Пурпурный Король

Спустя три дня послы прибыли в столицу Пента. Король назначил партикулярную аудиенцию. Жители и так страдали от последствий болезни, на прелюдии времени не было. Это все равно, что готовиться к цирку с подыхающими зрителями во время представления. Равно как и алхимики Сатокса не желали задерживаться здесь надолго. Все желали быстрых решений и незамедлительной спешки. — Мастер Видо, все готово к принятию наших иностранных гостей? — Рори вошел в тронную залу в своем обычном одеянии. Королевские дела были не в его стихии, и он всячески демонстрировал это. — Все приготовлено следовательно вашим указаниям, — министр низко поклонился и указал ладонями на трон. День обещал быть сегодня нудным и безрадостным, поэтому среди прочих приказов приоритетность набирал приказ доставить как можно скорее бочонок синтийского вина из южных земель, а точнее, провинции Синти. Этот напиток не зря прозвали голодом господ: пятнадцать лет выдержки и сорок три бочонка на весь мир, которые расходятся за считанные дни в руки богатейших правителей держав. Редкий сорт винограда — неббиоло, что растет только в одной провинции, в других же землях, как показывает практика, не приживается. Лакомый кусочек — территория, где процветает это чудо. Да только южане не жадобны к такого рода вещам, а северянам трудно дотянуться. У Рори имелось два бочонка изысканного напитка, которые он любил опустошать в «пустые» дни — время, утраченное понапрасну. Период жизни, который ни к чему не вел. Выпив один бокал, Рори распластался на троне в ожидании послов. Гости не заставили себя долго ждать, трое немолодых мужчин вошли в залу. Ярко-синие мантии с шапероном, дополненным серебряными фестонами до пола. На груди золотая брошь герба Сатокса, а под ней — иероглифическая монада — символ элитного ордена алхимиков. Могущественное королевство не нуждалось в боге, оно нуждалось в силе. Природа одарила такой возможностью. Алхимики занимали вторую ступеньку в иерархии правительства после короля. Они были важной частью развития державы и затрагивали все слои населения. Занять эту должность мог каждый, а вот добраться до верхушки — единицы. Большинство жителей просто карабкались, утопая в бедности, без должных познаний и ресурсов для алхимии. Налоги на плодотворную землю, в том числе и каждую растительность на ней, тянули не все богачи. То, что королевство одобряло и поощряло алхимические навыки, никак не говорило о том, что желающим будут предоставлять какие-либо средства на это. — Приветствовать ваше высочество есть высшим ликованием для могучего Сатокса и его короля светозарного Эдрика, — послы приподняли свои мантии, стали на колени и лишь тогда сделали поклон. — Отрада и мне видеть верных служителей Сатокса в моей скромной обители. Король Эдрик не посылал вести о вашем прибытии, что следовало бы предположить о неких затруднениях, коие в письме отобразиться не могут. — Весьма прискорбно подтверждать это предположение, ваше высочество, — слово взял мужчина в центре, его тон повествования событий отличался крайней мягкостью при столь твердом голосе. — Прежде всего мы должны извиниться, что явились на границы вашего владения без должного предупреждения. Нам посчастливилось пройти сюда вместе с торговым караваном, о чем вас, наверное, давно известили. Наш король, светозарный Эдрик, приказал действовать очень бережно. Мы не хотели никак оскорбить вас, но имели за цель уйти от слежки по ту сторону