Пурпурный Король

Никогда ранее он не встречал такого: свыше десяти особей сцеплены между собой хвостами, не в силах выпутаться из сложившейся ловушки. Сегодня сэр Арнольд встретил редчайшее явление повторно. Семейство грызунов окотилось прямиком у ступеней темницы Мадит. С наверняка плохими новостями можно было не играть: охрана уже вовсю избавлялась от загнивающих полутрупов. Болезнь темницу не оминула, разве что шерстяных серых тварей, которые пировали стаями над ещё живой окровавленной плотью. Спасать стало некого. Днями ранее заразились два гвардейца, коие охраняли вход в Мадит. Под ногтями в который раз застывала свежая кровь. Дабы не поддаваться стрессу, Арнольд хватал себя за руку и сжимал. Впивался неопрятными отросшими ногтями в конечность, пока не чувствовал пальцами теплые капли красной жидкости. Лишь тогда сознание отпускало тревожные мысли и переключалось на боль в раненном запястье. Лишь тогда он мог здраво оценить текущее состояние событий, пока пелена гнетущих впечатлений и факторов не заполняла собою пространство полноценного восприятия. Парни работали внутри: жгли предвестников всех хворей, избавлялись от зараженного мусора. Арнольд присел напротив крысиного короля. — Видимо, в городе становится слишком много крыс, — схватив палку, лежащую рядом, рыцарь подвинул ею кучкующихся грызунов. — Эй, парни! Не убивать всех тварей! Наружу высунулись удивленные лица. Сэр Арнольд дал приказ несколько тварей словить живьем и посадить в одну клетку. Клетку поместили в здание неподалеку от городских ворот. Четырнадцать взрослых особей в крохотной и неуютной тюрьме. Им предстояло жить там около недели или больше. «Времени мало», — твердил Арнольд, но и солдат с каждым утром становится все меньше. Выполнение задачи не составляло труда. Неделю должны были гвардейцы дежурить у клетки. В конечном результате обязана выжить одна особь. Ни единицей больше, ни единицей меньше. Отсутствие еды побудит их к каннибализму, а выживший в схватке — пристрастится к мясу себе подобных и отвергнет иную пищу. По крайней мере, об этом твердили надежные источники, а точнее — крысоловы и ученые. Крысобой — крыса-каннибал, изначально натренированная для охоты, избавится от других грызунов если и не во всем городе, то в худшем случае в его части. А уменьшение разносчиков приведет к меньшему распространению болезни. Хворь поддастся контролированию. Хотя бы в плане размножения. Это только начало пути, но сэр Арнольд верил в себя, в свои решения. Следующим шагом он возьмет на себя ношу позаботиться о доверчивых крестьянах, коие решили вымаливать свое спасение вместо конструктивных деяний. А затем наведается к Констанции. Уже не впервые в его кругу общения распространяются слухи, что ведьма вовсе не тем занимается, чем ей следовало бы.

***

Карта обрывками свисала со стола главнокомандующего. Тизон расхаживал внутри шатра, оценивая наиболее вероятные риски боевых столкновений на территории Пента. Если с хворью в столице не все так погано, как твердят разведчики, то в эти самые мгновения они выдвигают все свои лучшие отряды на постройку обороны, а может даже и контрнаступления. При должном сопротивлении противника они облажаются. Кавалерии и пеших отрядов не хватает для захвата столицы. Глупые надежды на болезнь. Тизон не поощрял выводов, основанных на «на волю случая», ибо второго варианта тут не просчитывалось. Разве что некие лица собственными персонами не подсунули хворь определенным слоям населения чужой страны. Прогноз с надеждами «на волю случая» вовсе прогнозом не является и должен искорениться из умов руководящих сим «подходом». Успех заключается в тщательной подготовке, строжайшей дисциплине и в адекватном видении сложившейся картины ситуации. Случайности и мнимые возможности оставьте при себе. — Мы вынуждены полагаться только на себя, — разговоры с самим собой успокаивали тревожащий дух на краткое время. Тизон отправил пару разведчиков на осмотр дальнейших путей, а отряду приказал сворачиваться. Жар держать в полной готовности — всегда и везде. Пока нога солдата не переступит порог родной земли, пусть и мысль отгоняет вредящую, что позволительно отлучиться от орудия на долю секунды. Впереди их ждала топка, а это значит, что при любом исходе событий: будь то пустая покинутая земля или готовый ко всему противник — салагам тут придется нелегко. Эта самая топка, судя по картам, а такоже результатам разведки, просачивалась на сотню фарлонгов. Болота, вязкая почва, отсутствие питьевой воды. Следовало беречь имеющиеся запасы продовольствия. — Найденные остатки — всего лишь остатки на выживание, сэр, а не полноценное пропитание всей деревни, — командир отряда доложил о текущей ситуации главнокомандующему. — И правда, границу король не жалует, — уста Тизона скривились в презрительной усмешке. Он удалился, махнув рукою командиру, давая ясно понять, что в