Эстелла

      Эстелла на день рождения компании решила устроить корпоратив на орбитальном курорте. Взяла с собой Дарину и ещё десять лучших сотрудников компании, среди которых каким-то чудом оказался я.       Подъём на орбиту занял полтора часа и маневрировали ещё час. Орбитальный курорт Хевенленд выглядел грандиозно. Удовольствием было даже просто лицезреть его. А если ещё учесть, что я когда-то участвовал в его проектировании, так вообще можно на седьмое небо от счастья улететь. Но Хевенленд он ведь выше всех небес, он на орбите! Поэтому он даже лучше, чем седьмое небо, и мы направлялись прямо на него. Приятно видеть свои труды, воплощённые в реальности, а ведь когда-то они просто были чертежами в компьютерной программе.       Пристыковались мы к той части станции, на которой не было гравитации. Помещения были просторные, кругом были поручни, лестницы, по которым можно было легко перемещаться. Эстелла с четырьмя руками чувствовала себя в таких условиях особенно комфортно, а хвост и вовсе использовала как пятую руку. Персонал станции примерно на две трети состоял из женщин, которые прошли почти одинаковую метаморфозу ступней: они оканчивались тремя подвижными и сильными пальцами без ногтей, которым можно было держать предметы и хвататься за поручни, при этом в сложенном состоянии они почти не отличались от обычных ступней и на них также можно было ходить в условиях гравитации. Все женщины были голые, при этом их кожа была окрашена под корпоративные цвета и символику, у мужского персонала корпоративная символика была вытатуирована на груди и руках.       Минут двадцать отдыхали, потом начали играть в страт-страйк. Невесомость и, как следствие, отсутствие верха и низа позволяет создавать даже не многоуровневые, а полноценные трёхмерные поля, в которых даже нет понятия уровень или этаж: поле представляет собой систему комнат, коридоров и шлюзов. На поле каждый игрок вооружён автоматом, стреляющим специальным веществом, который парализует за минуту, поэтому даже после попадания, у тебя ещё есть некоторое время, чтобы побороться. Парализует бережно: дышать ещё можешь, но руками и ногами уже не подвигаешь. Впрочем, паралич действует тоже не долго — примерно десять минут. Главная особенность страт-страйка в стратегической части: капитан, точнее — стратег команды находится вне поля боя и может управлять объектами на нём. Стратег может блокировать или разблокировать шлюзы, перемещать препятствия и укрытия. Разумеется, управлять он может только теми объектами, которые контролирует команда. В общем, стратеги играют в свою игру, игроки на поле в свою.       По правилам, у полевых игроков защищена должна быть только голова, а остальное тело должно быть голым. Я подобрал себе шлем, потом подписал согласие на поглощение специальной медсестрой. Игра контактная, местами даже с драками, и потому сопряжена с травмами. Техника безопасности требует подписания отказа от претензий и согласие на поглощение в случае опасных для жизни травм. Да, поглощение и перерождение мужчин используется не только в целях обновления их тела, но и в случае заболеваний внутренних органов и получения тяжёлых травм. Зачем лечить, если можно просто переродиться? Если у мужчины нет законной супруги или до её приезда он может не дожить, то в любой бригаде скорой помощи всегда есть женщина с готовым к поглощению бутоном слияния. Тоже самое и тут, на орбите.       Наконец, когда все формальности были улажены, мы приступили к игре. Мужчины разделились пополам, а Эстелла с Дариной заняли места стратегов. К сожалению, управляли игрой они не очень, усугублял положение ещё и тот факт, что играли в эту игру они в первый раз и даже не тренировались перед этим в компьютерных симуляторах. Партии были недолгие, минут по десять, поэтому бойцы и стратеги играли сносно уже через две партии.       Вообще, это очень увлекательно, когда пол становится потолком или стена полом. Одно дело смотреть видео сидя в кресле в условиях гравитации, совсем другое дело самому находиться в невесомости. Эстелла всегда играла за ту команду, в которой играл я, и прилагала максимум усилий к тому, чтобы я вылетал из игры первым. Наверно, это доставляло ей особое удовольствие, наверно, мстила за произошедшее неделю назад. В третьей и пятой игре я был парализован примерно по середине партии, поэтому в перерыве между играми она подлетала и выносила в зону отдыха в первую очередь меня. Давала попить, мазала места попаданий обезболивающей мазью, при этом делала всё это молча. Я же не хотел выражать свою неприязнь в присутствии коллег, поэтому покорно и молчаливо принимал её странную заботу. Разумеется, всё было ради того, чтобы, вдоволь потрогать меня всеми четырьмя руками и даже хвостом.       