Великолепный Он

Эдди не обладал выдающимися способностями, если говорить совсем уж начистоту. Он был либо середнячком, либо кем-то гораздо хуже середнячка. Эдди не играл на музыкальных инструментах, плохо складывал оригами, убегал от квоффла (вместо того, чтобы его ловить) и даже петь толком не умел... Если мычание песен Ведьмочек в душе можно назвать пением, конечно. И это не тревожило бы его особо сильно, если бы все вокруг тоже не выделялись. Но это было не так. Эдди иногда казалось, что он такой один. На Вечерах в прошлом году старшекурсники после бокала Огневиски любили устраивать шоу талантов, где каждый младший должен был отличиться и хоть чем-нибудь всех поразить. До Эдди очередь тогда так и не дошла, а потом он вообще прекратил посещать Вечера. Он всегда сильно потел, когда нервничал, а там он нервничал изрядно, уж поверьте, и он не горел желанием ни опозориться перед Ричи, ни утонуть в собственном поту (что было ну просто максимально отвратительно). И, будто бы Создатель любил Ричи недостаточно, наградив его потрясающей внешностью, коммуникабельностью и таланту к спорту, Ричи имел другие отличительные черты. Его мама – маггл и популярная в узких кругах художница – этому, должно быть, тоже поспособствовала. Ещё в купе Ричи хвастался своим альбомом и карандашом, который менял цвет в зависимости от желания. Он рисовал Эдди, и Эдди на этих рисунках походил на тролля в платье – собственно, как и в жизни, разве что платья он не носил. Он был мальчиком, если кто не в курсе. Но Ричи чувствовал ненормальную потребность рисовать его в платьях и, видимо, считал это жутко смешным, и об этом надо было бы поговорить с его родителями или мадам Помфри, потому что у Ричи, кажется, какая-то травма. Однако его оскорбительное чувство юмора не мешало Ричи иметь что-то вроде дара, и Эдди казалось, что у него с легкостью пойдёт все, за что он только ни возьмется – и это было жуть как несправедливо. Потому что Эдди был хорош только в двух вещах, и доказательствами того были его Расписание и коллекция карточек. Не нужно обладать особым умом или мелкой моторикой, чтобы не выкинуть карточку вместе с коробкой, а отложить в ящик стола. Однако даже так он не мог назвать всех знаменитых волшебников, на чьи портреты пялился, жуя очередную лягушку. Иногда он узнавал некоторых. Дамблдора, например – было бы грустно, если бы у него не получилось, согласитесь – или Джоселинд Вэдкок, которая была охотником Паддлмир Юнайтед. Он любил Паддлмир Юнайтед. – Погоди, – вскинул руку Стэн. – Я немного недопонял. Тебе же не нравится квиддич. – С чего ты взял? – Ты сам говорил. – М? Стэн недоверчиво на него посмотрел и сложил руки на груди, как он очень любил делать, чтобы казаться старше и умнее. – Да. «В квиддич играют либо придурки, либо самоубийцы, Стэн», – неудачно изобразил его голос он. – Хорошо, – да, Эдди, вроде бы, на самом деле сказал нечто подобное. – Но это неплохой вид спорта. – Неплохой. – Да. – Ладно, – на удивление быстро согласился Стэн и открыл свою сумку за триста галлеонов. Мистер Урис был судьей в Визенгамоте и без проблем доставал билеты на самые горячие игры сезона, чем очень любил пользоваться Ричи. Довольно часто с ними ходил Майк, который называл себя самым преданным фанатом Холихедских Гарпий и верил, что Гвеног Джонс действительно выйдет за него замуж. Эдди понимал его даже слишком хорошо, потому что его влюбленность в Ричи (если бы он был влюблён, а он абсолютно точно не влюблён) имела такие же шансы на успех. Сам Эдди посещал матчи разве что в Хогвартсе, так как у Беверли было на него влияние, а ещё она очень хорошо пользовалась Чарами Щекотки, а он ненавидел щекотку, и в общем да. Так что если Эдди и слышал про результаты игр лиги, то только из «Ежедневного Пророка» или от Майка. Однако Джейн в последнее время тоже прониклась Пушками Педдл – любимой командой Ричи – и стала носить их значок аккурат возле слизеринского галстука. Смотрелось