14. Таинство боли
8 ноября 2017 г., 21:56
Свитс проснулся от собственного тяжелого, и оттого громкого, дыхания. Ощущение было такое, будто ему передавили горло широкой лентой, веревкой, жгутом… чем угодно, просто, казалось, что это… не казалось. Горло действительно было плотно перетянуто, настолько плотно, что еще немного и дышать будет невозможно. Кто-то исключительно осведомленный делал это.
Руки и ноги так же тщательно перетянуты. Так туго, что кисти и ступни почти не чувствовались, лишь какое-то ощущение чужеродности собственных конечностей. А по эту сторону пут, где кровообращение пыталось пробиться в заблокированную зону, ощущалось жжение, будто кипящая лава бурлила у самой кромки жгута. Будто сейчас кровь горящим потоком хлынет сквозь кожу, лишь бы сделать полный свой круг по гудящему от несправедливости телу.
Попытка издать звук увенчалась лишь тихим хрипом и раздирающей болью в горле, и Лэнс предпочел все же не говорить, не кашлять, не чихать… он бы еще попытался не дышать вовсе, если бы это не являлось жизненной необходимостью.
Пленник скосил глаза к окну, которое в лучших традициях фильмов и игр-хорроров было затянуто мутью и выглядело настолько грязным и неприятным, что на него было смотреть противно, не говоря уж о каком-то прикосновении.
Хотелось пить. Но почему-то надежда на то, что сейчас сюда войдет какой-нибудь гарсон и с приятным картавым акцентом предложит ему прохладительные напитки на выбор, была откинута, как нежизнеспособная.
Очередная попытка издать внятный звук закончилась триумфальным провалом, поскольку организм, находящийся на грани, решил подкинуть очередную каверзу в виде подкатывающей тошноты, которую, к счастью, удалось подавить. На сем Свитс решил все свои попытки, в которых было необходимо издавать любые звуки, кроме свистящего дыхания, отложить на более благоприятные времена.
Лэнсу казалось, будто он попал в очень плохой фильм с весьма неудачным сценарием и собой в главной роли. Проблема только была в том, что все его окружающее мало смахивало на бутафорию, а он сам в роли жертвы уж слишком сильно ощущает… боль.
Как не самый плохой аналитик, он решил воспользоваться тем из своих навыков, который доставлял на данный момент наименьшее количество дискомфорта. Он решил подумать, поскольку большего ему сейчас было не осилить. Да и размышления отнимали у его разума последние остатки вменяемости, вызывая нестерпимые, пульсирующие, впивающиеся в виски иглы боли.
Сознание не выдержало и милосердно отключило систему бодрствования.
***
Следующее пробуждение было и приятным и неприятным одновременно. На его лицо пролилась холодная вода. Положительного в этом было только то, что, наконец, на время смылся душный налет из мыслей. Отрицательного… — все остальное. Например, вода попала в нос и рот, а так как глотательные движения для Лэнса сейчас были роскошью, да и дышал он через раз, то жидкость, вставшая колом, норовила окончить славный жизненный путь одного несчастного психолога. Тело Свитса в панике задергалось, пытаясь спастись, но помощь пришла откуда не ждали. Жгут на горле внезапно ослаб, но лишь на ту свою часть, которая позволяла сделать глоток и с трудом откашляться. Парень, воспользовавшись моментом, сделал несколько глубоких вдохов, ожидая, что доступ к кислороду снова будет перекрыт до предыдущего уровня, но этого не случилось. Так как после последних действий, психолог все еще не проморгался от воды, то увидел лишь мутный силуэт, сделавший шаг назад, после которого замер. — Полегчало? — почти что заботливо поинтересовался женский голос. Голос был знакомым. Чертовски знакомым, и не только потому, что обладательница оного вырубила его ударом в голову пару бодрствований назад. Нет, этот голос был знаком еще раньше, только обстоятельства знакомства были весьма нестандартные. Но вот какие именно