Позже прилетела ещё одна компания из восьми человек. Насколько я понял, давние партнёры Эстеллы по бизнесу. Поле боя расширили под команды из семи человек. Трое худших игроков нашей компании пошли отдыхать, и мы всемером под командованием Эстеллы начали играть уже против другой компании.       Игра стала намного жёстче и труднее. Стратег противника был определённо сильнее Эстеллы, поэтому единственное, в чём мы выигрывали, так это в слаженности действий.       Одного из игроков вражеской команды я и мои коллеги приметили сразу: он был очень похож на меня и отличался только татуировками на руках. В одной партий то ли из-за очередного просчёта Эстеллы, то ли из-за её намеренного действия её я попал в ловушку и был атакован именно этим похожим на меня игроком. В итоге я словил пулю с парализатором. У меня оставалась минута, терять уже было нечего, я сообщил своим, что подстрелен, вышел из укрытия и рванул в сторону своей копии в надежде, что всажу ему укол парализатором в рукопашном бою. Противник всячески уворачивался от меня, пытаясь выиграть время, и его план в итоге сработал: через некоторое время я ослаб и уже физически не мог справиться с ним. Наконец, он меня «обезвредил» и вывернул руки за спину.       — Тебя зовут Джеллерт? — вдруг неуверенно спросил он.       — Да, я Джеллерт.       — Ух, сколько лет, сколько перерождений! Я Эмиль, помнишь меня?       — О! Эмиль! Привет! — заговорил я, пытаясь повернуть голову и посмотреть на него.       Это был мой друг из детского дома. Мы с ним провели вместе двадцать пять лет с самого детства и вплоть до выпуска из университета.       Эмиль повернул меня лицом к себе и деловито заговорил:       — Слушай, у меня тут дело одно есть, поговорить надо. Давай посидим, тут в кафешке, после игр, обсудим кое-что.       — Конечно, без проблем.       Моё тело уже совсем ослабело и онемело. Эмиль бережно отодвинул меня в сторону и продолжил игру.       После игр я торопился, потому как обратные билеты были оформлены чуть ли не впритык по времени после игр, поэтому нормально поговорить с Эмилем не получилось и мы назначили встречу в баре в центре Буэнос-Айреса. Впрочем, по его тону я уже понял, что он собирается начать стартап с очередной своей инновационной идеей. Он уже не раз просил у меня финансовой помощи и получал отказ, поэтому интрига была в том, что же он попросит у меня в этот раз, ведь это будет скорее всего какой-то новый формат совместной деятельности. Впрочем, мои отказы почти никак не сказывались на нашей дружбе, так как Эмиль почти не обижался, видимо, прекрасно понимая рискованность своих проектов. Тем не менее, человеком он был для меня не безразличным, поэтому больше хотелось посидеть с ним, поговорить, расслабиться, тряхнуть стариной.       * * *       Вечером Скарлетт посмотрела фотографии. Её внимание было приковано к Эстелле, вернее к тому, что она делает своим хвостом. На одном фото Эстелла держала в хвосте бутылку с каким-то прохладительным напитком.       — У Эстеллы конец хвоста подвижнее, чем у меня, — сказала Скарлетт.       — А зачем тебе такой подвижный хвост?       — Например, она может держать предметы хвостом, а я не могу.       Скарлетт снова посмотрела на фото, увеличила картинку, чтобы получше рассмотреть лицо Эстеллы. Лицо-хамелеон Скарлетт на секунду покрылось рябью, после чего изобразило рисунок с белыми изящными линиями на синем фоне, точно такой же, как у Эстеллы.       — Ты красивее, — сказал я.       — Может, ещё нос и подбородок изменить.       — Не надо. Так станешь совсем её копией, а ты должна быть лучше неё!       Скарлетт резко изменила рисунок на лице. Расцветка и узоры стали жантильным и подчёркнуто милыми. Потом супруга улыбнулась, подчеркнув это рисунком. Потом, посмотрев ещё раз на свой хвост, сказала:       — Но хвост надо сделать подвижнее.       Я потрогал хвост у конца, помассировал, а потом, как бы играя, резко прижал его к кровати. Скарлетт засопротивлялась, я почувствовал в хвосте силу сравнимую с силой моей руки.       — Если он станет подвижнее, — сказал я, — то он станет слабее, и ты не сможешь сопротивляться, как сейчас… А мне нравится, когда он сильный.       — Слушай, Джеллерт, я и так стала такой ради тебя, будь добр, разреши уж мне хотя бы сделать хвост таким, каким я хочу.       — Хм… Ну ладно, делай как нравится.       Скарлетт продолжила листать фотографии.       — Я теперь тоже хочу отдохнуть в Хевенленде, — сказала она, внимательно рассматривая фотографии. — Хочу полетать в невесомости. Да и вообще, там классно…       — Ты ведь понимаешь, что это дорого.       — Ты обещал мне подарок. Говорил, что купишь билет на курорт, чтобы я отдохнула, когда буду вынашивать тебя.       — Да, я как раз собирался купить тебе месяц отдыха на архипелаге Самоа. Там классно!       — А купить путёвку на орбитальный курорт, являясь при этом его же главным архитектором, ты не можешь.       — Слушай, не будь такой капризной, не всё так просто…       — Да у тебя всегда так! Я стала вот такой вот, — нижней парой рук Скарлетт показала на себя, — такой вот безногой, да ещё и с этими сиськами, и всё для тебя, а ты даже не можешь… А, не важно…       — Скарлетт, скажи, я тебе хоть раз в чём-то отказывал? Нет, не отказывал. Извини, но ты просишь очень многого. Ты знаешь, что у меня нет накоплений, потому что почти все деньги я тратил на оплату кредита.       — Ну да, да, этот твой бзик на том, чтобы расшибиться об стену, но помочь той, которая тебя переродила. Что там у Джиселлы было… Ах, да, лечение позволяло просто восстановить тело, но уже без возможности поглощать и метаморфировать. А ты взял кредит, чтобы она снова могла…       — Скарлетт, ты это прекращай, — перебил я. — Ты меня тоже перерождала, поэтому не надо тут про бзики. И насчёт Джиселлы: не надо вот твоих типичных едких вот эти вот фразочек. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе сказали, что больше не сможешь изменяться и перерождать. И да, если текущее обличье тебе не нравится, то измени его — не хочу, чтобы оно стало рычагом манипуляций надо мной.       — Ах, значит теперь уже я манипулирую… Я манипулирую, а не ты… Ну ладно…       Я не стал раскручивать словесную перепалку и промолчал в ответ. Весь оставшийся вечер и половину следующего дня мы со Скарлетт не перекинулись ни словом.       * * *       На следующий день вечером я выехал в центр. Предложенное Эмилем заведение оказалось не таким пафосным, как я ожидал, но при этом очень стильным и с уютной атмосферой. Эмиль опаздывал, но мне не было скучно, так как в баре определённо был женский день. Наиболее привлекательная девушка была покрыта роскошной шерстью, которая местами уже начала опадать и особенно сильно поредела в районе бутона слияния. Судя по всему, родом она была из холодной страны. Не знаю, как она терпела почти тридцатиградусную жару в такой «шубе», но она определённо была звездой вечера. У ещё одной была зелёная гладкая кожа с узорами, подчёркивающими фигуру и небольшими островками из переливающихся на свету чешуек, очень похожих рептилоидные. Третья тоже была покрыта шерстью, но очень короткой и выполняющей чисто декоративную роль. Низ её живота был покрыт шелковистым пушком белого цвета с треугольником из более густой и длинной шерсти тёмного цвета на лобке. Прямо как у древних женщин. Мда… Я бы сказал, слегка ретроградно. Она бы себе ещё и половые органы как у древних женщин отрастила, вот было бы бинго.       Пришёл Эмиль. Мы с ним сразу же взяли ромус и выпили за встречу. Эмиль был очень похож на меня, смотреть на него было всё равно, что смотреть в зеркало: такие же правильные и брутальные черты лица, такие же зелёные глаза, широкие брови и тёмные волосы. Даже причёска как у меня. Впрочем, грудь и руки были менее мускулистые.       Расслабились, поговорили обо всём и ни о чём. Жил Эмиль всё также с Астрид, с которой ему предстояло уже четвёртое перерождение. Всё также вёл пару-тройку своих еле держащихся на плаву проектов, которые приносили небольшой пассивный доход.       — Почему женщины не любят одеваться? — вдруг заговорил Эмиль.       — Потому что, по их мнению, это признак плохой женщины. Ведь мы же с тобой ходим голые: все красивые, сильные, скрывать нечего, наоборот надо хвастаться. Ну и… носить одежду в тёплое время и внутри помещений — это как-то тупо, признай. У них тоже самое, только своей спецификой. Нацепить на себя тряпки каждая может. Достойная женщина меняет свою внешность, чтобы быть красивой и неповторимой. А если она одевается, значит она плохо контролирует метаморфозу. А если она плохо контролирует метаморфозу, то зачем вообще такая женщина? Тоже самое и про косметику. Поэтому и ходят они, как правило, голыми, чтобы показать, как хорошо они владеют техникой изменения внешности.       — Так, а теперь другой вопрос: о чём мечтает каждая женщина?       — О деньгах, наверное… — ответил я.       — О деньгах все мечтают. Ответ неверный.       — Тогда… хм… не знаю.       — Акридомоксин!       — Ай, точно! Как я мог забыть. Да, ты прав, акридомоксин.       — И чтобы акридомоксина было много! — закивал Эмиль. — Смотри, вон та, которая с переливающимися чешуйками, думаешь, сколько времени потратила на такую кожу и такие узоры?       — Недели три, максимум четыре.       — А с акридомоксином она бы потратила пять дней. Мало того, что он ускоряет метаморфозы кожи, позволяя быстрее менять цвет, фактуру и плотность, но ещё и защищает кожу от стрессов и волнений, им не надо постоянно думать о том, какую внешность они хотят.       — Да, я в курсе.       Эмиль с довольным видом откинулся на спинку стула и огляделся вокруг.       — Ох! Смотри какая красотка! — изумился он, увидев покрытую шерстью девушку из холодных краёв. — Ох, роскошная!       — Да тише ты, успокойся. Услышит ещё.       В этот момент она как раз встала с барного стула и поправила попу. От ягодиц у неё росли два небольших пушистых отростка, очень похожих на мохнатые крылышки. Они красиво складывались крест-накрест и прикрывали задницу.       — Вся такая важная, а попа такая миленькая, как у игрушки, — прокомментировал Эмиль.       — А как, по-твоему, они на холоде задницу прикрывают?       — Ну да, ты прав… Вообще, я смотрю, сегодня прямо аншлаг какой-то. И у всех бутоны слияния, такие пленительные, такие сексуальные…       За соседним столиком на диванчике полулежала парочка. Смуглокожая девушка имела на голове шесть небольших рогов, изогнутые и заострённые вверх они утопали в пышных тёмных волосах. Мужчина гладил её живот с семилепестновым бутоном слияния. Фу, как вульгарно!       — Брр, — вздрогнул Эмиль. — Они бы ещё целоваться тут начали…       — Совсем молодёжь невоспитанная пошла, — добавил я.       — Так, мы отвлеклись, — оживился Эмиль. — В общем, у меня есть друг. Он работает в одной фармацевтической компании. Говорит, что они разработали новый способ получения акридомоксина. Разработка ещё проходит испытания и пока ещё держится в секрете, но результаты скорее всего будут положительные, и через пару-тройку месяцев об этом узнает весь мир. Главная суть в том, что новый способ получения в десять раз дешевле. Это будет бомба. Мы на пороге революции в женских метаморфозах.       — Слушай, это же замечательно! — обрадовался я.       — Да, это просто супер! Поэтому я хочу замутить стартап по производству акридомоксина. Чем быстрее наладить производство, тем быстрее можно начать продажи, тем больший охват можно завоевать рынке. Из акридомоксина ещё можно производить симиломоксин, который ускоряет рост волос и шерсти, а это значит, что нашими клиентами будут такие, как вот эта с шерстью.       — Ну что ж, похвальное начинание, но не всегда ранний выход на рынок даёт охват и клиентуру.       — Да, ты прав, но при грамотном подходе шансы очень высоки, я бы сказал, что это залог успеха. В общем, сейчас нужно купить индол, флороглюцин, коричную кислоту и бутиленгликоль. — Эмиль показал на унитроне* табличку с нужными объёмами сырья и ценами. — Производят их немного, но сейчас они дешёвые, потому как особого спроса нет. Ну как дешёвые… относительно дешёвые. Потом они взлетят в цене, когда возникнет спрос. Даже не взлетят, а улетят в космос. Сырья надо сразу купить побольше. Оборудование я уже заказал.       — Надеюсь, не заложил ничего, — с небольшой усмешкой сказал я.       — Нет, не заложил, но кредит взял. А больше не дают, потому что у меня целых шесть лет после последнего перерождения. Было бы меньше четырёх — без проблем бы дали кредит.       — Что если не взлетит?       — Не понял, что не взлетит?       — Ну это… вдруг твой проект не придёт к успеху.       — Если дела не заладятся, продам закупленные материалы. Даже если цена на сырьё не вырастет, в худшем случае потеряю процентов пять, ну максимум десять в случае. Зато представь, как я выиграю, имея заведомо дешёвое сырье и, следовательно, меньшую себестоимость.       Эмиль многозначительно замолчал, наблюдая за моей реакцией и одновременно будто думая, как перевести разговор в нужное ему русло.       — Если ты хочешь попросить у меня долг, — заговорил я, — то могу сказать тебе начистоту: у меня нет даже четверти от нужной тебе суммы. И главное, они мне самому нужны. Я уже двести лет не устраивал медовый месяц после свадьбы. Более того, я не буду тебе давать денег на сомнительное предприятие. Тем более, я помню, что ты уже минимум два раза прогорел на своих стартапах. Извини, ничего личного.       — Да ладно, я не обижаюсь. Я знаю, ты ещё не продал свой родий. Сколько у тебя его? Вроде более двадцати…       — Двадцать пять килограмм. Да, варианты были разные, но почти во всех я бы получил только десятую часть от реальной стоимости, но тебе надо два раза больше. Один делец давал двадцать процентов, но он, скажем так, не внушал доверия, скорее всего кидала или подставная уточка. Но я тебе сказал, что в долг тебе не…       — Тридцать процентов тебя устроят? — перебил меня Эмиль.       — Да! Более чем устроят. Но я не понимаю…       — Я тебе дам тридцать процентов. Я куплю твой родий!       — Ты? Не понимаю…       Эмиль посмотрел вокруг, будто убеждаясь не подслушивает ли кто его.       — В общем, — заговорил он тихо, почти шёпотом, — у меня есть знакомый человек, который согласен купить родий за полцены. Старый знакомый, надёжный. Октавиан его имя, ты должен помнить, я и раньше говорил о нём. Ты получишь тридцать процентов, а я двадцать.       — Что-то многовато ты просишь за посредничество.       — Я не просто беру за посредничество. Ты вложишь эти деньги в мою компанию, на которые я куплю сырьё. Взамен на это я тебе дам четвёртую часть доли в компании.       — А если твоё предприятие прогорит?       — Не прогорит! — уверенно сказал Эмиль.       — Но всё же?       — Слушай, благодаря мне ты получишь в три раза больше, чем рассчитывал, да ещё в придачу неслабую долю в выгодном предприятии. А ты не соглашаешься из-за боязни, что потеряешь те деньги, вернее — подарок, который в жизни бы не получил за свой родий. Повторяю, ты практически ничего не теряешь, у тебя сплошной плюс.       Я молчал. Эмиль сосредоточенно ждал моего ответа и внимательно наблюдал за моей реакцией. Но следует признать, что его предложение было действительно выгодным. Впрочем, быстро соглашаться я не хотел.       — Сомнительно что-то… — продолжал мяться я. — Даже не знаю… Это всё-таки крупные суммы, этот твой старый знакомый может просто кинуть.       — Я могу тебе официальную расписку дать, что я тебе должен сумму примерно равную тридцати процентам стоимости твоего родия.       — Хм… Но если у меня будет расписка о том, что ты мне должен, тогда получается, что я когда-то дал тебе эти деньги. А откуда они у меня взялись тогда? С налоговой проблемы будут. Мне от такой расписки никакой пользы, ведь в суд я не смогу обратиться. Тут не всё так просто…       — Слушай, Октавиан — человек надёжный. — Эмиль придвинулся ко мне ближе, пытаясь создать атмосферу доверительного диалога. — Я знаю его шестьдесят лет, сам он делами занимается уже сто сорок лет…       — А как я получу деньги?       — Ты так говоришь, как будто у тебя есть выбор, — усмехнулся Эмиль. — Получишь как обычно, на свой счёт в банке. Не бартером же.       — Так, стой-стой! А как мне потом объяснить свой доход?       — Половину он оформит как выигрыш в лотерею, а половину как выигрыш в покер.       — Ну-ка давай с этого места подробнее.       — Я тебе всё объясню. — Эмиль отдал свой пустой стакан мимо проходящему андроиду-официанту, попросить принести ещё, после чего повернулся ко мне и продолжил: — У Октавиана есть свой собственная компания по организации лотерей и ещё компания по онлайн-игре в покер. Сделает тебе так, что комар носа не подточит. Ты зарегистрируешь аккаунт в онлайн покер руме, сообщишь ему данные. Он тебе устроит так, что как будто ты вступал в игры и турниры и выиграл в итоге столько, сколько нужно. С лотереей проще, купишь билет и скажешь номер, он выиграет сколько нужно и ты получишь деньги. Как ты знаешь, за выигрыши в покер и лотереи у нас налоги платить не надо.       Я допил напиток в своём стакане и, выдержав паузу, сказал:       — Ладно, я согласен. Будем делать без расписки.       — Отлично!       — Теперь главный вопрос, — сказал я, — где и как мне передать товар?       — А вот с этим будет сложнее. Сейчас всё расскажу. Ты ведь знаешь, что контейнеры в поезде и на корабле располагаются дверями друг к другу, специально чтобы никто не смог открыть их, сорвав пломбы и замки.       — Ну да, это логично, — вставил я. — Сразу отпадает целый ряд проблем.       — Так вот, по углам контейнеров на всю высоту есть полые трубы, кхм, вернее, не совсем трубы, они не круглые, а квадратные. В них ты и запихаешь свой товар, который заберут люди Октавиана на одном из пунктов досмотра в Ахеменидской республике.       — Так они же сверху и снизу закупориваются стальными парными заглушками, причём так, что без специального оборудования их не снять.       — Не торопи, в этом главная фишка, — ответил Эмиль. — Да, там заглушки. Но иногда рабочие ленятся и сверху контейнеры спаривают только с одной стороны, а со второй оставляют как есть. На прочность соединения контейнеров при загрузке и разгрузке на корабль влияют только нижние сцепки, а верхние просто так, для галочки. Вдобавок, если контейнеры лёгкие, то можно вообще ни один верхний угол не сцеплять. Вот ты подберёшь такую пару, засунешь туда родий и закупоришь сам. Скажу тебе места, где обычно стоят гружёные поезда по пути в морской порт и дам контакты человека, который продаст тебе заглушку для углов контейнера. Потом тебе надо будет только сказать номер контейнера. Это важно. Потому как контейнеров тысячи, и перебирать все не реально. Этот номер потом ты сам же и сообщишь Октавиану, мне говорить не обязательно.       — Красивый план, но что делать с видеонаблюдением? Камеры там есть как минимум через вагон, если не на каждом.       — Закидаешь камеры грязью и быстро сделаешь дело. Придёт охрана, посмотрит на груз, увидит, что ничего с грузом не произошло, очистит камеру и забудет об этом через полчаса, не придав инциденту значения.       Ну что ж, план определённо мне нравился. Мы выпили за успех начинания и провели ещё почти час за обсуждением дел и всякой ерунды.       * * * Не успел я войти в квартиру, как Скарлетт, обычно встречавшая меня на своём кресле, набросилась на меня и обняла всеми четырьмя руками. Хвост при этом она настойчиво протиснула между ног и начала поглаживать им мою спину.  — Извини меня за вчерашнее, — сказала она, — я что-то совсем берега потеряла… Спасибо за то, что оплатишь отдых на Самоа.       — Извинения приняты, но я всё равно оплачу тебе отдых на Хевенленде.       — Ого! — рисунок на лице супруги вспыхнул узором удивления. — А откуда вдруг деньги?       — Я тебе не говорил про это, но, видимо, настало время… — Я учуял доносившиеся с кухни ароматы какого-то вкусного блюда. — Ух, что это ты там приготовила?       — Твоё самое любимое: рис с шафраном и морепродуктами. Ты говорил, что на древнеиспанском это называется «паэйа». Пошли сначала поедим, потом всё расскажешь.       Не сажая Скарлетт обратно в кресло, я пошёл с ней на кухню, где она наложила мне добрую порцию блюда. Паэлья была отменная, я поглощал ужин, забыв все правила приличия, чем только рассмешил супругу.       Плотно отужинав, я снова взял Скарлетт на руки и понёс в спальню. Сначала кинул подальше на кровать супругу, а потом плюхнулся сам чуть ниже так, что она могла гладить и щекотать хвостом мою грудь.       — Ну так что там за родий? — спросила супруга-мать.       — Если проще, то родий — это что-то вроде платины. Если научно, то металл платиновой группы. Ещё там есть палладий, иридий, рутений… и ещё какой-то… не помню, да и не важно. Все они очень дорогие, дороже золота в несколько раз. Причём родий используются не только в драгоценных сплавах, но в химической промышленной, потому как способны катализировать очень важные реакции. У меня есть двадцать пять килограмм родия.       — Но откуда?       — Это было ещё во время нашего первого брака. Помнишь, лет шестьдесят или даже семьдесят назад было громкое ограбление государственного конвоя с драгоценными металлами? Какое-то особенно изощрённое. Так вот, этот родий именно оттуда. Я не знаю, как было на самом деле, но, судя по всему, мафия разделила награбленное на части и спрятала их в разных местах. Причём, где спрятана каждая часть, знал только один человек. Я был на рыбалке, и увидел, как человек достал со дна что-то тяжёлое. Был не сезон, и на пруду почти никого не было. Впрочем, даже если бы и были люди, они бы не придали этому особого значения. Но как только человек доплыл до берега, он сразу попал в засаду. Впрочем, он был не промах и сумел отстреляться от нападающих, но при это сам был ранен. Я хотел помочь человеку, но он умер раньше, чем я добежал до места перестрелки. В общем, я осмотрел вещи и нашёл родий, и быстро поняв, что к чему, перепрятал его и уехал подальше.       Услышав историю Скарлетт вдруг зарядилась энтузиазмом и быстрее завиляла хвостом.       — Слушай, но ведь двадцать пять килограмм — это целое состояние! — сказала она.       — Да, но с этим родием я почти ничего не мог поделать. Металл дорогой и очень редкий, появление даже ста грамм родия на чёрном рынке создаст эффект ядерного взрыва и мгновенно активизирует спецслужбы. Поэтому и не говорил почти никому, искал людей тихо и осторожно, причём только через двадцать лет после находки. В итоге через несколько лет у меня было три предложения купить родий за десятую часть его стоимости. Ещё было предложение за пятую часть стоимости, но человек не внушал доверия.       — И сейчас ты нашёл выгодный вариант?       — Помнишь Эмиля? Я рассказывал про него.       — Да, помню, — ответила Скарлетт. — И виделась с ним один раз. Почти точная копия тебя.       Я рассказал супруге про то, как встретил Эмиля на Хевенленде, про его идею для стартапа, про Октавиана, про условия продажи родия, про долю в компании Эмиля. Выслушав всё, Скарлетт сразу же выразила скепсис, заволновалась и вспомнила возможные наказания, которые мне грозят.       — Если тебя поймают, это же будет преступление третьей степени тяжести, — сказала супруга, — тебя будут содержать в тюрьме в состоянии раннего аноримоса, я даже поговорить с тобой нормально не смогу.       — Хе-хе, ты же любишь, когда я в раннем аноримосе, — ответил я.       — Но не так долго. Тем более ты будешь в тюрьме.       — В общем, не переживай, это не будет попытка продажи, я просто перепрячу родий. А если поймают, то включу дурачка и скажу, что нашёл его случайно в лесу, когда копал какие-то там корни редких растений или грибов. Максимум, что мне грозит пять лет в стадии позднего аноримоса.       — Слушай, пять лет — это тоже немало!       В итоге, после долгих уговоров я заверил Скарлетт в полной безопасности предприятия.       — Ну ты это… всё равно… будь осторожен, — сказала, наконец, супруга-мать.       Я кивнул и замолчал. В голове пронеслись картины и возможные последствия моей с Эмилем затеи. Тюрьмы для мужчин совсем не такие, как тюрьмы для женщин. Это вообще не тюрьмы в привычном понимании этого слова. Преступника заставляют переродиться, а потом отнимают у супруги-матери на стадии аноримоса. Если у человека нет законной супруги, то его поглощает предоставленная государством женщина. Аноримос — стадия, в которой находится мужчина после перерождения. Ранний аноримос — это первые две недели после рождения. В этой стадии ты почти как головастик, только длиной почти полметра, у тебя есть голова, ластообразные руки и хвостообразная нижняя часть тела вместо ног. У тебя нет ни глаз, ни ушей, ни даже рта, дыхание и получение питательных веществ происходит через кожу прямо из окружающего тебя витаминного раствора. Ты весь такой гладкий, скользкий и обтекаемый. Как ни парадоксально, многим женщинам нравится эта стадия.       Как только у тебя формируются уши, и ты начинаешь слышать — это средний аноримос. В среднем аноримосе у тебя формируются зачатки ладоней и пальцев, образуется рот и нос, и ты становишься способен дышать воздухом. В позднем аноримосе ты уже прекрасно видишь, у тебя есть слабенькие, но всё-таки руки и ноги, и ты даже способен разговаривать. Стадия аноримоса заканчивается примерно через шесть-семь недель после рождения и начинается активный рост твоего нового тела. Если прекратить поступление питательных веществ в организм на стадии аноримоса, ты останешься таким недоразвитым навсегда. Поможет только повторное поглощение и перерождение.       В зависимости от тяжести преступления варьируется и стадия аноримоса, в которой держат преступника. За опасные и тяжкие преступления полагается отбытие срока в стадии раннего аноримоса. Мужчины в этой стадии совершенно беззащитные, поэтому охрана таких тюрем максимально упрощается.       — Ну что ж, надо отметить такое начинание и выпить за удачу, — вдруг заговорила Скарлетт.       — Мне сбегать в магазин за ромусом?       — Не надо, я припасла бутылку для таких случаев, посмотри там, в крайнем правом шкафу на нижней полке, за пачками с крупой.       Я сбегал на кухню, принёс ромус и два бокала. Скарлетт сразу же разлила напиток и сделала в моём бокале эромис. Я произнёс тост, и мы выпили. Разлили ещё, второй тост произнесла уже Скарлетт. Поговорили о какой-то ерунде, потом супруга-мать рассказала о предстоящем конкурсе женщин с кожей-хамелеоном. Сказала, что надо бы пройти курс очищения и омоложения кожи, а также недвусмысленно намекнула на то, что хотела бы увеличить площадь хамелеонового слоя и покрыть им плечи, ключицы и верхнюю часть груди. Кожа-хамелеон является искусственной метаморфозой кожного покрова, так как её невозможно добиться силой мысли подобно прочим метаморфозам. Процедура создания такой кожи довольно дорогая и сложная из-за чуть ли не индивидуальной работы с ДНК женщины. А раз уж мы станем богаты, то почему бы и не потратить денег на увеличение площади хамелеонового слоя.       — Следующий конкурс через год же, — сказал я.       — Ну вот, надо готовиться за год.       Поболтали о какой-то ерунде, допили ромус. Я опьянел и, встав с кровати, начал играться с хвостом Скарлетт: хватал за конец и поднимал наверх. Супруга, в свою очередь, тоже раззадорилась, повисла на мне, начала щекотать меня всеми четырьмя руками. Мы плюхнулись на кровать, кувыркались и смеялись. Потом Скарлетт наградила меня либиоксом.       * * *       Через несколько дней я связался с человеком, контакты которого дал мне Эмиль. Взял заглушку для углов контейнеров. Потом доехал до леса, в котором спрятал родий. Не сразу мне удалось найти место своего клада, в итоге потратил почти час на это, в какой-то момент даже решил, что его откопал кто-то другой. Наконец выкопал. Это было пятьдесят слитков по половине килограмма, на каждом был выбит серийный номер, дата и место отливки. Обернул каждый слиток в прочный полиэтиленовый пакет и замотал скотчем, потом положил каждый в небольшой тряпичный мешочек. Связал верёвкой, получилось пять гирлянд по десять слитков.       Доехал до места, где обычно стояли гружёные поезда. Это был участок перед большим железнодорожным узлом, в котором соединялись несколько веток по пути в сторону атлантического побережья Энайлии. Очереди из поездов образовались из-за того, что основная ветка железной дороги уже почти месяц была перекрыта по причине планового ремонта мостов. Из-за несбалансированного расписания составы с разных веток приезжали почти одновременно и ждали своей очереди по нескольку часов. Разумеется, стоянка поездов была стихийной не была рассчитана на всё это, поэтому и не была оборудована какими-либо системами наблюдения. Восьмиколейная железная дорога была прямо посреди леса, от которого её ограждало только небольшое ограждение высотой полтора метра.       Я спрятался за кустарником и подождал, когда стемнеет. Пока ждал, подготовил заглушки для углов контейнеров, привязал к ним гирлянды с родием. По весу получилось немало — заглушка пятнадцать килограмм и родий двадцать пять, но ничего — в спортзале я и не такие грузы тягал.       Специально за день до этого купил в магазине шуток и приколов несколько шаров, которые имитируют грязь: если кинуть на ровную поверхность они размазываются как шлепок грязи, но при этом, в отличие от грязи, прилипают особенно сильно и смываются только водой или чистящей жидкостью. Перелез через забор, пробрался к поезду. Нашёл вагон с парой контейнеров без заглушки на углах. Камера стояла на столбе в середине каждого третьего вагона на высоте примерно семь метров. Ну что ж, мне опять повезло, имитатором грязи я попал с первого раза, надёжно залепив объектив камеры. Скорее всего, я сам попал в кадр, но это не имело никакого значения: внешне похожих на меня даже в ближайшем провинциальном городе минимум сотня.       Забрался наверх. Спрятал родий. Защёлкнул заглушку, убедился, что её действительно не снять без специального режущего инструмента. Записал номер контейнера — этот номер теперь стал единственным ключом к моим деньгам. Без номера Октавиан не сможет найти родий, и он достанется Ахеменидским спецслужбам.       Быстро ретировался, но уходить не торопился, а спрятался в кустах и посмотрел со стороны на андроида-охранника. Тот смыл грязь с камеры наблюдения, с мощной вспышкой сделал несколько фотографий вагона и контейнеров, видимо, для какой-то там отчётности, после чего ушёл по своим делам.       Дело было сделано. Я отъехал подальше в глушь и сжёг всю одежду. Было тепло, поэтому одеваться не стал и надел только обувь. Тщательно протёр тело одноразовым влажным антисептическим полотенцем, обновил фьюзер на заднице. Убрался в салоне машины и спокойно поехал домой.       Итак, я спрятал двадцать пять килограмм родия в контейнере, который потом на корабле поплывёт в Персидский залив. Также я зарегистрировал аккаунт в онлайн покер-руме Октавиана и купил билет на лотерею с розыгрышем через месяц. Место явки и пароль знает только Эмиль, я знаю, где находится родий. Всё идёт по плану — это не может не радовать. Мы пойдём на встречу к Октавиану через неделю, когда контейнеровоз с родием отчалит от берегов Энайлии. Если за это время не будет никаких громких новостей, связанных с контейнерами или родием, значит, посылка успешно села на корабль и совершенно точно доплывёт до берегов Ахеменидской республики.