Великолепный Он

Каникулы проходят волшебно. Дома Эдди несколько дней не вылезает из постели и тоннами ест лягушек. Два раза ему попадается Дамблдор, но Эдди сразу откладывает его в ящик, потому что все ещё не хочет смотреть в глаза своему директору. Один раз – Герпо Омерзительный, который выяснил, что из куриного яйца, высиженного жабой, появляется на свет Василиск. Эдди морщится и снова убирает карточку подальше. Он не очень хорошо ладил со змеями. Как и с мётлами, наверное. Только метлы не могли его покусать или убить одним лишь взглядом (спасибо хоть на этом). Эдди представил, что было бы, живи Василиск в Хогвартсе, но отбросил эту глупую мысль из-за её абсурдности. Он скорее начнёт встречаться с Ричи, чем в Хогвартсе по-настоящему бы завёлся Василиск. А он точно не начнёт встречаться с Ричи. Не то чтобы он мечтал, на самом деле. (Ну, если только немного). Потому что для Ричи омерзительным будет не Герпо, а Эдди. Эдди Омерзительный, если подумать, звучит даже лучше, чем Эдди Каспбрак – а это его родная фамилия. Чонси Олдридж Эдди тоже угнетает, потому что он умер от Драконьей Оспы, и в итоге в ящике оказываются восемь карточек из десяти. Будь Эдди суеверным, он бы подумал, что это плохой знак. Или что-то такое. Но он не суеверный, потому что предсказание профессора Трелони не сбывается, так что, эм, он просто закрывает ящик и не вспоминает о карточках до самого возвращения в Хогвартс. Эдди, игнорируя дурацкое предупреждение Ричи, все так же встречался с Беверли в Косом переулке, и они даже накупили немного стаффа Ведьмочек. Бев подарила ему кружку, которая пела голосом Эбигейл при наличии в ней чего-то горячего, и, хоть ему и понравился подарок, Эдди начал понемногу уставать. Он даже стал меньше пить какао и предпочитал холодный зелёный чай – и это в Рождественские-то каникулы. Сам Эдди раздал подарки ещё до Бала. Беверли он купил экстра-выпуск «Спеллы», для Майка и Билла подготовил полировочное масло – ему пришлось задержать дыхание, взять себя в руки и войти во «Все для квиддича», и это стало его маленькой победой. Бену Эдди подарил коллекцию перьев, Стэну – маггловский гель для укладки волос, а Джорджи торжественно вручил Набор Юного Зельевара (а Зелья Джорджи не переносил). Что касалось его, то он получил коробку шоколадных лягушек от Майка, ежедневник от Бена – который, теоретически, должен был заменить ему Расписание, – и авточернила от Билла. Стэн, заведя его за угол, отдал странный журнал под названием «Волшебники и их палочки» с каким-то жутко-подмигивающим полуголым парнем на обложке, и Эдди до сих пор его не открыл. Джорджи после Набора Юного Зельевара с ангельским лицом преподнёс ему «Финт Вронского: Пособие», и Эдди честно признал своё поражение. Для Ричи он, кстати, тоже кое-что купил. Они не были приятелями, и Ричи сам ничего ему не дарил (кроме долгих лет унижений), но: 1) Эдди, все-таки, испытывал некоторое желание быть другом Ричи (и он не был трепетно и нежно в него влюблён, нет). 2) стоило как-то отблагодарить Ричи за тот случай на фестивале. Ну, на котором Эдди, черт возьми, чуть не сдох. 3) эм... ну, просто хотелось его порадовать. Поэтому он и собирался отдать ему «Приключения Мартина Миггса, Безумного Маггла» в день квиддичного матча, на который стопроцентно планировал пойти. Но мама ошарашила его новостью, что именно тогда они едут на обед к тете Алисии. А Эдди не мог возражать своей маме. Поэтому он пропускает игру. Ну, он не был так уж расстроен, конечно. Это же квиддич. Так что каникулы, да, проходят волшебно, и ничего не случается. Ладно. Почти ничего не случается. Школа узнает об этом в первый же день после выходных. Эдди только и сделал, что распаковал чемодан и спустился на ужин в непривычно огромный Большой зал, который пока не вернули в его норму. Уроки ещё не начались, ученики продолжали прибывать, а столы стояли полупустые. Эдди находит глазами огненную макушку Беверли, садится рядом с ней и остальными и, только услышав прерванный разговор, чуть не делает сальто назад. – ...