довольно странно, но Ричи понравилось, а Эдди нет. Поэтому он находит Стэна. – Это во время каникул, – сказал он, отдавая билет Эдди. – Мы с отцом можем тебя встретить. Ты в этом году чрезвычайно активный, – одобрил Стэн. – Я всегда активный, – пробормотал Эдди, вертя билет в руках. – Обычно ты сидишь в спальне. – Потому что я искренне люблю свою спальню, – защитился он. – Не сомневаюсь, – пожал плечами Стэн и помолчал. – Ричи хорош в квиддиче. – Эм, – моргнул Эдди. – Я знаю. – Я просто так сказал, – неловко прислонился к стене Стэн. – Ты ведь у нас теперь фанат. – Скорее слегка увлечённый. – Хорошо, слегка увлечённый, не забудь внести это в Расписание. Оно же, в отличие от коллекции карточек, было тем, что Эдди создал собственными руками. Он купил разные виды чернил и линейку, и трудился над ним несколько дней. Эдди украсил обложку листьями, которые специально ходил подбирать в перерывах между уроками. Ричи сказал, что это по-лузерски. Но это не было по-лузерски, это было очень красиво, вообще-то. Когда каждый из его друзей выбрал свой собственный цвет чернил и Расписание было готово, Эдди торжественно его продемонстрировал. Оно было немного кривое, да и листья иногда отклеивались, но это являлось результатом его сил и времени. Эдди очень любил своё Расписание и по-настоящему им гордился. Особо он озаботился той самой пятницей. Эдди обвёл число ярко-алым цветом на календаре, вложенном в Расписание закладкой, и даже выделил для фестиваля Ведьмочек отдельную страницу, украсив её – вы только подумайте – стикерами с самими Ведьмочками. Эбигейл удостоилась места в самом центре листа. Но дни, что удивительно, не тянулись в скучном ожидании. Эдди и опомниться не успел, как Беверли загадочно ему подмигнула и толкнула локтем в бок. – Готов? – К чему? – он на всякий случай отошёл на шаг. – Концерт. – А, – кивнул Эдди. – Да, точно. – Ты нормально себя чувствуешь? – Да. Почему ты спрашиваешь? – он отсыпал жуков и начал упорно выкалывать им глаза. Сегодня они занимались в паре. Сопливый Билл отсиживался в Больничном крыле в своей очереди за Бодроперцовым зельем, и Эдди благодарил всю свою удачу, что успел добежать до парты Беверли прежде, чем Ричи опомнился и захотел сесть рядом с ним. Он бы умер, работай они вместе, точно умер бы. – Ты не выглядишь слишком воодушевленным. – Возможно, – кивнул Эдди, потому что да, он правда не выглядел. Он все ещё сомневался в Ричи – точнее он всегда будет сомневаться в Ричи, если нет, то дела могут принять весьма неприятный оборот, – и, несмотря на ту страничку с Ведьмочками в Расписании, не рассчитывал и правда попасть в Лондон. Их поймают, скорее всего, ещё до того, как они доберутся до кабинета директора. – Передай мне жало брюховерстки. – Ну, – Бев протянула ему банку, и он начал крошить жало, весьма аккуратно, потому что оно было ядовитым, и Эдди не хотелось слечь с ожогом третьей степени. – Ричи, например, в предвкушении. Эдди бросил взгляд наискосок. Сегодня он находился не на своём месте, так что Ричи никак не мог испортить его зелье из-за препятствия в виде целого ряда деревянных столов. Он возбужденно крошил жуков, о чем-то шептавшись с Майком, и периодически нервно поправлял спадающие на глаза очки. – Он всегда в предвкушении, – отрезал Эдди. – Знаешь, – высоким голосом пропела Беверли, и Эдди предпочёл бы не слышать того, что последовало за этим. – Выглядит так, словно вы идёте на свидание. Он чуть не роняет экстракт белладонны. – Очень смешно. – Немного. – Тебе нужно выйти и проветриться. Здесь душно. – Мы в подземельях, Эдди. Со мной все в порядке. – Не уверен в этом, – поднимает он бровь, пытаясь расколоть змеиный клык. Тот скользит и вылетает прямо в проход. Эдди вздыхает. – Не хочешь мне помочь? – Это не только моя мысль, – продолжает Беверли, игнорируя его последнюю фразу. – Кое-кто очень бы хотел, чтобы это было свиданием. Эдди замирает и медленно поворачивает к ней голову, и его лицо и шея