Никто не узнает

Трибуны на старом стадионе были наполовину разрушены. То там, то тут в облезлых досках зияли черные зубчатые провалы. На верхние лавки никто уже давно не рисковал забираться, весь народ кучковался внизу. Раньше заброшенный стадион был излюбленным местом торчей. Но менты это быстро просекли. Хватило нескольких рейдов, и любители вмазаться перестали сюда таскаться. Зато теперь тут зависали школьники с «Балтикой», прогуливающие уроки, да разные любители прибухнуть на свежем воздухе, поближе к природе. Макс сидел на втором ряду, поставив ноги на нижнюю лавку, и рассматривал бывшее футбольное поле. Трава на нем росла неровно, с проплешинами. От ворот остались только покосившиеся рамки, сетка давно порвалась и истлела. Асфальт на дорожках был весь в трещинах, линовка на нем стерлась сто лет назад. А деревья и кусты, посаженные в свое время по периметру, густо разрослись и одичали. На лавке рядом с Максом стояла полупустая банка «Отвертки». За лето он плотно подсел на это сладкое дерьмо, как и вся их компания. Химия там конечно была знатная, вся таблица Менделеева. Но Макс надеялся на лучшее. Пил он немного, потому что почти всегда был за рулем. Сегодня на трибунах вместе с ним сидели Ромыч, Антон и Вика. Ульянка со Свиридом должны были подгрести позже. Они то разбегались, то снова начинали встречаться, и так каждую неделю. Сейчас у них как раз шел период полного взаимопонимания, мира, любви и согласия. Поэтому они больше гуляли вдвоем, чем в компании. Типа романтика и все дела. Антон по обыкновению что-то вчехлял Вике, она закатывала глаза и скептически кривила губы. Ромыч периодически вставлял едкие замечания. Это ему удавалось мастерски. Обычно после его реплик Вика начинала заливисто хохотать, а Антон ненадолго замолкал. К их разговору Макс не прислушивался, пялился на заросшее футбольное поле и изредка прикладывался к «Отвертке». На противоположном конце трибун расположилась компания из трех мужиков, грязных, заросших, похожих на бомжей. Они пили «Боярышник» прямо из горлышка, передавая маленький пузырек по кругу. Когда на мать вдруг накатывала ностальгия и она вспоминала свою работу в местной больничке, ночные дежурства в «приемном» и всякие случаи из практики, то иногда рассказывала про таких вот проспиртованных бухариков. По ее словам, скорая и менты частенько привозили их в отделение, подобрав на улице. Так вот она говорила, что классические алкогольные циррозы видела только у таких, опустившихся и спившихся, и страшилка про отвалившуюся от синьки печень — сильное преувеличение. Пока до печени дойдет, поджелудочная сто раз развалится, обычно подытоживала мать. Она вообще любила порой что-нибудь этакое ввернуть. Макс знал, что она сильно скучала по старой работе, даже книжки свои врачебные не выкидывала, так и хранила в шкафу на полках. — Слыхали, что на День молодежи тут за ДК девку изнасиловали? – вдруг спросила Вика. — Да, что-то болтали, — ответил Ромыч. – Там жесткач какой-то, да? — Ага, — подтвердила Вика. – Группой выебали, а потом еще бутылкой добавили. — Что, прям туда? — Прям туда. — Вроде их поймали уже, — встрял Антон. – И в СИЗО закрыли. Макс слушал их разговор в пол-уха. Незнакомые люди были ему глубоко безразличны. Мысли крутились вокруг Дениса. Макс гнал их прочь, отвлекался, как мог, но они снова возвращались. Тревожные, зачастую какие-то обрывочные, бестолковые мысли. С их последней встречи прошло пять дней, но Денис так и не объявился. Максу бы радоваться, что пока все складывается наилучшим образом, но не получалось. Он знал, что Денис не отступится и не исчезнет. Рано или поздно он позвонит и потребует Макса к себе. Поэтому Макс вздрагивал от каждого телефонного звонка, и за несчастные пять дней из нормального человека превратился в невротика с дергающимся глазом. — … а вообще, говорят, эта девка сама давала всем без разбора, — закончила Вика. — Но, видно, в этот раз что-то пошло не так, — усмехнулся Антон. – Плохо попросили, наверное. — Или попросил один, а остальные решили, что тоже можно, — решил развить тему Ромыч. Все трое заржали. А Макса тупая шутка «ниже пояса» неожиданно покоробила. Подумалось вдруг, что, если бы он послал Дениса после унизительного предложения, а тот бы его в отместку с приятелями бутылкой в очко выебал, то кто-то потом сказал бы так же: да ладно, чо с него, пидора, взять, небось, сам на горлышко прыгнул. И может, это был бы не кто-то абстрактный, а вот эти люди, которых он считал близкими приятелями, которых знал много лет. Аналогия была зряшная. Не стоило примерять на себя чужую ситуацию ни при каком раскладе. Но Макс уже завелся. — Шлюха – не шлюха, а если сказала «нет», то должны были отвалить, — произнес он твердо. — А вдруг не сказала? – сострил Антон. — Ага, и по согласию всех троих обслужила. До разрыва пизды. — Фу, — картинно поморщилась Вика. – Иванов, ну ты и пошляк. — Про «Советское» забыл. Ему тоже перепало, — подвигал бровями Антон. Над стадионом вновь разнесся их дружный хохот. Да, что смешного, блядь?! Что такого забавного в групповом извращенном износе?! А если бы с тобой так?! Что, тоже ржал бы?! Макс хотел выкрикнуть это каждому из них в лицо, но понимал – бесполезно. Хрен достучишься. — Да пошли вы, — устало махнул он рукой. Взял свою «Отвертку», спрыгнул с трибун и пошел в сторону выхода. — Эй, стой! Куда? – окликнул Ромыч. Макс даже не повернулся. Ему вдруг резко перехотелось тусоваться сегодня с ними, тратить очередной вечер на бесполезный треп и плоский юмор. К тому же он не был уверен, что не сорвется в ответ на очередную идиотскую шутку. А это точно того не стоило. — Чего это с ним? Обдолбался, что ли? – донесся в спину удивленный голос Вики. — Да хрен его знает. Забей, — ответил ей Антон. Больше они его не звали. Догонять и возвращать тоже никто не стал. Скорее всего такая мысль даже в голову никому не пришла. По пути к дому Макс остыл. Чего вообще завелся непонятно. Услышь он эту историю про изнасилование неделю назад, тоже бы поглумился со всеми и глазом не моргнул. Подумаешь, местную давалку развели на круг. Сама виновата. Значит, вела себя соответствующе. Мудацкая логика, но, как ни странно, нормальная, привычная для большинства. Сейчас подобные мысли вызывали острое желание вымыть руки. От них смердело гниением и разложением. Все дело было в том, что еще неделю назад Макса не успела коснуться похожая ситуация. А теперь он знал, каково это – когда твоего мнения не спрашивают, просто прут напролом, будто так и надо. Поэтому на Ромыча с Антоном он больше не злился. Глупо. Они просто не догоняли пока, в какую задницу может загнать жизнь. Просвещать их Макс не собирался. Не до этого было. Он давно допил свою «Отвертку» и теперь шел с пустой банкой по городу. По дороге не попалось ни одной урны, а выкинуть в кусты совесть не позволила. Вечер медленно догорал, и по-летнему яркое закатное солнце било прямо в глаза. Макс забыл очки в машине и теперь безбожно щурился. Он почти не различал лица, шедших навстречу людей, и «крузак» Дениса тоже заметил не сразу. Тот обогнал Макса почти у самого дома. Сперва проехал немного вперед, потом сдал назад и затормозил у обочины. Стекло у пассажирского сидения поехало вниз. Легок на помине, подумал Макс и подошел ближе. Вдруг представил, как вместо того, чтобы остановиться, чешет мимо, задрав нос, как любят делать героини каких-нибудь мелодрам. Или демонстративно разворачивается и переходит на другую сторону улицы. Вот Денис охереет от такого спектакля. Впрочем, все происходящее и так напоминало Максу гастроли шапито. Одной дурной выходкой больше – одной меньше. — Садись, подвезу, — позвал из машины Денис. Он-то не знал, какие мысли бродят в голове у Макса, он-то наверняка думал, что они обо всем договорились и подвоха ожидать не приходится. Макса неожиданно разобрал смех. Он стоял напротив «крузака» и тупо ржал, не думая, насколько странно выглядит со стороны. Прохожих на их улице по вечерам было немного, час пик для города давно миновал. И даже если кто-то из знакомых увидит – плевать, просто плевать. Он маялся и изводил себя пять дней, а теперь вдруг резко попустило. Просто совпало все и сразу: напряженное ожидание, бессонница, досада на приятелей, идиотская сплетня, задевшая за живое, и, конечно, такое внезапное появление Дениса. — Ты чем убился? – набычившись, спросил Денис. Истерический смех застрял в горле, оборвался так же внезапно, как и начался. Макс продемонстрировал ему пустую банку «Отвертки», открыл дверцу и сел в машину. Денис больше никак не прокомментировал его поведение. Плавно тронулся с места и поехал в сторону дома. Макс закрыл глаза и откинулся на спинку сидения. Ему снова не верилось, что все происходит по-настоящему. Под веками от бившего в лицо солнца горело красным. Из открытого окна тянуло запахом распустившейся к вечеру ночной фиалки. Молчание, повисшее в салоне, только усиливало ощущение нереальности, искусственности. Затишье перед бурей. Да, именно так Макс назвал бы зашкаливающее напряжение между ними. Уже в квартире Денис сказал: — Я звонил тебе, никто трубку не брал. — Значит, никого не было дома, — ответил Макс, а сам подумал: «Все-таки звонил». От этого открытия не стало ни жарко, ни холодно. Очередная галочка среди миллиона мысленных