Сердце Демона

      Люк пришёл домой поздно, когда уже стемнело, а все магазины закрывались. Он крайне устал, день выдался чертовски тяжёлый. Едва он зашёл в квартиру, как он сполз на пол, опираясь спиной на входную дверь, чувствуя, что сам по себе не устоит при всём желании. Целый день носиться с документами по разным городским конторам — это вам не весёлая прогулка. Ноги отказывались работать, да и голова тоже, особенно после всех тех цифр и букв, что долгое время мелькали перед глазами. Вдох — выдох. Кажется, можно вставать.       И тут вот, когда он поднялся, он резко сообразил, что в его квартире что-то шипит на кухне. «Так, вафельки я вроде на плиту не ставил» — подумал он растерянно и немного гневно. Кто-то ведь пробрался в его дом! Резко появившись в дверях кухни, он вгляделся, готовясь выдворять нарушителя всеми методами. Через пару мгновений он уже потерял последнюю каплю недовольства, осталось только недоумение.       На кухне. Стояла. Рыжая! Да, это несомненно была она. Огненные волосы, закинутые за спину, серый свитер и узкие джинсы, весёлая песенка, что была слышна даже в прихожей (опять же, Льюис этого не заметил из-за усталости), знакомая бледная кожа и зелёный кулончик.       — А-а-а… Э-э-э… А-а… — в полном ступоре протянул он, всё ещё не успев сменить намерение с возмущения на вопрос, так и зависнув в чём-то среднем, искренне недоумевающем.       — О, привет, Льюис! Я уж думала не дождусь.— она повернулась и улыбнулась с прежним коварством или же хитростью. Пожалуй, эти эмоции были у Сары почти неотличимы. Её белые зубки и прищуренные яркие глаза сияли контрастирующей бодростью с сонным выцветшим Льюисом.       — А как ты…? Откуда ты…? И зачем…? — от загруженности памяти он даже родную речь забыл, запинаясь, как двоечник у доски.       — Окна надо закрывать, дурень. — сказала она вроде и с недовольством, но не сильным. — Блинчики вот тебе жарю. Ты, наверное, устал. Пролетел мимо меня в толпе, даже и не заметил, хотя сантиметров на двадцать вправо — и повалил бы. Впрочем, тебе не привыкать, да? — последняя часть этой фразы прозвучала с особой, только Саре свойственной интонацией, какой-то дикой и странной. Она усмехнулась, регулируя интенсивность огня.       Льюис выдохнул, протирая лоб рукой.       — Я уж думал, что воры…       — Мечтай. Кое-кто похуже. — девушка посмеялась. — В первое моё возвращение ты так сильно не нервничал, хотя тогда я могла тебя убить. — отвечала она спокойно, перекладывая тарелку с блинчиками на стол. — Садись и ешь. Потом спать ложись.       — Отчего вдруг такая забота? — спросил наш герой настороженно, присаживаясь за стол.       — Оттого что заткнись. — огрызнулась она, пройдясь по комнате.       Люк хотел спросить что-то ещё, например, почему она вдруг решила пошипеть, но по лицу бестии увидел, что добиваться от неё ещё каких-то ответов — идея не из лучших. Он стал поедать эти несчастные блинчики (стоит отметить, вполне неплохие), всё время глядя на Сару, чтобы не упустить каких-либо значимых действий с её стороны. Та так и ходила по комнате, задумавшись. Только что её лицо подсвечивалось каким-то радостным огоньком, а теперь оно уже впало в тень, придавая ей выражение суровости и обостряя хищные черты. Словно в её голове сейчас засели мрачные планы или просто тяжёлые мысли.       — Сара. — прожевав очередной блинчик, осмелился проговорить он, привлекая её внимание. — Ты какая-то странная, что с тобой не так?       — Ась? — она посмотрела на него, чуть удивившись, ведь явно рассчитывала, что он будет есть ещё долго, потому выпала. Потом улыбнулась, как ни в чём не бывало. — Да так, задумалась. Как тебе блинчики?       — Нормально, вкусные. О чём? — он держался на той же теме, глядя на неё в упор, надеясь всё-таки добиться какого-то результата.       — Да так… — она присела напротив. — Просто думаю о том, зачем вы все куда-то несётесь, сломя голову, бегаете, как муравьи по террариуму. Неужели это всё так важно? Разве вы не понимаете, что всё это какое-то… пустое? — демонесса подняла на него глаза, поправляя вылезающую на лицо рыжую прядь.       — Наверное, есть в этом что-то необходимое. Думаю, я не в лучшем вопросе, чтобы отвечать на состояния.       — Чего? — она вытаращила глаза, нахмурившись, совершенно переставая его понимать.       — Ой, то есть наоборот! Состояние… Вопросы… — Люк приложил руку ко лбу, совершенно запутавшись в собственных мыслях и чувствуя, что язык сейчас заходится в таком же положении: в запутанном.       — Шёл бы ты спать, идиот. — фыркнула она вдруг, видимо, от накипевшего за день. — Пока ты ведёшь себя, как сонная муха, нам с тобой не поговорить вообще никак. Доедай блинчики и иди спать немедленно, завтра утром поговорим. У меня просто новая идея появилась, но в таком состоянии… Ах, короче, к чёрту, забудь. Просто спать иди. — к концу своей речи она снова стала мягкой и пушистой, либо растеряв, либо подавив свой гнев. Эти перепады выглядели странно.       Льюис вздохнул, чувствуя провал в попытке поговорить и усталость.       — А ты? Что ты собираешься делать до утра? Пойдёшь домой и вернёшься завтра? — поинтересовался он сонно, уже еле подавляя зевок.       — Нет, я останусь у тебя, буду я ещё мотаться взад-вперёд. Книжку почитаю. Вон, «Мифы и легенды», на тумбочке лежит. — демонесса кивнула в сторону тумбочки, где красовалась аккуратная книжка. — Надеюсь, редкое шуршание страниц не помешает тебе спать, неженка.       Снова задиристая фразочка. И это после всего, что она сказала прежде, заботливо. Люк перестал понимать её с её скачками. Он просто кивнул и, дожевав последний блинчик, пошёл в комнату, на ходу скидывая одежду. Он изрядно устал, потому, упав на кровать, отключился практически мгновенно, проваливаясь в сон.

***

      Знали бы вы, с каким трудом Сара держала лицо перед Льюисом! Да, на удивление, она держала лицо. Она старалась быть в более спокойном состоянии, хотя на самом деле она то пребывала в совершенно расстроенных чувствах, то вообще ничего не чувствовала. Сами посудите, легко ли было бы вам: то пустота внутри, то грусть, то неожиданная злоба, то милое спокойствие, вызывавшее ту самую заботу, которую так аккуратно подчеркнул Льюис. Чёрт знает что, а не чувства! И откуда всё это? Спросили бы чего полегче!       Костоломка уселась на стуле и, открыв книгу, уставилась в случайную страницу, стремясь отогнать эти скачки настроения куда подальше, желательно б конечно сразу куда-нибудь в ад. Она смотрела всё равно сквозь книгу, невольно погрузившись в свои мысли. И ведь было, о чём подумать, так что, пожалуй, разобрать этот завал было даже полезно.       Вот если задуматься: кто он такой, этот Льюис? Этим вопросом бестия задавалась снова и снова, он врезался ей в голову на протяжении всего их общения. Она сама не понимала, чем этот голубоглазый такой особенный. Ну врезался он в неё, ну предложил посушиться, ну попытался узнать о ней побольше — ну и дальше-то что? Как будто он один до подобного додумался бы. Почему она выбрала его как объект изучения? Звериная натура говорила, что в этом есть какой-то смысл, хотя своей звериной натуре она никогда не доверяла, всё же, звериные инстинкты — слишком плохой советник в мире людей. Утопать в инстинктах — печальная судьба. Её логика, часть разума, которым она так дорожила, говорила, что смысла в общении с этим смертным нет, ведь не так уж много нового она от него узнала. По крайней мере сейчас. Он был идеалист, можно сказать, он жил в придуманной утопии, которая так и останется утопией до конца дней. Но что-то говорило ей, что смысл в этом есть, хотя она сама так и не понимала, что именно. Зверя рассмотрела, разум тоже. Душа…? Как может иметь своё мнение то, чего нет?       