сопровождении не нуждается. Разведка вернулась не скоро: один всадник пропал. Последующие поиски результатов не принесли. — Мы обыскали трижды вдоль болотной тропы, но там ни следа, сэр, — один из разведчиков скинул забрало шлема, поправляя длинные черные локоны. — Так не теряйте времени и проверьте еще раз. Он не мог пропасть бесследно! — Тизон угрюмо сверлил взглядом каждого присутствующего. — Тропа имеет разветвления? — Нет, сэр, — брюнет застыл в раздумье, — хотя под конец болот с главной дороги есть ответвление вглубь леса… Но та тропинка… Полностью перекрыта… Клещевиной… — Оно колючее? Опасное? — Тизон вопросительно уставился на докладчика. — Ядовитое. Ярек бы не сунулся туда… — Без причины, — подытожил главнокомандующий. — Какие хищники обитают в топке? — Сэр, к сожалению, незнание имеем в этой области… — Понятно. Шевелите отряд! Нельзя тут задерживаться! — Но, сэр! Главнокомандующий Тизон… — разведчик сжал кулаки. — Вы не слышали приказа? Повторюсь: прочесать тропу вдоль и поперек еще раз! Избавиться от препятствия и разуть глаза! — Тизон терпеть не мог лишних разговоров и домыслов. Только факты и доказуемая информация. Болотная местность поражала своей чудной природой, а если быть точнее — вездесущим зловонием. Где-то издавалось странное бульканье, где-то шорохи в листьях. Разведка предостерегала об опасной растительности, растущей вдоль тропы и в водоемах: омежник, цикута и некоторыми местами клещевина. Ядовитые цветы окружали глупых смельчаков, коие осмелились пройти по топке. Разведчик с длинными черными локонами вырвался вперед остальной группы и помчался к помеченной ответвленной тропе. С другими солдатами они условились оставить сложенные камни у порога клещевины: то ли они пометят себе дорогу, то ли пропавший отыщет путь назад. Выложенная пирамидка из камней осталась нетронутая на своем месте возникновения. Брюнет окликнулся. Тишина. Казалось, он существует один на этом свете: отряды генерала знатно отстали позади, разведчики где-то вдали прочесывали болотные места, а живности возле клещевины водилось обычно мало. Солдат громко матернулся. Если пропавшего нигде нет, значит он удумал пойти неизведанной тропой. — Ну а как же — хуевая полноценная разведка местности! — крик эхом пронесся по округе. Брюнет сплюнул за плечо. Там должно быть безопасно. Слез с коня, и привязав его к ближайшему дереву, разведчик аккуратно опрокинул ногу за препятствие. Нельзя споткнуться: тело поразит ядовитая херь или мертвые болотные вязи. Тонкая тропинка вела куда-то вниз. Видимость территории ограничивала «тесная» флора топки. Лишь виднелось по бокам бульканье мутно-зеленой воды. Он ступал медленно и с опаской. Если что-то погубило здесь пропавшего разведчика, надо быть крайне внимательным. А мысли впивались в голову только такие: смерть, угроза и надвигающиеся бедствия. У брюнета мелькнуло перед глазами. Что-то черное. — Хера ли тут насекомые?! — брюнет продолжал двигаться вперед. Нет, не насекомые. Впереди между растительностью и деревьями мелькало темное пятно. Разведчик приостановился. Двигалось ли оно? Трудно разобрать, когда зрение подводит зелень да болото. Солдат подумывал вернуться обратно, на основную дорогу. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, брюнет осознал, что не простит себе этой беспричинной трусости. Сдал назад, обернулся и быстрым шагом рванул к темному пятну. Пропавший нашелся. Его неживое тело разлагалось темным пятном на вязких соцветиях. Ядовитая цикута. Разведчики вошли в токсичную болотную клумбу. Одно неверное движение, и пыльца цветка попадет на ткань, просочится на кожу, открывая необратимый воспалительный процесс с летальным исходом в промежутке одного-двух дней. Брюнет напряженно сглотнул. Шорохи за спиной вынудили обернуться. — Надо же было тебе соваться сюда в одиночку, — группа разведчиков нагнала брюнета. Говорил самый старый. — Бедный Ярек. Возомнил о себе, что проскочит через ядовитое поле. — Его убила не эта ссанная клумба, — брюнет не сводил глаз с тела, что-то казалось ему странным. — Других причин мы не наблюдаем. Вполне спокойное местечко, — старик-разведчик почесал свою седую бородку. — Яд цикуты парализует жертву спустя сутки, а затем распространяется к мозгу, умертвляя его в течении получаса. Длительность же нашей разведки от силы пятнадцать часов. Пропажа Ярека — шесть-семь, — брюнет продолжал зрительное наблюдение, — общий признак между инородной гибелью и смертью от яда толь в том, что тело осталось без повреждений и признаков чужеродной пакости. Все казалось привычным и нетронутым. Вдруг один из разведчиков подметил, что снизу штаны в неких местах все же тронуты: порваны грубым рывком. Растительность в этих краях еще не эволюционировала к физическому насилию, бойне и агрессивным движениям. Признавать того не хотелось, но солдаты не являлись единственными гостями безжизненной топки.

