Великолепный Он

Иногда Эдди был немного рассеянным. Он мог задуматься и пропустить поворот. Или отвлечься на гомон Ричи и отсыпать в зелье чуть больше глаз тритона, чем было необходимо. Или оставить учебник на Астрономической Башне, искать целый день после, а к вечеру обнаружить, что заботливые домовики вернули его прямо в спальню. Да. Случалось такое. Случалось и другое, когда он терял вещи там, где, собственно, потерять не мог априори. Он ясно помнил, как клал Расписание в сумку, доставал в обед, чтобы зачеркнуть время Майка – капитан устроила внеплановую тренировку, – пролистал его перед ЗОТИ, дополнил кое-что насчёт отработок и абсолютно точно снова аккуратно положил между конспектами по Трансфигурации, которые он писал неделей раннее, и тем самым злополучным учебником. Ему было пятнадцать. Он не страдал старческим склерозом. – Ты чисто-случайно-вдруг не видел моё Расписание? – быстро тараторит Эдди из-под кровати. Он уже переворошил сумку и теперь, зажимая нос рукой, ползал в пыли. Иногда приходилось идти на крайние меры. Майк перестаёт жевать заколдованных разноцветных червяков, которые издавали весьма раздражающее ой! как больно! каждый раз, и выглядывает из-за «Квиддича сквозь века». – Не-а, – качает он головой. – Погоди. Ты не знаешь, где Расписание? Эдди сидит посреди комнаты и обреченно смотрит на свою сумку. Его форма мятая, а волосы растрёпанны после долгого и опасного путешествия под кровать. – Я бы не спрашивал, если бы знал, – его голос звучит нервно. Он ненавидит это. – Как ты мог потерять Расписание? – Я не терял Расписание. – Тогда где оно? Эдди сдается. – Я потерял Расписание, – публично заявляет он и падает спиной на ковёр. – Что ж, – строит из себя мудреца Майк. – Это должно было случиться. И говорит правду. Это в самом деле должно было – очень жаль, но это так – случиться. Потому что Эдди был не только рассеянным. Он был ещё и проклят. – Ты не проклят, – убеждал его Бен каждый раз, когда Эдди приходил жаловаться. – Это просто случайности. Но для случайностей это было уже слишком, так что Эдди был проклят. Он знал это. Началось все с приезда в Хогвартс. Или даже раньше, потому что Эдди после Распределения не обнаружил у себя пачку с антибактериальными салфетками. Он вынимал её один раз – когда пожимал руку Ричи, – а дальше она лежала в рюкзаке. Или он думал, что лежала. Но салфетки не были для него особо важны. Он мог помыть руки в туалете, спасибо. Или облизать их – как сделал бы Ричи (но чего ни за что на свете не стал бы делать Эдди). Он, в конце концов, возможно, сам оставил их в поезде. Но Эдди не оставлял. Как и не забывал свои варежки, тоже связанные мамой, на втором курсе, или напоминалку, подаренную Стэном – на третьем, или колдографию Эбигейл, где она была одета в свой очаровательный хэллоуинский костюм, в прошлом году. Он внимательно относился к своим вещам, складывал учебники по алфавиту, одежду по цвету, убирался в комнате раз в неделю и, что бы там ни говорил Бен, наверняка, стопроцентно и безошибочно был проклят. – Возможно-ли-что-ты-в-курсе-местонахождения-моего-Расписания? – с надеждой спрашивает он Стэна в отведённое ему время в библиотеке. Эдди помнил некоторые аспекты наизусть, поэтому, не умывшись и кое-как завязав галстук, с утра бежит на четвёртый этаж. Стэн находится в читательском зале за столом возле окна. За другими столами сидят рэйвенкловцы. Кто бы мог подумать. – Нет, – насмешливо говорит Стэн и отодвигает руки Эдди, которые он в порыве допроса поставил на его книгу. – Снова твоё проклятье? Эдди вздыхает и плюхается напротив. Он не был дураком. Разумеется, все иногда теряли вещи. Но каждый предмет был ему дорог по-своему: он скучал по маме и иногда носил варежки даже в замке, напоминалку Стэн вручил ему на День Рождения, и Эдди растрогался чуть ли не до слез, а колдографию он долго вырезал из «Ведьмополитена», когда его любовь к Ведьмочкам достигла своего