Поляриссима

Судьба оказалась иронична: Кайто и Какеру готовились к поступлению в один и тот же университет, но на разные кафедры – европейской и восточной культуры. И к концу третьего года обучения в академии ни у одного, ни у второго не осталось никаких сил красноречиво отвечать на насмешки об их «дружности». На два голоса они что-то неразборчиво мычали или устало выговаривали неизменное: «Мы не дружны». Но даже притом, что уровень симбиоза Тацуми и Саватари оказался для них недостижим («И слава богу!»), сложившиеся за время близкого общения отношения оказались одинаково комфортными для обоих. Но в воспоминаниях Кайто о первых университетских годах Какеру было не так много. Тот ничтожный промежуток свободного времени, не занятый посещением лекций и семинаров, репетициями, посещением танцевальной секции и работой на радио, Кайто проводил с Асаки. Этот факт Какеру никак не комментировал, но молчал о нём очень выразительно. Тогда Кайто немного злился на него за это, но теперь мог сказать наверняка: в то время он был словно отрытая книга, и испытываемые им чувства к сэмпаю были очевидны. Возможно, если бы Кайто снизошёл до того, чтобы спросить у Какеру совета, то услышал бы в ответ, что добром это всё не кончится. В решающий момент, быть может, эти слова могли бы послужить необходимым стоп-краном. Но Кайто, ощущая себя поэтом-революционером, стремился к познанию посредством разрушения, преодолевая внутренние границы и рубежи. Время, когда он был затенённой частью луны, прошло. Должно было пройти.

* * *

Не иначе как звёзды сошлись. То, что команда Куги, с ностальгическим названием «Orlando’s soul», успешно дебютировала с первым синглом в то же время, когда радиопрограмма Кайто начала приобретать популярность, стоило охарактеризовать именно этими словами. Спустя неделю с начала продаж дисков «Face Off» руководство Кайто устами всегда развесёлого Футабы сообщило ему о запланированной встрече с новоявленными звёздами: «Радуйся, спецвыпуск – редкая возможность, вот текст анонса, не забудь сегодня зачитать». – Так и сказал, – скучным тоном поделился Кайто с Какеру своими так называемыми успехами. В кои-то веки они пересеклись на лекции, а в обеденный перерыв устроились на лестнице у здания библиотеки. Какеру растерянно листал приобретённый сборник стихов Исикавы Такубоку [1], в ответ на слова Кайто сначала промычал что-то невразумительное, а затем, даже не поднимая головы, сказал: – Что-то не наблюдаю я бурной радости на твоём лице. – Прямо-таки видишь меня буквально насквозь, – фыркнул Кайто, потягивая клубничное молоко из трубочки. Позволив Какеру углубиться в чтение, он помолчал немного, рассматривая коробку с обедом друга, к которой тот ещё даже не притронулся. Вздохнув именно с той тщательно отмеренной громкостью, чтобы наверняка быть услышанным даже ушедшим в себя другом, он громко допил молоко и сказал: – Да нет, я рад, на самом деле. Просто… кажется, что только вчера мы распрощались, но вот уже более года не виделись. Жизнь не стоит на месте. – Неожиданное открытие, хах, – усмехнулся Какеру, наконец, удостоив Кайто вниманием, подняв голову и поправив сползшие на кончик носа очки. – Постоянно видя твоё лицо, и в самом деле задумаешься о том, что застрял во времени, – не остался в долгу Кайто. – Считай, что тебе чертовски повезло. Кайто фыркнул, взявшись за свой сандвич, в ответ на насмешку сказал: – Ты бы поел. – Угу, – отозвался Какеру. Но взяв палочки, он вновь углубился в книгу. Не повышая голоса, он прочёл:

Прошла весёлая пора, Когда любил я Вдруг постучать В чужую дверь, Чтоб выбежали мне навстречу.

– Нужно эссе написать? – спросил Кайто участливо. – Да. – Думаю, вы найдёте общий язык. – Похоже на то. Снова пауза. Какеру всё же открыл крышку обеда, но едва к нему притронулся. Вяло жуя рис, он продолжал читать. – Эй, Тенгендзи, – позвал его Кайто, – ты хоть слышал их песню? – Слышал, – ответил Какеру после значительной паузы, потребовавшейся для того, чтобы дочитать страницу. – Ничего не хочешь сказать? Какеру не ответил, вместо этого зачитал из книги очередное пятистишие.

С лёгкой душою Хотел я его похвалить, Но в сердце самолюбивом Глубоко таилась Печаль.

Кайто вздохнул. – Дело твоё. Но, если вдруг тебя одолеет приступ искренности, можешь прислать на адрес программы сообщение. Так уж и быть, проскандирую в эфире. – Я подумаю над этим, – с лёгкой полуулыбкой ответил Какеру, отложив, наконец, книгу. Устроив коробку с обедом на коленях, он долго изучал её содержимое. Бросив быстрый взгляд на Кайто, сказал: – Будешь омлет?

* * *