***

— Однако надо же распустить сию гнусную шваль по всем сторонам света. Как мы собираемся бороться с нечистой силой, коию представляет этот гнойный червь, коли же дьяволицы в форме земной плодятся у домов наших — в самом сердце Пента! — Святого Лоуренса преодолевали бесстрастные мучения личных побуждений. — Я с этим покончу. Видимо, на моей стороне лишь милая Жани, — Лоуренс попятился тяжелым шагом в направлении свободного дома. Центр столицы, по которому снуют шерстяные предвестники апокалипсиса — крысы. Трудно было их не заметить. Раньше они встречались лишь по закоулкам бедных районов. Тепере же напасть раскинула их по всему городу. Грех пропитал сию землю, когда-то бывшую обетованной. Грех пришел измазать в крови и гное нечестивые души. Бог покинул это место — Люцифер пришел ему на замену. Сколько в городе осталось чистых, нетронутых, незараженных душ? Как их отыскать? Как отгородить от прочих больных? На эти вопросы Лоуренс обязательно найдет ответ, после того как избавится от главного разносчика лихорадки. Ведьму требуется спалить. Он долго шел к такому исходу событий и в конце концов осознал, что это последний шанс. Другого такого не будет. Шанс остановить пришествие. Пусть милая Жани и не знала всей сути событий, но пообещав всем спасение, он переманил ее на сторону света. Со временем, он верил, к ней придет божественная осязаемость. Происходящее лишь результат очевидного хода вещей и явлений. Не во наказание, а во благо. У входа в дом дочурок Сибилл толпились последние пьянчуги и выжившие мещане. Все оставшиеся медяки уходили на выпивку, проституток и ставки. Многие потеряли семьи, друзей и соседей. Кто-то потерял домашнего любимца: кот неудачно столкнулся с голодными детьми, чьи родители днями назад померли от кровоточащих гнойных опухолей, образовавшихся на солнечном сплетении. Прокручивая в голове слова, адресованные хозяйке особняка, кардинал поспешил пройти мимо пьянчуг, торопясь к комнатке, находящейся возле центральной лестницы. Сибилл находилась у себя. Жани также должна присутствовать неподалеку. — Нежданный сюрприз, святой Лоуренс, — Сибилл театрально привстала с диванчика и реверансом поклонилась пред кардиналом. — Возымеете опять желание на мои владения? — Считаю, сея формулировка не есть весьма правильная, дорогая Сибилл, — Лоуренс поднял правую ладонь, вознося ее над собой. — Да приидет царствие твое, о милостивый всемогущий! Да вознесем мы во славу тебе грешников-приблуд! За окном гостиной комнаты хозяйки раздался знакомый рев. Это крики собравшихся воедино монахов, вспомнила Сибилл. Опыт повествовал, что толпа воет по ней и по пылающему возжеланию убивать. Так случалось с пойманными ворюгами внутри храма; так случилось и с ней, когда она впервые переступила дорогу Лоуренсу. Тогдашнее ее спасение устроил король. Тепере же она уповала лишь на свои силы и ресурсы. Мариус на связь так и не вышел: письмо кануло в небытие. Святоша его раскусил и добрался. Жив ли он вообще еще? Сибилл молчала, не подавая виду. Лоуренс сумел найти ее запасной выход. И она за это поплатится. Так бороться или же сдаться? — Понадеялись меня сжечь на костре, святой отец? Может решим проблему инакими методами? Ну, вы понимаете, о чем это я, — брюнетка закинула ногу на ногу, фанфароня панталонами. — Ежи мыслите развратно о том, что дьявольскими хитростями вынудите душу мою к грехопадению, то решением своим я уверяюсь еще больше в правильности выбора своего, ибо нет верных решений с путем легким, — отец Лоуренс демонстративно обернулся боком от графини. За дверьми, на улице, шумели