Пурпурный Король

Что до существования ведьмы, такая в окрестностях водилась. Причем водилась с благословением короля. — Что ты можешь сказать о болезни? — Рори еще плохо соображал, головная боль не отпускала, а выпитое вино брало свое. — Стоит ли нам впадать в панику? И помешает ли эта херовина моим планам? — Ты только стал королем, а уже пытаешься куда-то все спешить. Что касается твоих мальчиков, болезнь их не затронет. Что касается города, тут ответить не могу, бессильна я в этих делах. Расползается много слухов, большая часть которых — сущий бред, выпотрошенный из гнилого скота. Но есть и горсть интересных сведений. Некие лица подозревают эту всю шумиху стараниями элитного ордена — лучших алхимиков Сатокса. Если это правда, то войне не миновать. Лет пять назад Сатокс был еще молодой державой, во владениях которого была лишь дюжина скалистых берегов и малозначительная армия пехотинцев. И даже тогда они пытались противостоять твоему отцу, но безуспешно. Сейчас же они владеют двумя островами, повсюду разворачиваются их колонии, а флот насчитывает более двухсот военных кораблей, половина которых захвачена в южных землях. Я бы советовала тебе осторожно выдвигать условия при переговорах с королем Эдриком, он нынче стал слишком высокомерен, — старушка закашлялась. Такой же холодный и ледяной взгляд пронизывал юношу насквозь, будто она видит каждый его секрет, каждую его слабинку. Она прошлась вдоль комнаты и посмотрела на больную. Тетушка Гэбриелл и вовсе побледнела. Спальню заполнял тяжелый хрип. Глаза женщины были приоткрыты, белок залит кровью, лишь зрачки изредка реагировали на солнечный свет, пробивавшийся через окна. Ее осознанность была сомнительной, присутствовали лишь примитивные рефлексы, в остальном это был живой труп, который то ли пытался двинуться, то ли застыть навечно. Немного обдумав сказанное ведьмой, король подошел ближе к умирающей: — Видимо, я нуждаюсь в твоей помощи, Констанция. — В ней много кто нуждается. Ты знаешь, плата велика, — в голосе старушки послышались хрипы. — Прошлого взноса тебе не хватило? Ты уже не молода, силы твои истекают. Так на кой, скажи, тебе столько жертв? — В мои обязательства не входят ответы на твои глупые, бессмысленные вопросы. Как, собственно, и помощь тебе. Ты даешь мне то, в чем я нуждаюсь — я отплачиваю тебе тем же. В другом случае, я удаляюсь. Рори сжал кулаки, но отвечать не стал. Он только глянул на удаляющуюся из спальни старуху. На одну ногу она хромала, на один глаз была слепа, на левой руке у нее не хватало мизинца. Все это плата за жертвы. Цель оправдывает средства? Не верил раньше король словам ведьмы. Пришлось поверить, когда жизнью своих лучших друзей и воинов его отец пожертвовал ради победы на войне. Тогда он был еще мелким сопляком, не понимающим ничего. Его первый раз взяли посмотреть своими глазами, как скрещиваются в бою мечи, как жалко скулит воин, познавший поражение, с каким возгласом рыцари несутся к противнику, обнажая свои клинки. В тот день и погиб Кристен — любимец Рори, бравый генерал, один из лучших мечников, личная охрана короля. Его распяли на глазах у всех, перед поединком. Король Вальтер — отец Рори, не выказал на своем лице ни единой эмоции. Он знал о жертвах, он знал о последствиях. Настало время платить. Цель оправдывает средства. Констанция появилась при дворе после победы над Сатоксом. Тогда она еще была зрячей. О ее великолепном зрении ходило множество слухов и баек. Простолюд удивлялся ее внимательности и наблюдательности. Она видела то, что пропускали другие. Ничто не проходило мимо ее глаз. После парочки демонстраций своих умений за ней закрепился статус ведьмы. Она стала популярна, весь город приходил к ней за помощью. Находились и такие, которые пытались ее убить или же осквернить. Констанция всегда просчитывала ход наперед и вот, уже к концу дня обидчики кормили изголодалых круков. Красивым ее бледное лицо нельзя было назвать, как, впрочем, и отталкивающим. В первую очередь кидались ее изумрудные сверкающие глаза, которые переливались разными оттенками на свете солнца. Бледная кожа была покрыта множественными морщинами, одно нависшее веко создавало иллюзию, будто женщина постоянно подмигивала. Орлиный нос с тонкими губами создавали дисгармонию лица, а острый подбородок завершал картину. Короткие волосы были седы, словно ей исполнилось полных семьдесят, хотя на вид и больше пятидесяти не дашь. Некоторые мужчины поговаривали, что было что-то такое в ее взгляде, что неоднократно привлекало к себе внимание. Эти изумруды крались в самую душу, пробирая до костей отчаянных смельчаков, которые любили сунуть носы не в свои дела. — Тетушка, опять надо созывать совет. Вы хорошо с этим управлялись. Я надеюсь на Ваше скорейшее выздоровление, потому как работы прибавилось очень даже много. Я позову доктора, — изрек юноша в пустую комнату, словно лежащий полутруп мог его слышать.

