Ночной ветер оказался прохладным. Он приносил с собой запах ночных цветов. И чем ближе девочка приближалась к воде, тем отчетливее улавливалась в воздухе влажность. Ветер в этой местности был холоднее, и он приносил с собой холодные капельки.       Приближаясь к воде, Ино заметила сиротливо сидящую у самой кромки сгорбленную фигуру. Она ускорила шаг.       — Наруто!       Фигура дёрнулась и выпрямилась. Наруто дождался пока к нему подойдёт подруга и нетерпеливо спросил:       — Ну как?       Ино сглотнула ком в горле и подошла близко к воде. Она села на корточки коснулась черной водной глади. Она оказалась не настолько холодной, как казалось, на холме.       — Скажи, — Ино прошлась языком по сухим губам, — ты — джинчурики?       Наруто подошёл ближе. Он не стал, как Ино устраиваться на карточках, вместо этого закатал концы своих домашних трико и сел прямо на гальку.             — Ты прочла про это в записях своего отца?       — Да, — Ино кивнула.       — И что думаешь? — Наруто посмотрел на неё спокойным, ровным взглядом.       — Не знаю, — призналась она. Сколько бы Ино ни думала, она не знала как к этому относиться. — Девятихвостый почти разрушил деревню и убил Четвертого Хокаге. Это демон, который не знает жалости. Но ты мой друг, — девочка замолчала.       — Я сказал тебе, что если хочешь перестать дружить…       — Не хочу! — резко сказала Ино. Наруто с удивлением смотрел, как сияли её глаза.       — Просто я не знаю, как к этому относиться. Я помню, что обещала быть на твоей стороне. Значит, буду и сейчас.       — Ино, — позвал её Наруто, после нескольких минут томительной тишины.       — Да? — она повернулась к нему.       Наруто взял её за руку. Ино резко покраснела, смотря на то, как крепко его пальцы держат её узкую ладонь.       — Я не обижу тебя, — пообещал он, продолжая тепло поглаживать большим пальцем кожу её руки. Сердце бешено забилось в груди. Как пойманная птичка. Ино кивнула, не в силах ответить.       Они ещё некоторое время сидели на берегу. Ино делилась своими мыслями по поводу записей отца, а Наруто, не перебивая слушал, иногда что-то поясняя. Оставалось гадать откуда он столько всего знает, но спросить об этом Ино не решалась.       Потом они двинулись в сторону её дома. И уже прощаясь, Ино вдруг вспомнила.       — Я не боюсь тебя, но, — она замялась, подбирая походящие слова, — иногда такое ощущение, будто это и не ты совсем… Знаешь, как переселение сознание, но иначе. Ты становишься таким… чужим. Но, я думаю, что мне это только кажется из-за того, что я узнала, правда же, глупо, — Ино засмеялась. Однако смех стих, когда столкнулась с резко серьёзным выражением лица Наруто. Но оно исчезло столь быстро, что Ино не успела даже испугаться.       — Верно, глупо, — он засмеялся. — Не думай слишком много. Я же обещал.       — Конечно.       Перед сном Ино долго думала. Сердце гулко билось при воспоминании о том, как Наруто держал за руку, как проводил до самого дома, хотя идти от неё ему было ещё дольше, чем от реки. Но перед самым сном вдруг привиделось то серьёзное лицо, и Ино села на кровати, задумчиво кусая нижнюю губу.       Это же привиделось?

