Пурпурный Король

— Я вижу, что, видимо, всегда вовремя здесь оказываюсь. Задрать его в единственном месте, где, казалось, задрать его невозможно… Ты и тут справился, везунчастый. Вот она, сила проклятия, — старушка достала из-за пояса крохотную колбу с жидкостью персикового оттенка. — Задрать? — Алан сглотнул нервный комок в горле. — А что, не видишь эту бурую гримасу, закипающую в соке негодования? И как ты только ходишь на двух ногах после этого? Горячая вода — его слабость. Только здесь допустив оплошность, его игрушкам счастливилось пожить еще некоторое время. До следующей оплошности. Тебе же выгоднее одной ногой ковырять в могиле? — Пришла поглазеть на мое мокрое достоинство, Констанция? Ты ведь знаешь, что я не по дамам, — лишь немного утихомирив пыл, Рори подал голос. — Хорошие новости, ваше высочество. Думаю, вести стоят того, чтобы забираться к королям в ванную и плескаться с ними до испарухи. — Шалопаю снова подтеньтенькало. Я прям увериваюсь в его проклятие. Ишь, скоро на колени пред ним падать буду, Констанция, — Рори вылез из бадьи, ожидая полотенца в свои руки. Алан не растерялся. — Стража! В покои Видо его, пусть он с ним нянькается. Может, обучит чему. Без особого интереса, по-быстрому, Рори обтерся полотенцем и кинул назад, на бадью. Не удручаясь другими заботами, он вышел в коридор обнаженным, где его поджидала старуха. В связи с дурной прихотью короля разгуливать по замку голышом, что давно вошло в привычку, постоянные обитатели этому не удивлялись. Все строили из себя вид, что вот именно так оно и надо, Констанция в их числе. Послы покинули столицу сразу после аудиенции, разносить информацию о пристрастиях правителя Пента было некому. Быстрым шагом двое направлялись в логово ведьмы. Старуха вручила колбу Рори. Рассматривая ее поближе, блондин не заметил ничего необычного или сверхнового. Половина растительности вокруг столицы в обработанном виде имела такую же окраску. Гадать — дело бесполезное. В травах король не разбирался, да и особо не любопытничал ними — пользы, как от скота больного, а на видоизменения уйма потери времени. Занятие это, думал он, годится лишь для занудистых тружеников, коим жизнь не предоставила в руки чего-нибудь более стоящего. В детстве Рори иногда приходил к мысли, что ему жаль таких вот зануд без настоящей цели. Переступив порог ветхого дома, ибо Констанция ничего и слушать не хотела о ремонте, Рори первым делом сморщил нос. Внутри разносился резкий запах вареных растений вперемешку с не первой свежести мяса, животного и человеческого. Их оставили медленно догнивать на столе. Растущие вокруг рябина и осина прятали здание от солнца, что помогало ингредиентам сберечь свою полезность малую толику дольше. Король прикрыл ладонью обонятельный орган и пристроился ближе к окну, упершись спиной к стенке и скрестив руки на груди. Он вопросительно глянул на стол, к которому подошла Констанция. — Естественно, не обошлось все без нашей многоуважаемой госпожи Сибилл, — на этот раз нос морщила уже старуха, вынимая из-под пояса миниатюрный ключ. — Дай угадаю, ее соглядатаи в который раз попали в яблочко? — Да тут и гадать нечего. Иначе на кой дребень мы выстаиваем здесь наши тушенки. На свежем воздухе они истлевали бы куда зрелищней… Ну да к делу. Четверых разбойников удалось поймать в сети. Да, те, которых прозвали сеятелями голов из северных границ. Констанция с ключом подошла к черному