34. Показатели на ноль
18 декабря 2017 г., 23:13
Пробуждение сопровождалось немелодичным писком приборов регистрации сердечной и мозговой деятельностей. Свитс поморщился, искренне мечтая, чтобы это поскорее прекратилось. Кто-то свыше был к нему благосклонен, поскольку через несколько секунд в палату влетела медсестра и, охнув, отключила звук на кардиомониторе.
— Мистер Свитс, наконец-то, — она с облегчением улыбнулась.
— Сколько я здесь? — было первым, что его больше всего интересовало. Для этого была примерно одна причина, но она занимала свою обширную нишу на полках его беспокойства.
— Вы почти неделю провели в коме, — девушка с сожалением поджала губы. — Один раз у вас останавливалось сердце. Но это было сразу после взрыва. Вас едва откачали.
Ну конечно, взрыв. Лэнсу так много сейчас хотелось спросить, но так мало знать, точнее, знать всё… Но что это всё — в порядке.
Девушка молча проверяла показания на мониторах и, оставшись удовлетворенной, сказала, что позовет лечащего врача и собиралась уходить, как в палату вошел мужчина в белом халате.
— Доброе утро, как чувствует себя пациент? — улыбаясь и видя пришедшего в себя Свитса, поинтересовался доктор.
— Я пока не знаю, — отозвался Лэнс, — но вроде неплохо.
— Мое имя доктор Рист Ундер, — представился врач. — Вы невероятно живучи, доктор Свитс. Три месяца назад я не смог вас реанимировать… — мужчина расстроенно поджал губы, но продолжил: — Но сейчас вы в добром здравии и это… самый удивительный случай за всю мою практику.
— Да… спасибо, — протянул психолог, подумав про себя, что в любом из случаев жить ему, судя по всему, вообще долго не предстоит. — А… — Лэнс неуверенно посмотрел в глаза мужчины, — мои… мой… еще двое, кто был со мной…
Врач повернулся к девушке медсестре и та, мгновенно поняв намек, вышла из комнаты. Рист подошел ближе к кровати.
— У меня есть две новости, — на этих словах Свитс понимающе вздохнул, — как это обычно бывает — хорошая и плохая. С которой начинать?
— Сложный выбор, — трагически хмыкнул психолог. — Давайте с плохой.
Лэнс боялся, что именно в этой новости прозвучит имя его близкого друга. Он надеялся, что этого не произойдет и… где-то на задворках своего разума, он так же не хотел, чтобы там прозвучало имя другого человека, который за последние месяцы сделал для него больше, чем иной другой человек, являющийся ему даже просто хорошим знакомым. Пусть там просто будет что-то, что не расстроит слишком сильно.
— На самом деле в этой плохой новости есть тоже разграничение на хорошую и плохую.
— Что-то еще более худшее? — Свитс побледнел и попытался наклониться вперед, но спина запротестовала, и он остался лежать на подушках, лишь сделав очень сосредоточенный вид.
— Девушка-подрывница, как вы могли бы предположить или догадаться, погибла на месте, — начал доктор Ундер.
Лэнс протяжно и с облегчением выдохнул. Её-то ему точно жаль не было. То, что она творила, точнее вытворяла- пугало.
— Мужчина — Кристофер Пелант, который заслонил вас своим телом… — Свитс почувствовал необычайную легкость от того, что в этом месте было не имя Бута, а в следующую секунду странную пустоту, поскольку, как он думал ранее, такого поворота ему тоже не хотелось бы, но…
— Он находится в палате интенсивной терапии, у него была сложная операция. Вопреки ситуации, которую мне описали, вообще очень удивительно, что он пострадал больше, чем агент ФБР. Поскольку, видимо, взрывное устройство не было исправно, и детонация сработала однобоко, вашего друга почти не задело. Конечно, это если рассматривать со стороны относительностей. По сравнению с вами, конечно, он пострадал довольно сильно, но если… — боже, как он много говорил.
— Доктор, что с Кр… Пелантом, договорите, пожалуйста, — попросил Лэнс, пытаясь придать голосу твердости.
— Да, да… — доктор вернулся к предыдущей мысли, — вся правая часть его туловища очень сильно пострадала, ему необходимо постоянное переливание крови, пересадка кожных покровов и… я не уверен, что он сможет ходить. Вообще большим чудом является то, что… несмотря на то, что до взрыва он, видимо, подвергался длительным… Иначе, как избиения и пытки я не могу это назвать, он еще жив… Повреждён спинной мозг, отвечающий за… — он замолчал.