нервные воспитанницы госпожи. Текущая ситуация им мало о чем говорила, но изрядно издавала гнетущую ауру вперемешку с темными мантиями храмовников. Они выгоняли всех на крыльцо, а кто противился — к тем применяли силу и выпихивали. Всего на дворе очутилось четырнадцать девушек и два караульных мужчины. Сибилл наблюдала за происходящим из своего окна. Среди них отсутствовала Жанетт. — Коли предположена судьба мне сгинуть, имею право ли я забрать с собой супруга? — Сибилл приподнялась и развернулась в сторону выхода. — Это вы имеете в виду? — Лоуренс повернулся к хозяйке борделя, вытягивая из-за пояса песочные часы. Сибилл прищурила глаза. Не спроста же кардинал заинтересовался сей вещицей. — Интересная история у этих часов, вы согласны со мной? Единственный кусочек памяти от мучительно погибшего мужа. Честно признать, меня очень тронула сия история! Мисс Жанетт умеет преподать информацию со всей своей чувственностью и эмоциональностью, — отец демонстративно поднес платочек к щеке, стирая несуществующую слезу. Сибилл молчала и упивалась твердым взглядом в святителя. Злость выдавалась лопнувшими сосудами на обличье. Щеки заливались красным оттенком, кончики губ поползли вниз. Отец Лоуренс слегка улыбнулся. — А что же таит в себе история о влюбленном юноше, гоняющимся за смертью? Не сравнение ли это с той истинностью, коей ваш муж обречен был на жестокую кончину, когда ему «посчастливилось» связаться с вами воедино? — он попал в точку. — Госпожа Сибилл, сколько жизней вы обрушили до женитьбы? Далее слушать она не стала. Вышла из комнаты, захлопнув за собой тяжелые дубовые двери. Лязг услышали извне. Затем на улице показалась виновница торжества. Она не далась храмовникам; вместо этого она направилась к площади перед церковью. Кардинал, заметила она, придерживался старомодности и не терпел перемены: «эшафот» из дров и факелов для казни возносился ей в том же месте, что и первый раз. Никто не осмелился ее остановить. Затем вышел отец Лоуренс с гордой ухмылкой, победным восторгом. Она приняла свою участь. Ее тайны выброшены на растерзание бедным мещанам и крестьянам. Драгоценная Жанетт предала ее ради идеалов недруга. Близкие ей люди кормят червей в хладной земле. Сибилл не на что уповать. Король не заинтересован ни в ком, кроме своих мальчиков-игрушек и старой ведьмы. Остальной сброд этого города надает предпочтение религии и господу-отцу, а не дьявольщине и грехопадению. Сжигать последователей, то бишь дочурок своей госпожи, не имело нуждаемости. Сегодня они станут свидетелями обряда «очищения» и, даст бог, не повторят ошибок гнусной дьяволицы. Этот урок покажет им, что столица Пента — святое место, земля обетованная, сотворенная отцом-господом, и нет на этой земле смертного греха — похоти. Ибо искоренено оно будет в сей день служителями бога. И да не позволят они продолжаться тому безумию, что веками врастало в их дома, в их сердца. И да изгнаны будут несогласные. Святой Лоуренс шагал неспешно в конце колонны храмовников. Они остановились, испуганно реагируя на события возле храма. Кардинал второпях растолкал застывший народ. Люду собралось здесь немало: выживший сброд пришел поглядеть на казнь. Впереди дочурок застыла Сибилл. Выражения ее лица Лоуренс не смог увидеть. Что-то было не так. Он поторопился к «эшафоту» с бревнами и факелами наготове. С десяток окровавленных тел вмещались на постройке и подле нее. Растерзанные трупы — все рабочие из храма, служители кардинала, что он оставил для приготовления места обряда. Шеи перерезаны так, чтобы фонтаны крови разливались на широкую площадь.