заметок. Денис на это ничего не сказал. Проследил, как Макс стаскивает кеды, и скрылся в спальне. Макс сразу направился в ванную. А чего тянуть? Раньше начнут, быстрее закончат. Не чай же они, в конце концов, пить собрались. На полочке в кабинке стояли всего два флакона: шампунь и гель для душа. В первый раз Макс ничего не замечал вокруг из-за волнения, а теперь разглядывал с любопытством. Над раковиной в шкафчике тоже было негусто. Бритвенные принадлежности, дезодорант, мыло и зубная щетка с пастой. Глядя на весь этот нехитрый набор, можно было сразу догадаться, что Денис живет один. А что ты рассчитывал тут увидеть? Кучу бабских склянок? Или, может, заныканый ствол? Тогда уж ствол надо в бачке от унитаза искать. Если верить ментовским сериалам, самое козырное место у братков. Макс хмыкнул, закрыл шкафчик и полез в душ. Сейчас все было не так, как тогда. Спокойнее и яснее. Не трясло и не ломало, будто в ознобе, в голову не лезла всякая муть. Перегорел, наверное. Или банально устал бояться. Сегодня Макс вымылся быстро, машинально отметил, что на сушилке два полотенца, и взял то, которое Денис выделил ему в прошлый раз. Сперва собирался выйти так, завязав полотенце на бедрах. Типа: на, смотри, какой я раскрепощенный и бесстрашный, насколько мне насрать на все и на всех, и на тебя в первую очередь. Но потом решил, что глупое позерство никого не красит и уж точно ничего не доказывает. Поэтому шорты надел, а вот футболку с трусами так и оставил в ванной. Денис обнаружился на кухне. Он с аппетитом наворачивал макароны по-флотски, закусывая салатом из крупно нарезанных огурцов и помидоров. Под ложечкой засосало, рот наполнился слюной. Макс только сейчас понял, что чертовки проголодался. Поэтому когда Денис предложил поесть, не стал отказываться. На периферии мелькнула мысль, что, согласившись на ужин, он просто в очередной раз попытался выбить себе отсрочку, но Макс отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Пока он ел, Денис пялился на него почти постоянно. Это нервировало. Спокойствие, еще недавно царившее в голове, сменялось противной внутренней дрожью. Макс делал вид, что ничего не замечает. Смотрел мимо Дениса в окно, механически работал челюстями, в общем, старательно изображал похуиста, а на душе все равно было препаршиво. Когда он закончил и поднялся, чтобы составить тарелку в мойку, Денис тоже встал. Боковым зрением Макс заметил движение и напрягся. Хрен знает, что этому мудаку может взбрести в голову. Но Денис просто приблизился к Максу вплотную, обнял сзади и легко погладил кончиками пальцев голый живот над резинкой шортов. Намек был красноречивее некуда. Тело отреагировало на него мгновенно. Член встал как по команде. По спине побежали мурашки. Пульс зачастил, забухал в ушах. Макс уперся руками в столешницу и немного прогнулся. Внутренний голос с оттенком паники твердил, что он сошел с ума. Что его используют, а он и рад. Что он стал бандитской подстилкой и подозрительно легко с этим смирился. Что перспектива вырисовывается так себе, и если в городе прознают про них, то Денис, вероятно, легко отделается – подумаешь, пидора ебет, а его самого загнобят в два счета. Только все было бесполезно. Здравый смысл умирал под натиском гормонов. Возбуждение не спадало, наоборот, нарастало с каждой секундой. Форменная шизофрения. Забив на муки совести, Макс поерзал, притираясь задницей к паху Дениса. Почти лег животом на столешницу. Денис выругался и прижался к нему. Чужой стояк уперся в ягодицы. «Тебя выдерут прямо на кухонном столе, — ехидно прокомментировал внутренний голос. – Потрясающий опыт». Макс непроизвольно усмехнулся. А в следующее мгновение захлебнулся вдохом, потому что Денис опустил руку и сжал его член через шорты. Теплые губы ткнулись за ухо, мягко прихватили кожу, Макс откинул голову Денису на плечо и позволил себе расслабиться. Никто не узнает, твердил он себе. Никому нет дела до того, с кем ты трахаешься и почему. Денис будет молчать, это и в его интересах. Нелегко в таком захолустье, как их городишко, поддерживать правильную репутацию, когда нравится долбить других мужиков в зад. Значит, можно ни о чем не париться. Денис просунул ладонь под резинку шорт, потер головку, уверенно обхватил ствол и начал медленно дрочить. Слишком медленно, чтобы кончить, но вполне достаточно, чтобы раздразнить, завести до предела. От возбуждения покалывало кожу. Каждое движение Дениса, каждое его прикосновение посылало импульсы в пах. Если бы Макс был девчонкой, давно бы потек. Впрочем, он и так тек. Пальцы Дениса легко скользили по влажной от смазки головке. — Выебал бы тебя прямо так, — сказал он, задевая