границ. — Слежка? Стране угрожает опасность? Королю грозит бедствие? — Рори вдумчиво поглаживал подбородок. — В скором времени, да. Есть общины, которые не поддерживают алхимию, а верят в своего бога. Как вам ведомо, верховенство Сатокса, а также и наш король светозарный Эдрик, не поддерживают иные верования. Они считают, погоня людей за чем-то, что нельзя доказать и обосновать, в скором времени приводит к массовым разочарованиям и упадкам, что также отображается на прогрессе страны. Общины складывают неравное меньшинство и в общей сложности угрозы за собой не несут. По крайней мере, так было до недавнего времени. Давешние события твердят, что все больше разгневанного люду присоединяются к упоклонникам. Народ недоволен королем. Король хочет укрепить внешние связи, чтобы крепко связать внутренние. Селяни Сатокса очень пренебрегают властолюбивством и ценят содружество. — Еще одна уния под правительством светозарного Эдрика? — Рори мимолетно вовлекся в разговор. Не только Пент страдал от бедствий. Сатокс начинал давать свою слабину. — Не совсем, ваше высочество. Наш правитель осведомлен о вашей свободолюбости и не принял бы решение, с которым вы бы не были солидарны. Наш король нуждается в вас, столь сильной державе, что ни в чем не уступает землям северного полушария. Посему, мы пришли сюда, в сердце Пента, просить о заключении соглашения о ненападении и взаимопомощи друг другу, как суверенные государства. — Прежде, чем мы с вами перейдем к обсуждению условий обеих сторон соглашения, я хочу услышать от вас ответ на простой вопрос, — с позволения Рори, Видо перебил послов. — Как желаете вы того, — последовал еще один поклон. — Ежели Сатокс страдает от внутренних междоусобиц, причина которых нам всем здесь ясна как день божий, почему король Эдрик не решается решить проблему более очевидным и простым способом — выделить из копилки королевства средства на ремесло бедных, на их жизнь. Решение менее затратное, нежели тратиться на армию или заключать внешние договора. — Дело в том, что, якобы, простое решение не является верным решением. Король не может раскидываться королевскими сбережениями на простой люд, коий вовсе в алхимии и мухи не сечет. Они берутся за дело, испепеляют все ценные ресурсы, а спустя неделю бросают все на самотек, отдаваясь своим обычным промыслам! Многие ведутся на статус профессии, вот только они забыли, что этот статус зарабатывается великим талантом и трудом. Занимались бы все своими делами, да проблем с голодом не было бы. Посему решение это, хоть на первый взгляд выдается простым, да только приносит трату ресурсов. — Дай волю этим не смыслящим честным крестьянам и королевство оскудеет в считанные дни, а эти ротозеи станут в очередь да примутся голосить о том, кому же теперь навешать всех собак, — король приподнялся со трона, — что же, начало нашего знакомства меня заинтересовало. Полагаю, мы можем рассмотреть варианты нашего взаимовыгодного содружества. — Со всей благодарностью, ваше высочество, — очередной поклон был ниже предыдущих. — Позвольте же передать вам сей документ, в нем описаны все просьбы нашего короля, светозарного Эдрика, и, естественно, обязательства, что в обмен Сатокс обязуется предоставить ровно с того самого момента, как мы заключим соглашение. Говорящий передал свернутый свиток ближайшему гвардейцу, тот немедля вручил письменность министру Видо. Мужчина развернул документ и зачитал, развернувшись к королю.