сундуку, находившемуся под столом. Длиною в четыре фута, высотою — два, вместилище натужно ютилось под другой мебелью, что создавало крайнюю неудобность для его открытия. Старушку никак трудность не смущала, более того, она имела свое преимущество — снижала в разы интерес недоброжелателей. Если кто и войдет в дом без приглашения, времени у него возиться с сундуком не станет. Ведьма прокрутила ключ в замочной скважине, приподняла на полдюйма крышку и сдвинула ее в сторону окна. Там имелось неприметное отверствие меж полками, что беспрепятственно давало отпереть «сокровищницу». Единственным, или, если точнее сказать, двойственным сокровищем, что хранилось в сундуке, предоставлялись отрубленные головы. Лишь на этот раз, самых разбойников. Констанция вытянула их на стол с мясом. Общипанные волосы на макушке, загноившиеся порезы на лбу, высунутые посиневшие языки, закатившиеся зрачки, синяки вокруг глаз, торчащий атлант открылись пред взором его высочества. — Остальные ты пожертвовала страждущим? — Рори недоверчиво наклонил голову пониже, чтобы более детально рассмотреть изуродованные лица. — Остальные крепятся пока что на своих хозяевах. — И что это за хрены с горы? Тоже попробовать хочу, — король осторожно пальцем коснулся синюшнего языка, — это что-то новенькое. — Хоть и вырезают на головах эти ублюдки гербы Сатокса, да не королю в интересах его следуют, — Констанция закрыла «сокровищницу», оставив отрубленные конечности на столе. — Один из сыщиков доложил, что гневные селяни на границах ничего лучше не придумали, как взяться за секиры и рубать наших, развязывая войну государств. Отчаяние ступило на порог тлеющего дома. — Постой, постой. Это у Сатокса все такие бравые боевые простолюдины, умеющие махать на все четыре стороны и при этом рубить селян? То-то у нас, я смотрю, одни неокрепыши, что только на хозяйстве да знаются. Да с такими махачами король Эдрик и вовсе, как видится, не нуждается в наемной армии! — Наши северные границы — червоточина в Сатоксе. Поэтому король Эдрик забрал эту землю у селян с времен скалистого стыка. Он передал ее графу Роммельде, а помимо отправил группу кузнецов и бронников, которые секут не только в ковке железа, дабы те охраняли землю от гостей нежеланных. Прошло уже с десятка лет, граф Роммельде ослабил хватку, его сыновья в числе недовольствующих, поденщики творят, что им в ум взбредет. Знали бы вы историю летописей, молодой человек… Напрашивается вопрос, а сами ли разбоить начали? Под подозрение падают сыновья того самого Роммельде — Лагот и Вимон. Но-о… — Но это слишком очевидный ответ? — Рори повысил голос. — Верно. Остались двое с головой на плечах. Живучие гады. Пройдет немало времени, прежде, чем от махачей удасться узнать коли больше материстой лайки. — А что с?.. — Рори взболтал персиковую жидкость перед старухой. — А, это. Дай-ка сюда. Видишь ли, испробовав все свои лекарственные запасы, я нашла богами давно забытый трактат. Никогда не уделяла ему особого внимания. А зря. Эта разгуливающая по нашей столице зараза — не новшество. Предкам нашим она уже встречалась. Предки наши уже пытались с ней бороться. Констанция подошла к запыленной полке, что находилась возле окна, и потянулась своей дрожащей рукой к самому верху. Несколько проб увенчались провалом. Книга не поддавалась сморщенным временем пальцам старушки. Рори молча наблюдал за ее действиями. Спустя еще несколько попыток ведьме все же посчастливилось