Пурпурный Король

Констанция во всю трудилась, пытаясь выжать каждую частицу из подобранного трофея — глазного яблока. Сморщенные костлявые пальцы дрожали, аккуратно отделяя белок от зрительных нервов. Ведьма все металась из стороны в сторону, перебирая крохотные пробирки с неведомыми эссенциями и мензурки с осадками. Возможно ли достичь акциденции — случайного свойства вещи? Но с помощью конкретных действий? Этакой неслучайной случайности. Каждая третья книга твердит об успешности упорных и не очень попыток. Но с каждым провалом на практике теряется тот ценный кусочек веры, что двигает тебя вперед. Времени мало в запасе, а так хочется полакомиться ослепительными лучами солнца обеими глазами. Когда оно так ярко возвышается над тобой, что закрываешься от него руками. Когда при попытке встретиться с ним взглядом обжигаешься от этого броского сияния. Банально и просто. И в тоже время чарующе. О потрепанном мальчишке беспокоиться было нечего, Алан скорым ходом шел на поправку. Хотя с виду и не сказать, что он был крепким орешком. Повреждения уже не несли смертельную опасность. Теперь только время трепетало над слабой плотью, в жилах которого еще властвовала жизненная энергия. — Жаль только, что в конечном итоге тебя все равно ожидает печальный конец, — старушка легонько провела мазью вокруг раны на ребре. — Он не оставит тебя в живых.