имеешь в виду под похищением? – Её не видели все каникулы. Она сирота и остаётся здесь, так что учителя и домовики не сразу хватились. Я даже не могу сказать точно, когда именно произошло похи—о, принцесса, пропускаешь самое интересное. Все (кроме Билла, потому что тот опять пропадал Мерлин его знает где, и Майка) оборачиваются на Эдди, и он начинает нервничать. – Что такое? – То, – продолжает Ричи. – Что Хогвартс – не такое безопасное место, как мы все думали! – Не обращай внимания, Эдди, – подаёт голос Бен, и Эдди отвлекается на него. – Ричи вбил себе в голову очередную чушь. – Ты просто не можешь признать очевидное. – Очевидное? – иронично спросил Бен. – Что здесь очевидного? – Что Зои Гиббз не потерялась, не сбежала, а была похищена Пожирателями. Эдди от неожиданности рвёт бумажную салфетку, которую теребил до этого. Он не особо знал Зои Гиббз. – Она разве— – Да, – Ричи повернулся и посмотрел ему в глаза. Он не кричал, как обычно, а говорил медленно и убедительно. – Да. Они смотрели друг на друга, и это бы жутко смущало Эдди, если бы не ситуация. Эдди опустил взгляд на свои руки и задумался. Если Ричи был прав, если Ричи с самого начала знал, что все случится, если Ричи... если Ричи не без причины переживал, то все... Хреново. Все хреново. – Она первокурсница, – не сдавался Бен. – И вполне могла куда-нибудь забрести. – Забрести так, что её все это время не могут найти учителя? Они прочесали Запретный лес, Бен, и все помещения в замке. Гиббз сквозь землю провалилась! – Откуда ты вообще знаешь? – Я же уже сказал, что слышал разговор Спраут. Они объявят об этом сегодня. Ну, конечно, о Пожирателе в Хогвартсе Дамблдор умолчит. – Ричи, – умоляюще застонал Бен и схватился за голову в попытке унять боль от его слов. – В Хогвартсе нет Пожирателя! Успокойте его кто-нибудь! Эдди! Эдди вздрогнул. Все снова уставились на него. – Э, – открыл он рот. Бен ждал от него непонятно чего. – Ну... Если в Хогвартсе действительно есть... Хм... Пожиратель? – спросил-ответил он и, кажется, это было не то, на что рассчитывал Бен. – Внимание! – указал на него Ричи. – Здесь только два человека с мозгами! Эдди постарался не светиться как новенький галлеон. – Я в этом не участвую, – поднял бровь до этого молчавший Стэн. – Это идиотизм. – Давайте-ка проясним, – Бев повернулась к Ричи и дотронулась до его руки. Она смотрела на него как на пятилетнего ребёнка – кем, в сущности, Ричи и был. – Пожиратель, обойдя защиту, пробрался в школу, полную сильных магов (в Рождество, надо заметить) и похитил Зои Гиббз. Я правильно все поняла? – Да. – Зачем? – Затем, что она – единственная магглорожденная, оставшаяся на каникулах в замке. Беверли мягко погладила его по руке. – Хорошо-хорошо, – успокаивающе прошептала она. – Все так, как ты говоришь. – Не издевайся надо мной! Эдди закусил щеку, удерживая смешок. Ричи, когда не сравнивал его с лягушкой или ещё чем, был очаровательным (иногда даже когда сравнивал, но в основном... нет). – Я уже понял, что вы мне не верите— – Нечему верить, – не мог не вставить Бен. Ричи смерил его холодным взглядом и поднялся: – Идём, Эдди. Эдди застыл. – Ты это мне? – Ты видишь здесь другого Эдди? – Нет, – признал он, потому что Эдди Андерсон – семикурсник с Рэйвенкло – ещё не прибыл, и тоже поднялся. Прогресс... Он усиливался. Это было замечательно. Не исчезновение Зои Гиббз, конечно. Исчезновение не могло быть замечательным (если это не исчезновение Генри Бауэрса). Эдди действительно переживал о Зои – и не только потому, что она являлась другом его друга. Зои было одиннадцать, она была... ребёнком. Сьюзен и Бруну он видел однажды – Зои же встречал в Хаффлпаффской гостиной ежедневно. Он чувствовал себя отвратительно. Если по Хогвартсу действительно бродит Пожиратель – дело плохо. Он знал, что после войны часть последователей Сами-знаете-кого все ещё была на свободе и представляла опасность. Но кое-что все равно не сходилось. И это настораживало. Но он верил Ричи. Потому что Ричи