задеть край переплета. Изрядно запыхавшись, она положила книгу на стол. — Черти бы меня побрали… Митридат — медицинский трактат некого Митридата, коий славился в своих краях за изысканные и редкие яды. А там где есть яды — всегда найдется место и для противоядия. — Но болезнь — не яд, — Гримаса Рори обрела оттенки недовольства. — Автор так не считал. Последние главы посвящены некой вспыхнувшей нежданно болезни, симптоматика которой сходна с нашей заразой: тяжелые хрипы, тело покрывается красными бугорками, харканье кровью, излишняя бледность, белки залиты красным, изредка кожа высыпает черными волдырями. Это несомненно наш случай. Митридат изготовил действенный эликсир и описал его эффект энными случаями выздоровления. Вот только в описании присутствует маленькая неурядица: эта лихомань как вспыхнула нежданно, так и исчезла негаданно. Никак благодаря сему лекарству. Случаи выздоровления единичны, что никак не гарантирует действенность сего противоядия. — Затем ты позвала меня? Чтобы вычитать лекцию о происхождении этой непонятной херовины? Мне насрать, из какой задницы она вылезла, мне нужны готовые решения проблемы, — король понемногу огорчался в сложившейся ситуации. Освобождение королевства от хвори и разбойников никак не решит его собственных бед под названием «жизнь». Смысл во всей беготне, заморочках терялся в никуда. Хотелось самому пасть ниц перед королем Эдриком и из последних сил крикнуть: «Забирай все к блядям своим собачим!», а в его самодовольное ебало швырнуть корону, да так швырнуть, чтобы отпечаток желанной железки отпечатался на пол лица. — Самобичевание оставим на потом, ваше недовольное величество. Я не закончила, — Констанция открутила пробку от колбы, склонившись над столом, — это мясо уже изъела гниль… А вот капля сыворотки, которая изъедает все это отребье. Уверена, такой же эффект она будет иметь и на хворь клятую. — К лекарству это как относится? — Маловероятно. Очень маловероятно. Скорей этот эликсир поможет телам храниться малость больше их скоротечной кончины. Мне нужны еще тела. На этот раз зараженные. Живые и мертвые, — копошившись до этого в сыром мясе, Констанция резко обернулась к Рори, чей взгляд прикован был к пуговице, которую он нашел на подоконнике. — Ничего не меняется: я все так же выпрашиваю ответы, а ведьма не прекращает собирать гору мертвечины на заднем дворе. Когда устроим фестиваль в честь коллекции «сотни трупов у врат королевских»? Звучит очень заманчиво. Я бы посетил… Если бы ежеминутно у нас не дохли в городе десятки голяков, — король пялился на старуху сквозь отверстия пуговицы. — Мне сейчас не до колкостей, ваше величество. Работа ждет, — Констанция отвлеклась на отрубленные головы, пряча их обратно в сундук. — Слушаю и повинуюсь, моя госпожа. С вашего позволения, удаляюсь. Ведьма промолчала на очередную подковырку со стороны короля. Рори вышел, прокручивая пальцами ту самую пуговицу, а затем выбросил ее в ближайшую лужу. День был пасмурным. Жизнь была пасмурной. Полотенце, окутывающие бедра его величества, было чистым. Блондин словил первого попавшегося слугу у замка и отобрал у него одежду. Льняная рубашка и широкие брэ явно свисали с парня, но никак не уступали белой тряпке. Король подарил бедолаге время найти одежду более подходящую для его профессии. Возвращаться самому в замок и возиться с туалетом казалось несносным. Пойти в трактир выпить — ностальгически уместно.