губами ухо Макса. – Хочешь ведь? Ну скажи, что хочешь. Он поддал бедрами, удачно толкнулся членом прямо между ягодиц и потер большим пальцем уздечку. Макс застонал, забился в его руках, зашептал сбивчиво: — Хочу. Хочу тебя. Сука! Да! Он не видел лица Дениса, но чувствовал, что тот улыбается сытой, довольной улыбкой. О его истинных мотивах можно было только догадываться. Но одно было ясно, он не собирался ебаться с Максом по-простому и по-быстрому: задница кверху, морда в подушку. Ему подавай отдачу, реакцию. Как ни странно, но до кровати они все же добрались. Теперь Макс стоял на коленях, прогнувшись, и сходил с ума от всего разом. От жара во всем теле, от скрутившего яйца возбуждения, от умелых пальцев внутри. Денис изводил, неторопливо растягивая дырку. Щедро лил гель между ягодиц, тер края и обводил по кругу, сперва даже не проникая внутрь. Когда Макс пытался податься назад, останавливал, положив тяжелую ладонь на поясницу. Он полностью контролировал ситуацию, а Макс готов был жалобно скулить, потому что совсем не мог терпеть. Потому что это была самая извращенная пытка из возможных. Да, с опытом у Дениса был полный порядок, отстраненно думал он и безостановочно ерзал, крутил задницей, стараясь усилить контакт, желая заполнить сосущую пустоту, образовавшуюся внутри. Денис умело шуровал пальцами у него в заднице, и каждое движение отзывалось спазмами в паху. Внутрь – и тугие стенки расступались под напором, Макс замирал, непроизвольно задерживая дыхание. Наружу – и мышцы рефлекторно сокращались, продлевая удовольствие. Кто бы мог подумать, что Денис будет столько времени уделять прелюдии. Окажись Макс на его месте, сто раз бы уже сорвался. Он и так едва держался. Но Денис трогал его в самых сокровенных местах, засовывал внутрь пальцы, раздвигал их и проворачивал, ощупывал стенки, давил на простату, и только изредка сбивавшееся дыхание выдавало его возбуждение. А еще он растягивал края дырки в стороны и не жалел смазки. Текло по яйцам, по внутренней поверхности бедер, капало на простыни. Пару раз он надрачивал Максу член, хотя в этом и не было особой необходимости. Стояло с самого начала железно. В последний раз загнав пальцы до ладони, Денис вытащил их, шлепнул Макса по заднице и улегся рядом на спину. — Дальше сам, — сказал он и приглашающе вскинул бедра. Макс не сразу сообразил, что от него требуется. Неудивительно, учитывая, что все мозги стекли в копчик. Усилием воли он заставил непослушные конечности подчиниться разуму. Подполз ближе. Перекинул одну дрожащую ногу через Дениса, осторожно перенес на нее вес тела и устроился у него на бедрах. — А теперь надень, — приказал Денис и протянул Максу презерватив. Еще одна пытка. Макс шумно сглотнул и перевел дыхание. Ладони мигом вспотели и упаковку пришлось разрывать зубами. Член Дениса, довольно длинный и толстый, прижимался к животу, чуть клонился влево. Макс обхватил его рукой, и Денис вздрогнул, едва заметно подался навстречу. О, похоже, кого-то тоже накрыло. Макс не удержался, медленно провел ладонью вверх-вниз, наблюдая за реакцией Дениса. Тот стиснул зубы с такой силой, что проступили желваки. Мышцы на груди и животе напряглись, красиво очертились под смуглой кожей. Захотелось податься вперед, наклониться и облизать его соски, пройтись губами по рельефному прессу, вобрать в рот лакированную головку. Желанием полоснуло как бритвой. Но Макс приказал себе успокоиться. Не станет он по собственной инициативе отсасывать тому, кто угрожал спалить магазин матери за отказ подставить задницу. Не опустится до такого. Денис по-своему расценил его замешательство. Впился пальцами в бедро и настойчиво дернул на себя. Оцепенение пропало. Макс раскатал резинку по его члену и приподнялся. Головка уперлась в анус, и из горла вырвался хриплый стон, до того это было приятно. Макс закусил губу, сморгнул едкие капли пота и, придерживая член Дениса, начал осторожно опускаться. Хорошо подготовленная дырка принимала легко. Никакого дискомфорта Макс не ощущал. Только приятное томление. Чем больше он принимал, чем глубже насаживался, тем сильнее оно становилось, пока наконец не переплавилось в острое, с трудом переносимое наслаждение. Денис пожирал его глазами. Но Максу нравилось. Наверно в нем все-таки жил латентный эксгибиционист, который просто обмирал от восторга и вовсю пользовался моментом. — Да! – опустившись до конца, выдохнул Макс. Денис положил ладони ему на бедра и немного сжал. Он не торопил. Макс чувствовал, как пульсирует и дергается внутри его член, и это было непередаваемо. Его словно накрывало лавиной. Тело горело, голова была тяжелой и мутной, как с