***

— Вы уже слышали новости, ваше высочество? — министр Видо вошел в зал, кланяясь перед королем. — Послы Сатокса просят аудиенцию у короля. Это тройка умельцев, что сумела перешагнуть границу, пока наш люд бедится от напасти заразы. Немолодой мужчина с отращенной бородкой в красном длинном одеянии. На службу к королю Вальтеру он поступил еще будучи юным мальцом, которые в его возрасте дорастают разве что до «титула» оруженосца. Видо с детства проявил способности к изучению математики и иностранных языков. Благодаря таланту и неимоверной преданности его семьи королю, единожды его заприметила Аделаида — принцесса Брилонская, а в скором будущем и мать Рори, которая при рождении сына добилась того, чтобы ее ребенок был под присмотром поистине одаренных учителей, пусть даже таких неопытных. Рори миновало шесть, когда он впервые встретился с Видо. Молодой юноша преподавал принцу арифметику. Так как Рори с детства показывал свой норовистый характер, воспитателям не раз приходилось отчитывать мальчишку за непослушание. Ребенка же куда более захватывало наблюдать за тренировкой новобранцев внутреннего двора. Поэтому юный наставник зачастую терял своего своенравного подопечного, который научился тихо и ловко выскальзывать из учебной комнаты, оставаясь незамеченным определенное время. Позже вредного принца закрывали на замок пока тот не выучит ему заданное, но перед этим Рори успел повидать кое-что для его глаз новое и познавательное — казнь провинившегося. В тот день была непогода. Преступника должны были казнить за городом, но из-за риска попасть под удар молнии было решено провести ритуал лишения жизни во внутреннем дворе. Виновник вовсю противился наказанию и норовил избежать своей участи, поэтому королю Вальтеру пришлось прибегнуть к силе: он выхватил меч из ножен ближайшего гвардейца и скорым движением руки рассек колено смертнику. После преступника незамедлительно казнили. Рори наблюдал из окна башни за этим действом с легким испугом. Отец в этот миг показался ему слишком суровым и сердитым. Видо не успел вовремя убрать мальчика от окна. Потом на уроках маленький принц часто упоминал это событие, наполняя яркими красками произошедшее. Наставник посчитал это скверным знаком и запретил юному наследнику вспоминать об этой «нелепости». Подопечный сделал все с точностью да наоборот — начал раскрикивать подробности казни по всему замку, всем, кого только встречал на своем бегу. За что был отшлепан и заперт под замок. Прежде прошло два года, чем Рори опять-таки вспомнил давнишнее событие с возможностью его повторить. Он своровал с кухни большой нож и притаился за дверью давно знакомой учебной комнаты. Видо был очевидным вариантом. Он постоянно допекал со своими нравоучениями и замечаниями. Никто из учителей не относился к принцу так дотошно, как он. Секунды казались вечностью. Мальчишка затаил дыхание и прислушался к звукам извне помещения. Недавно ночью он увидел сон с расчетом над преступником и теперь все мысли занимали лишь это воспоминание. Вот наконец-то Рори узнал шаги наставника, тот не спеша поднимался по лестнице, видимо увлечен опять своими бредовыми идеями. Отличный шанс подловить человека, которому явно сейчас не до тебя. Дверь приоткрылась. За ней малец увидел вытянутую руку и, боясь потерять хотя бы секунду драгоценного времени, нанес удар острым лезвием по ней. По коридору пронесся крик. Пребывая в сильном смятении и замешательстве, принц отскочил к концу комнаты, забиваясь от страха в самый дальний уголок. Видо закрыл дверь с внутренней стороны. Он молча наблюдал за стекающей кровью с его ладони. Когда ее набежало достаточно, воспитатель так же не спеша выдернул из-за рукава чистый платок, чей молочный цвет в долю секунды приобрел оттенки красного. Затем он подошел к принцу, насильно поднял его за рукав рубашки и потянул за собой. Ребенок пытался вырваться, но тщетно. Учитель привел его в маленькую коморку, о существовании которой Рори раньше не подозревал. Видо заставил его созерцать все «прелести» очищения и обработки раны. Вблизи принцу это уже не так нравилось. Он начал плакать и звать отца на помощь. Растерянным и напуганным мальчик вернулся в класс. Это был его первый и не последний опыт с попыткой навредить Видо. — Сколько им понадобиться дней, чтобы добраться сюда? — Караван из Далекого Запада видели в двух днях отсюда. Местные купцы сразу узнали тройку алхимиков в их типичном одеянии. Гербы Сатокса они носят открыто, по отношению к местным крайне приветственны и дружелюбны. Примкнули к каравану, коль только он добрался до границ наших земель. Так как торговцы решили разбить лагерь у побережья Фриги на пару дней, то вероятней предположить, что и послы направляются сюда не в особой спешке. — Прикажи испроводить туда нашего посла. Пусть составит им компанию и доложит, что король радо примет их в своих покоях, как только они прибудут в столицу. — Слушаюсь, ваше величество, — Видо аккуратно сделал поклон, а потом, приподняв голову, добавил, — полагаю, вас также интересуют и вопросы другого рода? — Ты как всегда верно подмечаешь детали, Видо. Как поживает дорогая племянница маркиза Осмунда? Я бы хотел с ней повидаться.

