Катерина. Пока не разбиты розовые очки

Катерина проснулась в приятном ожидании продолжения праздника, после вчерашней долгой дороги до Кейп-Мэй. Открыв глаза, и потягиваясь, она обнаружила, что Рэймонд уже не спит, и смотрит на нее, улыбаясь и не отрывая глаз.  — Что ты делаешь, нельзя смотреть на спящего человека! — с наигранным возмущением прошептала Катерина.  — Во-первых, ты уже проснулась. А во-вторых — да ты хотя бы представляешь себе, как ты красива? Я готов смотреть на тебя вечность! — прошептал в ответ Рэймонд, — И, пожалуй, не только смотреть… Его поцелуй немедленно отправил ее в страну наслаждения, заставил проснуться окончательно. Утренний свет пробивался в щель между портьерами. Открывая украдкой глаза, она видела его сильную шею, удивительной красоты руки, и различала каждый волосок на коже. Её пальцы то и дело скользили по его густым пшеничным волосам, и она с легкостью признавалась себе, что тоже могла бы целую вечность проводить за этим занятием. Себе, но не ему. Ему в этом признаваться не стоило. Впрочем, её тело предательски разделяло его восторг. И никаких слов не нужно было. Совершенно обессилев, парочка решила покинуть свое уютное гнездышко, украшенное резным деревянным изголовьем.  — Кофе, чашечку кофе, полцарства за чашечку кофе! — умоляюще прошептала Екатерина.  — Перестань шептать, скрип нашей антикварной кровати уже наверняка рассказал всему отелю, что мы не спим, — сказал Рэймонд, и решительно занял ванную.  — Но ты же сказал, что мы здесь пока единственные гости, не сезон. А комнаты хозяев на первом этаже. Катерина еще немного потянулась, и принялась с интересом осматривать небольшую спальню, вечером ей было немного не до этого. Они выбрали спальню на третьем этаже, с лучшим видом на океан. На прикроватной тумбе справа стояла настольная лампа в ярком тканевом абажуре с бахромой. Мягкое объемное кресло, обитое тканью с цветочным рисунком. На стенах — милые улыбающиеся и целующиеся амурчики. Ни за что не повесила бы у себя такие картинки… Но, это совсем не пошло, это мило — вдруг подумала она. И даже заметила небольшое портретное сходство одного из амурчиков с плещущимся сейчас в ванной её личным Амуром…  — Рэй, посмотри, вот это ты, а это — я! Ну, правда, посмотри, как они похожи на нас!  — Не знаю, мне кажется, ты совершенно ни на кого не похожа, ты такая — единственная, — сказал Рэймонд, выходя из ванной, слегка запахивая махровый белоснежный халат, и вытирая волосы полотенцем.  — Нет, забираю свои слова обратно! Ты — не Амур, ты — Аполлон, — сказала Катерина, грациозно проскальзывая мимо него, едва прикрывшись простыней, посылая ему воздушный поцелуй. Проходя через гостиную, когда они спустились к завтраку, Катерина оценила удивительный красоты камин. Огромное зеркало над каминной полкой. Милый диванчик, круглый стол. Старинный буфет с посудой. От всего этого веяло такой домашней атмосферой. Завтрак подавала сама хозяйка, женщина, слегка за тридцать, очень приятной внешности.  — Спасибо, Айда, превосходный кофе. А круассаны — просто прелесть. Неужели Вы сами их здесь печете? — поинтересовался Рэймонд.  — Нет, в этом нет необходимости. Здесь неподалеку есть отличная пекарня. А за кофе отвечает мой муж, Джек. Он занимается его закупкой, и готовит его действительно хорошо.  — А позвольте поинтересоваться, откуда у Вас такое редкое имя? Если не ошибаюсь, оно арабского происхождения? — продолжил он разговор.  — Да, кажется так и есть, арабского. Отец очень интересовался историей востока, ответила хозяйка, немного смущаясь. — Какие пожелания будут по поводу обеда, мистер Рэддингтон?  — Мы пообедаем во французском ресторане, а вот по поводу ужина — положимся исключительно на Ваш вкус. Достаточно будет холодных закусок и вина. А мы пойдем осматривать ваш замечательный город.  — Можете не беспокоиться. Погода сегодня отличная для прогулки, — поспешила уверить гостей хозяйка, энергично убирая со стола. Яркое солнце уже слепило, хотя на настоящую весну еще не было похоже. Воздух над океаном был прозрачным, чистым, свежим. Катерина ничуть не пожалела, что одела замшевое пальто с лисьим воротником. Рэймонд также не расставался с зимней паркой. Городок произвел на нее очень приятное впечатление. Рэддингтон конечно уже успел рассказать ей о исторической ценности Кейп-Мэй. И сейчас ей только оставалось любоваться старинными особнячками. Даже самый скромный домик непременно украшен в духе викторианской эпохи. Такого изобилия и разнообразия башенок, украшенных изящной резьбой веранд, она никогда не видела в одном месте. Они прогулялись по Бич-авеню, затем свернули на Джексон-стрит, дошли до Вашингтон-стрит Молла, где ненадолго задержались. Даже не будучи любителями магазинов и спонтанных покупок, они признали это место очень привлекательным. Вероятно, благодаря людям, наполнившим его необыкновенным теплом и уютом. Они перепробовали в одной из кофеен столько десертов, и кажется, не могли остановиться. Этот процесс был особенно приятен, так как они кормили друг друга, а затем заботливо вытирали сахарную пудру.  — Что подарить тебе на Рождество, дорогая? — спросил вдруг Рэймонд, увлекая её за руку к очередному красивому магазинчику.  — Какое рождество, Рэй? Скоро весна, — немного сопротивляясь, ответила Катерина.  — Здесь можно исправить непростительную ошибку, если ты не успел сделать подарок на рождество своей любимой. Здесь продают рождественские подарки круглый год.  — Тогда… тогда подари мне… снежный шар. Я хочу, чтобы этот снег был со мной тоже круглый год.  — Отлично! Вот, такой тебе нравится? Получив в руки снежный шар, Катерина почувствовала, как непреодолимо к горлу подступает ком, и на глазах сейчас заблестят слезы. Изо всех сил пытаясь избежать этого конфуза, Катерина улыбалась. Потрясла шар, полюбовалась им, и отправила в сумочку, дабы прекратить неминуемое погружение в сказку. От Рэймонда не ускользнули нахлынувшие перемены.  — Постой, постой! Не бойся, я никому не скажу, что ты умеешь плакать. Вот какая ты — настоящая. Нет, то есть ты всегда настоящая, но сейчас — самая настоящая. Беззащитная, совсем еще ребенок. Не бойся, я никому не скажу, — прошептал Рэймонд, поднимая воротник и прижимая его к ее щекам.  — Погоди, а что подарить тебе? Я же тоже должна сделать тебе подарок? — спросила Катерина, и вдруг взгляд её упал на музыкальную шкатулку, — Не говори, я уже знаю!  — Ну, как же так! Твой подарок получился гораздо более ценным и значительным! Получается, что я теперь тебе должен! — открывая шкатулку, немного ворчал Рэддингтон.  — Да, и это замечательно! — смеясь, Катерина потянула его прочь из этого заколдованного места, где люди так легко превращаются в детей, и становятся беззащитными и ранимыми. За обедом они делали вид, что беззаботно болтают, хотя каждый еще переживал это вторжение сказки в свои сердца. Катерина пыталась впитать этот воздух счастливой беззаботности, этого спокойствия. Блюда и вина выбирал Рэймонд. Катерина едва справлялась с тем, чтобы не показать, как ей, в принципе, все равно, что есть, чтобы его не обидеть. Французы бы этого не простили, потому она конечно восхищалась подаваемыми шедеврами от шеф-повара Анри. Таким образом, она искренне восторгалась молодым божоле и седлом ягненка. Катерина изо всех сил пыталась не дать прорваться наружу своей депрессии. Чаще всего она оправдывала свои неправильные в смысле общепринятой морали, поступки, тем, что, это — ее судьба, ее работа, ее задание. Более или