Гостья из прошлого. Часть 2

Утро Алин началось с веселых криков Гвен, которая вихрем ворвалась в спальню родителей, с разбега запрыгивая на середину кровати. — Папочка, вставай! Скоро придет Хоуп! Не обращая внимание на спящего отца, девочка скакала по постели, пока Элайджа не открыл глаза, окидывая дочь мутным взглядом. — Что случилось, кошечка? — хрипло проговорил он, поворачиваясь к успевшей проснуться жене. — Случилась твоя любимая, самая послушная в мире дочурка, — со смехом отозвалась Алин, глядя на растерянного вампира, — образец благородного воспитания и хороших манер. — Па-поч-ка! Голосок Гвен звенел, отдаваясь эхом в гостиной. Закончив прыгать, она со всего маху повалилась на Элайджу, устраиваясь у него на груди. — Почему ты не встаешь, папа? — синие глазки подозрительно прищурились. — И тебе доброе утро, детка, — выдавил из себя вампир, стараясь не встречаться взглядом с усмехающейся Алин, — ты опять забыла о том, что нужно стучать в дверь, прежде чем войти? — Я просто соскучилась по тебе, папочка, — невинно улыбнулась Гвен, опуская глаза, — и проголодалась… — Что же ты сразу не сказала, любовь моя? — забеспокоился Элайджа, приподнимаясь на кровати и увлекая дочь за собой, — сейчас мы займемся завтраком… — Если ты так проголодалась, Гвендолин, — прервала мужа строгим голосом Алин, — то наверняка не откажешься от каши и вареного яйца. Гвен сморщила свой маленький носик. — Папочка вчера обещал конфетки… — А ты обещала быть послушной девочкой, — вскинула бровь ведьма, не обращая внимания на жалобное личико дочери. — Но папочка… — повернулась Гвендолин к Элайдже. — Мама права, — встал на сторону жены вампир, и лицо Гвен из жалобного стало недовольным, — не дуйся, милая. Он потянулся к дочери, чтобы поцеловать покрасневшую щечку, но она отвернулась от отца, надувая маленькие губки. Алин покачала головой, и придвинулась к мужу, так что Гвендолин оказалась между ними. — А где моя любимая милая доченька? — расширила глаза ведьма, нарочито обеспокоенно прикусывая губу, — куда она делась? — Я здесь! — свела тонкие бровки Гвен. — Вовсе нет, — покачала головой Алин, — ты — капризная и непослушная. А моя любимая Гвендолин — добрая девочка, которая слушается мамочку и папочку. — И я слушаюсь! — воскликнула Гвен, подпрыгивая на ноги, и обвивая тонкими ручками плечи матери, — я — твоя любимая Гвендолин! — Как думаешь, милый, это наша дочь? — сузив глаза, Алин повернулась к мужу. — Даже не знаю, кошечка, — спокойно проговорил Элайджа, наблюдая за дочерью, — наша Гвендолин никогда не отворачивалась, когда я ее целовал. — Я не отворачивалась, папочка! — отозвалась дрожащим голоском Гвен, глядя через плечо на отца. Синие глазки наполнились слезами, и вампир мгновенно сдался, придвигаясь ближе, и касаясь губами нежных щечек. — Пожалуй, это все-таки наша Гвендолин, — улыбнулся Элайджа, поднимая взгляд на жену, которая лишь качала головой, закатывая глаза от того, как быстро он пошел на попятную, — поцелуй папочку, любовь моя. И Гвен коснулась своими маленькими губками его щеки, а потом повернулась к Алин и сделала то же самое. Ведьма притянула дочь к себе, усаживая ее на колени, и девочка с готовностью обвила руками ее шею. — Что же нам с тобой делать, Гвендолин Майклсон? — проговорила Алин, гладя каштановые локоны. — Любить, — тут же отозвалась Гвен, поднимая вверх улыбающееся личико, которое ведьма, смеясь, покрыла легкими поцелуями. Наблюдающий за этой картиной Элайджа, не мог сдержать улыбки. — Я все-таки займусь завтраком, — вздохнул он, поднимаясь с постели, — жду вас на кухне. После ухода вампира мать с дочерью еще несколько минут валялись в постели, пока Алин щекотала маленькие пяточки Гвен, вызывая ее громкий смех, после чего вместе направились в ванную комнату. К тому моменту, когда они появились в гостиной, Элайджа уже накрыл к завтраку низкий стол, и Алин села на диван, поджимая под себя ноги, а дочь разместилась с ней рядом. Нехотя, Гвен потянулась за маленькой ложкой, и