Я не стану тебя посвящать

      -…итс, — тихо шелестело что-то вдалеке. Было похоже на шум листвы под дуновением ветра, зовущей его за собой, к себе…       — Свитс… — трансформация во что-то более знакомое, в какие-то давно забытые ощущения, будто мама звала его за собой, мама, которую он не помнил…       — Свитс, — звук стал переполнять его, раздражая барабанные перепонки и перетекая в ярко-бардовый цвет…        — Свитс, мать твою за ногу! Очнись! — а это уже больше напоминало ярость Бута, и психолог был резко вырван из сна, зажмурился, не открывая глаз, но закрывая голову руками и надеясь, что его друг и напарник в роли санитара, сейчас бить его не будет.       — Я тут, я пришел в себя, — выпалил Лэнс, боясь открыть глаза.       — Да что с тобой? — снова вопрос, и парень понял, что если не возьмет себя в руки, то ситуация может стать только хуже. Он отпустил голову, коснувшись ладонями сиденья и… почувствовал мягкий бархат дивана, на котором он сидел. Глаза быстро распахнулись и знакомое помещение в доме его друга открылось изумленному взору. Над ним же навис Бут и держал его за плечо, пытаясь достучаться до сознания Лэнса.       — Бут, — Свитс вихрем слетел со своего места и повис на шее друга, крепко прижимаясь к нему всем корпусом и плотно притягивая его к себе. — Боже мой, это все-таки был сон!       — Да расскажи уже, наконец, что с тобой твориться! — почти умоляюще попросил агент, не пытаясь отстраниться, как он это делал обычно. Сейчас он понимал, насколько сильно это объятие было необходимо Лэнсу.       — Наверно… — психолог смущенно отпустил мужчину и с облегчением вздохнул. — Наверно, я должен…

***

      Рассказчик из Лэнса был хоть куда, а вот история — ни туда, ни сюда, да еще и по ходу обрастала вопросами. По большей части потому, что не ясно было, какие мотивы преследовал лично Пелант, делая все эти добрые вещи для Свитса. Психолог разумно умолчал о некоторых деталях, типа поцелуя в снежную ночь, спасения от двух, жаждущих молодого мяса извращенцев… Пусть Бут этого не знает… потому что это было бы странно, или мерзко, или может случится так, что эти два эпитета друг другу и мешать не будут, сливаясь в определяющее словосочетание. Даже думать не хотелось. В любом случае, что бы агент ни предположил, звучать это будет вполне однозначно — отрицательно.       — Свитс, — наконец, почти переварив услышанное, сказал агент, — ты же мозгоправ. Ты должен был понять, что ему от тебя нужно! Или он шантажировал тебя?       Лэнс виновато опустил глаза, давая понять, что свыше того, что он уже сказал, ему добавить больше нечего.       — Ясно, — федерал злился. — Ну ладно… скажи хотя бы… — он замялся. — Он хотя бы не принуждал тебя ни к чему богомерзкому или… ну, или, вспомни нашего Зака?!       Свитс истерически рассмеялся. Как этот человек сейчас был близок к правде, по крайней мере, в первой части своего предположения, хотя это, определенно, была попытка пошутить.       — Нет, Бут… ничего богомерзкого… — отсмеявшись, ответил Лэнс. — Ничего общего с Заком. Вообще ничего. Есть странность иного характера…       Психолог отвел взгляд, рассматривая интерьер, будто впервые его видел.       — Что еще? — напрягся собеседник.       — Мне приснился сон… — начал парень, — он был настолько реален, насколько реальны сейчас ты или я…       И Свитс поведал о том, что произошло с ним, пока он спал.       После очередного повествования Бут встал со своего места и стал расхаживать по гостиной, о чем-то напряженно думая. Можно, наверно, было даже услышать, как скрипят в попытке отыскать решение, его мозги, но это если создать абсолютную тишину, а агент шаркал по полу, будто престарелый ветеран. Лэнс пристально наблюдал за ним, но нарушать мыслительный процесс пока не торопился. Прошло несколько долгих минут, прежде чем федерал принял для себя какое-то сложное решение, затем он внимательно осмотрелся по сторонам, заглянув в каждый тёмный угол и снова сел рядом с другом.       — Пелант что-то вколол тебе, — решился, наконец, он на признание.       — Что? Что именно? — поскольку Кристофер уже столько всего вколол в Лэнса, тот даже и не пытался считать или вспоминать, что и/или когда. Даже в его собственном сне умудрился иглу в него воткнуть. Гад.       — Тогда, когда ты потерял память, у тебя дома, а больничные врачи это что-то обнаружили в твоей крови, помнишь? Это Пеланта рук дело.       Свитс помнил, как друзья пытались уговорить сдать кровь для более тщательного изучения в институте, но так как тогда психолог их не помнил и друзьями с их назойливостью, явно не считал, то, конечно, мягко, но непреклонно отказался, и предупредил врачей, что засудит их, если данное мероприятие будет сделано без его ведома. Сейчас он немного жалел о таком своём решении, но былого не вернуть.       — И что теперь? — Лэнс растерянно смотрел на Бута, будто пытался в его глазах разглядеть ответы на все вопросы.       — У меня есть только одно решение, — агент заглянул Свитсу в глаза.