Свитс закрыл глаза. Он понимал, что не должен так беспокоиться, но тяжесть, которая разрасталась где-то внутри, то давила на внутренности, то рвалась из груди тяжелым стоном.
— Жить он будет? — тихо спросил Лэнс и с надеждой, которую не смог скрыть, посмотрел на врача.
— Пока его состояние стабильно-тяжелое. В себя он не приходил. Мой прогноз… крайне негативный.
— Спасибо, — прошептал Лэнс и опустил голову, касаясь подбородком груди. Он теребил в беспокойстве пальцы.
— Мне необычно… — снова начал доктор, — что… вы беспокоитесь о здоровье опасного преступника, а про себя так и не спросили.
— Вы уже сказали, что со мной всё в порядке… — Свитс поднял голову и открыл глаза. — Давайте перейдем от хорошей плохой новости к хорошей хорошей?
— Ах, да, — Рист взбодрился, — ваш друг — агент Бут, имеет несколько переломов и ожоги средней степени тяжести, я не могу понять, как так получилось, но, вероятно, он успел как-то прикрыться. Честно говоря, так же, как и в случае с тем, что вы передо мной живой и здоровый, в то время как я лично констатировал вашу смерть… — Свитс состроил гримасу и врач быстро вернулся к теме разговора. — Так как он был лицом к подрывнице… собственно оно и его корпус пострадали сильнее всего, но он в добром здравии и веселом настроении. Правда всё время ворчит и желает скорее снять гипс.
— Я могу его увидеть? — молитвенно спросил Свитс, пытаясь одним заглушить мысли о другом.
— Я бы не рекомендовал вам этого, пока что. Нужно, чтобы с вами провели восстановительные мероприятия…
Бла-бла-бла… Свитс всё это проходил уже месяц назад, когда вышел из комы. Он уже знал, на что способен, поэтому перестал слушать доктора почти сразу, углубившись в шальную мысль, как только врач покинет его палату, разыскать Бута и поговорить с ним.
— Мистер Свитс, — голос доктора, наконец, дорвался до сознания пациента.
— А, да, я… простите, — виновато проговорил Лэнс, концентрируя внимания на враче.
— Я говорил, — повторил Рист, — что в целом ваше состояние приемлемое, но я пока не могу вас выписать, не перепроверив все анализы и не удостоверившись, что с вами ничего не случится.
— Хорошо, — Свитс кивнул, и врачу больше ничего не оставалось, как пожелать доброго дня, предупредить, что еще навестит его несколько раз, и уйти.
***
— Бут, не беспокойся ты так, доктор сказал, что Свитс в порядке, — успокаивала Бреннан своего мужа, сидя у его постели. — Он уже очнулся и с ним начнут заниматься. — Кости! — агент негодовал. — Они один раз уже сказали, что он мертв, а оказалось… Оказалось, что их компетентность оставляет желать лучшего! Доктор Бреннан устало вздохнула и откинулась на спинку кресла. Она просидела в больнице с Сили почти всё то время, что он находился тут после происшествия, лишь иногда отлучаясь к дочери, да на работу. Спала она тут же в кресле, беспокоясь, что если произойдут какие-то изменения в состоянии здоровья супруга, она себе не простит, если не будет знать о них первой. — Перестань, иначе вся больница сбежится на пиликанье аппаратов, — она пальцем указала на кардиомонитор, который фиксировал и подтверждал ее слова. — Ты можешь его отключить? — взмолился мужчина. — От этого звука у меня голова раскалывается. Женщина встала. — Отключать сам аппарат будет неправильным, ведь он показывает то, что визуально оценить бывает порой достаточно сложно, — она повозилась с кнопками и переключателями, — но отключить звук на какое-то время я вполне могу. И в подтверждение ее слов пиканье прекратилось. — Спасибо, — Бут вздохнул с облегчением. Темперанс вернулась в кресло и села. — Что ты собираешься предпринять, когда Пелант придет в себя? — спросила она с интересом. В глазах федерала мгновенно загорелось пламя ненависти. — Я убью его! — Нерационально. Тебя ведь тогда посадят! — она удивилась. — Кости, это образно, — успокоил он ее. — Я упеку его за решетку и буду добиваться смертного приговора. — Но он ведь уже никому не угрожает, — продолжала она клонить непонятно куда. — Ты