Там, где правит тьма

      Кровь была тёмно-фиолетовой. Вязкой и липучей, словно сироп.       Я в ужасе смотрел на своё плечо. На лице Регины тоже был написан страх. Кожа вела себя как бумага, рваными обрывками обрамляя рану, из которой сочилась тёмная жижа. Моя кровь. Я становился тоннельщиком.       — Как… как выглядят мои глаза? — дрожащим голосом спросил я.       Ужас сжимал моё сердце, всё тело пробирала дрожь.       — Начали выцветать. У тебя со зрением всё в порядке? — сдавленно сказала Регина, вглядываясь мне в лицо.       — Пока что да.       — Давай перевяжем тебя.       — Какого… — это подошёл Дик.       — Извини, что не сказал тебе раньше. Похоже, я превращаюсь в чудовище.       — Как это случилось? Ты наслушался шёпота? — догадался он.       — Да…       — Это ведь не лечится? — спросил он у Регины.       — Это не болезнь, чтобы её лечить. Насколько мне известно, ещё никому не удавалось вернуть заражённому нормальный вид. Это необратимый процесс.       Каждая её фраза, словно нож, вонзалась мне в сердце. Страх сковывал моё тело. Никакого самоконтроля бы не хватило, чтобы совладать с ним. Я уже начинал слышать тихий шёпот у себя в голове.       Завыв от ужаса, я нырнул обратно в скафандр и захлопнул его. Шёпот исчез. Краем сознания я подметил этот факт.       Внутри было сухо и тепло. Очень уютно. Страх начал отступать, давая место логике.       Как я и думал, экзоскелет защищает от шёпота. Однако защиты хватает только на верхних уровнях. Когда я был внизу, у платтера, шёпот проникал сквозь экранирование и поражал меня. Следовательно, нельзя туда спускаться. Также нельзя проводить много времени вне скафандра. Теперь эта броня станет моей тюрьмой, из которой я смогу выходить лишь на ограниченное время. Понадобятся ещё батареи.       — Дик, — подавленно сказал я.       — Да? — нерешительно ответил Диксон.       — Возвращайся в деревню.       — А как же ты?       — В таком виде я не могу вернуться. А вот ты нужен остальным. Ты ведь лидер и опора нашей добывающей группы. Без тебя там всё может рухнуть.       — Я даже не знаю…       — Ты и так уже помог нам. Спасибо тебе.       — Ладно. Удачи тебе, — сказал он, печально вздохнув.       — Регина, ты тоже иди. Тебе не…       — Ну уж нет, — сразу сказала она. — Я останусь.       — Мой путь будет очень опасен. Я не хочу подвергать опасности кого-то из вас, — холодно ответил я.       — Прекрати обо мне заботиться! Я и сама могу за себя постоять.       — Знаю, но я дал обещание.       — Постой… неужели ты всё это делал только из-за обещания?       — Конечно, — просто ответил я. — А зачем бы мне помогать охотнику?       — Я ведь всё тебе рассказала… Я… я думала, мы друзья!       — Это ничего не меняет, — отрезал я.       — Но я же помогала тебе! — выкрикнула она.       — Да. Потому я тебя с собой и взял. Ты была полезна.       — Ты использовал меня, — сказала она.       — Можешь называть это так.       — Мне кажется, ты это уже слишком, друг… — сказал Дик.       — Не вмешивайся. Это наше дело.       — Ты её обидел!       — Она сама виновата в том, что строила иллюзии. Я лишь исполнял последнюю волю человека, который смог заслужить моё уважение. Я ничего к ней не испытываю.       — Какая же ты сволочь, — прошептала она.       Регина взяла свою винтовку и пошла прочь неуверенной походкой.       Дик постоял некоторое время возле меня, нерешительно оглядываясь, потом сказал: «Прощай» — и побежал вдогонку. Я остался один. Всё шло идеально.       Конечно, я не ожидал от охотницы такой бурной реакции и уж точно не мог понять её мотивов, но меня это не волновало, ведь я наконец-то избавился от остальных. Было немного жаль прощаться с Диком, но я уже всё для себя решил. Теперь я должен остаться один. Так будет лучше для всех. Никто не знает, когда я в следующий раз подвергнусь припадку и смогу ли его пережить. Было бы опрометчиво подвергать их опасности. Теперь же они будут меня презирать и моё исчезновение не будет для них сильным ударом. Теперь они легко меня забудут.       Подобрав Браунинг, я вернулся к месту, где лежал Дик. В ящике оставалось около ста патронов. Очень мало. К счастью, деньги за мой кристалл были у меня. Регина оставила мешочек с ними.       Надев на плечо свой рюкзак, я повесил ящик за спину и взял пулемёт. Теперь, когда экзоскелет заряжен, я могу смело вернуться в Утёс.       Купить патроны, затем выбраться с этого яруса повыше. Если отыщу ещё одно логово охотников, смогу узнать у них, где они встречаются с людьми с поверхности для передачи пленных. После этого, если мне удастся взять одного из них в заложники, я смогу с его помощью выбраться на поверхность, ну а там, исходя из обстоятельств, придумаю способ устроить максимальный беспорядок.       