***

      Первым, кто повстречался им в институте, была доктор Сарроян. Хоть она, как и остальные, была предупреждена, при виде Лэнса очень растерялась и замерла на месте, не зная, что сказать. Лишь слегка открыла рот, пытаясь озвучить что-то, но затем поджала губы, извиняюще улыбнулась и стремительно уцокала на поиски достойного оправдания.       — Не понял, — произнес Свитс. — Я что-то успел натворить?       — Да нет, что ты, — отмахнулся агент, направляясь в сторону кабинета компьютерного специалиста, — всего-то умер и воскрес. Тут такого добра… — и он неопределенно обвел рукой пространство.       Лэнс хмыкнул, но шутку оценивать не захотел.       Следующей парой с выпученными то ли от испуга, то ли от приближающегося инфаркта глазами, стали Ходжинс и Монтенегро.       Энджела уже начала здороваться, а Джек сделал шаг вперёд и протянул руку федералу, когда эта картина внезапно замерла с появлением в кабинете вслед за Бутом Свитса.       — Ого! — воскликнул биолог, расширяя и без того выразительные глаза. — Прям к нам с того света!       Художница же только как-то не слишком уверенно улыбнулась, прижимая к груди планшет управления своим многофункциональным компьютером.       — Рад видеть вас, — и, впервые за последние много месяцев, Лэнс искренне улыбнулся. Казалось, напряжение почти сразу начало рассеиваться, а Ходжинс, уже приблизившись к Свитсу, рассматривал его со всех сторон, словно музейный экспонат. Взгляд Энджелы тут же стал извиняющимся. Явно за своего супруга.       — Как живой, — сказал он, придавая голосу серьёзности и тыкая пальцем куда-то в область Лэнсовской ключицы. — Чудеса!       Психолог с осуждением проводил возвращающийся к хозяину палец.       — Ходжинс, не смешно, — сказал агент под быстрые одобрительные кивки психолога. — Раз уж ты тут, есть дело.

***

      — Свитс, ты выглядишь потрепанным, — монотонно вещал Ходжинс и сосредоточенно высунув кончик языка, пытался выкачать из психолога побольше крови. — Я еле нашел эту вену. Ты не мог бы иметь поменьше шрамов?       Было абсолютно точно понятно, что Джек пытается шутить в своей обычной манере, но серьезным тоном.       — Ну, извини, — Свитс постарался соответствовать, — я не успел договориться со своим… своей убийцей о количестве нанесенных мне…       — Ладно, — быстро перебил его биолог, бросая взгляд на глаза собеседника, сосредоточенные на игле, — я не… не подумал.       Лэнс немного расслабился и улыбнулся.       — Ничего. Только прошу, в следующий раз не хороните меня живым.       Джек нервно рассмеялся, но ничего не ответил, вынимая очередную ампулу с кровью из вакуумного заборника, все еще торчавшего из вены психолога.       — Много еще? — спросил Свитс, тяжело вздыхая, когда очередная порция крови потекла из его вены в следующую пробирку.       — Последняя на сегодня, — ответил энтомолог и, вынув из вены несложную конструкцию, залепил сверху тканевым пластырем. — Согни в локте, чтобы не было синяка.       — Да, знаю, — отмахнулся Лэнс, но совету последовал. — Скажи, как долго это затянется? Ну, анализ… выяснение, что там у меня течет по венам?       — Пока не могу сказать. Сейчас я только начну изучать материал, проводить исследования. Кэмилла должна будет скоро подключиться, а потом и доктор Бреннан. Так что, я думаю, мы достаточно быстро что-то выясним, — Джек звучал ободряюще и Лэнс верил. — Я думаю, что сегодня мы от твоей крови возьмем все, что она будет в состоянии нам дать.       — Спасибо, — благодарность не была наигранной.       — Пока еще не за что, — пожал плечами Ходжинс. — А теперь, тебе положен стаканчик горячего шоколада с чем-нибудь питательным.       Свитс кивнул и встал, слегка покачиваясь, его тут же поддержала крепкая рука энтомолога.       — Слушай, — сказал ученый, — давай я провожу тебя в кабинет Энджелы. У нее всегда есть что-нибудь вкусное. Так тебе не придется тащиться в кафетерий.       — Было бы неплохо, — Лэнс чувствовал слабость и был благодарен за предоставленную поддержку.       Дойдя до места назначения, Джек сгрузил психолога на диван в кабинете своей жены и, подойдя к ней, что-то шепнул. Девушка кивнула и, улыбнувшись Свитсу, сказала, что скоро вернется, выйдя вслед за супругом.       Парень принял лежачее положение, разместив голову на подлокотник и вытянув ноги. Он максимально расплылся на диване, почувствовал расслабление и даже в какой-то мере удовлетворение. Свитс закрыл глаза и не заметил, как погрузился в сон, который, казалось, не продлился и минуты, как его уже будил знакомый голос — Бута:       — Просыпайся, Лэнс.       Свитс поерзал на своем месте и застонал.       — Нет, я только лег… — и перевернулся на бок, засовывая руки под подушку. Ему потребовалось всего секунды четыре, чтобы понять, что на диване подушки не было. И что сейчас под ним определенно не диван. Он резко открыл глаза, чувствуя, как по спине резвыми конскими табунами разбегаются мурашки. Перед глазами была простая стена, выкрашенная в белый цвет. Психолог с замиранием сердца, медленно повернул голову и обнаружил ничем не примечательный белый потолок. Парень перевернулся на спину, а затем и сел на постели.       — Наконец-то, — пробурчал стоявший рядом… Сили в одежде санитара.       — Нет, — голос Свитса почти сорвался на писк, лицо искривила гримаса обреченности. — Опять?!       — Опять? — не понял мужчина, но тут же сразу добавил: — Пора ужинать и принимать лекарства, хватил бока отлеживать. Вставай.       Свитс поджал губы, между бровей залегла глубокая страдальческая морщина и он, свесив ноги с кровати, посмотрел в глаза санитара.       — А можно я тут останусь?       — Конечно, — улыбнулся мужчина, — нет. Давай шевелись, иначе мне придется тащить тебя силой.       Свитс задумался на мгновение. Это ведь сон, да, пусть излишне реалистичный, но сон, а в своем собственном сне можно что? Правильно, делать все что вздумается и тебе за это ничего не будет… наверно.       — Я останусь тут, — уверенно сказал он и уставился на Бута, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно. Мужчина пожал плечами, вздохнул и, подойдя ближе, одним сильным рывком дернул вверх Лэнса, поднимая на ноги.       — Оу, оу, — вскрикнул пациент от не совсем свойственных сну болевых ощущений — полегче.       Санитар хмыкнул и, все еще сильно и достаточно больно держа под руку Свитса, не слишком вежливо вывел за дверь, где длинной колбасой простирался коридор в обе стороны. Мужчина толкнул Лэнса влево.       — Ты помнишь где столовая, — рявкнул он, — и я советую тебе дойти до нее и отметиться, иначе, ты знаешь, что будет.       Договорив, он развернулся в противоположном направлении и зашагал по своим делам, оставив Свитса в задумчивости потирать болевшее после хватки место. Психолог, медленно двинувшись в заданном направлении, задрал рукав и обнаружил горевший красным отпечаток пятерни на коже. Интересные сновидения.       Сон не сон, а, как оказалось, тут он не хозяин, а пациент. Лэнса радовало одно — он знал порядки данных заведений, поскольку не раз сам был тут, правда в качестве консультанта или помощника. Оставалось выяснить, относилась ли данная сновиденческая клиника к прогрессивным. То есть тем, где не имело значения, как ты себя ведешь, все равно ты считаешься больным и подлежишь лечению без вариантов.       Свитс достиг места, которое именовалось столовой, по сути, простая комната со столами и стульями, где пациенты проводили большее количество всего времени, занимаясь кто чем.       — А, мистер Свитс, добрый вечер, — послышалось где-то сбоку и Лэнс, хоть и слышал этот голос совсем недавно, удивленно повернулся на звук.       К нему, держа в руках поднос с баночками и лекарствами, приближалась Энджела Монтенегро, одетая в стандартную форму работника клиники со смешным чепчиком на голове.       — Энж… Ээ, — он подумал и решил сделать вид, что все нормально.       — Вот твои таблетки, — она мило улыбнулась и протянула стаканчик, в котором содержалось, по меньшей мере, штук десять различной формы и размера таблеток.       — А… могу я узнать, что здесь за лекарства? — осторожно поинтересовался психолог, принимая стаканчик.       — Конечно, — лучезарная улыбка незамедлительно появилась на лице девушки. — Этот вопрос стоит задать лечащему врачу.       — А лечащий врач…? — Лэнс вопросительно посмотрел на нее.       — Доктор Пелант, конечно, — сказала она, немного удивившись. — Ты опять забыл?       — Нет, нет, — он поспешно помотал головой, — уточняю, вдруг что-то поменялось, пока я спал.       Девушка на эту шутку состроила выражение лица, которое можно было охарактеризовать как жалостливое.       — Хорошо, а теперь… — она указала на стаканчик с таблетками и выжидательно посмотрела на Свитса.       — Да, — он кивнул и принял стакан с водой от медсестры. Поморщившись, он закинул всю горсть в рот и запил большим количеством воды.       — Открой рот, — потребовала Энджела и Лэнс со вздохом повиновался, демонстрируя пустой рот и области под языком и за зубами.       — Молодец, — сказала она и пошла раздавать лекарства дальше. Не хватало для полноты картины, чтобы она его еще по волосам потрепала.       Свитс, с силой потирая лицо руками, занял первое попавшееся свободное место и хотел уже было подумать, что делать дальше и как скорее проснуться, как к нему кто-то подсел, буквально рухнув на стул рядом.       — Лэнс, привет, — время для удивлений явно не закончилось.       — Ходжинс?! — Свитс отнял руки от лица и уставился на собеседника.       — А кто ж еще, — он подмигнул голубым глазом.       Свитс в ответ повел плечами.       — Привет, — выдавил он, не зная, что сказать, чтобы не вызывать лишних подозрений.       А Джек, хитро оглядевшись по сторонам, заговорщически подмигнул психологу и приблизил к нему лицо, давая понять, что сейчас будет раскрыто тайное. Лэнс наклонился к нему.       — Смотри, что я нашел у себя в комнате, — быстро шептал энтомолог, указывая на свой кулак. Свитс опустил взгляд, и пальцы разжались, демонстрируя что-то небольшое и белое в центре ладони, напоминающее ватный шарик.       — Что это?       — Это яйцо Latrodectus mactans*! — восхищения в голосе Ходжинса хватило бы на нескольких человек.       — Что? — Свитс улыбнулся, чувствуя, что хоть что-то знакомое и привычное просочилось даже в его сон.       — Черная вдова! Это яйцо паука черной вдовы, — его глаза лучились счастьем.       — Но зачем оно тебе? — удивился Лэнс.       — Тшшш, — Ходжинс снова подозрительно осмотрелся, — скоро вылупится маленький паучок и я выращу его как собственного ребенка, а потом… потом…       Внезапно Джек замер, взгляд его остекленел, потом заметная дрожь побежала по его телу, и он свалился со стула, забившись в конвульсиях.       — Кто-нибудь, у него, кажется, приступ, — машинально закричал Свитс, вскакивая и прижимая руку ко рту.       Несколько санитаров и медсестра (да это же доктор Сарроян!) подбежали к Джеку и стали поднимать на ноги, по ходу делая укол. Среди них был и Бут, убедившись, что пациента уводят куда-то и ему уже не грозит ничего серьезного, мужчина нагнулся и поднял маленький шарик, выпавший из руки биолога.       — Опять этот ненормальный наворовал ваты и представляет, что в окружении пауков, — пробурчал он, и Свитс понял, почему Хождинс тут. Привычное и понятное превращалось во что-то такое, от чего леденело и тяжелело на душе.       — Ты, — Бут ткнул пальцем в грудь Лэнс, — в кабинет к доктору Пеланту. Он тебя ждет.       — Что? — психолог растерялся.       — Глухой?       — Нет, я… — Свитс не стал заканчивать, лишь мелко закивал и направился в сторону коридора. В конце концов, не стоит никого злить тут, а кабинет он найдет сам.       Достигнув конца этого длинного промежутка, он взглянул в окно — второй этаж. Насколько он помнил, кабинет главного врача располагался на первом. Он осмотрелся и обнаружил дверь со стеклом, за которым виднелась лестница. Туда он и направился.       Спустившись на один этаж ниже, он очутился в похожем коридоре, разве что тут везде сновали медицинские сестры и санитары.       — Ты что тут забыл? — огрызнулся проходящий мимо санитар и угрожающе приблизился.       — Бут сказал, что доктор Пелант ждет меня, — мгновенно выпалил Свитс, сжимаясь в комок.       Мужчина подозрительно сощурился и ткнул пальцев сторону.       — Спасибо, — брякнул Лэнс и быстро двинулся в том направлении.       Мимо двери главврача пройти было сложно. Она единственная деревянным резным массивом украшала стену. Не постучавшись, Лэнс вошел в кабинет.       — Вы в своей манере, — улыбнулся мужчина, сидящий в кожаном кресле. Знакомое помещение. Хоть что-то. — Присаживайтесь.       В обычной? Значит, он всегда так делал?! Заходил без стука. Надо запомнить.       Свитс сел на плетеный деревянный стул.       — Зачем я здесь, — сразу начал он, уверенно смотря в такие одновременно знакомые и чужие карие глаза напротив.       Кристофер соединил пальцы в замок устраивая перед собой руки на стол, и внимательно вгляделся в гостя.       — Сили сказал мне, что вы отказывались следовать предписаниям.       — Э… — Свитс пытался максимально подобрать слова для ответа.       — Мне приснился плохой сон, и я подумал, что он продолжается…       — Понятно, — прервал его Пелант и, взяв ручку, стал что-то спешно записывать в лежащую перед ним на столе тетрадь. Лэнс немного вытянул шею, пытаясь разглядеть, что он там строчит, но это оказалось бесполезным. Почерк был слишком мелким.       — Свииитс… — внезапно услышал психолог и повернулся. Он точно видел, что Кристофер не произнес ни слова, но… откуда тогда этот голос.       — Свитс, — он снова крутанулся.       — Что случилось, Лэнс? — Пелант поднял голову от тетради и внимательно посмотрел на пациента. — Вы опять слышите голоса?       — Голоса? — удивленно переспросил Свитс.       Кристофер продолжал молчать, ожидая ответ. Когда его не последовало, он встал и, медленно огибая стол, стал приближаться. Лэнс почувствовал, как сердце его ускоряет ритм, пока ему не стало тяжело дышать. Кожа мгновенно покрылась испариной, а дыхание тяжелыми хрипами вырывалось из горла. Рука Пеланта приблизилась к его шее, чтобы нащупать пульс и, едва кончики пальцев коснулись горящей кожи, Свитса будто выдернуло на поверхность. Словно все это время он находился под толщей воды.       — Свитс! — психолог резко открыл глаза. Сердце его рвалось из груди с такой силой, будто его оттуда выбивали молотком.       Взволнованный голос Ходжинса ворвался в его сознание.       — Парень, мы тебя еле разбудили. Ты проспал почти три часа. Твое сердце едва билось! Мне пришлось использовать атропин и эпинефрин внутривенно, и…       — Что происходит?! — перебил его Лэнс, понимая, что твориться что-то непонятное и неприятное и от этого чего-то ему хотелось срочно избавиться.       Энджела и Джек с тревогой смотрели на него.       — Что это? — девушка указала куда-то на руку психолога.       Свитс непроизвольно опустил взгляд, и там, где его во сне схватил Бут, красным горел отпечаток ладони…