похмелья, очертания комнаты плыли перед глазами, четким оставалось только лицо Дениса. Макс не отпускал его шальной взгляд, смотрел в широкие зрачки и осторожно раскачивался на члене. Капли пота скользили вниз по спине, щекотали позвоночник, стояло так мучительно, что Макс почти сразу начал дрочить себе, задыхаясь. От трения внутри по телу пробегали сладкие спазмы. Мышцы непроизвольно сокращались, ритм сбивался, и Макс то резко приподнимался, почти соскакивая с члена, то так же резко насаживался, чувствуя, как здоровенный ствол таранит задницу. Оргазм кипел в крови, подступал все ближе, разливался горячими волнами по всему телу. Денис, судя по всему, тоже был на грани. Часто вскидывал бедра, хватал Макса за ягодицы, удерживал на месте, не давая двигаться. Взгляд у него при этом был сумасшедший и пьяный, как от очень забористой дури. Когда терпеть дальше не осталось сил, Макс замер, полностью опустившись на член Дениса, сжал себя под головкой и кончил так мощно, что едва не потерял сознание. Денис снял его с себя и уложил на бок рядом. Максу уже ничего не хотелось, только спать. Тело ощущалось чужим и легким, словно он надышался гелия. Но когда Денис протолкнул в чувствительный анус головку, он не стал противиться, лишь коротко застонал. Влажное дыхание коснулось шеи, пальцы выкрутили сосок, Денис быстро толкнулся в него пару раз и тоже замер, уткнувшись лбом в затылок. Потом они немного повалялись на развороченной кровати, по очереди сходили в душ, и Макс засобирался домой. Ему было неловко находиться рядом с Денисом. Он не знал, о чем с ним говорить, что с ним делать вне постели. К тому же, когда эйфория после секса сходила на нет, наружу опять рвались обида и злость. Денис трогал его, гладил по плечу, осторожно, неспешно очерчивал пальцами лопатку, а Макса передергивало от отвращения, хотя еще недавно те же самые прикосновения сводили с ума, отзывались приятными спазмами в низу живота. — Ты в пятницу вечером свободен? — спросил Денис в коридоре перед тем, как Макс успел повернуть дверную ручку. На этот раз он вышел его проводить. Макс мысленно прикинул. Так, пятница, это через два дня. Да, в целом он свободен. Но как же жалко тратить вечер пятницы на Дениса. Макс лучше бы в «Акву» с Ромычем пошел, или до «Метелицы» доехал. Хоть какой-то движ. Все интереснее, чем с Денисом. Но ведь он не отстанет. Не пятница, так суббота. Не суббота, так воскресенье. Один хрен. А так, можно к нему часиков в семь подгрести, минус два часа, и к половине десятого, ну, максимум к десяти Макс свободен. Тогда можно и с пацанами пересечься. — Допустим, свободен. А что? – Конечно, глупо рассчитывать на удачу, но вдруг Денис для другого спрашивал, не для встречи. — Увидеть тебя хочу. На ночь останешься? — усмехнулся Денис и посмотрел так, словно знал, о чем Макс думал минуту назад. — Не, на ночь никак, — замотал головой Макс. Сама мысль о том, чтобы спать в одной постели, возможно, о чем-то разговаривать после ебли, вызывала оторопь. Только секс, никаких других контактов. — Чо, мама не отпустит? – подъебнул Денис. Макс скривился. Про «маму» было совсем тупо и беспомощно. — Хорошо, вечером приходи, — судя по недовольной роже, Денис тоже сообразил, что чушь сморозил. — В семь пойдет? — Ага. Нормально. Макс возликовал. Этот мудак от него все-таки отъебался. А то «на ночь», ишь чего захотел. Морда не треснет? Или Денис думал, что после хорошего секса Макс забудет про угрозы. Если так, то говорить вообще не о чем. Одно радует, долго у них с Денисом не продлится. Или он интерес к Максу потеряет, или каникулы закончатся, и Макс уедет на учебу. Вот и нехуй загоняться. Как там у царя Соломона: «И это пройдет». * * * Июль перевалил за середину, зной и пекло, кажется, достигли своего пика. Город плавился от жары и духоты – ни ветерка, ни дождика. Макс ждал августа и поездки на море. Мать говорила про Кипр, но Макс был согласен на что угодно, лишь бы свалить отсюда подальше. С Денисом они продолжали видеться. О встречах договаривались заранее, и в нужное время Макс стоял на пороге тридцать пятой квартиры. Он все ждал, когда этому придет конец. Сперва давал им неделю срока, потом две. Но Денис раз за разом его разочаровывал. Он не собирался отпускать Макса, наоборот, пытался сблизиться с ним, что ли. Задавал ненужные вопросы про родных, про учебу в академии, даже про планы на отпуск. Макс старался отвечать односложно или по возможности отмалчиваться. Сам он почти ничего не спрашивал у Дениса. Хватало и того, что уже знал. Ему были неинтересны, а порой даже бесили эти откровения про «армейку», про службу на Северном Кавказе, про детство в