стопроцентно покрылись некрасивыми красными пятнами. – Я не хочу, чтобы это было свиданием, – как можно более убедительно говорит он. Беверли открыла рот, но ответила лишь через несколько секунд. – Э, да. Конечно, не хочешь. Я не тебя имела в виду. Эдди медленно выпустил воздух из легких и вернулся к зелью. – Можем ли мы обсудить это? – Нет, – твёрдо сказал он, потому что был мужчиной. – Никогда. Но как бы ни считал Эдди все это пустой тратой времени, в Зал Трофеев после отбоя он приходит укутанный – погода сильно испортилась за последние недели. На нем хаффлпаффская зимняя мантия, такой же шарф и шапка, которую связала Соня Каспбрак, и которая кололась просто до невозможности. Он появляется последним, и Ричи, как только замечает его, мгновенно спрыгивает с подоконника, где сидел вместе с Беверли. – О, мамина детка! – артистично разводит он руками. – Опаздываешь. Хотя девчонки всегда приходят позже. – Э, – очень умно реагирует Эдди. – Привет, Бев. – Ты пойдёшь так? – взволнованно спросила она. Эдди себя осмотрел. – А что? – Серьёзно, Эдс? Ты сейчас нам весь план испортишь. – Ричи хочет сказать, – перебила Бев. – Что это слегка недальновидно. Мы будем в Лондоне во время того, как должны находиться в школе, а ты выглядишь как светящийся маяк в своей факультетской атрибутике. Сами они были одеты в обычные маггловские пуховики, даже Ричи. Ричи в принципе был на короткой ноге с миром магглов из-за миссис Тозиер. – Хотя весьма очаровательный маяк, – добавляет она неуверенно. Переодеться он не успел. Ричи сказал, что у них осталось не так много времени, и потащил их к директорской башне. Они передвигались быстро, но тихо, и им удалось избежать встречи с Филчем, потому что Ричи успел затолкнуть их в одну из темных ниш. Но когда они остановились возле горгульи, охраняющей вход в кабинет Дамблдора, Эдди все ещё не считал их побег в Лондон правдой. Побег в Лондон с Ричи. Это было абсурдно. – Желатиновые червячки, – гордо произнёс Ричи, и эта самая гордость ужасно не сочеталась со сказанной только что фразой. – Ха, – Эдди сложил руки на груди. – У такого сильного, уважаемого и могущественного волшебника, как Дамблдор, это точно не может быть— Горгулья задвигалась, открывая дверь. – ...паролем, – закончил он. – Только после дам, – подмигнул ему Ричи. О Боже, зачем он ему подмигнул? Кабинет представлял собой круглую, просторную комнату, полную еле слышных странных звуков. Стены были увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. Прямо за когтистым столом находился потрясающий своими размерами камин, и именно к нему направился Ричи, доставая с полки летучий порох. – Встретимся снаружи возле «Дырявого котла», – сказал Ричи, отсыпая порох ему и Бев. – И постарайся не промочить штанишки, Мишка Эдди. Штанишки он не промочил, спасибо Ричи за беспокойство. Он гордо взял порох и вошёл в камин, спустя мгновенье оказываясь в «Дырявом котле», грязный и оплёвывающийся от сажи. У него был опыт использования камина, когда он гостил у Стэна, но к пространственным перемещениям Эдди не привык, предпочитая старые добрые поезда, которые не могли его расщепить. И спасибо, что не могли расщепить. После него на улицу высыпались Ричи и Бев, и они втроём направились к главной площади, где и должно было проходить выступление. Несмотря на позднее время, они встречали лишь юных волшебниц от десяти до пятнадцати лет, и Ричи, конечно же, не мог упустить такую возможность. – Ну что, Эдс? – закинул он руку ему на плечо. – Наконец-то на своей волне? Чувствуешь себя в своей тарелке? Можешь найти подружек, чтобы плести друг другу косички и сплетничать! Тебе наверняка скучно с одной Бев! Не бойся, тебя от них, – он обвёл пространство с визжащими девочками-подростками. – Не отличишь. Эдди молчал, но послушно шёл рядом с Ричи, внутренне весьма нервничая, снаружи же оставаясь спокойным. Абсолютно спокойным. Но Ричи вскоре надоело, и он вернулся к Беверли, а Эдди облегченно