был умён, красив и обаятелен. Хорошо. Два слова были лишними. Но он имел право думать, что хотел, понятно? Он вообще-то свободный человек с современными взглядами. – Я знал, что Ричи – идиот, Мерлин, это было понятно с самого начала! Но Эдди! Ты?! Вы оба душевнобольные, у нас тут нет Пожирателя! – Это мы ещё посмотрим, – нахмурился Ричи, и на этом разговор был закончен. Он оказался прав, и Дамблдор, после приветственной речи, которая не менялась из года в год, сообщил о таинственной пропаже Зои Гиббз и попросил хоть кого-нибудь, кто обладает любой информацией, сообщить учителям. Со стола Хаффлпаффа, за который Эдди пересел, когда прибыли все ученики – с Биллом он поздоровался кивком, а Джорджи кинул максимально сочувствующий взгляд – послышались испуганные вздохи. После успокоения толпы Дамблдор сказал, что учителя и мистер Филч делают все возможное и попросил не творить глупостей, многозначительно посмотрев в сторону Гриффиндора. Ричи после ужина, видимо, забывает свои слова, поэтому Эдди разочарованно идёт в спальню, но зато на следующий день Ричи перехватывает его между ЗОТИ и Трансфигурацией, выглядя чрезвычайно возбужденным и, оглядываясь по сторонам, тащит в кладовку. Эдди обычно боялся замкнутых пространств (в равной степени, как и открытых), но с Ричи, надо признать, было довольно приятно находиться в тесном помещении. Они стояли близко, и если бы Эдди сделал шаг, то уткнулся бы ему носом в подбородок (но он этого не делал, он же не дурак). Свет шёл только от маленького узкого окошка, и Эдди было интересно, почему Ричи выбрал именно кладовку, а не свободный сейчас кабинет по Маггловедению, например, но он боялся показаться глупым, поэтому не стал спрашивать. – Теперь мы напарники, – прошептал Ричи, когда закрыл дверь и повернулся к нему лицом. От напарники у Эдди радостно екнуло в животе. – Мы поймаем Пожирателя. – Как? – М, – Ричи замер. – Я пока не буду посвящать тебя в план, – которого, как Эдди решил, не было, но Ричи просто не хотел признаваться. – Не думаю, что он объявится скоро, да и искать Гиббз тоже бессмысленно... Она сейчас может быть где угодно. Точно не здесь. Поэтому пока просто смотри в оба. Подмечай... Эм. Детали. Эдди старался не пропустить ни слова. – Какие детали? – Странные. Он задумался. – Хендерсон сегодня ел ветчину с мёдом. – Не такие. – Хорошо. Подмечать детали. Я понял, – кивнул Эдди. – Но что дальше? Ему не очень-то и хотелось искать Пожирателя, на самом деле, но Ричи наконец-то говорил с ним на равных, не обзывал девчонкой, и все такое, ну, знаете. – Я не... Просто делай, что я говорю. Да уж... Настали времена, когда даже сеньоритам пришлось спуститься с башни и научиться пользоваться палочками... – он драматично уставился на окошко. И отражение солнца в глазах Ричи было мучительно-прекрасным, поэтому через несколько дней на очередной ежедневной телепрограмме «НЕ ГОТОВЬТЕСЬ К СОВ» в библиотеке Эдди не выдерживает. – Ричи тоже неплохо выглядит, – встревает он, крутя перо в руках. Практика по Чарам медленно, но уверенно перетекла в разговор о достоинствах Гилдероя Локхарта – Эдди не уследил, как это произошло, но Стэн и Беверли уже как десять минут обсуждали его последнюю автобиографию и спорили, прекрасный он или «просто нормальный». Эдди чувствовал себя немного лишним, сидя молча, но книги Локхарта он не читал (ему было сложно что-то читать, потому что он постоянно отвлекался), а его колдографии из всей компании хранились только у Стэна, и Эдди не имел никакого права его судить. Так что, когда Стэн ушёл к одной из полок, чтобы успокоиться после спора, Эдди решается. – Прошу прощения? – Ну, знаешь... – Эдди хороший актёр, а потому деланно безразлично пожимает плечами. – Ричи, ну, типа... Симпатичный. Беверли с отвращением на него посмотрела. – Ричи похож на пельмень, – произнесла она так, будто это было очевидно, а Эдди страдал слепотой. – Он какой угодно, но не симпатичный. – Разве? – Я девочка, Эдди, я знаю. Вообще, честно говоря, ты нравишься мне