деревне и походы в лес с палатками. Хотя однажды Денис все-таки Макса удивил, когда обмолвился, что закончил «вышку». Институт физкультуры и спорта, конечно, не бог весть что, но по сравнению с местным ПТУ, почти Гарвард. В целом его можно было терпеть. Время встреч они выбирали вместе, если Макс не мог прийти, то Денис легко шел на компромисс. Он не выносил Максу мозг, если не считать раздражающих расспросов. Но и тут Денис не особенно напирал. Не хочешь отвечать – не надо. Ну и сам секс был на уровне. Макс заводился с ним с пол-оборота. Один раз Денис даже отымел его в душе, так обоим снесло башню. И пофиг, что от геля щипало в заднице, и что кабину они чуть не расхерачили, и что разбитый локоть потом болел неделю. Макс сам просил, чтобы Денис ебал его сильнее, орал в голос от удовольствия и кусал до крови чужую руку. Да, терпеть его было можно. Главное, поменьше думать и вспоминать, с чего все начиналось. А так действительно, вполне сносный бартер, как говорила училка Макса по экономике: равноценный обмен, существовавший с древнейших времен. Макс ему — дырку, Денис ему – спокойное существование. Все ехало по своим рельсам до определенного момента, пока однажды Макс не вернулся вечером домой и не увидел там заплаканную мать. В голове тут же пронеслась тысяча предположений. — Мам, ты чего? – Он не помнил, когда в последний раз видел ее слезы. В далеком детстве, кажется. Это было так давно, что сейчас от неожиданности он испугался и опешил. Что же такого должно было случиться, чтобы мать заплакала? — Вот, — она протянула ему сложенный пополам лист в клетку. – Читай. Макс развернул лист, пробежался глазами по строчкам. Сперва охренел. Потом еще раз перечитал письмо более внимательно и задумался. — И ты этому веришь? – спросил он, возвращая матери лист. Она кивнула. — Я позвонила туда. Твой дядя все подтвердил. Макс сглотнул. Сел рядом с ней на диван и обнял. Сказать по правде, он все еще не верил в прочитанное. Может, на самом деле кто-то дерьмово пошутил? Как-то странно все выглядело. В письме было написано, что его непутевый папаша умер месяц назад. В подробности автор не вдавался, зато умело давил на жалость. Все эти «внезапно ушел», «осиротели», «словно солнце закатилось» смотрелись чересчур пафосно и ненатурально. Кстати, письмо написала вторая жена отца. В чем Макс тоже очень сомневался. Откуда она знала их новый адрес? Но вишенкой на торте были жалобы на то, что теперь она и их общий ребенок не могут свести концы с концами, поэтому просят мать помочь. Дальше в письме шли намеки на родственные связи, общую с Максом кровь и прочую лабудень в том же духе. Макса, если честно, безвременная кончина отца почти не расстроила. Он сто лет назад стал для них величиной формальной. Вроде как он у Макса был, Макс даже помнил его, но не виделись они десять лет, не меньше. Мать развелась с ним после очередной ссоры, и он уехал к себе на родину. В их городке его ничего не держало. Макса он потом так ни разу и не навестил. Поначалу они писали друг другу письма, отец звонил на День рождения и Новый год, но потом и такое общение сошло на нет. Макс не обижался на него и не злился. После того, как отец ушел, им с матерью жить стало лучше. Не легче, но спокойнее. Прекратились скандалы, крики, вечные упреки в безденежье и мамины слезы. Макс стал крепче спать и лучше учиться. С деньгами, правда, было туго. Но мать и здесь нашла выход. Так что отцу Макс в какой-то мере был даже благодарен. Гораздо сильнее возмутила чужая наглость. Макс знать не знал, что у отца другая семья. Еще бы, столько лет не общались. А тут нате вам, братец сводный и мачеха. Еще и денег просят. Ну охереть совсем. — И что ты собираешь делать? – осторожно спросил Макс мать. — Поеду туда, — севшим, каким-то надломленным голосом ответила она. Макс отстранился, заглянул ей в лицо и понял, что она опять плачет. Прозрачные слезы неостановимым потоком бежали по щекам. — Мам. Ну не надо. Она уткнулась ему в шею и судорожно всхлипнула. Макс закусил губу. Сердце рвалось в клочья от жалости к ней, от внезапного понимания и от тоски. Раньше Макс никогда особо не задумывался, отчего у его довольно красивой и молодой мамы никого не было после отца. Поначалу он боялся, что однажды она приведет в дом чужого мужика. Что он будет орать на Макса за плохие оценки и шалости. А может, даже бить будет. С матерью он своими страхами не делился. Но когда бабушка иногда говорила: «Мужика тебе надо, Лена. Самой-то все тащить тяжело», — невольно напрягался. Макс не понимал зачем им левый мужик. За мужика у них был дедушка. Пусть у него повышалось давление, прихватывало сердце, и