***

— А здесь, я вижу, все по-старому, — Рори огляделся по сторонам, в поиске знакомых лиц. — Чему тут меняться, ваше высочество? Разве что посетители трактира откидывают копыта один за другим. Да и трактирщики не исключение, — Гамель налил королю кружку пива. Рори с наслаждением вдохнул аромат коричневого содержимого. Дешевое пойло лучше изысканных напитков. Кто бы ожидал… Блондин отхлебнул, поморщился и выплеснул остаток. Не все, что выглядит лакомым кусочком, таковым и является. — Последний раз, когда я тут бывал, брага отличалась несравненным привкусом, а это отдает тухлым дрянцом. — Фермеры, кои варили золотое пиво последние двадцать лет, сейчас кормят опарышей и другие виды нечистот в погребной яме. Ферму сожгли за ненадобностью. Так что теперь мы вынуждены скупать остатки у других селянов, не мыслящих толку в этом ремесле. Все выживают как могут, мы свое же доживаем скорее. Гляньте, единственные посетители позади вашей спины одной ногой торчат в могиле. Им нечего есть и нечем зарабатывать. Последние медяки они протарчивают здесь, попивая тухлую брагу. Король не обернулся назад. Пожилая пара сидела, молча глотая выпивку маленькими глотками. Грязные, неопрятные, порванные рубахи не скрывали израненной кожи… Супруги поникли взглядами к столу, изредка посматривая на друг друга, затем кто-то из них выворачивал в который раз пустые карманы в надежде найти хоть медяк на добавку. Удостоверившись в отсутствии средств, оба обреченно вздыхали и продолжали пить маленькими глотками, растягивая то ли удовольствие дешевой браги, то ли в отчаянии ожидая на помощь со стороны. — А как твой Мариус? Должно быть, наверху, раз в храме объявили карантин. Я так по нему заскучал, ты же не против, будь я его проведаю? — глаза Рори засверкали возбуждением. Спокойная гримаса трактира вдруг переменилась — лицо все побледнело, а руки, что были заняты наполнением кружки пива, чуть не опрокинули бокал вниз. В глазах резко потемнело, наплыли воспоминания. Он глядел в окно. Собаки отовсюду лаяли. «А говорят, только волки на полную луну воют», — пролетело в мыслях у Гамеля. Трактир был забит народом, часом ранее же Полька вышла замуж за местного богатого купца. Вот и праздновали всей таверной. Вопли и стук бокалов разносился по всей округе, в голове гудело от всей этой шумихи. Но было радостно на душе. Вот Мариус тоже уже подрос, девчата за ним бегают, покоя не дают. Кого-то да выберет и свою свадьбу сыграют. Бедную, не такую роскошную, но зато в кругу семьи и с самыми близкими. Мария вон обещала на зиму приехать, погостевать! Порадуются всей родней. Счастью не миновать! На свадьбу Гамель нанял двух служанок, за гостей беспокоиться не столь надобно, руки свободные найдутся. Ему же можно в тихую поразмышлять о недалеком будущем, что вот-вот нагрянет в процветающее королевство. Эх, заживут они тогда. В трактир вошел молодой парень. Он сразу привернул внимание трактирщика, который уже спешил ему на встречу. — Рано ты сегодня, добыл ли чего? — спросил тогда Гамель. Мариус, весь в пылу и уставший, радостно подмигнул отцу. «Даже больше, чем ты ждал», — достал из мешочка один золотой и пару медяков, хвастаясь заработанным. Трактирщик похлопал сына по плечу и пригласил к бару угостить выпивкой. Ведь сегодня праздник. Ведь сегодня можно. Грех не отметить радостный день и хорошую прибыль. Изредка на рынке поймаешь заморского купца с потребностью попробовать чего-то нового у бедного торговца. Пьянка, шумиха, стук бокалов под веселые баллады длились до раннего рассвета. Кто бы знал, что к утру в таверну занесет еще одного гостя. Все были уставшими и с похмельем, никому не было дела до незнакомца, что решил скрыть свое лицо под льняным капюшоном. Трактирщик удивился прибывшему. — Никогда ранее не прихождали вы в такую рань, ваше высочество, — последние слова он намерено молвил в полшепота, дабы чужие не развешивали свои уши на ниточках. Юный принц лишь выдавил слабую улыбку и заказал кружку самой дорогой браги, которую Гамель оставлял только для Рори. Трактирщик не осмеливался расспрашивать