выдохнул. От Ричи замечательно пахло, словно не он десятью минутами раннее вылез из камина, а от Эдди, должно быть, копотью несло за километр. Они в Лондоне, половина дела сделана, Ричи менее приставучий, чем обычно, и Эдди должен радоваться, но не может. Вокруг играют искры от заклинаний, слышен девичий смех, раздаются записанные хиты Ведьмочек, а у него какое-то отвратительное предчувствие. Интуиция Эдди работала довольно неплохо. Однажды ему весь день было не по себе, а к вечеру стало известно, что Гремучая ива выбила Биллу зуб. Никто не спрашивал, что Билл забыл возле ивы, все просто его жалели, кроме Ричи, который потом полез на неё с кулаками и отделался кое-чем похуже. Ричи, о Мерлин, был идиотом. И его предчувствия как раз-таки даёт о себе знать снова, и Эдди поворачивается к Бев, чтобы поговорить с ней и унять тянущую боль в груди, но Бев сзади не оказывается. Как и Ричи. Эдди сглатывает и оглядывается – вокруг только незнакомые ему девочки. Они толкаются, пробираясь к сцене, и приходится приложить усилия, чтобы его не унесло толпой. Отлично. Он потерялся, а среди такого количества гормонально нестабильных молодых волшебниц искать кого-то было бессмысленно. Но Беверли с Ричи тоже находились где-то здесь, и тревога немного затихает. А потом на сцене появляются Ведьмочки, сменяя неизвестного Эдди певца, и тогда все уходит на второй план. Он ни о чем не думал, потому что Эбигейл была в нескольких метрах от него и пела про любовь в котле незнакомца. У Эдди тоже была любовь в котле, никому ненужная, собственно, и он быстро заморгал и неловко стал подпевать, переступая с ноги на ногу. Он наверняка смотрелся очень глупо, Ричи бы хохотал до слез. Но он с Беверли, скорее всего, возле другой части сцены, и Эдди может делать что хочет, спасибо. Это был замечательный вечер, и он старался запомнить каждое мгновенье. Это был замечательный вечер, но ровно до того момента, пока музыка не оборвалась и в наступившей тишине не раздался оглушительный крик. Первые секунды Эдди не понимал, что происходит. Менеджер Ведьмочек, круглый низкий мужчина с красным лицом, выбежал, запыхавшись, на сцену, потянув Эбигейл и остальных за кулисы. Публика начала раскачиваться, и Эдди завалился на рыженькую тринадцатилетку, стоящую слева от него. – Дамы и господа! – раздался усиленный Сонорусом голос. – Сохраняйте спокойствие до прибытия стражей правопорядка! Но объявление только усилило панику, и если раньше какой-то гам из голосов и вскриков доносился только с конца, то теперь занервничали уже все. Эдди уловил щелчки аппараций взрослой аудитории. Толпа постепенно редела. Он начал пробираться от центра к выходу, получая удары локтями и острыми коленками, и когда добрался до угла очередного здания, дыша в ингалятор, увидел то, что заставило его сделать дополнительный вдох. Даже два дополнительных вдоха. Но знакомый вкус лекарства не помог Эдди успокоиться. Вот нисколечко не помог! Потому что люди в темных мантиях точно не были поклонниками Ведьмочек. Эдди окоченел. Он знал кое-что из истории. Все об этом знали. Но это случилось до того, как Эдди получил своё письмо из Хогвартса, зато у Бена были газетные вырезки с колдографиями. Такие же люди на них сжигали дома магглов. Но шёл 1986 год, Магическая война закончилась пять лет назад, и Эдди уверен, что мужчины-охранники, корчившееся на земле от Круциатуса, магглами не являлись. Ему было чертовски страшно. Одной рукой Эдди сжимал ингалятор, другой – каменную кладку на здании. Он даже не мог достать свою волшебную палочку. Его колени дрожали, и он был готов упасть и закрыть глаза руками, но непонятно почему продолжал просто смотреть. В последний раз Эдди был настолько напуган только Боггартом на ЗОТИ. Из шкафа медленно выполз прокажённый, он тянул к нему свои руки, хаффлпаффцы и рэйвенкловцы наблюдали за этим, стоя в стороне, и Эдди было нужно только использовать Ридикулус. Каждый раз он застывал в невозможности