защищаешь его? — ошарашенно спросил мужчина. — Не совсем так, просто было бы нелепо потерять такой выдающийся ум, — попыталась она объяснить свою точку зрения. — Он ведь и правда больше никому не угрожает. — Никому, кроме задницы моего друга! — выпалил Бут и насупился, как раз в тот момент, как дверь тихонько приоткрылась и в проеме показалась голова Свитса. — Чью задницу обсуждаете? — с улыбкой спросил он и весь проник в палату. — Свитс, — воскликнули в один голос супруги, а Темперанс вскочила со своего места и заключила психолога в объятия. — Привет, Бут, — отстраняясь от доктора Бреннан, поздоровался Лэнс и подошел к постели друга. — Ну так что там насчет задницы?***
В палате интенсивной терапии тихонько открылась дверь, и внутрь вошел высокий мужчина, плотно притворяя ее за собой. Мониторы мерно пикали, возвещая о стабильном состоянии лежащего на кровати пациента. Он был без сознания. Правая часто его головы была сильно обожжена, дыхание было глубоким, но тяжелым. Незнакомец подошел к нему ближе и всмотрелся в искаженные болью черты лица. Затем перевел взгляд на многочисленные трубочки, отходящие от тела и вливающие в него разного назначения растворы и составы. Наконец, его глаза наткнулись на конец одной из них, и он осторожно отсоединил его от капельницы. Всё ещё удерживая трубочку в руке, гость достал из кармана шприц и осторожно ввел его содержимое в вену пациента. Он ждал. Прошла буквально пара минут, прежде чем мониторы стали транслировать повышение пульса. Гость нажал несколько кнопок и звук затих, оставляя только картинку. Мужчина на кровати приходил в себя… быстро и мучительно, вырванный из своего долгого сна. Его глаза, наконец, открылись и он некоторое время пытался сфокусировать взгляд сначала на потолке, потом на чем-нибудь более интересном. Проморгавшись, он устало и тяжело перевел взгляд на гостя. — Доктор Эдди, — прохрипел он, усиленно пытаясь не провалиться обратно в кому. — Какая неожиданность… — Здравствуй, Кристофер, — ответил Зак, — как себя чувствуешь? — Ты пришел справиться… о моем самочувствии? — Пелант попытался усмехнуться, но у него ничего не вышло, это вызвало только волну головной боли, от которой у него не было защиты. — Ты прав, — подтвердил собеседник, — не за этим. Пациент знал, зачем тот пожаловал. Понял в ту же секунду, как увидел Эдди рядом со своей постелью. — Прежде чем ты сделаешь то, зачем пришел… — Кристофер замолчал, не зная, как закончить фразу, но его поняли… — Доктор Свитс в добром здравии, — Зак кивнул сам себе в подтверждение, — лекарство для него уже готово. Он будет жить. Облегчение мелькнуло на мгновение на лице Пеланта. — Я так понимаю, твой план не удался? — Кристофер слабо усмехнулся, но из горла вырвался хрип. — Небольшие накладки всегда имеют место, — пожал плечами Эдди. — Это всего лишь оттягивает момент триумфа. Как говорится, если хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам. — Не для того, кто предпочитает действовать чужими руками… — говорить было тяжело, но Пелант не сдавался, это было не в его правилах. Зак какое-то время стоял, рассматривая лицо убийцы, затем вздохнул и достал из кармана еще один шприц. — Мне очень жаль, Кристофер, — покачал он головой, отсоединяя первый шприц и вставляя в тубочку второй. — Но свидетели мне не нужны. — Свидетели чего? — один уголок губ приподнялся в ухмылке. — Твоей неудачи? Ученый на мгновение замер, а затем уверенно надавил на поршень, вливая содержимое в своего союзника-врага. — Минус один, мистер Пелант, — спокойно сказал он, приводя в первоначальный вид конструкцию капельницы. — Я передам доктору Свитсу от тебя пару слов. Зак задержался, любуясь, как показатели жизнедеятельности Кристофера на мониторах стали меняться, и позволил себе сочувственную усмешку, глядя в закрывающиеся глаза пациента. Затем он тихо проследовал к двери и, прежде чем закрыть ее за собой, бросил на прощание: — Прощай, Кристофер, — зная, что эта фраза еще будет услышана.