принца о его намерениях гулять тут под утро — негладкое время для экскурсий по городу. Рори не выговаривался. Выпил залпом кружку пива. Обернулся к гуляющим. Медленно рассматривая собравшийся народ, принц все поглядывал на спящего охранника. — Нынче времена неспокойные стали. Страшно опосле заката на улицу нос высовывать, — позволил себе заметить тогда Гамель. Принц будто мимо ушей пропустил сказанное. Лишь наблюдал за охранником и посматривал в окно. Казалось, он просто засмотрелся на манящее полнолуние, точно также, как несколькими часами ранее трактирщик. Но интересовала его отнюдь не луна. Лай собак превратилось в пискливое тявканье. На дворе возник иного рода гам. Двое неизвестных ворвались внутрь. Мечи были наготове. Незнакомцы рыскали глазами по залу в поисках чего-то ценного или опаски. Видимо, таковым являлся пьянчуга в дорогом изысканном одеянии, раз они его прирезали. Бедняга даже не успел очнуться, как смерть ударила ему в спину. Неизвестные двинулись к стойке, заказали водки и повернулись к парню в капюшоне. Парень в ответ посмотрел на них. Убийцы промолчали, этот им был неинтересен. Допили и вышли из трактира. Никто даже не отреагировал на убийство. Последние выжившие от выпивки уснули прямо за столом. Принц обернулся к нему. Попросился переночевать в таверне. Наверху обязательно должна была найтись комнатка для него. Гамель не смел отказывать. Его высочество ушел, а хозяин таверны побежал к телу с растерянным видом. Он не знал, как поступить в такой ситуации. Смерть к несчастью. Не то, чтобы такая нерадость случалась впервые, но всегда неприятно ставать свидетелем кровавых побоищ и чрезмерного насилия. Прошло около двух часов, прежде чем он придумал, как избавиться от тела. Клонило в сон. Пора было выгонять засидевшихся гостей, но трактирщику было не до тех пьяниц. Да и сил всех выволочь за двери не хватало. Протер последнюю грязную кружку, бросил нелепо тряпку и сел, склонившись у стены. Уснуть он не успел. Мгновение и раздался крик сверху. Знакомый крик. Он не сразу сообразил что к чему. Поэтому нехотя, медленно и неспеша, протирая пальцами слипавшиеся глаза, он пошагал в сторону лестницы. Второй пронзительный вой окончательно разбудил сонного Гамеля. «Последний раз мой сын так орал, когда его дворняги покусали», — вспомнилось ему. Он ускорился. Достиг верха второго этажа. Двери спальни Мариуса приоткрылись. Оттуда вышел Рори. Гамель считал, что это ему показалось. Принц же явно просил одиночную комнату, дабы никто не смел его беспокоить. Он не мог спутать. Его высочество молча прошел мимо трактирщика, направляясь к выходу таверны. Он был ошеломлен тем, что увидел в спальне сына. Мариус лежал на полу, в крови. Кость ноги была вывихнута. Открытый перелом. Парень давно потерял сознание. Кровь продолжала течь. Его сын больше не мог зарабатывать как прежде. Еле выжив, с горечью на сердце, он ушел в монахи. Помнится этот случай как ясный день. Будто это случилось вчера. Каждый раз. — Конечно не против, — уже с нотками грубости добавил король, швырнув на стойку два сребняка. Рори отлынул от дешевой браги и двинулся к лестнице. Что на уме у трактирщика, его не интересовало. А вот Мариус — имя довольно простое и легкое на язык. До сих пор помнится. Занятно, что мальчишка еще жив и в здравом уме. Бывший торговец недавно попадался ему на глаза: темные кудри выбриты налысо, серая потрепанная мантия уже давно изношена, наверное, доноски бывшего монаха, а покалеченная нога, вероятней всего, плохо срослась — без своей кривой трости парень выглядит куда нелепей подбитой птицы, что постоянно спотыкается на своей здоровой конечности. В покоях монаха было темно. Присутствовал затхлый кисловатый запах. Мариус сидел у стола, горбясь над порванным куском бумаги. Перо лежало в стороне с высохшей каплей чернил. Мысли сбились, когда парень услышал шаги за дверьми. Чужие шаги, которые остановились у двери его комнаты. На пороге он увидел знакомую тень. Чудовище в облике принца, что стал королем. Тот давний кошмар часто его преследовал. Как во сне, так и