Глянув неожиданно вниз, она пронзила её пристальным взглядом. Вот её душа, мотается у неё на шее. Качается себе знай из стороны в сторону, немного светом переливается. И как то, что заперто в кулоне, может воздействовать на её разум? Костоломка тяжело выдохнула и положила раскрытую книгу себе на лицо, откинув голову назад. Нет, бредятина. Если душа заперта отдельно, её контакт с телом минимален, это попросту не могут быть её проделки.       Ладно, на первый вопрос, скорее всего, ответить не удастся. Тогда можно взяться за второй, раз уж делать всё равно нечего.       Почему её влекут люди? Это было странно, с какой стороны ни взгляни. Именно тяга к людям отделила её от общества других демонов. От всех, кроме одного. Люция в ней именно эта тяга к смертным и заинтересовала, вот почему он решил узнать о ней побольше. Именно из-за своей особенной привычки глядеть на мир со всех ракурсов она и стала его воспитанницей. Хотя казалось ей, что он присмотрелся к ней раньше, но это уже не имело значения, ведь что можно ожидать от ребёнка?       Да и вообще, стоило поразмыслить, откуда и зачем он в её жизни появился. Тут стоило подумать: Верховный, да к тому же Вечный, он заметил её и следил за ней чуть ли не с самого детства. Говорят, он лично спас её от отступников. С чего бы вдруг? И после, когда её жизнь была уже вне опасности, он посещал её часто и смотрел на то, как она растёт, отвечал на вопросы её прошлого. В частности он выделял тему отступников. Сара так тогда пыталась понять, за что они так, что, видимо, потому и решила со временем выяснить, что такое в людях заставило демонов убивать себе подобных. Может, люди обладают какой-то скрытой силой? Это стало её отличием, её собственным мнением. Это и отличило её от остальных демонов, отстранив ото всех, кроме Люция. Особое мнение было лишним в их обществе. По крайней мере, так гласили правила, которые только Верховный почему-то игнорировал. Именно рыжий научил её всему, что знал сам, а часть знаний нашла именно она, долгое время исследуя все стороны жизни. Например, сделала столь тонкой грань эмоций. Она могла показать любую эмоцию одним взглядом, одним словом. И, что самое странное, это умение она передала Льюису. Хотя, казалось бы, простой человек, но как он в краткое время подцепил привычку демона, что пережил не одно столетие?       Что же, она всё равно надеялась, что это не очень плохая идея — прицепиться к человеку в попытке выяснить, что же всё-таки манит отступников. Тем более, что Льюис схватывал на лету.       Выдохнув, она взглянула на часы, убрав книгу. Час ночи. Хм, странно даже: только недавно семь вечера было, она стояла на этой самой кухне и жарила блинчики, а вот уже и час ночи. Интересно, насколько глупо она выглядела, несколько часов сидя с книгой на лице? Явно не подобающе демону из Высших. Как сонливая девчонка, почти как в школе. Стряхнув с себя оцепенение, она опустила книгу себе на колени и стала читать, возвращаясь к своему изначальному занятию. Она решила, что одной ей что-то обдумывать всё равно нет смысла. Да и вопросы, которые она давно хотела разобрать, не поддавались, так что смысла гонять себя по замкнутому кругу она не видела.

***

      Ночь — чудесное время суток. И с этим бесполезно спорить, ведь посмотреть даже, скольких поэтов и писателей, композиторов и художников вдохновляла именно она. Притихает природа, притихают люди, и остаются только те, кто действительно резко отличается от других, истинные романтики, как творческие люди или те, кто глубоко одиноки в душе. Вот и рыжая осталась бодрствовать, почитывая интересную книгу про разных мифических существ и изредка бросая взгляды на тьму за окном, любуясь её чарующей непроглядностью, неизбежностью. Хотя легенды тоже неслабо её увлекали. Но она находила это смешным в какой-то