Такой странный план был у меня в голове. Он был сырым, примитивным и наивным, однако, с одной стороны, я никогда не имел высоких целей, чтобы реализовывать их, а с другой, у меня было слишком мало времени на что-то грандиозное. Я не знал, когда умру, а потому не мог загадывать наперёд. Выход оставался лишь один: придерживаться этого плана и искать возможности его усовершенствовать.       Вспомнив про кровотечение, я заново открыл нагрудник и выбрался наружу. Грязное пальто и старая футболка под ним были уже насквозь пропитаны вязкой жижей. Сняв их, я замер.       Раны уже не было. На её месте виднелся свежий шрам. Оборванные края сухой кожи просто на глазах отслаивались и бледными хлопьями падали на землю.       Интересно. Ускоренная регенерация. Страшно, но полезно. Учитывая, что прошло всего-навсего несколько минут, это крайне важное наблюдение. Когда превращение закончится, я стану настоящей машиной убийства. Главное — сохранять рассудок максимально долго.       Я быстро осознал свою ошибку. Когда я стрелял в человека, меня смутил тот факт, что это уже не тоннельщик. Это живой человек, такой же, как и я.       Однако это не так. Теперь я уже не могу считать себя человеком. Теперь я такой же, как и те твари. Мне больше нет места в мире людей, но и тоннельщики не примут меня за своего. Теперь я буду один. До самого конца.       Вздохнув, я вновь подавил в себе неприятные чувства и направился назад, к городу. Теперь Утёс казался уже не таким привлекательным местом. Близился вечер — и огни начали гаснуть.       В глубинах пещер понятия дня и ночи были лишь условностями, помогающими людям поддерживать режим. В единственном крупном городе Подземки, Утёсе, огни гасили в девять вечера. Оставались лишь некоторые уличные фонари да огоньки в магазинах, работавших круглосуточно.       Зайдя в город, я сразу заметил на себе удивлённые взгляды зазевавшихся прохожих. Всё же экзоскелет был, пожалуй, самым весомым аргументом для решения проблем в Подземке.       Одни смотрели со страхом, другие — с интересом или восхищением. В трёхметровом доспехе я заполнял собой почти всю ширину улочки, вынуждая прохожих вжиматься в стены. Неловко мне не было.       Добравшись до оружейного магазина, охраняемого мужчиной с ружьём, я аккуратно протиснулся в дверь и забрался внутрь.       — Здравствуйте, — динамик сильно исказил мой голос, превратив его в зловещий баритон. — У вас есть вот такие?       Я вытащил из ящика 12,7×99 патрон и показал его продавцу.       Мужчина лет пятидесяти, кинув взгляд на патрон, вышел из-за прилавка, шаркая тапками по каменному полу. Открыв помещение склада, он забрался внутрь и после пары минут возни сказал:       — Есть. Сколько вам?       — Желательно, все. Сколько есть?       — Полторы тысячи. Продам за три тысячи центов.       Конечно же, я не мог выполнять огромными железными руками действия, вроде пересчёта монет. Также я не мог и выбраться из него, ведь тогда бы меня увидели. Судя по всему, сейчас я уже в крайне непрезентабельном состоянии.       — Возьми сколько нужно, — я протянул ему мешок.       Постояв пару секунд, он пожал плечами и начал отсчитывать. Конечно, это было неудобно и странно, но у меня не было другого выбора.       — Трудно вам приходится, наверное, — понимающе пробормотал он.       Я подавил в себе желание пожаловаться ему на предстоящие трудности и ограничился лишь вздохом.       — Всё. Взял три тысячи. Забирайте ящик со склада, я его на середину вытащил.       — Благодарю, — я забрал остаток денег и направился на склад.       Затем я взял ящик с патронами в руки и направился на рынок. Снова ловить взгляды окружающих, снова проталкиваться через переулки.       На рынке я купил себе кусок хлеба и, подумав, большой кусок сырого мяса.       Снова процедура с пересчётом денег, снова странные взгляды.       Наконец-то я выбрался из города.       Чувство напряжения сразу отпустило меня, уступив место привычному хладнокровию. Значок заряда показывал «99».       Остановившись у стены ущелья в нескольких минутах ходьбы от города, я включил фонари костюма и открыл нагрудник.       Вытащив руки из рукавов, я открыл оба ящика: новый и старый — и начал вставлять патроны в ленту. Монотонное и длительное занятие. Полторы тысячи патронов.       Снарядив пятьсот, я достал из сумки сырое мясо и, задумчиво посмотрев на него, откусил большой кусок. Всё как я и думал: мне оно действительно очень нравится. Впрочем, неудивительно. Вряд-ли тоннельщики умеют жарить мясо.       Говядина, как и другие виды мяса, поставлялась с поверхности в обмен на добываемые в Подземке ресурсы. Это была единственная польза от жителей поверхности. В остальном, они лишь отравляли жизнь Подземке, всячески стараясь ей навредить. Конечно же, о том, чтобы делиться с нами технологиями, не могло быть и речи.       Закончив снаряжать ленту патронами и доев, я вновь закрепил ящик за спиной и поднялся. Скафандр закрылся.       Подобрав Браунинг, я ещё раз осмотрелся, после чего бросил последний взгляд на огни Утёса.       Теперь мне предстоял долгий путь. Долгий и одинокий.