была куча других болячек, зато он брал Макса на футбол, ходил с ним на лыжах по оврагу и на каток. Он мог починить кран и поклеить обои, покрасить полы и покатать на велике. А еще он Макса любил, ни разу даже голоса не повысил. Но время шло, а никакого мужика так и не появилось. Поначалу Макс настораживался, когда кто-то уделял матери повышенное внимание, но потом успокоился. Раньше он думал, что мать отшивает потенциальных поклонников, потому что боится нарваться на такого же жестокого грубияна, как отец. Потом, когда дела пошли в гору, он решил, что мать просто не хочет пускать постороннего человека в бизнес. И только теперь Макс увидел настоящую причину. Увидел и ужаснулся. Мать до сих пор любила его отца. Любила столько лет, несмотря ни на что. Это был пиздец. Максу хотелось — аж руки чесались — взять ее за плечи и встряхнуть. Закричать: «Ты что, с ума сошла?! Кого ты оплакиваешь? Мудака, который орал на тебя и унижал при любом удобном случае? Того, кто бросил нас и сбежал? Того, по чьей милости ты пять лет моталась с баулами в Москву и по Европе? Того, из-за кого бросила любимую работу и пошла в челноки?» Только Макс знал, что не посмеет сказать это ей в лицо. Она такого не заслуживала. — Мы не обязаны им помогать. Нам никто не помогал, вообще-то, — только и сумел выдавить он. Прозвучало как-то жалко и беспомощно. — Алименты Игорь платил исправно, — возразила мать. — Он обязан был. — Да. Обязан. Мать отстранилась немного и заглянула ему в лицо. Она больше не плакала, грустно улыбалась. — Мам, ты уверена, что это не развод? – спросил Макс, ощущая полное бессилие. — Уверена. Я же говорила, что звонила брату Игоря, дядьке твоему. Он все подтвердил. И про жену с ребенком, и про то, что Игорь умер недавно. На последней фразе ее голос сорвался. Макс испугался, что она опять заплачет, но обошлось. — А ты не хочешь тоже поехать? – вдруг спросила мать. — Нет, — покачал головой Макс. К умершему отцу он ничего не чувствовал. На внезапно нарисовавшихся родственников было откровенно начхать. Пока они скорее бесили. А вот за мать душила обида, от ее слез щемило сердце. — Как знаешь. Заставлять не стану. Это твой выбор. — Может, и тебе не ехать? – предложил Макс. – Десять лет никак не общались. Давно чужие, считай. — Нет. Я поеду, — сказала мать, и в ее голосе было столько решимости, что Макс понял – спорить бесполезно. — Зачем? – все-таки спросил он. — Попрощаться. «Попрощаться», — повторил про себя Макс. Все-таки ее мотивы были для него чем-то из разряда фантастики. Такая странная любовь не укладывалась в голове. — Хорошо. А когда собираешься? Мать задумалась. — Хотелось бы сейчас, — через какое-то время сказала она. — Но не получится. Товар на таможне завис. В Москву ехать надо. Сначала с делами разберусь, а потом можно и туда рвануть. Макс невольно улыбнулся. Все-таки их насущные проблемы были для матери важнее. Значит, не все так ужасно. В конце концов, даже хорошо, что поездка пока откладывается. Вдруг через несколько дней мать успокоится, взвесит как следует «за» и «против» и, глядишь, передумает. Все может поменяться за одну ночь. Макс столько раз замечал, что если с проблемой переспать, то на утро она уже не кажется такой неразрешимой. А тут не ночь — почти неделя выпадает. Должно все как-то устаканиться. Так Макс рассуждал вечером, но к утру мнение свое отчасти поменял. Всю ночь он проворочался без сна. То ему было жарко, и он открывал окно. То начинал бить озноб, и приходилось вновь подниматься, чтобы закрыть форточку. То кто-то громко разговаривал во дворе, то надрывалась чья-то сигнализация. Под утро ему все-таки приснился тяжелый, вязкий кошмар. Макс видел отца, живого и молодого, такого, каким он его запомнил. Отец протягивал Максу футбольный мяч и звал играть. Макс отказывался и твердил ему: «Ты же умер, умер». Отец только смеялся в ответ. Весь день после такой беспокойной ночи Макс чувствовал себя разбитым и совсем больным. Он как зомби слонялся по квартире, тупил в телек, попытался погонять в «Героев», но очень скоро забил на это – настроения не было. Вечером Макс поплелся к Денису. Они договаривались пересечься. Конечно, можно было слиться, придумать какую-нибудь отмазку, но даже на это не было сил. — Ты чо такой кислый? – увидев его, спросил Денис. – Заболел, что ли? — Не, — отмахнулся Макс. – Спал хреново. Не знаешь, что за мудачье сегодня во дворе выебывалось? Денис отрицательно покачал головой и посмотрел с подозрением. Макс скривился, мол, ничего другого от тебя и не ожидал. Разулся и протопал мимо него в спальню. Сценарий их встреч он знал «от» и «до» наизусть. Сейчас Денис притащится за