«Королевство Сатокс с его высочеством светозарным Эдриком и королевство Пент с его высочеством Рори Ⅰ. Король Эдрик руководствуется желанием между северными королевствами Сатоксом и Пентом закрепления содружества и договоре о ненападении. Следовательно, правитель могучей державы просит о:

Ⅰ. Доступе содружественного флота к берегу северных земель Пента в связи с прибывающим количеством военной единицы, использующихся для целей южного полушария. Ⅱ. Ежели третья сторона, не входящая в письменный договор, просит помощи или содружества у королевства Пента, король Рори Ⅰ обязуется оказать свою поддержку просящему государству. ⅡⅠ. Ненападении на содружественный флот союзника и крепкий союз меж двумя королевствами.

Посему, в ответ, с наиблагоприятнейшими пожеланиями, светозарный король Эдрик согласуется:

Ⅰ. Снабдить королевство Пента новейшими разработками лекарственных мазей и снадобий, изготовляемых опытными алхимиками королевства Сатокса, против неведомой заразы, которая может угрожать всем державам, присущим на этой земле. Ⅱ. Скинуть в полцены пошлину с пентовских торговцев в Сатоксе на период, покуда действует мирный договор меж королевствами. ⅡⅠ. Предоставлять подмогу в случае непредвиденных бедствий на море возле северных земель. IV. Не нападать и не предпринимать тех деяний во реальность, что могут послужить невзгодам королевства Пента. Сей мирный договор составлен в двух оригиналах, для Сатокса и Пента. Срок длительности действия документа: двадцать лет. Подписи обеих сторон: » Послы повторили свой ритуальный поклон с приподнятием мантий и преклонениям на колени, а затем главный дополнил: — Высшие круги осведомлены о напасти, что пожирает бедствующих граждан столицы Пента, и точно так же, как ваши люди пекутся о решении сей проблемы, наши алхимики тоже очень заинтересованы в истреблении опасности. Это есть чрезвычайно важным заданием как для науки — медицины, так и для всех нас, людей, что пытаются выжить в этом сложном, но таком богатом мире. Посему, мы, алхимики элитного ордена Сатокса, самолично приехали, дабы непосредственно просить у вас, ваше высочество, разрешения на сотрудничество с вашими лекарями в целях изучить природу болезни и искоренить ее из нашего мира. — Н-да, это злосчастье столько лиха наделало, что я вам просто не могу отказать, дорогие господа. В интересах короля и всего королевства изжить всякую заразу, тревожащую людской дух, из мира сего! Пожалуй, письменный мирный договор меня тоже вполне устраивает, но вот опять напрашивается очевидный вопрос, — напоследок Рори легонько прикусил свой большой палец. — Послы Сатокса, как и его король с королевством, всегда открыты перед вами, ваше высочество, — и снова низкий поклон. — Как пишут некие, но столь знающие историки: полагаться на союзническую армию следует в последнюю очередь, ежели вообще следует. Армия союзника всегда и только всегда ведет твою собственную державу в пасть упадка и разгрома. Уверен, эти некие историки успели прославиться если не на весь мир, то хотя бы на весь Север. Светозарный Эдрик же вовсю пытается нажиться чужестранными военными единицами, что дает трещину его собственному королевству. Зачем? — теперь во рту короля оказался указательный палец. — Что есть слабостью для всех остальных, для нас это является силой. Пускай пелена опасности накроет Сатокс, враждующие стороны поднимут против него мечи, как иллюзия упадка спадет и враги потерпят крушительное поражение. Гордость и самоуверенность, коими славятся короли Севера и Юга, более не выгодны для победы, светозарный Эдрик пользуется этими славами для собственной победы и процветания своего королевства, а так же, хочу напомнить, ваше высочество, содружественных сторон Сатокса. С большой благодарностью о вашем соглашении сообщаем вам о прибыльной дружбе наших держав и более не смеем задерживать в его делах его высочество.