***

— Ты когда-нибудь слышала о балладе смерти? Постой, — леди протянула руку неопрятной черномазой девушке, рвущейся шугануть в воду. — Не слышала и слышать не хочу! Отцепись! — Как насчет истории перед концом? Терять тебе все равно уже нечего. Спешка ни к чему. Хоть помирать не так скучно будет. — На кой сдалась мне твоя история? И без твоей помощи обойдусь, — девчонка ступила на край пирса. — Не уделишь старушке время? Честно сказать, это я в твоей помощи нуждалась, но сдается, вечно мне быть отвергнутой, — леди отступила, опустив до сих пор поднятую руку, застывшую в ожидании хватка. Не ожидав от дамы отступления, черномазка повернула голову в ее сторону. Та уже повернулась к ней спиной. — Легенда гласит о прекрасном юноше, что половину своей жизни истратил на поиски прекрасного создания, кое называлось Смертью, — едва слышным шепотом молвила Сибилл. — И вовсе оно не прекрасное, — возразила девчонка. — Правда? — леди снова показала свое лицо с легкой улыбкой. — А что же прекрасно? Та жизнь, с которой ты впопыхах пытаешься распрощаться, словно крыса с тонущим кораблем? Это прекрасно? — Не называй меня крысой! — черномазка шагнула в сторону смеющейся дамы. — Смешного здесь вовсе нет! — Пожалуй, твоя правда, смышленая невежа. Вот только сей юноша считал иначе. Да и не знал он вначале, кто приглянулся его молодому неопытному сердцу. Она была столь удивительна, каких не сыскать в целом королевстве. И как же он раньше этого не видел. Не видел пленительное очарование ее тонких изящных очертаний. — Обычная история о несчастной любви, — девчонка скрестила руки на груди, но в ожидании впилась взглядом в леди, — а потом в конце ты будешь печалиться, каково им было не суждено быть вместе. — Была бы история таковой простой, заслуживала бы она твоего внимания? — Сибилл примкнула взгляд к одному из своих перстней: зеленый изумруд, ловящий лучи солнца. — Другие так не считали. Другие так зажились в бедностях и унынии, что перестали видеть что-либо хорошее во внешнем мире. Парень же был не из этих краев, поэтому не поддался скверному проклятию отчаяния. Там где он рос, вечно бушевала весна, какое бы ни было время года — Южные острова, мечта всех страждущих, враг безотрадности. — Слишком радостное описание, не существует такого места, — черномазка села на край пирса, свесив ноги к воде. Ветер овевал ее грязные в ссадинах ноги, волны гладко касались кончиков пальцев, будоража тело холодными каплями. — Ты никогда не видела купцов с Южина? Их блаженные физиономии сказали бы тебе об обратном. — Мое положение в этом городе не позволяет разгуливать по богатым улицам и глядеть на жирных толстосумов, как это делаете вы, пухлая тетушка. Мы живем в разных мирах, нечего мне тут сказки рассказывать. — Порой всем беднякам так кажется. Но знаешь, как пухлая тетушка с опытом за своими пухлыми боками, я тебе скажу, что ничем мы с тобой особо не отличаемся, а набитый вдоволь кошель деньгами приносит разве что только хорошую выпивку. Порой завидую я вам, малоимущим. Жизнь так скучна, когда все прихоти ложатся пред тобой, стоит потрясти мешком самих медяков! А по-другому уже не получается. Завидую я тому, что раздетый будет сиять от счастья, получив кроху черствого хлеба, в то время, когда мы давимся большим свиным пирогом, приправляя эту херь смесью самых разных приправ и подлив. Умение ценить каждую мелочь, вот высшая мера счастья. — Что же случилось с прекрасным юношей? Не надеетесь ли вы таким образом отговорить меня от моей задумки? И не надейтесь! — Что-то я слегка отвлеклась, — леди небрежно приподняла свой туалет и умостилась возле грубой невежи. — Юношу изгнали из деревни, и первыми, кто этому посодействовал, были его предки. Вне себя от горя, парень потерял из виду возлюбленную. Ему казалось, она осталась там, одна, с этим озлобленным людом. Если прогнали его, значит, и ее в покое не оставят. Юноша затаил в душе злобу на жителей деревни. Он пообещал выжить им назло. Он пообещал, что спасет ее от этих злобных мучителей. С каждым новым днем ненависть его росла. Ежеминутно он упивался грезами о прекрасной. И вот в один день ему приснился дивный сон: она стоит над ним и воспевает песню. Проснувшись, он тут же увековечил несколько рядков на бумаге, что сумел украсть у проезжающего мимо купца:

Пылкими нежностями в край Ты обречен страдать навеки Пролив чужие крови реки Прошу тебя, свободу дай!

