Катерина. Пока не разбиты розовые очки

Поездка в Лондон у Константина была запланирована давно, но он был удивлен и обрадован, когда Катерина решила поехать с ним. Он не стал об этом долго раздумывать — ничего удивительного, что Катерина загорелась этой поездкой. Лондон ведь не Африка, не глушь в Канаде, куда она никогда не изъявляла желания полететь, учитывая даже малейшую вероятность некомфортных условий. Катерина всю их совместную жизнь производила впечатление избалованной девицы, предпочитающей нежиться в уюте и комфорте. От путешествия в Лондон не отказался бы ни один здравомыслящий человек. Катерина подготовилась к поездке весьма в своеобразной манере. Она скорее напоминала хиппи, чем жену богатого бизнесмена. Но Константин махнул на это рукой. Её чемоданы были полны нарядов для выходов в свет, в театры, — куда они, без всякого сомнения пойдут, так как Катерина уже пролистала все газеты с ближайшими премьерами. А то, в чем она прилетит в Лондон — не так уж важно. И в чем будет гулять там одна первые два дня, пока у Ростова будут расписаны по часам встречи. Таким образом, на следующий день, отоспавшись после перелета, ко времени ланча, Катерина уже энергично обошла окрестности их отеля, и, облюбовав отличную скамью на кованных ножках, раскинула карту города рядом с собой. Погода располагала к пешей прогулке, весь город был залит солнечным светом. Ожидая увидеть здесь знаменитые лондонские туманы, Катерина приятно удивилась, и извлекла из своей необъятной коричневой замшевой сумки, украшенной длинной бахромой, своего верного спутника — фотоаппарат «Никон». Прошло каких-то пара часов, а она уже чувствовала себя в этом городе, как дома. Открыв объектив, настроила соответствующие освещению выдержку и диафрагму, и принялась искать самый красивый вид в округе. Для этой прогулки она выбрала самые обычные синие джинсы, немного расклешенные от колена, удобные мокасины, и жемчужно-серый джемпер, постоянно спадающий с одного плеча, в силу своей довольно объемной вязки и размера, явно больше, чем нужно было этой хрупкой девушке. Кожаный ремешок от фотоаппарата на ее хрупкой, цвета слоновой кости шее смотрелся весьма эффектно. В довершение ко всему, Катерина не стала прибирать в хвост или пучок свои длинные рыжие волосы. Так же она не стала злоупотреблять макияжем — оставив не накрашенными ресницы, которые не удались от природы черными, что частенько случается с блондинками и рыжими. Поэтому её взгляд был мил и по-детски наивен. К тому же, она просто знала об этой своей особенности — без макияжа ей легко могли «простить» пару-тройку, а то и больше лет, значит она может выглядеть юной начинающей студенткой — иностранкой. Знала она и еще об одной своей особенности, не всегда, кстати, её устраивающей и радующей. Её щеки легко заливались румянцем, стоило ей подумать о чем-либо сокровенном, либо смутиться от заданного вопроса. Поэтому, когда она, неловко поднявшись, глядя на окружающий мир через маленькое окошко в «Никоне», уронила с колен одновременно замшевую сумку, карту города, чехол от фотоаппарата, непосредственно под ноги проходящему мимо джентльмену, всё случилось так, как она и предполагала — легкий румянец залил ее щеки, из глаз вот-вот готовились хлынуть потоки крупных слёз, и она неловкими движениями пыталась собрать предательски выскользнувшие из сумочки еще и мелкие дамские штучки — помаду, зеркальце, и прочие милые вещицы. Да, первым делом, она конечно же извинилась перед джентльменом. Кого бы оставила равнодушным такая картина? Джентльмен (ибо мы в Лондоне, и мы подозреваем здесь каждого второго, по крайней мере, в этом очевидном качестве) не остался равнодушным! Он присел на одно колено, и стал помогать ей, не выпуская из рук своего дипломата, однако. Когда все предательски разбежавшиеся мелкие вещицы наконец были собраны, Катерина встретилась как бы невзначай взглядом с милейшим джентльменом в стильном черном плаще, и принялась благодарить его. Надо ли говорить, как он был очарован её видом, её непривычным произношением, казалось бы, знакомых слов.  — Так Вы — не англичанка? Откуда Вы, милое дитя?  — Я из Кентукки, приехала на экскурсию.  — Замечательно! И как Вы находите нашу столицу, Вам понравился город, что Вы уже видели? А почему Вы оказались здесь совсем одни? — засыпал её вопросами незнакомец.  — Мне очень понравился Лондон. Видела я еще совсем немного, это мой первый день в городе. Ходить на экскурсии в толпе я, признаться, не очень люблю, — произнесла чуть притихшим голосом Катерина, и лёгкий румянец опять залил белоснежную кожу ее щечек. Катерина сидела на скамье, но, чтобы смотреть на джентльмена, стоящего напротив, ей приходилось щуриться от солнца. Он заметил, что девушке не очень удобно, и присел с ней рядом.  — А что Вы хотели бы увидеть? Может быть, я смогу показать Вам город, всегда хотел бы выступить в роли гида.  — О, ну что Вы! Вероятно, Вы — деловой и очень занятой человек, впрочем…  — Позвольте представиться, меня зовут Гарри Уилсон. А как мне называть Вас?  — Меня зовут Джоан Мур.  — Джоан, я очень рад познакомиться! Давайте подумаем, куда бы мы могли с вами отправиться. Вы голодны? Сейчас время ланча…  — О, нет, что Вы! Вы и так задержались из-за моей неловкости, простите, наверное, я пойду, попытаюсь найти дорогу к гостинице, где остановилась наша группа. Надеюсь, я не так безнадежно глупа, и найду её. Да, вот здесь, за углом — ткнув пальчиком в карту, твердо сказала девушка, и свернув карту, засунула ее в недра своей замшевой сокровищницы. — А вам большое спасибо, и еще раз извините, за нападение на вас моей сумочки! Прощайте! — улыбаясь, вскочила со скамейки, и протянула руку на прощанье.  — До свидание, Джоан! Мне очень жаль, что Вы так спешите. Но, всё же, может быть мы могли бы увидеться завтра? — не мог расстаться со своей новой и настолько приятной собеседницей джентльмен, — и пожал протянутую ему руку. Катерина быстрым шагом удалялась от скамейки, а джентльмен, как не странно, остался сидеть на ней. Он наклонился на спинку, шляпа его слегка прикрывала часть лба, левая рука по-прежнему держала черный кожаный дипломат, но весь его вид уже через пару минут говорил о том, что джентльмен слегка устал, и расслаблен. Катерина уже успела скрыться за углом к тому моменту, когда мимо скамейки проехал на велосипеде ловкий молодой человек, судя по униформе, вероятно, посыльный какой-либо фирмы. К багажнику велосипеда была пристроена корзина, для перевозки. Там лежали несколько пакетов внушительных размеров, пара коробок. Туда же легким движением руки посыльного отправился и черный дипломат, так как рука джентльмена вдруг перестала сжимать его, ибо джентльмен слегка … уснул. Случилось это перед ланчем, куда он и направлялся. С дипломатом он был неразлучен, так как считал, что слишком важные документы всегда должны быть при нем. Работая в МИДе, никогда прежде он не допускал такой оплошности. Подвела его нелепая впечатлительность, минутная слабость к очаровательному созданию в сиянии золотых волос. Пожимая руку, протянутую ему на прощанье, он ощутил легкий укол от серебристых шариков и звездочек, висящих у нее на запястье, в виде браслета. Но даже это не смогло поколебать его зачарованности юным созданием, он сразу забыл об этой мелкой неприятности. Вечер Катерина провела с мужем. Константин был воодушевлен продуктивными переговорами, подписанием важного контракта. Потому предложил отметить это событие в ресторане. Он выбрал самый роскошный и старейший