наяву. По крайней мере, дивиться этому он перестал. Наверняка, очередной монах из храма, коиму требуется помощь. Они часто к нему приходят за советом иль пожаловаться на нынешнее состояние. Нога нездорова, сил на физические нагрузки у него по большей части не хватает. Вот и приходится делиться тем, что еще кое-как функционирует. После случая с переломом, Мариус упрягся во всю в письмена. Лишь они помогали забыться, отстраниться от случившегося. Знакомая тень пропадать не хотела. Как раз таки наоборот — очертания лица становились четче и ярче. С последней встречи принц изменился, и не только коронованием. Сей человек стал более красив, будто с годами он только хорошеть собрался. Мариус словно забыл как дышать. Не могло же повторно такого случиться. Этому нет адекватного объяснения. Какой в этом смысл? За что бог его так ненавидит? За что он посылает ему столько испытаний? Нету у него столько сил, чтобы бороться! Казалось, знакомая тень просто стоит на пороге и наблюдает за ним. — Давай на этот раз по-тихому, и я не избавлю тебя от радости ходить на своей одной, — Рори, немного постояв в проходе, подошел к калеке, который в ужасе застыл перед ним. Молвить что-либо в ответ Мариус не смог, тело не слушалось, а зубы едва цокали. На этот раз он решил, что если его и повторно постигла такая судьба, то притвориться, что ничего не случилось, идея самая разумная. Чем быстрее тот кончит, тем быстрее уйдет. Впервые он смел сопротивляться и вот, к чему все привело. Перелом чуть не свел в могилу, а король навестил повторно. Жить-то хочется… Рори неспеша оглянул помещение. Мебель здесь, если можно этот мусор так назвать, казалось, развалится под легким дуновением ветра. Вот только ветер не бьет умышленно, в отличии от человека. Под едкий звук скрипа ножка стула дала трещину. Рори и замах был не нужен. Оголенная ступня приземлилась на пол. С занозой в пятке. Оба в комнате ахнули от внезапной боли. Король мигом нашел источник неприятного ощущения, выдернув занозу из пятки. Скривился. На месте ранения выступила капля крови. Рори тут же пожалел, что и башмаки не утащил с того недалекого слуги у ворот. В который раз босиком и во столько же царапин на ступне. Чувство неприятное и раздражающее. Мариус беспомощно хлюпал над своей больной ногой. Подняться с пола он не мог на одной конечности, а хилая трость косилась у кровати. Садисту было на руку положение парнишки. Меньше сопротивления с его стороны. Уж теперь он не будет глупить, если не хочет лишиться здоровой ноги. Рори быстро избавился сначала от своих штанов, а потом и «мешка» несчастного калеки. Не найдя вблизи подходящей смазки, он плюнул на свою ладонь и двумя пальцами вошел внутрь. Только коснувшись ануса, вой бедолаги раздался на всю комнату. — Возможно, в прошлый раз, мы обеспечили тебя трещиной в заднем проходе. Извини, я не любитель подготовки. Придется немного потерпеть, я быстро. Рори не волновали вопли страждущего. В этот раз никто не придет. Старик не дурак и прекрасно понимает, чем грозит стороннее вмешательство. Да и сейчас, этот некогда невыносимый для ушей шум, отлично подавлял пустоту внутри него самого. Рори медленными толчками входил в Мариуса, стараясь головкой плотней тереться о стенки внутреннего канала. Он довольно наблюдал за корчами калеки. Парень пытался выгнуть спину, но больная нога не позволяла этого сделать. В итоге весь вес давил на здоровую конечность. Мучиться в одном положении долго не пришлось, Рори и вправду быстро управился. Не сдерживая себя, он кончил внутрь Мариуса и быстро поднялся с пола, натягивая на себя штаны. Он вновь огляделся по сторонам, осматривая комнату. На столе так и продолжал существовать недописанный клочок бумаги. Король решил напоследок осмотреть его. — Быть может, любовные романсы пишешь своей даме сердца? А? Она пока не знает, что анальную девственность ты давно сгубил? Уж лучше ей не знать, — Рори взял письмо в руки, пробегаясь по первым строчкам. Письмо действительно адресовалось женщине. В первых рядах сплошных букв красовалось: «Дорогая госпожа Сибилл».