Вскоре эти несколько строф были дополнены его собственноручными записями. Юноша нарек эти строки балладой его прекрасному созданию. С этим сочинением он вернулся в свою когда-то родную деревню. На дворе ночь. Полнолуние. Проснулся народ поздно, несколько изб уже полыхали ярким пламенем. Неизвестно как, но поговаривают, что сгорели все дотла, никто живым не выбрался. Когда огонь охватил деревню, крики слыхали за десятки верст оттуда, он увидал ее: вздымающейся пеплом над жаром, поя те же строки из сна, вздымая свои жаркие руки к юноше. Он кинулся в огонь. Он ее нашел. А нам достались частичка баллады. Ходят слухи, что на той выжженной земле и по сегодня можно увидеть прекрасного юношу, что кланяется смерти. — С чего же ты называешь ее смертью? Откуда тебе это знать? — черномазка резко спохватилась и повисла над дамой. — А кем ей еще являться как не смертью? А впрочем, вижу, что ты раздумываешь над концовкой, хотя всем своим видом пытаешься показать обратное. Свою историю я закончила, время и тебе определиться с окончанием. — Да что определяться? Ничего мне твои сухие россказни не дали! — Мне не знать. Я всего лишь хотела излить душу. Тебе решать, как с ней поступить: кануть в небытие или… — Или?! Дама не ответила, она молча и как ни в чем не бывало поспешно скрылась за пришвартованной каравеллой. Девчонка не стала догонять леди, а лишь плюнула и отвернулась к морю… — Тебе поручили искать лекарей и выведывать нужную нам информацию, а вместо этого ты подталкиваешь невинных на погибель! — проход леди Сибилл заступил сэр Арнольд, угрюмо посматривая в сторону порта. — Она прыгнула? А ведь в Южине могла освободиться., — взгляд леди Сибилл устремился в сторону порта. — Еще одна мертвая история. Глупые невежи не видят дальше своего носа. Сэр Арнольд хотел было возразить, но дама махнула на него рукой: — Довольно!