степени. Кракены, Левиафаны, Минотавры — такой бред. Прикидывая всё это в голове, она понимала, что ничего подобного не могло бы существовать. Давно были известны вдоль и поперёк все виды земных существ. Кроме людей, пожалуй. Хотя, может, всех этих выдуманных чудовищ не из ниоткуда брали, а срисовывали с образа встретившегося демона? Говорят, бывали в прежние времена куда более чудовищные собратья у нашей рыженькой, а у страха, как говорится, глаза велики. А уж придумать бабайку, которого в легенде победит какой-нибудь герой, и успокоить себя тем самым люди умели отлично. Может, оттуда легенды и пошли. А что? Теория вполне себе неплохая.       Костоломка отложила книгу, устав от мелькающих перед глазами букв, встала и прошлась по комнате, разминаясь. Она подошла к окну и выглянула на улицу, в полной мере оценивая замершую ночную красоту. Тишина и спокойствие, лишь задувает холодный ветерок, трепля её рыжие пряди во все стороны, так, что они похожи на настоящее пламя. Глоток свежего воздуха — самое то после долгого корпения над книгой. Глубоко выдохнув, она снова прикинула всё в уме, пробегаясь глазами по безлюдной дорожке. Должно получиться. Ну, тут уж главное его уговорить, а там дело станется за малым. Хотя уговорить его вряд ли будет сложно, учитывая, как он чуть ли не с боем рвался восстанавливать их общение. Наверняка он согласится довольно легко.       Интересно, что там с ним? Как спит подобный «герой»? Поправив волосы, что разлетелись по голове самым непонятным образом, хотя особо картину её беспорядочного пробора это не испортило, она подошла к его комнате и встала в дверном проёме, осматривая знакомое помещение в темноте. Парень спал, развалившись на кровати как только возможно, будто он не в постели, а на пляже, на песочке под ласковым солнышком. «Барин прям» — усмехнулась про себя бестия, и уголки её губ сами собой подёрнулись в улыбке. Она прошла в его комнату, осторожно ступая по полу, чтобы ничего не зацепить и не разбудить паренька. Девушка, подтянувшись на носочках, закрыла окно, потом, склонившись, укутала темноволосого в одеяло и присела рядом, рассматривая его вблизи. Она смотрела на него самым внимательным взглядом, какой могла бросать на вещи в принципе. Глаза Люка были закрыты, губы поджаты, волосы были растрёпаны и лежали частично на лице. Выдохнув, Боунбрэйкер откинула пряди с его лица, чтобы не мешали спать, поправила одеяло вновь, потом встала и ещё раз пристально на него взглянула. Странный. Даже во сне странный, будто не такой, как все, хотя не слишком ясно, в чём именно. Даже неясно как-то, что он такой непонятный, но именно он знает про людей больше всего. Или просто похоже на то, но он-то вокруг и смотрит как-то по-другому.       Выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, выдыхая, она вдруг ощутила прилив тепла, который сильнее всего отдался где-то в груди, расползаясь от диафрагмы. Было у её тела такое парадоксальное несоответствие обстоятельствам: в холодную, почти уже не летнюю ночь у неё появился жар. А ещё прилив энергии, что был не менее парадоксален. Бушующая сила была ей привычна, но сегодня явно был день не для неё. Сара передёрнула плечами, но ощущение жара не ушло, как и какая-то адская жажда действия. Тогда она стянула водолазку, положив её на стол и оставшись в футболке, и решила немного расслабиться, а точнее — немного отогнать свою энергию, размявшись, давая сумасшедшему организму то, что он хочет. Приседания, отжимания — всё в кучу, и такая разминка считалась самой мелочной, всё-таки, чудовища вроде собратий Сары могли пересекать континенты. Костоломка решила не терять времени и размяться поскорее, иначе силы могли выйти из-под контроля или же мог появиться неожиданный прилив слабости. А разносить квартирку или после валяться без возможности подняться — перспектива крайне сомнительная.

