Там, где правит тьма

      Луч фонаря вырывал из тьмы жутковатые красные стены тоннеля. В этой части Подземки были сосредоточены крупные месторождения железа, потому большая часть стен тут приобрела ржаво-красный цвет.       Металлический лязг моего экзоскелета громким эхом разносился по пещерам, создавая жуткие звуковые комбинации и ощущение преследования.       Несмотря на все мои старания, расшатанные нервы и постоянный страх продолжали меня мучить. Осознание неизбежного прочными тисками сжимало меня, не давая расслабиться.       Темнота. Даже сейчас, когда я мог освещать всё вокруг, она продолжала преследовать меня. Темнота, ржавые стены и хлюпанье воды. Стоп…       Я остановился и посмотрел под ноги. Действительно, вода. Пол пещеры был залит водой, а, судя по опускавшемуся потолку, тоннель вёл вниз.       Сомнений нет: я ошибся и попал куда-то не туда.       Постояв несколько секунд, я развернулся и пошёл к пропущенной некоторое время назад развилке.       Второй проход привлекал меня куда меньше, однако, раз первый вёл в тупик, выбора не оставалось.       Вот и он. Узкий и каменистый, ведущий вверх под небольшим углом. В своём костюме я едва помещался в этот коридор.       Минута за минутой, я продолжал неудобный путь. Тропа то поднималась, то опускалась. То сужалась, то расширялась. Словно настоящая пытка.       Временами я ощущал клаустрофобию, иногда боялся, что меня задавит обвалом. Казалось, что время остановилось и я попал в бесконечную петлю, но в конце концов путь подошёл к концу.       Луч фонаря выхватил из тьмы ржавую раму тяжёлой металлической двери. Медленно приблизившись, я осветил пол за ней.       Сама дверь, тоже чёрная и покорёженная взрывом, лежала перед рамой. Земля вокруг тоже была чёрной от копоти.       Я включил дополнительный прожектор и сразу же об этом пожалел. Моим глазам предстала ужасная картина.       Небольшая деревня была сожжена дотла. В центре, сваленные в кучу, лежали обугленные тела её жителей. Десятки тел. Чёрных и сморщенных. Сгоревшие лица, застывшие в ужасе. Пожелтевшие зубы, чёрные провалы глаз. Мужчины, женщины, дети…       В глазах потемнело — я едва не упал, потеряв равновесие.       Судорожно открыв нагрудную пластину, я выпрыгнул наружу и сделал пару неуверенных шагов. Меня вырвало. Я вдохнул и тут же вновь пожалел. Воздух здесь был насквозь пропитан смрадом горелой человечины.       Шатаясь, я забрался обратно.       Рейдеры. Так они работают. Приходят и убивают всех, кого достанут. Судя по всему, это произошло совсем недавно. На развалинах некоторых домов ещё теплятся угли. Я выключил прожектор, чтобы не видеть ужасной картины и не разряжать батарею, которая уже показывала цифру «89». Света нашлемного фонаря вполне хватало.       Развернувшись, я медленно пошёл обратно, продолжая бороться с тошнотой и ужасом.       Внезапно сзади что-то упало.       Громко и отчётливо.       С пронзительным металлическим звоном.       Эхо разнеслось по пещере.       Моё сердце тут же ушло в пятки. Перед этим не могло устоять никакое самообладание. Воображение уже рисовало в голове чудовищную картину встающих мертвецов у меня за спиной.       Истерично вдохнув, я развернулся, снова включив прожектор, и направил ствол пулемёта вперёд.       Всё было так же. Никаких следов движения. Однако я всё же заметил изменение. А заодно и источник звука.       Крайняя балка одного из старых домов упала на пепелище. Угольки, задетые ею, светились чуть ярче. Видимо, после пожара посёлок продолжает разваливаться. Ничего необычного. Я выдохнул и снова выключил прожектор.       Фонарь едва доставал до развалин.       Вдруг его свет что-то отразило. Я видел это всего одно мгновение. Страх окончательно сковал меня. Я не мог пошевельнуться.       Сомнений не было. Это был блеск чьих-то глаз.       В разрушенной и сожжённой деревне поселилось нечто.       Медленно и нерешительно я поднял Браунинг и рванул ручку затвора, досылая патрон 12 мм в пулемёт. Звонкий щелчок разорвал тишину.       Переведя предохранитель в положение автоматической стрельбы, я снова, уже в третий раз, включил прожектор.       Несомненно, таинственное существо скрывалось за уцелевшей стеной разрушенного здания.       Я сразу же начал двигаться параллельно укрытию возможного противника, чтобы полностью выделить здание, не давая ему перебежать за другое препятствие. После этого, предусмотрительно обогнув гору трупов, я медленно начал подходить. Почти сразу я услышал какие-то звуки. Что бы это ни было, оно находилось совсем рядом.       Каждый шаг приближал меня к роковому моменту, и вот он настал. Пора было заглянуть за обломок стены.       Сперва ствол Браунинга, затем, резким рывком, всё тело. Я вывалился из-за угла и тут же направил пулемёт на прятавшегося незнакомца. Палец инстинктивно рванулся к гашетке, но так же быстро остановился. Принятое за тоннельщика существо оказалось человеком. Маленькой девочкой не старше двенадцати лет. Очень грязной и оборванной. Сквозь тонкую маечку просвечивало истощённое детское тельце. Бледная кожа обтягивала выпирающие рёбра. На лице грязные разводы и потёки от слёз. Видимо, её успели спрятать во время нападения. А значит… — меня передёрнуло — значит, всё это время она провела в окружении сожжённых трупов в полной темноте.       