***

Алан не мог уснуть всю ночь. Лишь только он пытался закрыть глаза, как тут же его посещали кошмары: овечка, отбившаяся от стада, задыхалась в собственной крови, пока ее кишки и печень пожирал громадный крук; мать, которая не пускает мальчика домой, а потом падает на землю со торчащей пикой в груди; яма, набитая зараженными, где люди медленно дохнут от переломов, не в силах даже пошевельнуться в то время, как на них сваливается очередная гниющая заживо плоть. Весь в поту и еле дотянув до утра, Алан пожелал любым способом выбраться из этой удручающей клетки. Он осторожно подошел к двери и замер. Сплошная тишина. Постояв минуту-две в раздумьях, он дрожащей рукой притронулся к ручке — снова ничего. Послышался скрип двери, голова мальчишки вынырнула в коридор. В отличии от его тягостной серой комнаты, тут, за дверью, окна пропускали солнечный свет, точно давали всякому просящему надежду на выход, избавление от ужасов реалий. Стража не показывалась. Неужели эта часть замка не охранялась? Нагоняло панику. В конце коридора послышался слабый топот, юнец с перепугу откинулся назад и упал. Шаги все нарастали и определенно двигались в его сторону. Алан хотел было приподняться и закрыть двери, но не успел: в дверях явилась темная фигура. — До чего же вы все такие неуклюжие… — в проходе сверкнул изумрудный глаз. Насупившись, старушка прищурила глаз, затем быстро развернулась, ее голос стал более грубым и резким. — Нет. Тебя я не возьму. Пусть и не надеется на такую плату. Ален не успел вытянуть из себя и каплю визга, как перед ним захлопнулась дверь. Что это было? Ее бледная кожа походила на оболочку трупа. Не дай бог еще призракам тут водиться. Ах, матушка, была бы ты тут, подле него… Как же ее не хватает. С ним что-то не так? Эта пожилая женщина успела молвить горсть слов и сразу же от него отвратилась. Неужели тоже заразился? Иначе как объяснить отсутствие стражи, короля та и вообще всего живого, кто может обитать в этом замке. Бурчание живота говорило само за себя. — Как же хочется есть… Как по велению волшебной лампы, в дверь постучали, в комнату вошла молодая девушка с подносом. Парень засмотрелся на горничную, она чем-то напоминала ему его мать. В глазах читалась кротость и легкий испуг. Похоже она новенькая здесь. Или же ее устрашают эти покои? Его самого пугает эта обстановка, где кроме них ни единой живой души поблизости. По крайней мере, парень никого не видел и тишина уж больно громкая. Его мысли перебили: — Овсянка с мясом молодого ягненка приправленных гвоздикой с петрушкой, — неуверенно пролепетала служанка, неуклюже ставя поднос на старый дубовый стол в центре комнаты. — Приказ короля: тарелка должна быть пустой. Хорошего аппетита, — девушка мигом сделала попытку наклониться, то бишь попрощаться, но вышло весьма причудливо и смешно. — Стой! Подожди, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь! — Алан успел ухватиться за рукав девушки в надежде на отклик. Вместо него служанка испуганно дернула рукав на себя и скорым шагом покинула комнату. — Что же, снова неудача, — Алан медленно подошел к столу и глянул на поднос. Вид был весьма аппетитный, запах приятным и манящим к себе. Парень сел и принялся за ягнятину. В прошлой жизни он и не мечтал даже посмотреть на такую роскошь. Денежных сбережений хватало едва ли на хлеб, не то что там мясо с пряными специями. Разве что в детстве при живом отце была возможность попробовать говядину. Один раз в жизни. Да, это были лучшие воспоминания детства — вкусная еда и счастливые беззаботные родители. Юноша и моргнуть не успел, как все съел. Настолько все было вкусно. Запив водой, он решил все же выбраться с комнаты и отправиться изучать коридор. Алан подошел к двери, облизывая губы и наслаждаясь вкусом съеденного, дернул за ручку и вышел. На этот раз более уверенно. Острожным шагом он приблизился к ближайшему окну. Картина залилась яркими красками: голубое небо, облака формируются в фигуры, солнце заливает красным цветом, ближайшая дорожка усыпана разноцветными переливающимися камнями, узоры на деревьях… Все в красном цвету… Все в белом… Желтые тона, синие тона. Как прекрасен этот мир… Нет! Так быстро темнеет? Не люблю черный цвет…