***

      Кунай упирался почти прямо в шею. Несколько жалких сантиметров отделяли его от бьющейся артерии. Саске сузил глаза. Но Анко нисколько не волновалась. Она даже не перестала обсасывать свою липкую сладкую конфету, из-за чего её горло дрожало в такт движениям. Эта девочка совсем не умела бояться. Саске ещё дальше продвинул кунай и коснулся кончиком шеи.       — И что дальше? — спросила Анко чуть хриплым голосом. — Убьёшь меня?       — Выбью из тебя всю правду, — сквозь зубы сказал Саске.       Девочка широко заулыбалась.       — Тогда тебе придётся убить меня, ведь я совсем ничего не хочу тебе рассказывать.       Саске внимательно смотрел на неё, затем, сделав вид, что убрал кунай, резко ударил второй. Анко едва успела выставить левую руку, чтобы защититься. Удар был сильный, и девочка, не устояв на ногах, упала на пол. Присвистнув, она уставилась на отпечаток ноги на руке.       — А ты жалеть не умеешь.       — Не заслуживаешь жалости, — сплюнул Саске.       — А кто? — ехидно поинтересовалась Анко, поднимаясь. — Может. Глупый маленький братик?       Саске сорвался с места. Он налетел на куноичи, выставляя вперед кунай. Анко отскочила и спряталась за столом, который успела перевернуть. Острие вошло в дерево, разорвав скатерть.       — Между прочим, у меня не так много денег, чтобы покупать тут все новое, — пожаловалась она, крепка удерживая ножку стола.       Саске с ревом вытащил кунай и вновь напал. Анко перевернула стол, оказавшись ровно под ним, и, дождавшись, пока Учиха немного замешкается, опрокинула мебель на него, бросившись к выходу из комнаты. Саске помчался следом. У девочки не было под рукой сумку с сюрикенами, да и пространства квартиры не хватало бы для свободного маневрирования. Она вбежала на кухню и осмотрелась. Схватив со стойки кухонный нож,       Анко быстро развернулась, отражая атаку и отскочила чуть назад, чтобы дать себе больше места.       Учиха был взбешён. Перед глазами прыгали, как попрыгунчики, тысячи красных точек. Он уже не видел Анко, её крохотную квартирку, но только слышал противный визгливый девчачий голос, который бесконечно повторял: «Глупый, маленький братик».       — Откуда ты все знаешь?! Кто тебе это всё рассказывает?! — очередным ударом Саске скрестил кунай с ножом и, сильнее надавив, отбросил его, оттеснив девочку к стене.       Анко смахнула волосы с лица и исподлобья уставилась на Учиху. Она шумно дышала. Под конец крепко сжав кулаки, она бросилась на него.       Но если Саске ожидал, что это последний отчаянный рывок поражённого соперника, то он ошибался, его руки и ноги крепко связала длинная, холодная змея.       — Что за черт?! — мальчик забрыкался, пытаясь освободиться. Но чем сильнее он дёргался. Тем сильнее становилась хватка змеи. Она опутывала его всего, крепко фиксируя руки, ноги, предотвращая любое движение.       — Извини, — Анко пыталась отдышаться. Она подошла к кухонному гарнитуру и, вытащив стакан, плеснула себе воды из-под крана, — я не хотела это использовать, но ты слишком буйный, — со стуком поставив его на стол, девочка повернулась к нему. — И что мне теперь делать с тобой?       — Отпусти меня, — прорычал Саске.       — Да-да. Как только угомонишься.       Анко задумчиво обошла его, а потом, радостно улыбнувшись, уселась прямо на него, специально болтая ногами в воздухе. Саске сдавленно зашипел.       — Знаешь, — заговорила она какое-то время спустя, — быть маленькими глупыми детьми очень просто и выгодно. Тебя никто не подозревает. И ты сам ничего не знаешь, поэтому можешь свободно ошибаться.       — О чём ты? — змея скользила прямо возле самого рта, и Саске бесконечно отплёвывался от нее.       — Я могу рассказать тебе сказку. Маленьким детям же рассказывают сказки? Например, о том, что когда-то в деревне был страшный, могучий клан, которого все боялись, — Анко сидела, покачиваясь. — и про деревню ниндзя, в которой все хотели жить мирно. И что же случилось, а, Саске, как ты думаешь, что случилось?       Куноичи вскочила. Змея, коротко зашипев тоже отползла, оставляя мальчика лежать на полу. Саске встал на ноги, отряхиваясь и с ненавистью смотря на Анко.       — Про что ты говоришь?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Сам ищи ответы. Но хочешь совет? Ты, конечно, наверняка не захочешь ему следовать, но вдруг, — глаза Анко вдруг потемнели, — никогда не встречайся с человеком по имени Орочимару.