обстоятельства, память зловредно таила за закрытой пока еще дверью. Лэнс уже понимал, что его воспоминания далеко не из лучших, и жизнь, вероятнее всего, не самая легкая, но ему было необходимо вспомнить, чтобы понимать, почему с ним все это происходит. Хотя, в конкретно данном случае воспоминания бы помогли ему лишь опознать свою пленительницу и не дали бы ответа на вопрос, почему он сейчас здесь находится. — По… кха… чему… — хрипя и кашляя, попытался задать вопрос Лэнс. — Какой банальный вопрос, — разочарованно протянула Мэри. — Отвечу в том же духе. Знаешь, дело не в тебе, дело… На последнем слове голос ее стал каким-то глубоким, мечтательным и с придыханием. Так фанатики говорят о своих… богах? Возможно, сравнение не слишком точное, но в данном случае очень близкое. — В ком?.. — очень тихо спросил Свитс. Он несколько раз моргнул, сгоняя остатки воды с глаз, и то, что он увидел, заставило его замереть. Своеобразный наряд Мэри заставил бы любого впасть как минимум в созерцательное состояние. В плохом смысле этого слова. Помимо обычных закатанных почти до самых колен джинсов и простой черной футболки, поверх был надет… фартук. Обычный. Такой носят мясники, когда занимаются повседневной работой. О, лучше бы она просто забыла снять его, перед тем как зайти сюда. Она, например, могла разделывать мясо, и капли крови, покрывающие ткань фартука, свидетельствовали о том, что она весьма опрятная и беспокоиться за свой внешний вид… Или же наоборот она жуткая неряха и… Лэнс усиленно пытался отгородиться от того что видел, придумывая благородные мотивы. Конечно, осталось только придумать, для каких таких высоких целей его привязали к кровати за руки и за ноги и почти что задушили. Наверно для того, чтобы заняться с ним нестандартной техникой секса. Ага. Именно для этого. Это, вероятно, так же могло объяснить наличие в руке Мэри молотка для отбивки мяса. А это, конечно же, относилось к тому, чем она занималась прежде… — Нет, нет, доктор Свитс, — погрозила она ему пальцем, — это большой секрет. Только между мной и им… И снова ее голос стал другим. Это совершенно точно гебефреническая шизофрения. Опасная штука, как для самого больного, так и для обожествляемого объекта. Мозг услужливо, по кусочкам, подкидывал Свитсу какие-то непременно знакомые ему термины, но глубоко похороненные под руинами обвалившейся памяти. — Но почему… Мэри, — это имя пульсировало в его голове набатом, все его естество вопило от желания и невозможности вспомнить, пока… — Кровавая Мэри… …И воспоминания хлынули бурной рекой, снося остатки преград, но это не приносило ни облегчения, ни радости, только боль: боль в голове, боль в душе, казалось, что черепная коробка, покрываясь вязью причудливых трескающихся узоров, сейчас разлетится на множество мельчайших осколков, украшая стены, потолок и все остальное прекрасным сероватым содержимым с крошками кости. Психика не выдержала, тело молодого человека било мелкой дрожью, которая, нарастая, превращалась в настоящий эпилептический припадок. Изо рта шла пена, глаза закатились… Мэри, стоявшая рядом, с каким-то отстраненным интересом наблюдала за происходящим перед ней, но не пыталась ни завершить мучения, ни помочь их преодолеть. — Мне казалось, что ты посильнее будешь, — проговорила она, когда конвульсии закончились и тело замерло. Девушка потрогала двумя пальцами вены на запястье, сощурив глаза, она вслушивалась в ощущения. Тук… тук… Медленно восстанавливалось сердцебиение. Дыхание выровнялось, а Мэри улыбнулась. — Молодец, лапуля, — сказала она. — Тогда продолжим.***