ресторан, Ruls, на Мейден-лейн. Катерина быстро сменила свой имидж с девушки в джинсах на элегантную молодую леди, в вечернем платье из искрящейся тафты, с ниткой жемчуга на шее. Образ леди завершали волосы, уложенные мастером в аккуратную бабетту. Она улыбалась, была невероятно привлекательна и спокойна. И ничто не могло выдать в ней бурю возмущения одним маленьким происшествием, случившимся днем, после того, как она оставила джентльмена в центре Лондона на скамье. Она должна была встретиться со связным. Работа была проделана ей блестяще. Ни секунды не сомневаясь в этом, она направилась на место встречи со связным, в небольшое кафе неподалеку. Там ей нужно было спросить официанта о заказанном для нее столике. Однако, официант сказал, что ужин заказан в номер отеля, при котором работает это кафе, и её ожидают там. Поднявшись в указанный номер, она ни о чем не подозревая, постучала, и когда из-за двери ответили, шагнула вперед. Связной оказался мужчиной лет под сорок, с седеющими висками. Его круглые темные глаза буквально готовы были просверлить в ней дырку, так он ее разглядывал. Одет в обычный костюм, но без особого лоска. Стол был накрыт к обеду, он налил себе и ей водки из прозрачного, слегка запотевшего графинчика. Пить водку днем Катерина не любила, однако, из вежливости она слегка пригубила ее, немедленно отправив в рот закуску, так как не особо любила послевкусие водки. Разговор как-то сразу не заладился.  — За знакомство, миссис Ростова! — произнес мужчина, и Катерине сразу не очень понравился его тон.  — За знакомство! — просто из вежливости, ответила Катерина, и продолжила собирать вилкой королевские креветки — их она никак не хотела обидеть, они были очень хороши.  — Я очень хотел с Вами познакомиться поближе. Наслышан о Ваших талантах, да, наслышан. Поговаривают, что Вы очень способны.  — Надеюсь, сегодня я так же никого не расстроила. Дипломат у Вас?  — Да, да, дипломат у нас. Спасибо. Было не слишком сложно, — выпив залпом вторую порцию водки, утвердительно заметил собеседник. Катерина смотрела на мужчину напротив, и пыталась представить, когда последний раз эта канцелярская ммм… чтобы не сказать «крыса» выполняла оперативную работу.  — Конечно, мне очень помогла предварительная информация о точном расписании и привычках этого джентльмена, благодарю. Снотворное оказалось очень эффективным, это правда. И если у Вас всё, хотела бы поблагодарить за креветки — они восхитительны, и откланяться, — положив салфетку рядом с тарелкой, Катерина встала из-за стола.  — О, да вы же еще не попробовали икру, это белужья икра! Очень, очень советую! — не унимался ее собеседник.  — Спасибо, но у меня есть планы на вечер, и если моё задание благополучно завершено, разрешите мне… Договаривая, она уже видела, что ее не слушают. Мужчина поднялся из-за стола, и направился к ней, на ходу ослабляя галстук. Схватив ее за руку, он прижал ее к себе со всей силой. На ухо он прошептал: «Не вздумай кричать! Да, многие хотели бы с тобой познакомиться поближе! Ты уже просто легенда. Надо же, красотка, а умница какая! Вижу, слухи оказались правдивы, ты и впрямь, красотка. Так что перестань упрямиться, мне еще писать отчет от сегодняшней операции! И сейчас от тебя зависит, что я в нем напишу! Да и твоему мужу многие вещи могут стать интересны». Предусмотрительно срезав с ее руки блестящий браслет с уже известными функциями, он принялся раздевать ее торопливыми движениями, и толкнул на кровать. Даже не пытаясь изобразить действо, хоть сколько-нибудь похожее на занятие любовью, он сделал всё быстро, и, хотя бы этим «порадовал» Катерину, если выражение «порадовал» вообще в этой ситуации допустимо. Тошнота подступала. Усиливалась еще и от запаха морепродуктов, съеденных