больше. – Конечно. – Я не вру, – Бев подняла в руки в защитном жесте. – У тебя много достоинств. Тебе просто нужно научиться ими пользоваться. – И какие же у меня достоинства? – скептически спросил он. Беверли замолчала. – Ну... – протянула она, и Эдди почти слышал, как крутились шестеренки в ее голове. – У тебя довольно интересная форма бровей! Он вздохнул. – Что обсуждаем? К ним подошёл Стэн с Ричи вместо книги, но Эдди не очень хотел его (Ричи) видеть, потому что его брови, вообще-то, были самой обычной формы, а Ричи был красавчиком, и мало того, что Эдди и так знал это, так Ричи, соплохвост его за ногу, постоянно светил своим великолепным лицом. И ещё хуже – он кладёт руку на стол и наклоняется к нему через плечо, дыша в шею и заглядывая в его каракули, и Эдди становится стыдно за свой почерк так, как никогда раньше. – То, что Эдди – милашка. Да, Ричи? Он резко выпрямляется, а Эдди расслабляется, занятый тем, что складывает пергаменты в сумку. Стэн даёт Беверли «пять». Она тоже начинает собирать свои вещи. – Что насчёт тебя, Рич? Идёшь на Вечер? – Вот ещё, – важно сказал он. – Ты думаешь, что я буду развлекаться в такой ситуации? Нет. – Не продолжай. Эдди, я встречу тебя в семь. Ричи закашлялся. – Я не говорил, что не пойду. – Ты именно это и сказал. – Нет, – надавил он. – Нет, все не так. Вы, женщины, всегда надумываете, а потом сами верите в эт— – Как у тебя с Пожирателем. – Именно, как у меня с... – он подозрительно сощурился. – Погоди, нет. Вот! Вот, опять! – Мы, женщины, – пропела Беверли, не отрывая от него веселого взгляда. Ричи простонал, а Эдди неловко потоптался на месте, потому что не особо был в теме происходящего. Они попрощались, Стэн с Беверли направились на третий этаж, а Ричи опять зачем-то поплёлся с ним, и это было одно из тех неловких путешествий, когда вы не особо ладите с человеком, чтобы непринужденно говорить, так что они идут молча. У Эдди следующим стояло ЗОТИ, и его мысли, помимо Ричи, были заняты последним эссе, которое он писал прошлой ночью. Ему было сложно планировать своё время после потери Расписания; он был несколько невнимательным и мог сидеть, бездумно используя Люмос и Нокс по очереди, пока его соседей окончательно не достанет мигание, и они не кинут в него пуховую подушку. Его было довольно легко чем-то увлечь. Возле кабинета в толпе рэйвенкловцев Эдди замечает Бена и кидает на Ричи мимолётный взгляд. Эти двое не очень хорошо ладили в последние дни, но старались этого не показывать. Ладно. Бен старался. Ричи же предсказуемо хмурится, задирает нос и проходит мимо, сворачивая в очередной коридор, громко прошептав на ухо БУДЬ НАЧЕКУ в своеобразном прощании. Эдди, задумчиво глядя ему вслед, почесал шею и подошёл к Бену. – Серьёзно? – Послушай, – начал оправдываться Эдди, но потом вспомнил, что настоящие мужчины говорят все прямо. – Да. Да, мы, вообще-то, напарники. Прозвучало, наверное, слишком гордо и воодушевлённо, но Бен либо не заметил, либо тактично сделал вид. – Ты вообще слышал его? – Я думаю, он прав. – Он идиот. – Конечно, – не мог соврать Эдди. – Ричи так и не революционировал. – Эволюционировал. – Я это и сказал. По виду Бена было заметно, что он собирался продолжить дискуссию, но толпа расступилась, пропуская профессора Грея, а потом Эдди плюхнулся на своё место рядом с Олив Диккенс и улыбнулся ей. Олив округлила глаза и отодвинула свой стул подальше. Профессор раздал их работы, остановившись на мгновение возле Эдди и посмотрев на него взглядом, который означал то, что у Эдди Тролль. Эдди, если вам интересно, замечательно понимал людей. Что ж, у него действительно оказался Тролль, но он не был удивлён, потому что его оценки по ЗОТИ никогда не были Выше ожидаемого. Ну, ему для будущей профессии, которую он выбрал уже на первом курсе, ЗОТИ и не требовалось. Он делал упор на Чары, Зелья и Трансфигурацию, а о ЗОТИ могли побеспокоиться те, кто был слишком глуп, чтобы удирать от опасности. Ричи, например. Хотя Ричи не очень любил профессора Грея, как