Пелант по возвращении надеялся обнаружить результаты поисков личности Мэри, но мониторы горели красным, оповещая о том, что совпадений не найдено. Черт. Нужно было запустить несколько поисков по разным базам. Теперь придется снова, обходя неслабую защиту института, подключаться к их компьютеру, чтобы залезть в другую базу, которая охранялась едва ли не лучше, чем база служителей закона. Медицинская. Туда, кстати, входили и те, кто содержался в психиатрических клиниках, что, логично предположил Кристофер, скорее на руку, так как если девушка намекнула на знакомство со Свитсом… Была не была. База была куда меньше основной, поэтому, гений надеялся, что много времени на поиск не уйдет. И тем не менее поиск всё же занял почти два часа, по окончании которых система выдала ему три экземпляра, в одном из которых он без труда узнал ту самую Мэри. А точнее, Марьям Толь. Как интересно. Почти что Мария, почти что святое имя в сочетании с такой фамилией. Не удивительно, что эта девчонка такая… Мужчина пробежал глазами по строкам, рассказывающим краткую историю появления этой девушки в столь интересном заведении. Она называла себя Кровавой Мэри. Потому что… Убивала излишне жестоко и без особой причины. Просто потому что получала от этого удовольствие и рассказывала о своих деяниях с гордостью. Медицинская комиссия заключила, что она невменяемая. Даже самые опытные криминалисты не могли смотреть на дело ее рук. Все вокруг, как правило, было залито кровью. Бессмысленно и беспощадно. Это, конечно, все замечательно, но совершенно не давало ответа на то, где она конкретно могла скрываться. Только намек, только район, где она пропала с радаров камер. Думай, Пелант, думай. Пока она не натворила ничего из того, что исправить будет уже нельзя.***
В дверь тихонько не то постучали, не то поскребли, и девушка, отерев рукой лоб, оторвалась от своего занятия. — Кого там несет? — раздраженно спросила она сама себя и, на цыпочках выскочив из комнаты, осторожно приблизилась к входной двери, заглядывая в глазок. Сердце ее подпрыгнуло. — Секунду, я только переоденусь, — взволнованным голосом прокричала она и бросилась в ванну, на ходу срывая с себя грязную одежду и резиновые перчатки, запачканные красным. Накинув на себя домашний халат, она снова побежала к двери, но замерла, не доходя даже до центра прихожей, так как открывать уже не требовалось. Посреди комнаты стоял Пелант собственной персоной, и пристально глядел на нее. — Здравствуй, Кристофер! — восторженный голос огласил помещение. — Как? Как ты меня нашел? Я знала, что это случиться, но не думала, что так скоро. — Ты думаешь, что я стану раскрывать свои методы? — спокойно спросил гость, отводя от нее взгляд и осматривая помещение. — Ммм, тогда… — девушка мечтательно подняла взор, — давай тогда… закрепим наше знакомство? Пелант подозрительно покосился на нее, а девушка, подойдя вплотную, положила одну руку мужчине на затылок и приблизила его голову к себе, нежно касаясь его губ. Кристофер не отстранился, но и не ответил на поцелуй, оставаясь подозрительно напряженным. А она времени, видимо, даром терять не привыкла. — Вот значит как… — с усмешкой сказала она, беря его за руку и ведя за собой. — Тебе нужно расслабиться… Они вошли в просторную спальню с широкой кроватью, и Мэри, подведя Пеланта к постели, легонько толкнула в грудь, так, чтобы он сел. Пока никакой для себя опасности он не наблюдал, поэтому, из чисто человеческого интереса, ему захотелось узнать, как все будет продолжаться. Хотя, некоторые мысли на этот счет у него были… Она хитро улыбнулась и медленно, касаясь коленями края кровати, села Кристоферу на бедра, опрокидывая того спиной на постель. Он снова повиновался, хотя очевидного желания к продолжению не испытывал. Он был настроен на действия иного характера… Но с ними он пока повременит. Мэри же только сильнее распалялась, чувствуя холодность и отстраненность желанного мужчины. Одной рукой она упиралась в постель, рядом с головой Кристофера, другой, исключая все правила приличия, протиснулась между их телами и достигла пуговицы на брюках Пеланта. — Что