***

— Я так устал за сегодня. Приготовь мне бадью, — Рори завалился пластом на кровать. Алан, воспользовавшись одиночеством, все это время осматривал шрамы перед зеркалом, пытаясь припомнить хоть какие-то детали происшествия. В один миг он просто уставил взгляд в собственное отображение, сконцентрировавшись на одной точке. Женское лицо, покрытое морщинами, залитое слезами. Парень отмахнулся от зеркала, развернувшись в сторону двери. В комнату вошел уставший король. Алан от неожиданности, еще сохраняя образ видения в голове, упал со стула, что находился возле стекла. Он закрылся руками на тот случай, если блондин вдруг вздумал кинуть что-то в него за неуклюжесть, но ответной реакции не последовало. Король лежал вниз животом, распластав руки по бокам, уткнув лицо в подушку. — Тебе повезло, что в этот самый момент ты не подавал мне мыла или мочалки, потому что, в таком случае, я их бы заткнул тебе в глотку и наблюдал горькие мучения того, как ты не можешь даже подохнуть нормально. Чего стоишь, быстро за горячей водой! — Рори устало подвелся с кровати, принимая сидячее положение. — Да, как желает ваше высочество! — с какой только мог ловкостью, Алан поспешил в ванную комнату. Благо, стражники подсказали, что и как сделать правильно, дабы избежать лишнего гнева короля. Рори лениво снял с себя всю одежду и неспешно залез в горячую бадью. Алану он приказал оставаться рядом. — А спинку мне кто потрет? Лица на эту роль все передохли, как мушня на паутине. — От сей должности, ваше высочество? — Алан аккуратно поднимал одеяние короля, что валялось небрежно на полу возле бадьи. — Вижу, ты полностью окабанел и отнюдь нихуя не помнишь. До сих пор. Я за сегодня слишком устал, чтобы затыкать твой поганый рот, но ты же понимаешь, с выражениями надо осторожней и мягче, если обращаешься к своему королю. Просто изотри меня дочиста. И понежнее! — Рори уставился на краснеющего юношу, застывшего столбом у двери ванны. — С… Слушаюсь, в… ваше высочес-с-с-тво, — Алан резким и неточным движением ухватил ближайшую щетку. Рори только закатил глаза, опускаясь всем телом под воду. Его мысли пустовали. Порожний день несет порожнее ничто. Чувство спокойствия нет, впрочем, тревога также отсутствует — не самые приятные вкусы существования. Благо, хорошее вино топит все в себе, даже если этого всего — нет. Неопытный парниша подошел к нему поближе, неохотно поднимая руку со щеткой. Подождал, пока король вынырнет, опустил глаза. Все-таки чудным ему казалась вещь, пялиться на чужие нагие тела. Ему свое не всегда приятным виделось, а тут королевская туша, которая требовала ухода! В надежде, что правитель мысли читать не умеет, Алан принялся за дело, пока с него шкуру не сдерли за бездействие. Стражники что-то упоминали об этом, он не запомнил. Хоть руки дрожали, но свое дело знали. Бережно и ласково они водили зубцами щетки по бледноватому телу, в нужных местах придавливая сильнее. Юноше помнилось, что раньше чем-то таким он занимался постоянно. При этом взгляд он все же старался держать ниже бадьи. Дерево, к его счастью, не просвечивало интимные места короля, что немного снимало напряжение возлегшей на него задачи. Рори впервые за последний месяц смог расслабиться. Это, конечно, эмоциональный фон не меняло, но приятно будоражило тело, что так давно просило отдыха. Отдыха от чего? Ведь в обязанности монарха не входят особые физические нагрузки, а с недавних дней и вовсе активной участи во всем происходящем извне. Так или иначе, до этого приходилось быть настороже, держать строй, а это изрядно выматывает. Алану припомнилось лицо той женщины, что ему в зеркале почудилась. Это была старая и немощная, как ему казалось, бабушка, прожитые года которой оставили напоследок ей набор морщин, бородавок и складок. Иссохшая от старости кожа, то ли от голода такая изнеможенная. Глаза, что заливались слезами, источали одно отчаяние и боль. Кто она такая? Почему именно ее обличие вырисовывалось перед ним по ту сторону зеркала? В какой-то момент парень решил, что было бы довольно жутко, повторить такое снова. Рука со щеткой соскользнула, достигнув уже шеи. Ворсок задел ключицу короля, поцарапав бледноватую кожу. Рори открыл рефлекторно глаза в поисках источника щиплющего покалывания и его причины. Затем он глянул на растерянного Алана и вникнул сразу, что к чему. Покой был нарушен. Его уже не вернуть. — Ты как, блядь, умудряешься быть таким бестолковым сраньей?! — злость вскипала моментально, Рори приподнялся, обнажая свое затверделое достоинство. — Знаешь, а теперь-ка твой черед искупаться в теплой бадье и насладиться натертой железной ворсой спинкой. Не в силах что-либо молвить в ответ, Алан, весь красный от зрелищных форм молодого короля, молниеносно отыскал взглядом местонахождение железной щетки. Повезло, что она лежала позади на маленькой табуретке. Он схватил ее, уже не припоминая о том, куда дел обычную. Парень резким движением, не понимая зачем он это делает и к чему приведет результат, провел скорым махом по руке. На многолинейной царапине, что тянулась от локтя до запястья, пробились первые пузырьки крови. Рори недоуменно таращился на рану рыжего болвана, который беспричинно навредил сам себе. Монарх хотел сам его порезать, но такой реакции никак в ответ не ждал. Обычно жертвы падали на колени и просили о прощении или же застывали парализованными от страха… И что с ним теперь делать? — Недавно я проходил мимо стражников и услышал мельком, что коль вздурил навредить высшим чинам, то и себе заранее приготовь веревку для наказания, пока этого не сделали другие. Вот я и подумал, что сием действием могу измягчить приговор. Они тогда еще так живо хохотали, — Алан неуверенно стоял перед королем, протянув ему орудие наказания. До сих пор весь красный, он смотрел в пол, не осмеливаясь поднять глаза выше.