апогея. Эта была общеизвестная информация, и он грустил каждый раз, когда проклятье одолевало его снова. – Что общего у Ричи и письменного стола? – задаёт идиотский вопрос Стэн. – Знаешь, я почти на миллион процентов уверен, что в оригинале звучало не так. Стэн, смотря ему в глаза, отодвигает книгу и многозначительно стучит по деревянной столешнице. – И что это значит? – Ничего, – покачал головой он. – Абсолютно ничего. Эдди отвернулся к окну. Снежинки кружились в диком танце. Зима давно сменила влажный и хмурый ноябрь, ночи стали морозными, а Эдди и моргнуть не успел, как Хагрид установил в Большом зале огромную зеленую ель. Происшествие на фестивале постепенно забылось. Преступников не нашли, официальный ответ от Аврората гласил, что они делают – и будут делать – все возможное, но никто, откровенно говоря, этим не интересовался. Иногда появлялись редкие статейки в «Новостях Волшебного мира», но читали их только замешанные в деле люди – которых было не так уж и много. Случай получил известность лишь по причине происшествия в общественном месте. Укради девочек кто из домов – шумиха затихла бы в самом начале. Ричи, кажется, тоже успокоился и вернулся в своё обычное амплуа. Все выдохнули с облегчением. Он не наломал дров – хотя иногда все равно поднимал тему с Пожирателями (это не Пожиратели были, Ричи, ну сколько можно) и задумчиво смотрел на Эдди. Эдди нервничал и проливал Тыквенный сок мимо рта. Ричи не перестал его доставать, но все же уделял меньше внимания, как происходило всегда во время квиддичного сезона. После тренировок у Ричи, Эдди догадывался, просто не хватало сил доходить до кухни и ждать Эдди только затем, чтобы в очередной раз сказать, какие у него жидкие и очень некрасивые волосы. Хотя его волосы были нормальными – не как шевелюра Ричи, конечно, который не знал, что существуют такие удивительные вещи, как ножницы и расческа, – но да, они были нормальными и вполне приемлемыми, спасибо вам за все. Эдди продолжает готовиться к СОВ, постепенно сокращая количество отработок. После профессора Грея он неделю разбирает кабинет Флитвика и ходит с Хагридом на опушку Запретного леса, чтобы помочь пополнить запасы Травологии. Обычно он отрабатывал один, изредка встречая знакомых – Лукаса Синклера, сокомандника Ричи, или Джейн, с которой они – вы только представьте себе – начинают здороваться. Но в остальном все идёт своим чередом. Эдди все ещё занимался со Стэном и Бев в библиотеке. Иногда бродил по замку, в безысходной надежде наткнуться на своё Расписание – чего, конечно, не случается. Ричи все так же называл его девчонкой и комментировал каждую часть его эссе, которое они обязаны были читать вслух на Чарах. Тревожный звоночек появляется, когда после Астрономии, которая была в этом году спаренная с Рэйвенкло, они с Беном спускались с башни. Он не сразу замечает прислонившегося к стене Ричи, а когда это случается, автоматически замедляет шаг. В этом не было ничего необычного. Ричи часто поджидал его после уроков – Расписание Для Шуточек с Эдди, помните? Поэтому он ничуть не удивляется. Звоночек, вообще-то, звенит немного позднее. – О, Ричи, – здоровается Бен, когда они равняются с ним. – Что стоишь? – Надо потолковать с принцессой, – пожимает Ричи плечами, поправляя сумку. Эдди замечает круги под глазами и пару новеньких прыщей на его лбу, которые обычно если и появлялись, то только при редких ситуациях. Когда Ричи переедал сладостей, пил слишком много Огневиски или не укладывался в свою суточную норму сна. У Эдди, во всяком случае, кожа портилась чаще. Не то чтобы он следил за состоянием кожи Ричи. Вовсе нет. Просто он тоже был подростком. – Оу... Ну... Удачи, – низким голосом шепчет Бен и два раза подмигивает. Уши Ричи наливаются краской. Эдди хмурится. – Что с твоим лицом? – спрашивает Эдди подозрительно. – А что с ним? – Твоя бровь... – медленно говорит он. – Она не на своём месте. – Определённо на своём, – опровергает