ты?.. — Тшш, — одновременно успевая отвечать и запечатывать губы поцелуем, невнятно проговорила девушка, ловко справляясь с застежкой. Не то, чтобы он прям сопротивлялся, но он совершенно точно помнил, что пришел сюда с другими намерениями… Помнил до тех пор, пока теплая женская рука не проникла к нему в трусы. Просто, властно, по-хозяйски обхватив твердеющий член и слегка водя по нему пальцами, сжатыми в кольцо. Пелант стиснул зубы и закрыл глаза, он все еще пытался контролировать дыхание, готовое сорваться на вздохи. — Ну же, — подначивала девушка, обводя языком контур его губ и сильнее сжимая пальцы, — расслабься. Я так думаю, у тебя давно никого не было. Она почти что облизнулась и начала сползать вниз, с силой стягивая за собой его штаны. Пелант не знал, куда девать руки. То ли зарыться ей в волосы, то ли схватить за горло и придушить ко всем чертям, как планировал с самого начала. Но какая-то часть мозга отключилась, весело отсалютовав нейронами и оставляя работать другую, подчиняющуюся исключительно инстинктам. Ее губы были горячими, язык умелым, а движения плавными. Вылизывая каждый сантиметр кожи, она не забывала следить за реакциями тела, чтобы усилить или ослабить нажим. Пелант же лежал молча, сосредоточившись на том, что конструкция подпрограмного кода для взлома любой системы включает в себя базовые… Девушка в какой-то момент прекратила свои действия и встала. Послышался характерный звук снимаемой одежды и через мгновение она уже вскарабкалась на него, вознамерившись доставить удовольствие обоим одновременно. — Хочешь погорячее? — спросила она, впрочем, не ожидая ответа, но Кристофер резко схватил ее за берда, не давая совершить планируемое. — Не переживай, — с иронией сказала она. — Там, откуда я сбежала, хорошо следили за… пациентами, — последнее слово она будто выплюнула. — Драли так, что не только детей не будешь иметь… Почти каждый раз, стоило начальству закрыть глаза, они трахали любую симпатичную задницу. — Девушка все же преодолела внезапно ослабшее сопротивление и, с блаженным стоном начала двигаться, продолжая говорить. — И я… не стала исключением… Первый… раз это… ах… случилось, как только я… ммм… пришла туда. Меня поставили к стене, чтобы… вымыть. А потом один из них… зажал мне рот и без предупреждения… затолкал мне в задницу палец. А потом… приставил свой член и… Ах… ммм… их было трое, они… пустили меня по кругу… не один раз… заставляли сосать им… И так было… почти каждую… неделю… Знаешь, я даже... в какой-то момент начала... ожидать этого... Тебе нравится мой… рассказ, Крис? Она опустила взгляд и поняла, что вместо того, чтобы испытывать так тщательно даримое ею наслаждения, за ней пристально наблюдают. Она остановилась, затем, судя по выражению лица, ей в голову пришла шальная мысль и она с новой силой и остервенением продолжила наслаждаться процессом, пока, в какой-то момент не выгнулась дугой и не рухнула рядом с Пелантом, обнимая его рукой за грудь. — Я тебя не слишком утомила? — спросила Мэри мужчину, зарываясь ему носом в шею. — Мне жаль тебя, — сказал он отстраняясь и встал, натягивая штаны. — Меня жалеть уже поздно, — хохотнула она, затем добавила расстроенным голосом: — Ты уходишь? — Да. — Давай тогда я тебе прежде кое-что покажу, — хитро предложила она и встала, поднимая с пола халат и спешно одевая его. Что-то внутри Пеланта от такой загадочности девушки забило тревогу. Как красная пожарная лампочка. Мэри нежно взяла его за руку, ее же собственная подрагивала от плохо скрываемого нетерпения. Она вывела его из спальни и подвела к комнате, которую покинула в тот момент, когда он пришел, и открыла перед ним дверь. Там царил неприятный полумрак. Потребовалось время, чтобы Кристофер мог разглядеть всю комнату. Его взгляд сразу упал на кровать, и ему показалось, что его сердце остановилось…