Сильно дрожа, она всем телом вжалась в стену, смотря на меня полными ужаса большими зелёными глазами, обрамлёнными светлыми, почти серыми волосами. Из глаз потекли слёзы. Она судорожно открывала рот, пытаясь закричать, но не могла издать ни звука. Только резкие, короткие вдохи.       Я опустил пулемёт и выключил прожектор. После этого я, зная, что сейчас ей нужно больше всего, медленно, стараясь не напугать её ещё больше, достал рюкзак и вытащил из него оставшийся со вчера хлеб. Вслед за ним я снял с внешнего крепления флягу с водой и положил всё это перед ней, после чего отошёл немного назад, стараясь не светить ей в глаза.       Она продолжала испуганно таращиться, переводя взгляд с еды на меня и обратно.       Я окончательно отложил пулемёт к стене и сделал движение рукой, по моему мнению, символизировавшее приглашение к трапезе.       Другого знака ей и не требовалось. Видимо, страх уступил место голоду и жажде.       Жадно вцепившись зубами в хлеб, она за считанные секунды съела его, после чего схватила флягу и начала пить воду огромными глотками. Струйки воды стекали по её шее, оставляя следы в грязи и копоти.       Выпив воду, она осела на землю и уставилась на меня. В её взгляде всё ещё читался страх, но к нему прибавился и свойственный детям интерес.       Я понимал, что усиленный динамиком голос напугает её, потому, помявшись некоторое время, сделал одетыми в перчатки управления пальцами комбинацию движений, отвечавшую за открытие скафандра.       Сперва испугавшись, девочка отпрянула назад, но увидев, что экзоскелет раскрылся, с интересом посмотрела на меня. Я выбрался наружу и встал под продолжавший светить фонарь.       Она нахмурилась, но не испугалась. Видимо, я ещё не был настолько страшен. Либо, что более вероятно, она не видела тоннельщиков, чтобы разглядеть схожесть между мной и ними. Опустившись в нишу нагрудника, я принял сидячее положение и улыбнулся ей.       Она вновь открыла рот. Я услышал, как сбилось её дыхание, словно она хотела что-то спросить, однако вместо этого она поникла и вновь закрыла рот.       — Ты можешь говорить? — спросил я.       Она опустила голову и отрицательно покачала ею.       — У тебя это с рождения?       Снова покачивание.       — После того, что здесь случилось?       Пауза. Затем кивок в сопровождении всхлипов. Она съёжилась, обхватив колени руками, и снова заплакала. Её трясло.       Я был растерян. Понимал, что её необходимо утешить, но не знал, как.        Подумав, я решил подойти поближе, но она, сверкнув полными слёз зелёными глазами, тут же отпрянула, продолжая дрожать всем телом.       Что-то внутри не давало мне бросить её. В то же время, она всё ещё боялась меня. А значит, как бы меня ни пугала эта мысль, я был вынужден задержаться в этом жутком склепе.       — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.       Никакой реакции.       Внезапно меня осенило.       Погрузившись в рюкзак почти с головой, я вытащил с самого его дна небольшой мешочек. Моё главное сокровище, припрятанное на самый чёрный день. Самое редкое лакомство Подземки. Леденцы.       Скрепя сердце я всё же раскрыл его и положил перед ней:       — Держи, это вкусно.       Она неуверенно взяла пальцами один из похожих на стекло осколков, помедлила и положила его в рот.       Несколько секунд ничего не происходило, после чего её лицо изменилось. Ей явно понравилось, однако ужас от пережитого всё ещё был силён. Нужно было её отвлечь. Я вздохнул и привалился к стене около девочки:       — Меня зовут Рид. Я тоже жил в деревне шахтёров, как и ты. Но не всегда, — я запнулся, но увидев, что она заинтересовалась, всё же продолжил: — Я плохо помню своих родителей, ведь потерял их очень рано, но они были невероятными людьми, — на моём лице невольно проступила горькая улыбка. — Они выполняли самую опасную в Подземке работу. Они были охотниками на охотников. Это всё, что я о них знаю. Если верить тем, кто обо мне заботился, мне было четыре года в тот день, когда они не вернулись. Именно после этого я стал замкнутым и одиноким. Мне никогда не хотелось заводить близких друзей, потому что я боялся, что потеряю их. А значит, вновь испытаю эту боль.       Девочка заинтересованно слушала, тщательно смакуя каждый леденец.       — Можно сказать, что я достиг больших высот в искусстве одиночества. В одиночку я добывал больше, чем другие вчетвером. Что бы ни случалось, я всегда безошибочно находил путь назад, но один раз я наткнулся на охотников…       Я начал рассказывать ей всю свою историю с самого начала. Не утаил и того, что становлюсь чудовищем.       Крайне не вовремя, когда рассказ подошёл к концу, невыносимая боль сковала мою голову. Шёпот начал сверлить моё сознание, проникая со всех сторон. Я вцепился руками в голову и сжался. До костюма добраться уже не успею — придётся положиться на все свои силы и пережить удар. Выдержать этот ужасный взрыв в моей голове и сохранить рассудок. Я представил, что будет, если я стану тоннельщиком здесь, рядом с ребёнком.       Сцепив зубы, я застонал. Из глаз брызнули слёзы, из ушей — кровь.       Внезапно чьи-то крохотные руки коснулись меня. Я с трудом поднял голову и увидел большие зелёные глаза прямо перед собой. Сейчас в них не было ни страха, ни недоверия. Только жалость. Огромные глаза. Казалось, в них можно утонуть.       Произошло невозможное. Боль начала отступать. В шёпоте появились вопросительные ноты. Он затих. Всё прекратилось. Каким-то образом она остановила припадок.       Глядя в мои ошарашенные глаза, она улыбнулась.       — Меня зовут Линди.