Бен, и теперь уже левая его бровь приподнята. Он с весельем смотрит на Эдди. – Нет, – продолжает он этот бессмысленный спор. – Нет, она точно выше, чем должна бы— – Ты, кажется, куда-то шёл? – не выдерживает Ричи. – Вообще-то нет, – чешет несуществующую бороду Бен. – Но я вдруг вспомнил, что мне надо покормить Умника. Умником Бен назвал свою сову, что было весьма нелогично, потому, что Умник постоянно врезался во все, что движется, а почту приносил через раз. Но Бен все равно питал к нему нежные светлые чувства. Ричи ждёт, пока Бен не скроется за поворотом, и только тогда смотрит на Эдди. Его брови сведены к переносице, а на лице застыло чрезвычайно серьёзное выражение. Ричи оглядывает коридор, в котором осталось несколько их однокурсников, что-то прикидывает в уме, закидывает руку ему на шею (как он очень любит делать) и тянет в сторону лестниц. – Идём, – тихо говорит он. Эдди молча следует за ним. Звоночек, собственно, появляется в это самое мгновенье, и надрывается что есть силы, когда Ричи затаскивает его в женский туалет на первом этаже и закрывает дверь. – Э-э, – мычит Эдди, наблюдая, как Ричи по очереди открывает все кабинки. – Что ты делаешь? – Нам не нужны лишние уши, – его голос приглушённо доносится из последней. Эдди шлепает по мокрому полу и обнаруживает Ричи, рассматривающего унитаз. – Никого, – заключает он и поворачивается к Эдди. Эдди переминается с ноги на ногу. Ричи пока еще ни разу не прокомментировал его внешний вид или действия, и это было чертовски— – Сегодня ты очень напоминаешь мне слизняка. О, нет, все нормально. Эдди расслабляется. С этим он мог работать. Но потом Ричи вытирает вспотевшие ладони о штаны, прокашливается, закрывает унитаз крышкой и садится на него. – Тот человек погнался за тобой, – говорит он после долгой паузы. И это максимально не то, что Эдди ожидает услышать. Он открывает рот, оглядывается, будто в туалете помимо них находился кто-то ещё, и вопрос был адресован этому кому-то, но Ричи пристально смотрел на него, сидя на унитазе, и все было несколько неловко. – Эм, – задумывается Эдди. – Да? – Ты видел его лицо? – Не... Нет, не думаю. – Он видел твоё? Эдди моргает. – Наверное. Ричи зарывается руками в волосы – которые выглядели сегодня даже лучше, чем всегда, – вытягивает длинные ноги и откидывается на унитазе. Эдди продолжает стоять перед ним на мокром полу, чувствуя, как его старенькие кроссовки пропитываются водой. – Ты был в хаффлпаффском шарфе, – говорит Ричи, разглядывая своё отражение на плитке. – Это плохо. – Почему? – Пожиратели придут за тобой. О. Похоже, они все ошибались. Похоже, та тема вовсе не отпустила Ричи. Он просто больше не кричал о ней на каждом углу, но думал, думал долго и упорно, и она не давала ему спать, и это что, происходило все время? Какой ужас. – Зачем им это? – Зачем он преследовал тебя? – Ну... – замолкает Эдди. Тишина продолжается несколько секунд. – Не знаю, – всплескивает он руками. Он иногда плохо соображал. – Они – магглорожденные. Ты – магглорожденный. – Правда, – подтверждает Эдди, потому что он действительно был магглорожденным. – Не понял. – Ты действительно не очень хорош в умозаключениях, да? – устало спрашивает Ричи. – Зачем бы тому парню вообще замечать тебя? Ты как— – Сьюзен и Бруна, – вставляет Эдди. – Да. Они молчат какое-то время, думая каждый о своём. Ричи на удивление не шутит о сходстве Эдди и девчонок, и это, наверное, показывает его реальное отношение к ситуации. Но Эдди не страшно, потому что это не могло быть действительностью. Чтобы Пожиратели Смерти, да преследовали Эдди? Это же просто смешно. Он не настолько популярен. Он, между прочим, вообще не популярен. Но Ричи, кажется, вбил себе это в голову, и с ним нужно было обращаться как с чрезвычайно больным человеком, поэтому Эдди решает подыграть. Он делает настолько тревожное лицо, насколько может, и Ричи, вроде бы, верит этому, потому что сразу вытягивает