менее, она старалась быть честной. Константин был в курсе, что у нее «необычная работа», конечно, в общих чертах. Его устраивало обычное положение вещей: её неожиданные поездки, перемена настроения. Но, в то же время, если того требовали обстоятельства и этикет, к примеру, на благотворительном вечере, в её сопровождении его ждал неизменный успех. Такая красивая спутница, такие милые супружеские отношения, вызывали уважение, впрочем, у некоторых могли вызвать и зависть. Она очень бережно относилась к его доверию, и никогда напрямую не заставила бы его краснеть за неё. Но сейчас, сейчас ей становилось немного не по себе от того, как ей бессовестно хорошо с человеком, который должен быть всего лишь её заданием. К чёрту, к чёрту эти гнусные мысли. В отель Катерина и Рэймонд вернулись, как дети, совершенно уставшие, и желавшие только одного — чтобы кто-нибудь уложил их в постель. И, судя по горячим взглядам, которые они бросали друг на друга, подходя к отелю, они понимали, что процесс укладывания друг друга в постель будет…ммм… увлекательным. Захватив приготовленные для них холодные закуски и пару бутылок вина в номер, они поблагодарили Айду, пообещав, что они не побеспокоят её до завтрашнего утра. Они пили вино, обсуждали увиденное сегодня, смеялись, потом, завернувшись в одно одеяло, наблюдали за ночным океаном, за сияющими звездами. Говорить было очень легко, потому что один мог начать фразу с «А ты помнишь тот отель, где… и второй продолжал … на веранде стоял необыкновенных размеров стол?» Или «А эта женщина, в магазинчике? — С карманной собачкой под мышкой?» «А эту деревянную автобусную остановку? — Боже, мы в прошлом веке?»  — Кэйт, а что случилось с тобой в Лондоне? — вдруг спросил Рэддингтон. — Ты была так расстроена, мне показалось по голосу.  — Рэй, зачем ты вспомнил об этом сейчас? — с горечью ответила она. — Мне только сейчас вдруг стало легко и спокойно.  — Расскажи, может быть тебе станет легче? Могу ли я чем-то помочь, только скажи мне.  — Нет, ты не можешь мне помочь. Я же не спрашиваю тебя, как у тебя дела на службе? — Катерина сделала небольшую паузу, но Реддингтон не прервал её. Тогда она продолжила, — Я справлюсь со всем сама. То есть я просто забуду все. Это можно забыть. Я уже почти забыла. В этом особенном мирке, где время остановилось сто лет назад. Где все улыбаются тебе и здороваются. Где каждый готов помочь тебе с любым пустяком. Это такое чудо, что ты привез меня сюда. Как ты догадался, что мне нужно сейчас именно такое место?  — Ты совершенно точно описала, что тебе нужно: чтобы нас никто не беспокоил.  — Я смотрела сегодня на эти сказочные домики, украшенные с такой любовью, где живут наверняка счастливые и добрые люди, чуть не сказала «волшебники», и думала, что здесь наверняка никто не умирает, а просто засыпает волшебным сном, как спящая красавица. И ждет своего принца, который придёт, поцелует её, и она проснется.  — Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Но я рад, безусловно, что тебе здесь понравилось. Можем приезжать сюда, давай придумаем кодовое слово, когда в очередной раз тебе понадобится побег из реальности.  — Да, давай! — и тут звук пейджера из сумочки Катерины прервал её. Она заметно вздрогнула, но читать сообщение не стала.  — Что же ты, вдруг там что-то важное, прочитай, я не буду тебе мешать, — спокойно произнес Рэддингтон, и направился в ванную. — И раз уж ты спросила, у меня на службе всё нормально, после моего нового назначения я наконец сделаю то, что давно должен был. «Завтра в 9 вечера в Тако Белл на Риггс Роад. Джон». Черт, давно не виделись. Катерина постаралась не очень расстраиваться. У нее есть еще одна ночь и один день с Рэймондом. А потом, что ж, работа есть работа.