***

      Льюис проснулся только в девятом часу, с тяжестью разлепляя веки и пялясь в потолок. Для его распорядка это было очень поздно, он понимал это даже по углу, под которым падали на пол тени. Вставая с кровати и потягиваясь, он вдруг запутался ногами в одеяле, споткнулся и упал, громко загремев об пол со своим-то немаленьким ростом. Волосы снова спадали на лицо, что было дико неприятно, но приземлился он хотя бы более или менее удачно, на самую мягкую часть одеяла. Он выпутался, поднялся, потягиваясь, звучно зевнул, чуть фыркнул, всё ещё недовольный своим падением, а потом стал искать футболку, которую вчера, очевидно, бросил где-то в комнате, как-то не высчитывая направление её полёта. Даже не надев её до конца, он решил выйти из комнаты, уже попутно натягивая одёжку до конца. Но на пороге кухни он так и застыл.       Он не поверил в это сначала, но Сара действительно осталась на ночь. А ведь паренёк искренне верил, что она просто шутила и уйдёт, а она вон как, без сарказма. Он застал её не в самом удобном положении: девушка лежала на полу, опираясь на свои руки, и отжималась. Подвёрнутые края футболки немного мотались, намереваясь распуститься на полную длину от одного неудачного движения, штанины брюк были также максимально подвёрнуты, а волосы собраны в хвост, нелепо до смешного торча в стороны, словно каждая прядь жила своей жизнью, не считая тех, что закрывали уши — они в хвост и вовсе не собрались. Кулон её лежал на столе, что называется, подходи и бери. Окно было нараспашку, отчего по ногам проходился неприятный холодок, но бестии, судя по всему, было глубоко начхать. Рыжая была очень сосредоточена на своём упражнении, поэтому она его не заметила, продолжая делать что делала, заставляя его очень долго приходить в себя.       — Сара? У тебя что, утренняя зарядка? — всё ещё не прекращая зевать, спросил Льюис, глядя на неё слегка вопросительно.       — Ух ты, смотрите, кто проснулся. — она засмеялась, ничуть не смущаясь тому, что он пришёл так неожиданно, и, оттолкнувшись руками от пола, встала на ноги, отряхивая ладони и глядя на него с лёгким прищуром. — Выспался?       — Наверное… — он потёр глаза, сонно выдыхая и жмурясь. — Как странно: даже и не помню уже, что вчера было.       — Уж не знаю, где ты вчера так вымотался, но надеюсь, что хоть сегодня ты в вопросе отвечать на состояния. — тут Кости оглушительно рассмеялась своим любимым демоническим хохотом, откидывая голову назад и заставляя паренька окончательно проснуться и сориентироваться.       — Что смешного? — сонно спросил Льюис, внутренне одновременно возмущаясь и смущаясь, из-за чего и слегка порозовел. — Забудь ты уже… Ну устал я — и что? А ты бы не устала за весь день?       — Я бы не устала. — тут она стала серьёзной. — Никогда не забывай, с кем говоришь. Чтобы меня утомить, нужно недели две меня гонять. — при этом она так стрельнула глазами, что желание поспорить отпало к чёрту.       Она одёрнула края футболки и брюк, разматывая их в нормальную длину, при этом косясь в сторону так, что всем своим видом давала понять, что продолжать разговор нет ни малейшего желания. С этим был согласен и хозяин квартиры. Тем временем Люк закрыл форточку, полазал в холодильнике, надеясь позавтракать, но, когда он взглянул на Сару с её поведением, на то, с каким лицом она распускает волосы, он решил, что может обойтись и чашкой кофе, не затевая лишней возни и переходя сразу к делу.       — Так, а теперь, когда я более или менее проснулся и не хочу спать снова, по крайней мере, похоже на то, думаю, самое время поговорить о твоих вопросах. Ты ведь что-то вчера хотела сказать, да? Не просто же так ты ко мне пришла, ты в гости не ходишь как-то.       — Ага. — Сара сняла его кофе с плиты и перелила в чашку, задумчиво промычав и думая, как сформулировать свою мысль. — Идея, конечно, бредовая, но я прикинула по нашим новым расписаниям и пришла к выводу, что выбрать день для встреч мы попросту не сможем. — как-то неопределённо вздохнув после этих слов, она передала чашку пареньку.       — Это ещё почему? Суббота же всегда была. — он сделал нервный глоток, косясь на неё, но тут же пожалел об этом, обжёгся и отодвинул чашку от себя, додумав, что лучше дать напитку немного подостыть.       — У меня в субботу… Ну… — Кости вдруг замялась, не зная, как бы выкрутиться, и задумчиво позвенела цепочкой кулончика. — Важные встречи, скажем так. Теперь я не могу в субботу.       — Даже важнее, чем наши? — Люк немного удивился, глядя на неё в упор и слегка приподнимая брови, ведь искренне полагал, что она считает встречи с ним своей первостепенной задачей.       — Если бы. — тут рыжая негромко фыркнула, на мгновение закатывая глаза. — Проблема в том, что мне от этого попросту не отвертеться. А так стала бы я изменять привычке, разбежались.       — И что делать тогда?       — Ну, есть одна мысль… — тут Сара включила свою тактику, делая вид, что отказывается от придуманного. — Но она тебе не понравится.       — Какая? — Люка это, конечно, заинтересовало, на что, в принципе, чертовка и рассчитывала, потому что он не любит недосказанность.       — Да нет, бред полнейший, забудь! — отмахнулась она, мотнув головой.       — Сара. — сказал он вдруг твёрдо и уверенно, облокачиваясь руками на стол. Выдал ожидаемую реакцию. — Сказала «а» — говори «б».       — На самом деле… — протянула она с немного задумчивым лицом, поддерживая интригу.       — Я жду. — сказал он по-прежнему уверенно, намереваясь добиться от неё ответа.       — Чтобы урвать хоть пару часов на общение, — наконец проговорила она, чувствуя свою безоговорочную победу, — нам придётся поселиться вместе.       Льюис, который собирался сделать новый глоток из чашки, неожиданно для себя не то поперхнулся, не то кашлянул, не то чихнул — открою секрет, он и сам не понял. Возможно, это было от удивления, что он аж растерялся от всего происходящего сразу, теряясь окончательно. Он вытер те капли кофе, что попали на нос, под громкий смех раззадоренной Сары, которая хохотала от души, снова откинув голову назад чуть не до хруста.       — Сделать — что, повтори-ка на бис? — он поднял на неё глаза, немного хмурясь от удивления.       — Ты слышал. — сказала она уже сухо, неловко откашливаясь после смеха.       — И как это, вот по-твоему, будет выглядеть? — Люк откинулся на стуле, скрестив руки на груди и немного задрав голову.       — А что тут такого? — тут пришла её очередь удивиться, словно она сказала нечто совершенно нормальное и обыденное. — Я всё равно снимаю квартиру, что не слишком приятно, учитывая, какие порой попадаются хозяева, да и соседи, ну и тот факт, что одной сложновато. Мы оба учимся недалеко отсюда, у нас дополнительные дела, не так ли? Было бы удобнее так.       — Откуда ты…? — начал удивлённый парень, широко раскрывая глаза и искренне недоумевая её неожиданным познаниям о его жизни.       — Расписание. Не надо. Вешать на виду. — постаралась смягчиться к концу отрывистого предложения, стараясь не выдавать своё раздражение его недогадливостью. Кажется, не хотела показывать зубки. — Я уже всё вчера сопоставила, пока ты, ваше высочество, дрых, как медведь по зиме, без забот и хлопот. И вот, смотри, какая белиберда получается. — она подтолкнула к нему блокнот, что всё это время ожидал своей минуты на столе, возможно, даже со вчерашнего вечера, терпеливо и безнадёжно. Пока Льюис, поднеся тот к лицу, смерял и сравнивал всё взглядом, она закончила свою мысль. — Можем разделить плату за квартиру пополам, места мне много не надо, в твои личные дела лезть не буду. Разве что, наблюдать со стороны. Ведь… — тут её лицо приняло острое хищное выражение, отчего могло стать не по себе, особенно учитывая, как в эти моменты она впивалась взглядом — как будто ты действительно её добыча, и тебе никуда не деться. — Важно наблюдать за подопытным в естественной среде его обитания.       Люк немного дрогнул от такого рывка в свою сторону и отвёл взгляд, но планы проверять не перестал. И ведь, действительно — свободного дня не было! То у одного, то у другого что-то выпадало, отнимая день для встречи. Ещё раз подняв глаза на Сару, которая снова беззаботно улыбалась, словно не сказала ничего сверхъестественного, он задумался, стараясь больше на неё и её поведение не отвлекаться. И вот оно. Снова это непонятное чувство неуверенности и ощущение неизвестности рядом с ней. Вроде получалось странно, казалось какой-то несусветной глупостью, но в итоге выходило очень даже логично, становясь единственным выходом из положения. И снова возникал вопрос: она чокнутая или гений? Это грань довольно тонкая, настолько же тонкая, как и граница между эмоциональными состояниями демонессы, из которых она сегодня то и дело перепадала туда-сюда.       — Ты… Ты считаешь, что это правильно и может нам помочь? — спросил он наконец, осмеливаясь оторвать взгляд от бумаги и перевести его на демонессу. Та в тот момент сидела и довольно задумчивым взглядом глядела в утреннее небо, словно пытаясь проглядеть его насквозь. Вопрос заставил её встрепенуться.       — Суди сам, конечно. — сказала она немного равнодушно, неопределённо мотнув рукой. — Если ты хочешь продолжать встречи, то другого выхода я не вижу. Хотя только ты недавно мня тряс, чтобы я вернулась, помнится мне. Так-то я бы, может, и запариваться по этому поводу не стала, жила бы себе и жила. — тут бестия села, опираясь локтями на стол, и склонилась чуть вперёд, вглядываясь ему не просто в лицо, а в душу. — Послушай, мы сами заварили эту кашу. Теперь, как ни крути, решать всё равно вместе. Моё решение, твоё решение — друг без друга они не работают так или иначе.       — Скажи мне так: ты-то хочешь дальше изучать людей? — спросил он уверенно, считая, что это основной стимул для неё. Сара отвела глаза и неловко замолчала, взвешивая всё, словно даже слегка обижаясь на него в душе за то, что считает её цели столь корыстными, хотя прекрасно знала, что считает не напрасно.       — … Кто ж не хочет. — продавила она немного мрачно, старательно пряча глаза, будто она потерпела поражение в этой дискуссии.       — Тогда осталось по мелочам договориться: где будешь жить, как вещи перенесёшь, ну и по сумме оплаты квартиры. И пожалуйста, думаю, уживёмся. — он посмотрел на неё серьёзно, стараясь понять по лицу, что она сейчас чувствует, улавливая, как она сосредоточенна. Пожалуй, вот и вернулась серьёзность их постоянных разговоров, которая рано или поздно появлялась в любом из них, не взирая на начальные насмешки или огрызания.       — Как насчёт обговорить всё это завтра? У меня перерыв в два часа между занятиями, кое-что отменили, вот и могли бы увидеться где-нибудь в парке и всё обсудить. — рыжая встала и, забрав у Люка блокнот, хотя он и не сопротивлялся особо, ведь тот был даже не его, прошлась до окна и обратно, непонятно куда глядя.       — Хорошо. Где?       Назвав парк, Костоломка тяжело замолчала, как-то немного неловко глядя в пол. Люк немного не узнавал её в таком состоянии. Обычно от неё легко можно было ожидать самой глупой и бессмысленной шуточки, подкола, вопроса на засыпку, которым она могла сразить наповал, а сегодня она молчала, как партизан или как солдат, докладывавший ситуацию. Куда-то подевалась её живость и энергичность в разговорах.       — Ну… Скажи хотя бы, с кем у тебя встречи по субботам? Надо знать, кто заставляет меня изменить привычке. — робко поинтересовался парень, не зная, чем ещё разогнать тишину.       Сара на эту фразу улыбнулась. И это был не звериный оскал и не коварная улыбка злодейки, что были свойственны ей по натуре, а очень даже милая девичья улыбка. Люк впервые видел её с таким выражением лица, поэтому немало удивился, чувствуя внутри лёгкую дрожь. И тут ему показалось, что что-то очень сильно изменилось. Неужели Сара стала… эмоциональнее? Добрее? Или его уроки помогли, и она научилась притворяться? Хотя не похоже. Она же никогда не скрывала своё истинное лицо с ним рядом. Неужели эта улыбка — не игра? У темноволосого даже появилось желание улыбнуться в ответ, такое смутное и странное, что он мялся и внутренне метался, как птица в клетке, понимая, что нельзя, это будет странно смотреться.       — Хи-х… Ну ты и любопытный. Твоё любопытство тебя погубит. — а потом рыжая расплывчато ответила, неопределённо косясь куда-то в сторону. — Это один из наших. И, поверь, лучше тебе не предъявлять ему претензий по поводу испорченной привычки. — тут она рассмеялась, не без нотки коварства, правда, немного прикрывая рукой глаза. — Да и пора бы привыкнуть отвыкать, извини за бред: привычка-то прошлогодняя!       Люк смущённо и неловко улыбнулся. Сейчас, когда Сара не смотрела ему в глаза, ему было уже не так тяжело и неудобно это делать, хотя внутренне он чуть ли не сгорал от стыда, сам не понимая, что на него накатило.       — Ну хорошо. Думаю, времени нам всё равно хватит. — произнёс он, преодолевая своё смущение и возвращая себе серьёзный вид.       Он был уверен в своём решении. Он почему-то чувствовал, что они вышли на правильный путь. Это и есть их судьба. Так и должно быть. Никак иначе, словно само мироздание его к этому толкало. Или же их собственное взаимное любопытство? Нет. Даже думать об этом не хотелось. Это нечто большее. Может быть, само провидение.