***

— А мы вас заждались, сэр Арнольд, — к рыцарю подошел седовласый мужчина маленького роста. Его темные глаза прищурились, мелькнула презрительная улыбка. — Где Его Величество? У меня к нему есть пара плохих новостей, — рыцарь грубо отмахнулся от седовласого министра, — слышал, миссис Гэбриелл не в силах сейчас к нам присоединиться. — А мы не в силах достучаться до нашего юного правителя. Осторожно, сэр Арнольд, король не в восторге от дурных новостей, — министр Видо медленно подошел к центральному столу, где расположилась остальная господствующая серь королевства. — У меня дохнут бравейшие солдаты, а я должен играть в молчанку пока Его Высочество забавляется в игрушки вместо того, чтобы выполнять свою работу? — тяжелый кулак с грохотом обрушился на стол. Главнокомандующий гвардейцами короля никогда не сдерживал ярости, стоит только зайти речи о нарушении порядка среди его подчиненных.  — Так что же, господа, есть ли смысл нашего собрания, если без воли Его Высочества мы не ладны и глазом моргнуть? — пышная черноволосая дама, единственная женщина среди собравшихся, питала неумеренное пристрастие к хорошо выдержанному вину. — Сказала та, которая гнетет нашу святую землю своею грязью и распутством! Но, едрить черта, я даже посмею согласиться с госпожой Сибилл! Хоть по пьяни она может нести что-то поумней своего гадкого богохульства, — из-за стола приподнялся церковный кардинал в черной рясе — символ поминальной мессы. Он тоже погрузился в питье крепкого алкоголя. — В коим-то веке женщина знала свое место. И как ее только пускают в главную залу, где дела ведут мужчины, и только мужчины! — Очарование, дорогой, только очарование, — допивала очередной кубок госпожа Сибилл с удовлетворенной улыбкой на лице. Все эти возмущения и недовольства подстрекали ее к язвительности «сильному» полу, насмешкам и похотливым шуткам. Ее титул позволял многое — вдова-графиня с горами золота за плечами. Она содержала чуть ли не половину королевства, имела связи с богатейшими купцами и торговцами, а также владела роскошными борделями в столице королевства. Из-за ее увлеченности к спиртному и азартным играм, о ней слагали слухи, что она поигрывает с самими чертями, а потом обдирает их как голодный стервятник гнилую тушу. — Маркиз Осмунд, нежели сейчас лучшее время для личных разборок? Расскажите нам лучше вести из северных земель. Говорят, король Эдрик подписал личную унию с Шарвенией? — встрял опять министр, уже черкающий что-то на бумаге и отвлекаясь на двери, будто вот-вот они должны были впустить важную персону. — Вчера мне доложили, что переговоры успешно состоялись, и Сатокс с Шарвенией действительно заключили личную унию под правительством короля Эдрика. На границе становится неспокойно: хоть там и нет никаких загадочных напастей болезни, но местные купцы поговаривают о частых нападениях разбойников. Грабят, ломают, жгут — много потерпевших. Кто-то жалуется на Юг, кто-то проклинает за это Север, но дельных сведений мало. — На кой королю Эдрику разыгрывать союз с державой, коя находится черт знает где? Пока их войска доберутся до северных земель, этот клятый монарх успеет наплодить дюжину наследников, вырастить их и самому прогнить в тех поганых