пошевелиться, и ему потребовалось несколько попыток, когда почти все справились с первого раза. В конце концов, профессор согласился позаниматься с ним дополнительно, и у Эдди все-таки получилось. Но он не в классе по ЗОТИ, люди в чёрных мантиях настоящие, и Ридикулус тут помочь не мог ну ни при каких обстоятельствах. Один из незнакомцев выловил среди оставшихся визжащую и отбивающуюся девчонку, зажал ей рот рукой и аппарировал, спустя мгновенье появляясь снова, но уже один. Такое случилось и с другой девочкой, и преступники, кажется, отбирали их только в одном им известном порядке. Постепенно на площади не осталось практически никого, но даже тогда Эдди продолжал наблюдать из-за угла. И его, разумеется, заметили. Как тут не заметить. Эдди сначала не понял, почему один из них убирает палочку от бьющегося в конвульсиях волшебника и поворачивает голову в его сторону. Но тогда по нему проходит какой-то импульс, он пятится назад, чуть не спотыкаясь, разворачивается и начинает бежать. По пустой улице Эдди отчётливо слышал сзади топот каблуков. Двери в бесчисленные магазины Косого переулка были закрыты, даже свет в помещениях выключен, и он не знал, куда ему деваться. Он наверняка закончит жизнь по-дурацки именно здесь, впервые нарушив школьные правила. О нем будут слагать легенды. Не покидайте Хогвартс, дети! Вас утащат злые дяди, дети! Пожалуйста, пожалуйста, не покидайте Хогвартс, дети! Послушайте! Сзади доносятся ругательства, и Эдди даже замечает вспышку Режущего заклинания. Он заворачивает за угол, и вдруг неведомая сила тянет его вправо, и Эдди ударяется затылком о стену. Воздух выходит из его легких, и он готов закричать. Но Ричи не даёт ему этого сделать, наваливаясь сверху и зажимая рот ладонью. – Замолчи, – шипит он, сильнее надавливая ему на губы. Он никогда не был так рад видеть Ричи! Ричи тяжело дышит, его кудри щекочут Эдди щеки, но Эдди послушно молчит. Они стоят в одном из переулков, куда не падает свет от фонаря, очень близко, практически сливаясь в одно целое. Он чувствует бешеное сердцебиение Ричи напротив своего собственного и его горячее дыхание тоже. Ричи дрожит. Он, видимо, не контролирует своё тело, потому что сжимает руку на лице Эдди сильнее, когда рядом раздаются тяжёлые шаги. Ричи отводит взгляд на улицу, Эдди тоже, и они оба, замечая человеческую тень, сглатывают. Его глаза сами возвращаются к Ричи: челюсть сжата, брови сведены к переносице, он практически не моргает. Его кожа ненормально бледная, по виску стекает капля пота, а ноздри раздуваются. Ричи тоже страшно, и сама эта мысль пугает Эдди до невозможности. Ричи смеётся, дразнит, болтает, кривляется, но не боится! Он никогда не боится! И страх Ричи, витающий в воздухе плотным комком, служит доказательством всего происходящего. Тень, останавливаясь на мгновение возле них, отходит дальше. Ричи выдыхает и снова поворачивается к нему. Эдди думает, что у Ричи слишком длинные ресницы, и что они сдохнут прямо в этом переулке. – Слушай сюда, – еле слышно шепчет он, касаясь своим носом кончика носа Эдди. – Видишь дверь? – Эдди кидает взгляд вправо, и на самом деле замечает деревянную дверь, на которую раньше не обращал внимания. – Используй Алохомору и поднимись на второй этаж. Там коридор, заходи в любую комнату. Эдди промычал. Ричи медленно убирает ладонь с его рта и достаёт волшебную палочку. Его руки трясутся. – Как только найдёшь порох, сразу же отправляйся в Хогвартс. Эдди кивнул, и Ричи, кивнув ему тоже, дернулся по направлению к выходу из переулка, а вовсе не к неизвестной деревянной двери. – Ты куда? – дрожащим голосом спрашивает Эдди. – К твоей мамочке, – огрызается он. – Ты тупой? Их нужно отвлечь. Дальше по улице тупик, он вернется сразу же, как поймет. Но нет, среди них идиотом был только Ричи. Он доходит до угла и осторожно осматривается. – Тебе несколько раз повторить нужно? – грубо спрашивает он, повернувшись. – Вали! Эдди никогда не видел Ричи