мистером Скунсом перед его поползновениями. Пока она приводила себя в порядок в ванной комнате, он подошел к двери, и произнес:  — Думаю, мы еще увидимся, красотка. Не вздумай никому жаловаться. Кому ты нужна? Справившись со сбившимся дыханием, Катерина собралась, причесала волосы, и даже улыбнулась себе в зеркале. Да, она не ожидала. Не от них. Не от «своих». Ну, да что теперь. Разыгрывать убитую горем девственницу она не собиралась, ибо… да не дождутся! Дверь ванны резко распахнулась перед полуодетым ловеласом, и абсолютно спокойная внешне Катерина направилась к выходу из номера. «Я тоже думаю, что мы еще увидимся, мистер Скунс», — подумала Катерина, и если бы она произнесла это вслух, то в её голосе трезвый человек ощутил бы всю гамму ненависти и нескрываемой угрозы. Вечер с Константином в Ruls был очень приятным, и Катерина пыталась всем своим существом впитать в себя эту обволакивающую атмосферу уюта старейшего ресторана, воздухом которого дышали Чаплин и Теккерей. Что в сущности это её происшествие значит в истории? Да ничего! Она не стала от этого хуже. Их отношения с Константином не стали хуже. Он смотрит на нее, как всегда. Его желание обладать ею и оберегать её непоколебимо. Да, противно. И вот именно сейчас водка помогла бы. Но напиться до беспамятства в Ruls… это моветон. Нет, она подождет до Вашингтона, и уже там напьется до чёртиков. Когда никто не будет смотреть на нее осуждающе. Она напьется в компании с человеком, который не станет этого осуждать. Оставшиеся дни она посвятила прогулкам с «Никоном», потому что не собиралась возненавидеть Лондон из-за присутствия в нем «мистера Скунса». Только выбрав для себя образ более строгий и консервативный, на всякий случай прибегнув к парику со стрижкой каре темно-каштанового цвета. Таким образом, никому бы не пришло в ум заподозрить в этой леди в брючном костюме темно-синего цвета, вчерашнюю хиппи. Сегодня она выглядела, да и представлялась, французской туристкой. Временами она задумывалась о человеке, которого ей сейчас так не хватало. Как и правда ей легко с этим человеком. Он настолько тактичен и воспитан, что она временами ощущает пробелы в своем воспитании. Но, это, конечно же, не оттого, что он хоть в малейшей степени мог на это намекнуть, нет. Он принимал её всю именно такой, со всей её непосредственностью и вздорностью. И, в отличии от Константина, он никогда не пытался исправить в ней что-либо. По первому же её зову он мчался к ней, и готов был выполнить любую прихоть. Потому по приезду Катерина, лишь только распаковала свои чемоданы, и отдала распоряжения прислуге по дому, и убедилась, что Константин в душе, она набрала его телефон. Услышав знакомый голос, обрадовалась. Значит, он в городе.  — Рэй, я хочу тебя увидеть. Я очень хочу тебя увидеть. Придумай что-нибудь. Я хочу, чтобы нам никто не помешал.  — Хорошо, а тебя не потеряют дома? — спросил Рэймонд. — Что ты скажешь?  — Давай встретимся завтра, завтра К. уедет в Чикаго, а я не люблю туда с ним летать. Не могу дождаться, когда уже наступит завтра. Ты скучал?  — Конечно, зачем ты спрашиваешь?  — Рэй, я… так рада слышать твой голос. Скажи еще что-нибудь.  — Что? Что еще ты хочешь услышать, моя золотая рыбка?  — Не важно. Просто слышать твой голос — вот чего мне не хватало все эти дни.  — Что-то случилось? Что? — спросил Рэймонд, вероятно ощутив особую боль в голосе Катерины.  — Ничего. Может быть, когда-нибудь я расскажу, пока, до завтра, — сказала Катерина скороговоркой, и поспешила положить трубку, услышав, что вода в ванной больше не льётся. Она вернулась в спальню, выключила свет, и юркнула под мягкое одеяло. Шторы плотно отделяли спальню от окружающего мира, и ей немного стало спокойнее. Завтра. Уже завтра.