канавах, на чьих землях он собрался нажиться. — Шарвения славится своими отважными и стойкими воинами, а также умелыми алхимиками, чья слава уже успела разойтись по всему свету. А благодаря нашим глубоковерующим, святой Лоуренс, все таланты повыгорали на кострах, ибо куда грешникам ступать по «святым» землям, ежели они несут за собой только ересь и богохульство, — язвительно и грубо отбросил сэр Арнольд. — Да как вы смеете?! — кардинал перекрестился. — Эти честные крестьяне просто следовали за Господом. Ежели такова воля Божья, то она, во что бы то не стало, должна свершиться. Нет греха большего, чем сомневаться в помыслах нашего Создателя! — перекрестившись еще раз, Лоуренс обвел высокомерным взглядом всех присутствующих. — Хотите сказать, во всем мы будем винить Бога, пока наше королевство будет загнивать в смертельных язвах, города будут заливаться реками крови, а от народа останется пепел да кости? Религия религией, а наша держава постоянно нуждается в бравых воинах и помощи. На войну идут не ради чтения псалмов. Хотите еще что-то опровергнуть? Думается мне, ваши честные крестьяне и секунды не выстоят со своими вилами да палками против вооруженной, специально обученной и дисциплинированной армии! — Пути Господни неисповедимы, — тихо молвил Видо. — Господа, давайте не будем поднимать шумиху. Святой Лоуренс, мы все, конечно же, чтим нашу веру и нашего Господа, но разве не сам Бог посылает нам умелых алхимиков как оружие, как исцеление от врагов наших? Ибо как тогда объяснить могущество Сатокса с помощью тех же еретиков? — Дьявольское отродье! — перебил кардинал, хлопая своими толстыми ладошами по столу. — То есть, это сам Дьявол дает нам ресурсы в виде целебных трав, которыми мы лечим болезни и пряностей, что так сладкозвучно гармонируют с мясными деликатесами? Извольте, святой Лоуренс, но вы ведь сами пользуетесь этими всеми человеческими благами. Стало быть, каждый дворянин на этой земле — сотворение нечисти, которое тот час же нам следует уничтожить! — на миг отвлекшись от пера, Видо осмотрел залу. Затем снова улыбнулся своей презрительной улыбкой и вернулся к письму.  — А, чтоб тебя. Никогда мне не нравилась эта твоя пакостная улыбка, — выругавшись, кардинал прикусил язык. — Кстати, раз речь зашла о глубоковерующих. Святой Лоуренс, пока стража истрачивает все силы на ваших «послушных» граждан, которые круглосуточно толпятся у храма, город продолжает тонуть в новых смертях, — Сибилл покручивала кубком, осматривая сверкающее золото. — К тому же эта «послушная» толпа обзавелась своими вожаками, так сказать. Еще чуть-чуть и ваше слово, святой Лоуренс, не будет браться в счет. Стража, бочонок еще сюда! До чего же хорошее вино! — Я согласен с леди Сибилл, нам нужен порядок в городе. Без дисциплины весь город передохнет как скот в скотобойне. Нам нужно усмирить нарастающую панику, — вставил свое сэр Арнольд. — Молиться, молиться и еще раз молиться! Только молитвой мы способны излечить наши грешные души и нечестивые тела! — Ради всего святого, пусть молятся в своих домах! — не выдержал и Осмунд. — Пожалуйста! Вслушайтесь! Моя приезжая племянница так и норовит почитать святые письмена среди простолюдинов. Как ее не держи, а она постоянно там возится и твердит, какой бедный народ, как ему надо помочь. Министр Видо снова отвлекся от письма и уставился на центральный вход. — Эй, министр, небось все короля дожидаетесь? Ха-ха, ему мальчики важнее каких-то там королевских дел, — маркиз допил последний кубок, уронил его и залился звонким смехом. — Небось, маркиз Осмунд, Вы более осведомлены в таких серьезных вопросах, нежели я, новоиспеченный король, — Рори быстрым шагом направился к столу, а именно к хохочущему