начала медленно есть молочную кашу, периодически морща носик. Родители наблюдали за ней с улыбками, но вскоре Элайджа, который больше не мог выносить мученского вида дочери, отставил от нее тарелку с недоеденным завтраком и протянул Гвендолин конфету, которую прежде прятал в кармане. — Спасибо, папочка! — И вот так всегда, — обреченно покачала головой Алин, — я, пожалуй, оставлю вас, прокачусь до супермаркета. — Купи пирожных, мамочка! — Не сейчас, Гвендолин, — поднял на дочь глаза Элайджа, почти незаметно покачивая головой, — не зли маму окончательно. — Я люблю мамочку! — мгновенно сориентировалась Гвен, и прижалась к ведьме всем телом, обнимая ее за плечи, — про пирожные я пошутила. — И я люблю тебя, маленькое чудовище, — отозвалась Алин, целуя каштановую головку, и поворачиваясь к вампиру, — и тебя тоже, мой позволяющий вить из себя веревки муж… — И я тебя, кошечка, — шагнул к ней Элайджа, протягивая руку, — возьми мою машину. Ведьма кивнула, и, захватив куртку, направилась к двери. Подъехав к магазину, Алин припарковалась у обочины, и через мгновение была в просторном холле, рассматривая список покупок. Нагрузив тележку продуктами, она отправилась к отделу алкоголя, где ее окликнул знакомый холодный голос: — Привет, зеленоглазка! Повернувшись, ведьма нахмурила брови, разглядывая Деймона Сальваторе, держащего в руках бутылку бурбона. — Здравствуй, — нехотя отозвалась Алин и уже собиралась развернуться, чтобы уйти, когда почувствовала на своем запястье сильные пальцы. — Погоди, — проговорил вампир, и ведьма с удивлением отметила, что его голос слегка дрожит, — я должен извиниться перед тобой, Алин. Вчера вечером… — … не случилось ничего страшного, — поджала губы девушка, — вот только если подобное повториться вновь Элайджа может оказаться не таким… лояльным. Я думала, ты давно понял, что я люблю мужа. — И это не может не печалить меня, зеленоглазка, — лениво улыбнулся Деймон и его голос вновь стал прежним, — но ты должна знать, что очень сложно отказаться от недостижимой мечты. А меня, знаешь ли, не так уж часто отшивали… Дай-ка подумать, — прищурился вампир, — ну точно, ни-ког-да… — Мне жаль, Деймон, — немного смягчилась ведьма, — а разве ты не встречаешься с Еленой? — Мы вчера немного повздорили… Впрочем, ты видела, когда тайком наблюдала за мной. — Я вовсе не… — Я шучу, лапуля, — рассмеялся Сальваторе, как бы невзначай сжимая тонкие пальцы ведьмы, — слышал у вашей милой дочурки скоро день рождения? Она очень похожа на тебя, Алин. — Да, верно, — кивнула девушка, высвобождая ладонь, — любишь детские праздники? — На этот праздник я бы пришел, — закатил синие глаза Деймон, — если там, конечно, будет не только лимонад. — Кэролайн будет заниматься организацией, — улыбнулась Алин, — думаю, без шампанского и бурбона не обойтись… Знаешь, ты можешь прийти. С Тимом. Но только если дашь слово, что будешь вести себя прилично. — Это будет нелегко, зеленоглазка, — прищурился вампир, — но ради тебя я готов потерпеть… — Что ж, отлично, — отступила от него на шаг ведьма, — а теперь мне и правда пора. — До встречи, лапуля. Алин кивнула Деймону на прощание и вскоре скрылась среди рядов наполненных товарами полок, двигаясь к кассе. Сальваторе еще долго смотрел ей вслед, и лишь убедившись, что ведьма покинула магазин, потянулся к телефону. Несколько минут он задумчиво смотрел на темный экран, прежде чем длинные пальцы начали набирать сообщение на никак не обозначенный номер. Я сделал это, она пригласила меня. Но знаешь, я уже вовсе не уверен в том, что мне это нужно. Деймон свел брови, прикладываясь к бутылке бурбона, которую он успел открыть, когда короткий звук известил его о поступившем ответе. Уже не хочешь эту смазливую ведьму, Сальваторе? Мне плевать, мои планы не изменились. И ты знаешь, что я всегда добиваюсь желаемого. А сейчас я хочу Элайджу Майклсона. Ты в деле? Вампир на мгновение замер, щуря синие глаза, прежде чем на горящем экране высветился набранный им короткий ответ. Да.