ним. Прижмется сзади, облапает, потискает за задницу. Потом они разденутся и упадут в койку. Дальше Максу будет очень хорошо. Он будет стонать и подмахивать, насаживаться на Денисов член и просить еще. Будет бурно кончать, и так в несколько заходов. После траха Денису как всегда захочется попиздеть, а Макс как всегда сделает вид, что слушает его. Тоска, одним словом. Чертово болото. Макс внезапно затормозил на пороге спальни, повернулся к Денису и спросил: — Выпить чего-нибудь есть? Он знал, что есть. Но догадывался, что Дениса его просьба удивит. Однако тот не подал виду, не стал ничего спрашивать. Молча завернул на кухню, и Макс последовал за ним. Денис выставил на стол два стакана, блюдце с нарезанным лимоном и квадратную бутылку с шотландцем на этикетке. Скотч, догадался Макс. Потом Денис достал из морозилки лед в формочках, бухнул в оба стакана по два кубика и наполнил их до половины. — За что пить будем? – спросил с усмешкой, устроившись на стуле напротив Макса. — За упокой, — отозвался Макс, взял свой стакан и, не чокаясь, одним махом осушил его до дна. Горло обожгло, на глаза навернулись слезы. Макс схватил лимон и прямо со шкуркой сунул его в рот. Денис тоже выпил. Только закусывать не стал. По нему никак нельзя было понять, о чем он думал. Всерьез ли воспринял слова Макса или посчитал глупой шуткой. Он дождался, пока Макс немного отойдет и прямо спросил: — Что у тебя случилось? Макс сперва хотел отбрехаться, сказать, чтоб не обращал внимания. Но вдруг поймал внимательный, спокойный взгляд и выложил все как на духу. Рассказал про отца и мать. Про их развод. Про вчерашнее письмо и нахальные просьбы в нем. Про то, что мать хочет съездить к отцу на могилу, а сам он против. Одну ее отпускать страшно, а переться туда вместе неохота. — Знаешь, в чем прикол? – спрашивал Макс, опрокидывая в себя третий стакан скотча. – Я никогда раньше за нее не переживал. Мелкий был, что ли, глупый. Она за товаром куда только ни моталась, по таким ебеням колесила, что на карте не найдешь. Но я словно знал, что все будет хорошо. Вернется. А ведь ее пару раз даже грабили. Все отнимали, и деньги, и товар. И кидали ее однажды по-крупному. Тогда чтобы с долгами расплатиться мать квартиру продала, мы у бабушки с дедом какое-то время жили. Потом выкарабкались как-то. Поперло. Он поморщился, понял, что потерял нить разговора, сжевал лимонный ломтик и продолжил: — Теперь понимаешь, какая она? Кремень. А тут вдруг эта фигня. Поеду, помочь надо, попрощаться по-человечески. Макс махнул рукой. Денис слушал, не перебивая. — Кому помогать? Этой идиотке, новой жене моего папаши? Их ублюдку? С какой стати вообще? Матери хоть кто-нибудь помогал, кроме бабушки с дедом? Нам хоть кто-нибудь помогал? Глаза защипало, словно в них насыпали песка. Макс потер их, проморгался. Злая обида занозой кольнула прямо в сердце. Почему так? Зачем матери это надо? Неужели чувствует за собой какую-то вину? Да ну, бред. Так хочет про отца узнать побольше, что даже готова дать бабла его новой бабе? Ведь ежу понятно, что их тупо развести хотят. «Осиротели» они, куда там. Ноги в руки и пиздуйте вкалывать. — Если не хочешь отпускать туда мать, съезди сам, без нее. Заодно на месте во всем разберешься, — неожиданно предложил Денис. — Как я разберусь? Я уже не помню никого, ни дядьку, ни бабку – отцову мать. А жену его вторую даже в глаза не видел. Да и стремно одному в чужой город тащиться. — А кто сказал, что одному? Я с тобой поеду, — сказал Денис. Макс не донес стакан до рта, так и замер с поднятой рукой на полдороги. — Ты? — Ну, я. — Зачем? – Макс чувствовал, что спрашивает херню, но мозги после скотча работали с трудом. — Помогу разобраться, — как умственно-отсталому пояснил Денис. — У тебя что, времени свободного дофига? — Есть пара дней, — уклончиво ответил Денис. — И ты хочешь потратить их так бездарно? – не удержался от подъебки Макс. Нет, он правда не догонял, нафига Денису нянчиться с ним. Можно же съездить на море или хотя бы метнуться в столицу, там погудеть. — Зато тебе помогу, — без иронии отозвался Денис. — Доброе дело сделаю. Может, потом зачтется. Макс очумело покачал головой. Денис все-таки умел его удивлять. Смотри-ка, на добрые дела его потянуло, о душе задумался. Чудеса. Что ж раньше, когда грозился магазин спалить вместе с домом, ни о чем таком не думал? Ой, ну и хер с ним, пусть делает, что хочет. — А давай, — согласился Макс. – Вдруг на самом деле что-то узнаем. Или у меня внезапно проснутся родственные чувства. — Это вряд ли. — Ты меня недооцениваешь, — не остался в долгу Макс. — Чудеса порой случаются. Денис только ухмыльнулся в ответ.