милорду. Лицо маркиза побледнело: — Ваше Высочество… Я… Я, — икнул милорд от испуга. — Ты. Еще раз я услышу хотя бы намек или словечко о моей некомпетентности в роли короля, и ты, маркиз Осмунд, сам побываешь на месте моих мальчиков, — Рори небрежно коснулся плеча испугавшегося и сильно сжал. — Ах, да, я не забыл про твою наивную племяшку, которая каждый божий день так беспечно гуляет по городу. Гляди — бац! И ее нет! Никто не заметит. Не думай, что мне нравятся только мальчики. В ответ маркиз лишь нервно сглотнул, пытаясь не шевелиться. — А вас, господа, попрошу разобраться со всеми ненужными слухами. Сэр Арнольд, заменить стражей, что дают добро на смерти простолюдинов и бедняков. Министр Видо, займитесь налогами, в том числе и от мертвых, деньги им уже вряд ли пригодятся. Леди Сибилл, на вас я оставляю информацию о болезни, противоядии и докторов. Святой Лоуренс, прошу постараться, очень хорошо постараться, разогнать этих кучкующихся дебилов по домам, желательно в кратчайшие строки. А наш преданный, искусный в королевских делах маркиз Осмунд поедет домой и займется границей с ее разбойниками. Собственноручно! Что касается остальных проблем, то решите между собой. Последнее слово за Видо. А теперь, господа, соизвольте, откланяюсь, мне нужно удалиться. Король быстрым шагом покинул залу, захлопнув за собою резко дверь.

***

Вокруг все закружилось, завертелось. Темный коридор, в конце которого яркий красный цвет. Туда просачивались голоса. Что-то невнятное… Нет, это стенания. Обессиленные, изнуренные рывки в попытке вырвать из себя боль и страдания. Надо туда дойти, помочь им. Ноги словно проваливаются в жижу, делать шаги гораздо сложнее. Но если сейчас не успеть — зов стихнет и он останется один. Нет, только не одиночество. Он должен спешить. Спешить! Ватные ноги еле продвигаются по коридору. Так медленно и так неуклюже. На эти попытки тратится слишком много сил. Он устает, его физические данные не позволяют большего. Жизненная энергия выдыхается. Но мало-помалу он продолжает идти. Голоса извне нарастают. Еще чуть-чуть и он достигнет пункта назначения. Возможно, там и она будет. Ах, матушка, как ее не хватает. Он обязательно с ней увидеться. Обязательно… — Вымахал уже с быка, а все на матушку полагается. Алан приоткрыл глаза. Понемногу ситуация прояснялась. И в тоже время ритмичные, синхронные с пульсом тупые удары сотрясали всю голову. Парень не понимал, где он. Тогда он сделал попытку пошевелить рукой — она не поддавалась, что-то болезненно стягивало все конечности. — Резиновые ремни обеспечивают неподвижность объекта. Я их уже проверял, штука хорошая. Еще ни одна сучка не высунулась дальше своего языка. Как ты говоришь тебя зовут? А, неважно. Расслабь булки, парнишка, сегодня я побуду твоей мамочкой, — над ним возвышался юноша в просякшей кровью рубашке. Это сам Его Величество? Сам Алан был в горизонтальном положении. Все тело было перевязано этой тугой резиной. То, на чем он лежал, покалывало его измученное тело холодным железом. Горло пересохло и похоже охрипло. Что вчера произошло? Помимо вкуснейшей ягнятины и какой-то робкой девушки принесшей поднос, он ничего не помнил. В поле зрения попадал лишь белый потолок с его старыми трещинами от штукатурки, каменные стены, которые покрыла плесень, остальное закрывал юноша, похожий на короля. На его рубашке кровь? Почему? В груди кольнуло паникой. Только сейчас он различил звуки, доносящиеся где-то поблизости, будто у него за спиной. Этот звон в ушах — те самые крики в конце коридора, что изнывали в мучениях. Алан скривился и непроизвольно дернулся. — Понимаю. Погоди чутка. — Звуки, — охрипшим тихим голосом пролепетал Алан. — Любопытно? Один миг — и