***

      Ханаби пила чай, равнодушно смотря на сад, через открытые татами. Чай был какой-то особый, душистый, который приготовила мать, после неудачной тренировки Ханаби. Неджи-нии-сан сказал, что сегодня она ещё более рассеянная, чем все дни до этого, и спросил не стоит ли отлежаться ещё один денёк, если она плохо себя чувствует. Но Ханаби не могла это сделать.       После разговора с Хинатой, старшая сестра принялась её игнорировать. Она больше не заходила к ней в комнату утром, чтобы проведать, не желала добрый снов перед сном. Ханаби просто прекратила для неё существовать.       И если Ханаби надеялась, что спустя пару дней Хината оттает и сменит гнев на милость, то с каждым днём эта надежда становилась всё бледнее и бледнее, как рассеивается туман по утру.       — Ханаби, тебя что-то тревожит? — мать встревоженно посмотрела на неё. Ханаби отрицательно мотнула головой.       — Нет. Просто устала.       Мать промолчала. Она хорошо знала какого это бремя наследника клана.       До обеда Ханаби без дела слонялась по дому. В два вернулся отец и позвал её. Куноичи вошла в просторную залу, послушно села на ноги, согнув колени, и приготовилась слушать.       Хьюго Хиаши, который успел перед этим выслушать отчёт Неджи о том, что молодая госпожа не совсем оправилась, внимательно смотрел на дочь.       — Ханаби, — заговорил он, но тут резко открылась дверь.       В залу вошла Хината. Она почтительно поклонилась отцу. Ханаби. Которая до это смотрела строго на пол, взглянула на сестру. Волосы Хинаты были влажные, скорее всего она не так давно вернулась с миссии и сразу после душа пришла сюда.       — Что-то случилось, Хината? — обратился к ней отец, удивлённый таким поступком. Обычно их никто никогда не прерывал.       Ханаби резко опомнилась, она вздёрнула голову во все глаза смотря на сестру. Неужели она решила сдать её отцу, рассказав, как поймала её в хранилище? Её замутило. Она прикрыла рот обеими руками, сдерживая тошноту.       — Простите за беспокойство, — Хината мотнула головой, — я хочу пригласить Ханаби на спарринг.       — Что? — Ханаби вскочила на ноги. — Спарринг?       Они не дрались с того момента, как Хиаши принял решение сделать наследницей младшего ребёнка, позволив Хинате идти по пути простого шиноби. Для Ханаби это был болезненный бой. Хината не нападала всерьёз, боясь ранить её, а сама Ханаби атаковала с обострённой злостью, путаясь в собственных мыслях и желаниях. Так почему Хината передумала сейчас?       — Неожиданное решение, — Хиаши задумался. Он поднялся, отряхивая полы кимоно. — Но почему бы нет? Ханаби, ты готова?       Девочка нервно кивнула, сжимая кулаки. Она впилась в сестру яростным взглядом. Хочешь отомстить, Хината?       Они в полной тишине вышли из дома и прошли к внутреннему дворику, в котором часто проходили тренировки. Хината молча прошла к дальнему краю и остановилась, приняв стойку. Бьякуган уже был активирован.       Ханаби шумно сглотнула. Она бросила ещё один взгляд в сторону отца, но тот был совершенно спокоен. Он явно не ожидал чего-то кардинального от этого поединка, но был приятно удивлён тем, что тихая и кроткая Хината вообще попросила о чём-то подобном, тем более по отношению к младшей и горячо любимой сестре.       Встряхнув волосами, куноичи послушно встала напротив, полностью повторяя стойку. Хиаши, удостоверившись, что оба противника готовы, взмахнул ладонью, начиная бой.       Хината первая с криком набросилась на Ханаби. Куноичи изумлённо отскочила, пропуская удар. Она поражённо уставилась на сестру, совершенно не ожидая такой чистой ярости. Глаза Хинаты превратились в две щёлки, а вены вокруг набухли и пульсировали.       Бой сразу принял ожесточённый вид. Хината все больше нападала, и Ханаби была вынуждена закрываться, пытаясь блокировать удары, не имея никакой возможности контратаковать. Каждый удар ладони Хинаты имел конкретную цель, и только врождённый инстинкт позволял Ханаби уворачиваться без страшных потерь для себя. Это уже не была прежняя сестра, которая гладила её по волосам, когда находила измождённую после тренировок. Это была ярость человека, который всегда был вынужден стоять за спиной остальных.       — Атакуй! — прикрикнул Хиаши.       Ханаби, улетевшая от последнего удара ладонью плашмя в другой конец и больно ударившая о дерево, с дрожью в коленях поднялась и стерла пот с лица. Сплюнув вязкую слюну, она бросилась на Хинату, вкладывая ещё больше сил и чакры в кончики пальцев, чтобы сделать их удары острыми, разящими любые цели на своём пути.       Хината отпрыгнула, когда Ханаби подобралась близко. Глаза куноичи сузились. Не давая сестре заблокировать себя, она нанесла удар ногой сверху. Хината с глухим стуком упала, ударившись подбородком. Ханаби отошла в сторону, чтобы быть готовой нападать, если сестра всё же поднимется, но Хината продолжала лежать. Она тяжело дышала и гребла пальцами песок. Её тело дрожало, а ноги разъезжались, когда она пыталась подняться.       — Бой окончен, — подытожил Хиаши. — Ханаби победила. Но ты, Хината, тоже молодец. Именно подобного я ждал всегда от тебя.       Ханаби без сил упала на колени. Её тело ныло от боли и напряжения. Она была потная, в грязи, а легкие разрывали бока. Хината зашевелилась. Она с трудом поднялась на колени, потом медленно села и, помогая себе, поднялась, продолжая дрожать.       — Я… — она сплюнула скопившуюся слюну с кровью. Подбородок был разбит, в рану забился песок. — Я не проиграю. Больше не проиграю.       Ханаби вздрогнула. Теплые, светлые глаза Хинаты были темнее. А черты лица острые, как только заточенный кунай. Она запоздало кивнула, отворачиваясь.