шею, как петух. – Ты в безопасности, пока в Хогвартсе, – рассуждает он, расправляя плечи и поднимаясь. – Или в маггловском Лондоне. Но в магической части не появляйся. Не разговаривай с незнакомцами, упаси Мерлин, не ходи в Лютный, – Эдди нахмурился, ведь, ребята, кто вообще захочет ходить в Лютном? – Сиди дома и не высовывайся. – Ну, я собирался сходить с вами на матч в каникулы. Ричи выглядит озадаченным. – Ты? Ты же не любишь квиддич. – Почему все думают, что я не люблю квиддич? – возмущается Эдди, пытаясь казаться как можно более честным. – Я без ума от квиддича! Ричи как-то отстранённо кивает и смотрит на свои ультрамодные ботинки из драконьей кожи. – Можешь прийти на мою игру. Эдди чуть не падает в обморок. Зато падает Ричи. Он хмыкает, непринужденно прислоняясь к двери кабинки – та открывается, и он поскальзывается, хлопнувшись на причинное место с довольно нелепым хлюп. Эдди порывается помочь ему подняться. – Я обязательно... – начинает он, но Ричи, избегая его взгляда, быстро вскакивает, ещё раз поскользнувшись, но все-таки устояв на ногах, и идёт мимо, довольно больно ударяя плечом. – Приду... – говорит он в пустоту. Что ж, стоило признать, что это был самый длинный и нормальный разговор в их жизни. Вау. Это было просто... Вау. Эдди находился в воодушевлении, стоя в женском туалете в одиночестве. В таком, что игнорировать звоночек в голове получалось само собой. Он не трезвонил во всю глушь. Только доносится на периферии – будто его и не было совсем. И все оставшееся до Рождества время – которого оставалось совсем, совсем немного – Эдди ходит окрылённый. Это не было обсуждением звёзд на Астрономической Башне или походом вдвоём в Хогсмид, конечно, но Ричи не вспоминал его веснушки или маму или чего ещё. Они делили тайну! Тайны сближают! Только Ричи и Эдди знали о том, что случилось – и пусть это не несло особую важность, пусть Ричи свихнулся, но! Шёл пятый год их знакомства, и, наконец-то, случился он. Прогресс. И если ради него Эдди понадобится снова стереть в кровь ступни, убегая от неизвестного Пожирателя-который-был-пожирателем-только-в-голове-Ричи, он готов сделать это снова. Но даже налаживание отношений с Ричи (это ведь было налаживанием отношений?) не могло умерить его родительский инстинкт, который касался Расписания. Он бы чувствовал себя просто ужасно, останови он поиски на первой же неделе. Варежки мама связала новые, напоминалку Стэн дал ему другую, из собственных запасов (какой же он чудесный друг), а колдографией поделилась Беверли, у которой – она никогда не признается – были все выпуски «Ведьмополитена» с 1982 года. Расписание же находилось в другой категории, поэтому да, Эдди продолжает его искать. Хогвартс был старым магическим замком. Разумеется, было полно помещений, о которых большинство учеников и не слышали. И – Эдди уверен – замок мог похвастаться потайными ходами, ловушками и многими другими интересными штуками. (Хотя насчёт ловушек Бен его сразу остудил). Так что, когда отработки подходили к концу, Эдди увеличил время на спасательную экспедицию. Он ходил по замку, заглядывая под возмущающиеся его поведением портреты и темные ниши. Расписание, в конце концов, могло... Эм... Упасть по дороге? И укатиться за портрет. Ладно, не могло. Но надо было проверить все – даже самые глупые – варианты. И он совершенно пугается, когда, идя по коридору, по которому обычно никто не ходил – под «никто» он подразумевает никто, – Эдди сталкивается с самым неожиданными человеком. – О... Привет, – неловко здоровается он. Билл выглядит смешно с щеками, набитыми едой. Он громко проглатывает и только после этого здоровается. – Д-давно не виделись, Э-э... Эдди. Давненько. У Билла тоже были тренировки, а ещё он скрывал свою подружку (о которой все уже давно все поняли... Мерлин, Билл, серьёзно?) и болел. Поэтому-то его времени почти и не было в Расписании Эдди. В бывшем Расписании Эдди. – Извини за