готово! — парень в крови шагнул вправо. Открывшаяся картина вызывала у Алана рвотный рефлекс и головокружение. Благо, хоть голову успел повернуть набок. Все съеденное ранее вывалилось наружу. — Ну и мерзость, — юноша отстранился от Алана и подошел ближе к двоим у стены: Исааку и Мартину — те «счастливчики», коим удалось удрать от болезни вместе с Аланом и Каленом в темнице. — То ты спотыкаешься передо мной, теперь изрыгаешь все свое дерьмо в моем замке. Проявил бы уважение перед своим королем! Это все-таки Его Величество собственной персоной перед пастухом! Эта мысль раздалась барабаном в голове у связанного мальчишки. Его выражение лица искривилось в гримасе подлинного ужаса. Сердце заколотало в громком ритме, вдобавок из-за рвоты парня лихорадило, а виски зажимала давящая боль. Мартин привязан к стулу, руки за спиной, а посиневшие и набрякшие ноги пристегнуты к цепи. Глаза затянутые той же резиной. Соски небрежно вырезаны, один из них валяется возле Исаака, а второй где-то затерялся. Из открытых ран сочится струйка крови на костлявое обнаженное тело. Если приглядеться внимательно под ноги, то можно обнаружить три выбитых зуба и один выдернутый ноготь. Лужа мочи медленно стекала в этакую канализацию вместе с кровью. Смотря на эти раны и потери, Мартину уж лучше было уже помереть и не мучаться. Он многое перенес, и наверняка эти пытки его изрядно поломали. Нормально функционировать, то бишь жить, у бедного вряд ли теперь получится. Что сказать про Исаака, тут дела обстояли не лучше: подвешен верх ногами, он покачивался из стороны в сторону. Свисавшие гениталии окрасились ярко красным цветом, набухли и, кажется, даже начинали гноиться от укусов голодных канализационных крыс. Один глаз приоткрытый, словно мученик в сознании, но закатившийся глазной зрачок говорил об обратном. — Не переживай, я и для тебя кое-что особенное приберег, — Рори взял медную иглу и поднес ее к лицу Алана. Тот нервно сглотнул, зрачки расширились до предела. Теперь взгляд был прикован лишь к острому инструменту, остальное тело парализовало. — Но не сейчас. Для начала я покажу тебе правила игры. Алан обливался холодным потом, пока Рори подошел к своему инструментарию и взял оттуда маленькую колбу с мутной жидкостью. Затем он подошел к Мартину и подставил раствор к носу. Связанный с отвращением отклонился от тошнотворного запаха. — Смотри и запоминай: крики я люблю, но меня восхищает терпеливость и тишина в такие моменты, как этот, — король достал плоскогубцы из заднего кармана и зацепил один из передних зубов, с треском и визгом Рори рванул его. Мартин забился в конвульсиях, изо рта выплескивалась кровавая пена. Его крик отлунивался по всей комнате и пробирал до костей. Алан закрыл глаза и заплакал. Он начал истерически вопить вовсю хрипя. — Нет, нет, нет! Не надо! Прекрати! — Прекратить? Что именно прекратить? Может быть это? — парень элегантно поднял свой каблук и замахнулся. Он попал в яичко Мартина, медленно и пристрастно давя, возбуждаясь от дикого воя жертвы. Шарик разорвался под давлением обуви, которая запачкалась розовыми выделениями. На этом пытка не окончилась: Рори вдруг со всей своей яростью принялся топтать то, что осталось от яичка, задевая и второе. Болевой шок привел к головокружению и затруднению дыхания, а напоследок и отмиранию сердечной мышцы. Оставшиеся следы на каблуке садист вытер об застывшее лицо бедняги, скончавшегося от инфаркта. — Правило второе: я не люблю, когда зрители пропускают все самое интересное. Ты же не хочешь закончить, как эти свиньи? Они же ни на что, блядь, непригодны! Алан не в силах был и пискнуть. Хоть он и закрыл глаза, но тот вопль, что раздирался по комнате, до сих пор отбивал громким колоколом