Сердце Демона

      За открытым окном темнело почти чёрное небо, оно лишь имело оттенок лёгкой синевы, а не было лазурно-синим, как всего пару часов, а то и час назад. Мелькали где-то вдалеке прекрасные первые звёзды, своим неуверенным светом озаряя тьму. Луна висела ярким желтовато-белым диском, проходившие на улице двое человек ненадолго остановились, когда девичий голос сказал: «Смотри-ка, луна сегодня какая яркая!», — но мужской голос не удосужил её особым ответом, лишь дёрнул за локоть и сказал: «Тогда пошли. Ещё оборотней с вампирами нам не хватало». Он даже не знал, насколько был близок к истине, но не будем бежать по строчкам вперёд.       Однако, в окно на первом этаже узкой улочки наклонный лунный свет не попадал, прячась за нависающей крышей. А в этой квартирке сидели двое: темноволосый парень и нечто хуже оборотня и вампира — демон в чистом виде.       Парень сдавленно молчал, прокручивая в голове всё то, что услышал за последние несколько минут. Рыжая бестия, что сидела на стуле напротив, смотрела то в чашку, то на него, с попеременным успехом задумываясь либо очень внимательно на него глядя, словно ожидая, как изменится его мимика, когда он наконец додумается до ответа. Кажется, только что состоялся важный разговор. Ну, думаю, вы понимаете. Нечто, что переворачивает жизнь с ног на голову. Наконец, парень нарушил молчание:       — Не понял.       Тут рыжая гостья цокнула языком, закатив глаза. Это явно был не тот ответ, которого она ожидала.       — Льюис, ты серьёзно? Давай, включай процессор, всё ясно, как ничто!       — Я всё равно не понял: зачем тебе эта сделка? — он пристально посмотрел на неё, пытаясь углядеть тот самый глубокий умысел в лице. Рыжие и голубые глаза вновь встретились. Сейчас взгляд темноволосого выдавал напряжение, он мог бы метать молнии, напоминая о недавнем гневе, негодовании и испуге, но въедчивый взгляд собеседницы останавливал его, сам по себе чётко говоря: играешь с огнём.       — … — девушка вздохнула, глянув на свою чашку чая. И туманно заговорила. — Странный у вас тут чай… Какой-то не такой…       — Чай тут причём? — озадаченно спросил парень, позабыв, как только что кипела от злости его кровь. Резкая смена темы заставляла сделать это невольно.       — Передай, пожалуйста, нож. — отозвалась Сара, вновь не в такт.       — Ну, эм… Ла-а-адно. — протянул тот, передавая лезвие. Он совершенно не понимал её действий, потому оставался настороженным.       — Спасибо. — она взяла нож, подняла над чашкой и резко полоснула остриём по ладони. Льюис вздрогнул, как и неделю назад, чувствуя воображаемую боль, от которой рука казалась неожиданно нежной и чувствительной. Выжав несколько капель собственной крови в чай, демонесса сжала руку в кулак и стала спокойно размешивать.       — В сотый раз спрошу про твои странные действия: это обязательно так должно быть? — неуверенно спросил Стефэнс, пряча глаза и пытаясь сдержать приступ отвращения.       — В сотый раз отвечу — иначе никак. Мы разные виды, у нас разные потребности и методы исполнения. — процедила она, а после сделала глоток. — Так, давай конкретику — что именно ты не понял?       — Та-а-ак… — протянул он, прижав кончики пальцев к носу и сведя ладони вместе. — Начнём с того, что ты подразумеваешь под «демон» и «разные виды»? — он опустил руки, неестественно их согнув, и взглянул на девушку с нескрываемым любопытством.       Тихо тикали часы, но сейчас Льюис не обращал внимания на время. Ему было, конечно, немного не по себе, воспоминания недельной давности покалывали чувство самосохранения, но Сара вела себя не так вызывающе, как в первое посещение. Она была способна создать интригу и вызвать интерес, даже учитывая её не самый приятный характер. Грубиянка предлагала приоткрыть завесу тайны, которой не ведают люди. Ему начало казаться, что он только сейчас понял, что именно предлагала ему девушка. Странно, что теперь это предложение казалось интересным, заманчивым. Чай медленно остывал, опускалась глубокая ночь.       Набрав воздуха, девушка начала свои объяснения:       — Демоны — раса существ, физически более приспособленных, чем человек. Насчёт моральной устойчивости такое можно сказать с натяжкой: нервная система демона слабее других его систем, потому они всегда грубы, замкнуты и заносчивы. Имея физическое преимущество над человеком, демон старается выжить его и заместить его пребывание в природе собой. — рыжая откинула локоны волос назад, взглянув на парня. — Но, к вашему величайшему счастью, эти попытки пока безуспешны.       — Иначе мы бы уже исчезли, верно? — закончил за неё Льюис без особой радости.       — Что верно, то верно…       — И что мешает вам нас пересилить? — он прищурился. — Раз уж ты говоришь о превосходстве.       — Какой-то… барьер, что ли. Чёрт один знает, что именно это за сила. Возможно, как раз-таки ваша эмоциональная устойчивость. Вы меньше подвержены злобе от потрясений. Вы устойчивее к стрессам. Не то что мы.       — И ты пробралась сюда, чтобы выяснить, как это обойти?! — резко Стефэнс ощутил прилив сил. Она хочет через него выяснить слабость человечества! Он даже вскочил, упираясь руками в стол и сверкая праведным гневом. — Вот зачем тебе эта сделка! Что ты…?! — но тут он осёкся. Его своим взглядом осадила Сара. Она смотрела не зло, не гневно, а, скорей, с укором. Глубоким, каким-то слишком человеческим. От такого глубоко взгляда он осадил, а потом медленно сел обратно, отворачиваясь. Полыхнул. Напрасно.       — Думай о том, о чём говоришь. — бестия фыркнула с долей презрения. — Мне не нужны слабости людей. Мы и сами их знаем, не первое столетие живём. Я хочу понять, наоборот, ваши сильные стороны, чтобы раз и навсегда выявить ваше превосходство или отсталость, так как я считаю, что вы имеете право на существование. А потом Высшим решать, бороться или сдаться. — она сделала глоток холодного чая, отводя взгляд к окну.       — Кому решать? — вновь с интересом спросил Льюис. Он снова и снова забывал о том, что ещё только вот-вот у него было желание остановить эту странную сущность, что кипело в крови, заставить её пожалеть, что связалась с людьми.       — Высшие — самые сильные, энергичные и амбициозные демоны, хотя есть среди них и старейшины, состоящие среди них за заслуги в прошлом и опыт. Они составляют своеобразную «верхушку». Они принимают важные для нас решения. — она некоторое время молчала, как бы решаясь, говорить или нет. — Я — одна из таких.       Тут уж темноволосому потребовалась сила воли, чтобы сделать новый вдох. Существо напротив оказалось ещё страшнее, чем он полагал.       — И ты…       — … отнюдь не горда этим. — резко ответила она, закрыв глаза и загнув чайную ложку так, что та угрожающе смялась и не захотела принимать нормальное состояние. — Мне, знаешь, это не особо приятно. Мало чести. — теперь уже она угрожающе поднялась и стала маячить взад-вперёд по комнате, соединив руки за спиной в «замок». На её лице отображалась мрачная задумчивость. — Демоны вовсе не всегда тщеславны, хотя не без этого грешка. Мне это ни капли не нравится: когда на тебя все косятся, пальцами тыкают, мол, смотрите, Высшая идёт… А тебе бы понравилось? — она резко остановилась, кинув на Льюиса острый взгляд.       — Ну… М… Я… Э, н… Не думаю… — выдал он, заикаясь от неожиданности. Он помнил то жуткое ощущение: ты на сцене, не тебя смотрят сотни глаз, а ты должен им что-то, а руки предательски трясутся, хочется, чтобы все отвернулись. Или когда на тебя возлагают большие надежды, а ты боишься всех их подвести, хочешь, чтобы ответственность с тебя сняли. А уж каково это чувство в обществе демонов — представить страшно.       — То-то и оно. — она медленно подошла и села, выдыхая и успокаиваясь. — Закроем эту тему. Следующий вопрос, если хочешь. — Льюис открыл рот, чтобы сказать, что не знает, но Сара его опередила. — Подумай. Я не тороплю тебя вовсе. Не горит.       Парень долго собирался с мыслями. Он смотрел на то, как демонесса напротив мирно попивает чай, разбавленный собственной кровью, стараясь заметить в ней для себя черты и разделить их на две группы: человеческие и демонические. Нет, ну не могла она при такой, вполне себе человеческой, внешности быть демоном. Ну бледная, ну глаза необычные — ну, а дальше-то что? В остальном совсем не чудовищная. И даже тот её вид, когда она разозлилась, с этим вообще не вязался. Чуть подумав, он постарался задать вопрос помягче:       — А то, что случилось неделю назад? Ну, твои глаза и зубы… Что это было? О каком физическом превосходстве ты говоришь? Это твой истинный облик? — молчание. Довольно затянутое. Бестия снова отхлебнула чаю. — Что молчишь? — нетерпеливо спросил он.       — Не могу говорить, я под завалом.       — Под каким ещё завалом?       — Под завалом из твоих вопросов. — чуть злобно сказала она, теряя терпение, но издевательская нотка пробежала в этих словах серебристой нитью, делая фразу крайне двойственной.       — Э-э… Что? — явно не понял Льюис. Сара резко поставила чашку, что вновь неприятно звякнула.       — Дай мне ответы продумать, вот что. А то летишь, как на пожар. — выпалила она с лёгким укором, что смешивался с насмешкой.       — А… Хорошо.       Он молчал, глядя на неё, в ожидании ответов. Старался терпеть эту молчаливую неловкость. Торопить её — себе же хуже. Ещё как разойдётся! Ему вовсе не хотелось повторения прошлой субботы, когда нежданная гостья прижала его к полу. Сейчас она хоть более-менее мирная, но кто знает, в какую секунду полыхнёт, ведь в тот раз всё случилось резко. Наверное, она психованная.       — Неделю назад ты узрел неполное обращение. — прервала она его мысли, неожиданно подав голос. — Это иногда случается невольно: мы частично принимаем свои истинный облик.       — Частично?! — Стефэнс хотел сделать глоток, так что чуть не поперхнулся своим остывшим напитком. Он удивлённо уставился на неё, забывая про сдержанность и любые свои намерения. — Это в смы-ы-ысле? То есть, ты сейчас не…?       — Не такая, какая должна быть. Да. Клыки и глаза — мои личные исключения из полного обращения. При полном обращении я меньше похожу на человека, чем сейчас. Гораздо меньше. — она сделала странное движение, вроде протянув руку к ножу, но потом чуть приподняв её вверх, следуя некому внутреннего порыву. — Наше физическое превосходство — строение нашего тела и его свойства. Мы сильнее любого человека в десятки раз. У нас два сердца. У нас есть части, позволяющие выжить где угодно, в любой среде обитания. Мы довольно устойчивы к переменам среды, а также быстро регенерируем.       — Но… — заговорил парень, сам того не ожидая. — Если это не полное обращение, то… Каково полное? Ты можешь его показать? Или…       — Не «или». Могу. Хозяин-барин, что сказать. Только сядь заранее.       Льюис не смел ослушаться, да и чувствовал, что не надо, она лучше знает, так что он остался сидеть, словно бы громом поражённый. А Сара встала и прошла в наиболее просторную часть кухни — туда, где можно было из неё выйти.       Она зажмурилась. Обращение выглядело немного болезненным, но она не выдавала никаких признаков того, что ощущает хоть каплю боли. Наверное, привыкла либо держала лицо.       Появились длинные и острые клыки, отразившись своим жемчужным блеском. Глаза приняли свой облик: рыжий белок, похожий на радужку, и щёлка-зрачок. Ногти на руках удлинились, они стали больше похожи на когти. Что-то прорезалось из кожи на плечах, секунды спустя можно было разглядеть два длинных костных шипа, между которыми натянулась зеленоватая перепонка — подобие плавников. На открытом участке талии стало видно проявившиеся чёрные полоски, поблескивающие так, словно сделаны из змеиной чешуи, хотя, наверное, так оно и было. А с ногами произошла такая метаморфоза, что наш герой чуть со стула не упал, хотя уж на что ровно сидел: они преобразовались от колена в кошачьи лапы, покрытые рыжей шерстью. Незнающим могло показаться, что девушка надела странные шерстяные носочки. Но даже на этих когтистых лапах она стояла уверенно, словно королева или прирождённая львица. И только сейчас, подняв взгляд, Льюис заметил, что сквозь волосы проглядывали рожки чёрного цвета, причём один из них, левый, был слегка обломан.       Сара повернулась к Льюису и оценила его взглядом, будто впервые видит, и неловко передёрнула плечами.       — Ну, примерно так.       — Это… Это больно? — выдавил Стефэнс, туго соображая в тот момент после преображения девушки, пытаясь достроить что-то в голове.       — Слегка. — она спокойно села с ним рядом. — Но у нас достаточно высокий болевой порок, чтобы это переносить. Иначе мы умирали бы при рождении, п-хе-х… Большинство процессов, что у нас протекают, довольно болезненны. — она вглядывалась в его лицо с новой силой и новым рвением, не давая сосредоточиться, словно старалась изучить его сильнее, чем он её. Парень старательно отводил глаза, пытаясь собраться с мыслями. Удивлению его не было предела, слова отказывались подбираться.       — То есть… Все… Все демоны… — еле проговаривал он. — Вот… Такие?       — А ты нас какими ожидал увидеть? — с интересом проговорила она.       — Ну… Не знаю, там… Трёхметровыми рогатыми верзилами?.. — неуверенно, дрожа всем телом, спросил паренёк, осознавая в голове что-то, что не мог сформулировать в словах, но это что-то вызывало дикий, панический страх, который он не мог усмирить.       — Сегодня я уже говорила, что вы до чёртиков поддаётесь стереотипам. — хмуро сказала Боунбрэйкер, отведя глаза. — Нет. Рога, конечно, у меня имеются… — на этих словах она возвела глаза вверх, дотронувшись до целого рога кончиками пальцев. — … но это лично у меня, да и рогами это назовёшь с натяжкой. Так, костные шишечки.       — И демоны… Они… — тут Стефэн тяжело сглотнул. — Прячутся среди людей?       — Ага. — беззаботно отозвалась она, поигрываясь с чаем в чашке. — Но если точнее, то мы и есть люди, лишь чуть более совершенные. Мы среди вас уже очень давно, чуть ли не сначала времён. Мы были созданы вместе или вроде того.       — Наверное, ты встречала много людей. Разных. Было много попыток. Почему… — этот вопрос ему было сложнее всего сформулировать. Наконец, сделав глубочайший вдох, он выпалил, словно надеясь, что от скорости зависит то, сможет ли он сказать. — Почему ты выбрала меня для того, чтобы заключить эту сделку?       Несколько секунд висело тяжёлое, прямо-таки давящее на плечи молчание. Демонесса у него на глазах закусила губу. Видимо, не рассчитав силу нажатия, она прокусила её до крови, и алая капелька, стремительно собравшись и набрав вес, начала свой путь вниз. Льюис даже начал жалеть, что задал ей подобный вопрос, и уже мысленно корил себя за то, что не смог держать язык за зубами.       — Э-э-э… Сара?       — Хех… Знаешь, а ведь забавно, что ты задал именно ЭТОТ вопрос. — сказала она уверенно, слизывая кровь с губы, настолько быстро выходя из ступора, что было ощущение, что на миг перед ним предстала другая личность. — Отвечу тебе так: ты, голова твоя глупая, особенный.       — … Что? — немного недопонял Льюис, видимо, не удовлетворённый ответом либо попросту считающий, что такие слова к нему не относятся.       Сара неожиданно поднялась, стремительно подошла к нему и отвесила крепкий такой подзатыльник, заставляя склониться и еле слышно что-то промычать. Темноволосый от такого странного действия совсем запутался как мысленно, так и физически: волосы его теперь немного неудачно свисали на лицо, отказываясь распутываться и возвращаться в нормальную позицию.       — И-и… Зачем? — недоумённо поразился он, пытаясь вернуть пряди в нормальное, положенное им состояние, впрочем, безуспешно.       — А сам ты не видишь? Ты не даёшь сдачи. Не обижаешься. Ты… ДРУГОЙ. — она снова села, но теперь уже на стул прямо рядом с ним. — Ты… Как это у вас говорится? Слишком мягок. По сравнению с остальными, по крайней мере с большинством. Вот мне и захотелось выяснить, почему именно так. Кто его знает, может, именно ты сможешь открыть мне больше остальных, какие-то мелочи, которые делают тебя таким отличным от многих. Многих… грубиянов и эгоистов. — она громко вздохнула, снова отводя взгляд.       А потом вновь повисла тишина. Точнее сказать, они замолчали, а про то, что вокруг тихо, сказать не скажешь: за окном трещали не то сверчки, не то цикады, как полноценный природный хор; пел где-то меж крыш робкий романтик-ветер; изредка свистели одинокие пролетающие мимо птицы; а в комнате громко монотонно тикали часы, подгоняя время вперёд и вперёд.       — Ладно, пойду, а то засиделась я у тебя. Да и тебе, наверное, спать пора. — она неспешно поднялась и направилась к окну. Да, к окну, а не к двери. Видимо, не любила входить как нормальные люди. Её счастье, первый этаж. Хотя она наверняка живучая, как кошка. Если даже вспомнить, с какой скоростью зарастала её ладонь, наверное, свернуть шею для неё вовсе не страшно.       — А, ну… Удачи, и… И всё такое. — нелепо попытался попрощаться он.       — Мне возвращаться через неделю или как? — спросила она, уже сидя на подоконнике спиной к улице, собираясь вот-вот выпрыгнуть.       — А? Да-да, конечно! — растерянно воскликнул Льюис, лишь сейчас опомнившись и приняв решение всего в момент, плюнув на остальной вечер раздумий, словно его и не было. Он вскочил и бросился к окну, чтобы посмотреть на гостью в последний раз.       — Тогда до встречи. — и она развернулась, выпрыгнула на улицу и чинно пошла куда-то в лабиринте улиц, стремительно скрываясь, словно призрак в ночи.       Льюис стоял и смотрел ей вслед так долго, как мог. Он такого точно не ожидал, ведь и не думал, что визит гостьи обернётся не погибелью, а… Этим. Этим разговором со стопроцентным откровением. Договором, который теперь действительно его заинтересовал. Он уселся у окна, и ему оставалось лишь гадать, куда ушла эта сущность и что будет, когда она вернётся.       А она всё шла и шла…