и Джейн. – Эдди, останься, – мягко сказал профессор после урока. Когда кабинет опустел, он прислонился к столу, сложив руки на груди. – Это твоё худшее эссе. – Спасибо, – ляпнул он, потому что не знал, что ответить. Ему было немного стыдно перед профессором Греем – тот был замечательным и талантливым преподавателем, а ещё иногда угощал класс леденцами за правильные ответы (Эдди никогда не отвечал правильно). – Ты хоть проверял его? – Разумеется. Профессор Грей, кажется, не поверил. Он прокашлялся и зашуршал его пергаментом. – «Люди превращаются в оборотней, только будучи укушены ими. Средства от оборотничества мы пока не знаем, хотя одеяло быть должно чудесно спать подушка», – зачитал он белиберду, которую Эдди определённо точно не мог написать. Профессор взглянул на него и продолжил. – «Оборотни в дни превращений, два-три раза в месяц, забывают все привязанности человека, отдаваясь Ричи, Ричи, Ричи, Ричи...» – он замолчал на несколько секунд. – Там ещё много. Эдди стоял, не шелохнувшись. – Роберт, – попытался он. – Роберт, я ведь могу вас так называть? – Нет, не можешь, я твой учитель. Тебе лучше не пользоваться авточернилами, если не знаешь, как они работают. Пожалуйста, перепиши и занеси как можно скорее. Так что следующие два дня он слишком занят, переписывая эссе – уже обычными чернилами, если что. Эдди мог бы справиться и за один вечер, но ему было сложно сосредоточиться из-за болтовни Карла и Майка. Он пробовал заниматься в гостиной, но давящая атмосфера буквально пожирала его, а сидеть наедине с мадам Пинс в библиотеке Эдди желанием не горел. Джорджи его тоже беспокоил. Эдди никак не мог поймать Билла, чтобы расспросить его, а Джорджи после уроков сразу же исчезал в покоях Гриффиндора. И Эдди, наверное, сильно переживал, потому что в среду после отбоя у него поднимается температура. Он попытался потерпеть пару минут, лёжа раскрытым и вспотевшим, но горло противно першило, а из носа текло водопадом, поэтому Эдди как был – в пижаме – хватает волшебную палочку, надевает кроссовки и, стараясь не шуметь, избегает разбросанные по полу грязные носки Майка и выходит в коридор. Мадам Помфри не выглядит удивленной. – Какой сюрприз, – монотонно говорит она и протягивает заранее подготовленную склянку с Бодроперцовым. Помимо них в лазарете посапывала только Нэнси Уилер, которая на последнем матче вывихнула себе руку. Он решает выпить зелье в спальне, и на обратном пути замечает, как при ходьбе что-то подозрительно шуршит в кармане пижамы. Эдди достаёт оттуда несколько фантиков от волшебных и маггловских сладостей и смятую упаковку от совершенно бесполезных авточернил Билла. Он все-таки решил прочитать инструкцию после беседы с профессором Греем, и вспомнил, как... – О-обязательно прочти ин... инструкцию, окей? ...Билл говорил об этом в самом начале, но Эдди обычно не слушал, что ему говорили. В любом случае, чернила реально были бесполезными. Реально. Было достаточно просто думать о чем-то и водить пером по пергаменту, как буквы сами складывались в слова, а он просто не смог бы с ними работать. Не потому, что поленился прочитать инструкцию. Кому вообще нужны инструкции? Только идиотам. Но даже несмотря на это, он останавливается и нагибается, чтобы поднять выскользнувшую из рук упаковку – он не привык сорить где попало, – а когда поднимает голову, то видит скользнувшую за угол темную фигуру. Эдди трёт глаза. Он выглядывает в коридор, но тот оказывается абсолютно пустым, и именно тогда Эдди вспоминает о Пожирателе и чуть не подпрыгивает с визгом, чувствуя, как его ноги касается что-то мягкое – но это оказывается всего лишь карликовый пушистик Беверли, который, видимо, опять пришёл использовать его в качестве еды. Эдди позволяет ему присосаться к своему носу, поглаживая шёрстку. Он решает рассказать Ричи завтра же. В конце концов, на «странную деталь» это походило больше, чем завтрак Хендерсона. И Эдди вовсе не бежал до Хаффлпаффской гостиной, дрожа от страха. Это был кто-то другой. Определённо.