***

Живая игрушка, которой удалось выжить. Так вот для чего существуют проклятия — пока одни от него страдают, другие упиваются благом. Пострадает ли сам он — интересно узнать. Нам всегда хочется считать себя особенными, полезными, отличающемся от остальных. Бесценный кусок дерьма на фоне дерьма поменьше… Как не прискорбно это признавать, но статус короля такого ощущения никогда не давал и вряд ли выдаст подобие в будущем. Счастье в том, чего у нас нет. — Горе же в том, что свалилось на наши плечи, — Рори навис над измученным телом Алана, лежащим с тяжелым посапываниям в его покоях. — Эй, долго еще будешь храпышом прикидываться? — король пнул ногой спящего в бок, задевая свежий порез. Алан с трудом приоткрыл глаза, прочувствовав каждым дюймом кожи боль, отдающую от поясницы и бедер. Он медленно осмотрел помещение: чисто-белую нежную постель, на которой он проснулся; окно, сквозь которое заходящее солнце доносило свои последние лучи перед тем, как уступить место бледному свету луны; комод со сложенным темным одеянием, похожим на мантию; затем парень остановился на Рори, визуально его изучая: — Кто ты? Я не припоминаю твоего лица, — юноша собрал все силы, чтобы сказать это нависшему над ним человеку. — Кто я? — Рори согнул голову набок и приподнял брови. — И правда, кто же я? — Близкий… Иначе зачем тебе мне помогать. Кхе-кхе, — Алан спокойно наблюдал за реакцией блондина, который разразился смехом от его слов. — Не будь у тебя потери памяти, я бы посчитал это сказаниями долбанувшегося смертника, что торопится в могилу, — Рори снова выпрямил голову. — Ты помнишь, где мы сейчас? Где мы, собственно говоря? Скажешь? А?! — В моей кровати? — Алан тоже приподнял удивленно бровь. — Какого хуя?! — король резко ухватил лежащего за руку и потянул на себя — паренек вылетел из удобного ложе и распластался нелепо на полу, хватаясь за живые раны. Рори ударил ногой в живот, на что в ответ рыжий свернулся в клубок. — Я твой хозяин. Твой король. Твой бог. И отныне твоя жизнь! За этим гневным выплеском последовали еще несколько ударов по слабым местам. Побитый никак не реагировал, кроме болевых вскриков и слез на глазах. За последним пинком он умолк. — Что же ты не сопротивляешься? Раньше твоя тяга к жизни была куда посильнее. Иссохла искорка в глазах? Ушибы, может быть, мешают? — садист присел на корточки возле кривящегося от боли парня. — Сопротивляться? — глубокими вдохами и выдохами жертва издавала подобие звуков. — Кому? Богу, что же? Я всегда представлял, что смиренно приму все его дары и наказания, — медленно и томно прохрипел Алан. — И как мне после таких «испражнений» продолжать тебя избивать? — король одной рукой взял страдающего за подбородок и приподнял немного к себе. — Такое сладкое личико, а тупее тех узколобых из карцера, — он вздохнул и небрежно отпустил рыжего, который молчаливо смотрел все это время на своего мучителя, именовавшимся его богом. Садист откинулся на своей постели, где только что почивал Алан. Устроившись поудобнее, он закинул руки за голову и скрестил руки. — Видишь ли, твоя жизнь висит на седом волоске от смерти. И так сказать, не по моей инициативе или по моему хотению. Это следует учитывать, когда пытаешься высунуть свой мерзостный язык к моим чувствительным ушам. Я долго размышлял, в чем твоя проклясть. Да, представляешь, эта старая карга назвала тебя проклятым. Ха, даже опасностью для моей жизни. Так что убивать тебя крайне нежелательно. Знаешь, я никогда не верил в эти все сказочки о монстрах, привидениях, боге или существовании тех же проклятий и нудной магии. Единственное умозаключение: убивать тебя сейчас некомфортно. Хотя очень даже хочется. А я не из терпеливых, тоже возьми на заметку, запиши там, что-ли. Так что… Что такое эта твоя проклясть? Может ты знаешь ответ? Рыжий же все-таки. Как она проявляется? Замечаю только твою удачливость выживать, что тоже не радует, — Рори прикрыл глаза и утих на минуту. — Я ведь обычно немногословен и не люблю долгих высказываний. Для этого существует Видо, это его работа. Ей богу, но так легко выражаться человеку, к которому не питаешь симпатии. Ты ведь ничего не значишь для меня. А хотя я в праве считать, что такого человека и вовсе не существует. Что жило раньше, сегодня ушло в небытие. Чем более притягателен своим видом незнакомец, тем труднее с ним заговорить. В детстве никак не мог примириться с этим. Сейчас же предпочитаю себя вместо иных собеседников. А ты… Было бы забавно, полагась твое проклятие на такую основу — быть пустым местом для всех окружающих: матери, отца, гуляющей мимо голодной собаки. Хах, ты ведь не уснул? Я хочу, чтобы мои слова были услышаны. Констанция ловко тебя подлатала, увечья твои несмертельны. — Позволительно ли мне сейчас спать? — Алан тихо прохрипел, а затем попытался аккуратно выпрямиться. — В твоем голосе я не слышу страха, волнения. Это дико меня раздражает, — Рори открыл глаза. — Я не чувствую страха. Я не чувствую… Волнения, — Алан снова закашлялся. — Да что она с тебя вытворила нахер? Безвольное и бесстрашное мудило, которое нифига не помнит. Великолепно. Такого дерьма я еще не встречал. Если ты меня и в постели разочаруешь, никакая ведьма тебя уже не спасет. Хотя меня одолевают сомнения, что в ближайшее время у меня на тебя что-то встанет. Быстрее будет бабу выебать и кончить в ее жирный зад. — Жестоко и страшно. — Правда? На деле еще хуже, — садист про себя улыбнулся. Блондин сел и принялся расстегивать рубашку. Спать в ней слишком удушно и неудобно. Он взял с комода расческу и приглянулся в зеркало: уставшее лицо с гримасой недовольства глядело на него своими холодными глазами. Король привел в порядок свои растрепанные волосы и повернулся в сторону лежащего: — Завтра будет случай побеседовать с нашей маленькой гостьей. Полагаю, тебе она должна понравиться. Можешь поспать здесь, на полу, сегодня побуду милостивым. Я устал и более не хочу слышать твоего хряпа. За окном начало темнеть. Король умостился в своей привычной позе на боку, а раненый юноша замер в позе эмбриона. Боль и холодный пол не позволяли принять комфортное положение. Зато сны не заставили себя ждать: тихое посвистывание ветра и шум деревьев сыграли благоприятную колыбельную, что погрузила парней в сон.