таким. Нервничающим, испуганным и разозлённым одновременно. Ричи плюёт на землю, выдыхает пару раз, подбрасывает палочку в руке и, сжав её побелевшими пальцами, исчезает за углом здания. Эдди снова остаётся один. Он ждёт непонятно чего несколько секунд, но потом тоже вынимает палочку и открывает дверь. В помещении пусто. Эдди медленно крался, прячась непонятно от чего, но поняв, что вокруг никого, мигом взлетел по лестнице на второй этаж. Комната нашлась быстро. Порох тоже. Он зачерпнул его в кулак и встал в камин, но уйти не решался, несмотря на слова Ричи. Где сейчас был Ричи? Где была Беверли? Он сглотнул комок в горле. Сначала он был напуган до смерти, чтобы соображать, потом не думал ни о чем, кроме спасения собственной задницы. Все ли нормально с Бев? Они с Ричи были вместе. Если Ричи остался здесь, то Бев тоже? Она в порядке? Что вообще случилось? Эдди вылезает из камина и на четвереньках ползёт к окну. Осторожно выглядывая на улицу, он замечает знакомые синие мантии, и его сердце начинает биться чаще. Группа авроров прочесывала улицу прямо под ним. Внезапно Люмос светит в стекло, и Эдди ныряет вниз. Кто были те люди? Удалось ли аврорам задержать их? Почему именно сейчас... Неожиданно дверь открывается, хлопая по стене, и Эдди вздрагивает. Ричи поспешно её закрывает, и только тогда замечает Эдди. – Ты ещё здесь? – шипит он и, так же на четвереньках добравшись до него, тянет в сторону камина. – Я знал, что девчонки глупые, но не настолько! Я же сказал! Так трудно понять одну фразу? Она слишком длинная для тебя?! – Где Бев? – хрипит Эдди, сжимая его плечо. Ричи замолкает. – Давно уже в школе. И ты был бы там, если бы не тупил, чертов уродец. Они вдвоём забираются в узкий камин, соприкасаясь плечами, и Ричи, отняв летучий порох из его руки, усталым голосом произносит: – Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс»! Первым, кого он видит в кабинете, становится Беверли. Она сидела уже раздетая, за директорским столом, с огромной чашкой чая и лимонными дольками перед собой. Бев мигом встаёт, как только они с Ричи вваливаются в помещение, но остаётся на месте. Её глаза бегают от него к Ричи, и она выглядит чрезвычайно беспокойной. Вторым он видит Дамблдора. Поцелуй его соплохвост. – Понравился ли тебе концерт Ведьмочек, Эдди? Люблю слушать их, когда принимаю ванну с пеной. Часто ли ты принимаешь ванну с пеной, Эдди? – Нет, сэр, – кряхтит он, потея. – Признаться, – поправляет очки директор. – Я был весьма удивлён, увидев Мисс Марш сегодня. Приятный сюрприз, – Дамблдор пододвигает к ней тарелку со сладостями, и Беверли обреченно берет очередную дольку. – Есть ли что-то, о чем мне следует знать? Эдди сглатывает. – Нет, сэр, – хрипло повторяет за ним Ричи. Он стоит прямо, сцепив сзади руки, и кажется по-настоящему взрослым. Эдди переводит испуганный взгляд с него на Дамблдора. – Хорошо, – соглашается он. – Профессор МакГонагалл, профессор Спраут, проводите, пожалуйста, своих подопечных в их спальни. Только сейчас он замечает деканов, находившихся недалёко от колонн. Губы МакГонагалл сжались тоньше, чем обычно, и Ричи, при виде неё, побледнел ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда – он мог слиться с бородой Дамблдора. У Эдди неприятно потянуло в животе. – Не буду спрашивать, чья это была идея, – напоследок говорит директор и со смешинками в глазах смотрит на Ричи. Тот будто палку проглотил. – Уже поздно, нам всем следует отдохнуть. Эдди, мальчик мой, ты весь в саже. Об остальном мы поговорим завтра. Эдди не смеет выдавить ни звука. – Я зол, – искренне признаётся Дамблдор. – Ложитесь спать, дети. Он был очень рад последовать совету. Ему не удаётся перекинуться словом ни с Беверли, ни с Ричи. В давящей тишине они с деканами достигают своих спален, и Эдди все еще чудится, будто он спит. Их вылазка определённо была плохой идеей. И «Ежедневный Пророк», который он читает за завтраком на следующий день, это только подтверждает.