внезапный вопрос. Ты не натыкался на моё Расписание, пока шёл? Билл оглядывается назад. – Да вроде как н-нет, – и почему-то выглядит виноватым. – Что это у тебя? – Это? – Билл поднимает руку. – Лакричные палочки. – О, – кивает Эдди, отчаянно стараясь сделать вид, что ему все равно, но, видимо, неудачно. – Хочешь? – спрашивает Билл и отсыпает ему половину. Около минуты они молча жуют лакричные палочки. – Ну, хорошо по-о-говорили. – Ага, – соглашается Эдди, и именно это становится причиной, по которой он начинает доставать Майка во время ежегодного украшения Большого зала. Это было одной из тех глупых традиций, которые учителя придумывали, чтобы сблизить всех, кого только возможно, и приходилось идти, иначе на вас очень долго разочарованно смотрели, а Эдди не хотелось бы, чтобы на него смотрели разочарованно. Эм. Так что он тоже ходил туда каждый год. В Большом зале собирались все ученики и учителя, чтобы подобрать гирлянды, игрушки и остальные блестящие вещички для придания Большому залу праздничного вида. Раньше на Рождество всем было достаточно только пира, но последние годы проводился Бал. При украшении кто-то предпочитал использовать магию, кто-то действовал собственными руками – ограничений не было. Ричи, в своей идиотской ипостаси, в первые десять минут успевает разбить два с половиной елочных шара, поэтому ему всучивают в руки метлу и выпроваживают подальше от живых обитателей. В итоге он вертится рядом с Почти Безголовым Ником и профессором Бинсом. Хуже, чем Ричи, приходилось только Пивзу, которого вообще на Рождественский период к Большому залу и близко не подпускали. За ним обычно следил Кровавый Барон, но в такой день и он был здесь. Эдди с Майком, во избежание травм, предпочитали находиться на другой стороне зала. Как и все, кто хоть чуть-чуть знал Ричи. – Я скучаю по Биллу, – делится Эдди, вешая рождественский венок на подсвечник возле стены. Но потом передумывает, вздыхает и надевает его себе на шею. – Думаю сходить на Вечер Объединений после каникул. –М-м, – с высоты раздаётся голос Майка. Он стоит на лестнице и пытается прицепить волшебные гирлянды. – Вряд ли ты там его встретишь. Он сам не ходил уже некоторое время. Эдди уткнулся лбом в ступеньку лестницы, и та покачнулась. – Эй! – вскрикивает Майк, хватаясь за неё. – Поосторожнее там, внизу! В общем... Если будешь ты, Билл, мне кажется, тоже придёт. – Подружка? – Подружка. Когда МакГонагалл стучит волшебной палочкой по стакану, все поворачиваются и проходят в центр помещения, чтобы не мешаться. Учителя становятся вдоль стен и начинают колдовать. Эдди каждый раз не понимал, зачем им увеличивать пространство перед Рождественским Балом. Большой зал был... он и так был большим, а теперь становился огромным. Эдди чувствовал себя немного неуютно на таком открытом пространстве. Но во время бала он не кажется таким уж и необъятным, Эдди признает. Он стоит в дурацком фраке, про который Ричи с высоты своего идеально сидящего костюма уже сказал пару слов, рядом с Бев, и они смотрятся смешно, потому что Бев высокая, красивая и очаровательная, а Эдди не высокий, не красивый и даже не очаровательный. Зато с ним вместе Беверли выглядит лучше обычного. Хоть какая-то от него польза. Бал проходит так, как проходит, собственно, каждый год. Ричи пытается подлить Огневиски в пунш с помощью Джейн (с которой он не встречался, напоминает себе Эдди, но не верит), однако МакГонагалл, к счастью, замечает. Стэн просто ходит, красуясь, туда и обратно, и ему, видимо, с собой гораздо интереснее, чем с девчонкой, которую он пригласил. Эдди ожидал, что Билл наконец-то придет со своей супер-секретной-возлюбленной, но ошибается, потому что тот полчаса успокаивает в углу Джорджи, которого продинамила Зои. Эдди присоединяется к ним на лавочке, и втроем они выглядят как самый настоящих клуб неудачников. Все как обычно. Пока «Пожиратели» снова не дают о себе знать. Но обо всем по порядку.