в голове. Парень уж просто пытался отдышаться и молил в мыслях Бога о тишине. Если уже и суждено умереть, то не от рук этого чудовища. Он всем своим телом ощущал бившееся чуть ли не в судорогах свое сердце. Его надолго не хватит. Тем временем садист уже дал вдохнуть жидкость второму мученику, Исааку. В отличии от Мартина, тот не особо желал приходить в сознание, вися верх ногами, вся кровь прильнула к голове, окрасив лицо в бордовый цвет. Живой ли он вообще? Рори матюкнулся и обошел висельника, отрезая прихваченным скальпелем веревку, на которой держался весь этот механизм. Мученик упал в экскременты своего приятеля по несчастью. Король еще раз попытал удачу со своим гадким эликсиром, результат был получше: один глаз приоткрылся, второй же так и был с закатившимся зрачком доверху. Парень узнал своего мучителя, но какой-либо особой реакции не подал. Садист удивленно выпучился на страждущего, такого он еще не видел. Это отвлекло его на какой-то момент. Алан даже вообразил, что все эти кошмарные игры ему надоели и он хочет бросить все. Но мальчик лишь выдавал желаемое за действительность. Рори аккуратно нагнулся к безразличному лицу Исаака и осторожно всадил скальпель поверх здорового глазного яблока, придерживая второй рукой веки. Медленно прокрутил инструмент внутри, терзатель глянул на последующую реакцию. К его несчастью, полудохлая туша билась в припадке, но писк издавала слишком слабый для полного удовлетворения. Король знал, что жертва еще чувствует, что последние секунды жизни она проведет в агонии. Но ведь и он хотел разделить этот миг с умирающим. Садист легонько взял двумя пальцами полувытянутый глаз и облизал его, наблюдая за конвульсиями Исаака. Подарок напоследок. — Ну, теперь твоя очередь. Алан осознав, что сейчас в припадках будет биться сам он, собрал все свои оставшиеся силы и попытался вырваться из этой гребанной резины. Рори и вовсе не обращал внимания на его старания, будто пришел он совсем не за ним. Лишь ковырялся грязными руками на столе в поисках чего-то более подходящего. Возбужденным взглядом он бегал туда-сюда, метаясь между цыганской иглой и маленьким кинжалом, что поблескивал серебром при слабом тусклом свете. — Смею предположить, тебе больше понравится кинжал, нежели старая игла, — король поднял серебро и оглядел заостренный конец, — к тому же я не сомневаюсь, что он легко войдет в тебя. Алан что-то прохрипел уже еле дергаясь. Кожа стала цвета молока, сознание помутнело. Сил больше не оставалось. И тогда он почувствовал жгучую боль в области пупка. Зрение сфокусировалось на раздражителе. Хрип перерос в слабый крик. Парень старался глубоко дышать. Теперь желание было одно: вытащить инструмент из себя. — Мы ведь договаривались, что крики ведут к плохому концу. Я не зря выбрал именно пупок, знаешь ли. Плотность кожи тут слегка больше, чем на остальном животе, ведь, по сути, это завязанная пуповина. Однако это и делает это место наиболее привлекательным для введения различного рода инструментов, — Рори опять в медлительном темпе ввел кинжал в низ живота. Жертва изогнулась, хрипя от муки. А король все возобновлял этот процесс входа и выхода, при этом же успокаиваясь и облегченно вздыхая. Садист хотел было сделать финальный рывок, но жертва наконец наша силы на полный вскрик и напрягла живот, после чего действие вышло не совсем так красиво как хотел того мучитель. Это взбесило его. А ведь он только познал блаженство! Его заполонили гнев и возмущение. Одним рывком он перевернул столик с инструментами и начал вопить от ярости. В наплыве эмоций он начал искать чем прикончит виновника срыва. Вот возле свежего трупа ему пригляделся молот. Король подбежал к нему, нагнулся и схватил орудие.