Великолепный Он

Эдди все-таки был подростком и да, периодически он мастурбировал. Уж простите! Это совершенно нормально, он читал. Все так делали – с рукой в штанах и под одеялом. Иногда он слышал Майка – прости Мерлин – но сам всегда предпочитал душ, благо мылся Эдди один. Все происходило чисто механически. Он представлял себе образы, конечно, но они всегда были абстрактными. Поцелуи, прикосновения к шее, щекотка от волос, может быть. Эдди не запаривался с фантазиями, потому что было необходимо как можно скорее закончить и освободить ванную для Джастина и Карла, а ещё у него не очень хорошо работало воображение (и все остальное тоже). Но в тот морозный четверг, когда он остался в одиночестве в комнате на долгие два часа, Эдди решил: А почему бы не попробовать? Он откинул одеяло и подумал о Ричи, который, должно быть, был создан для сексуальных фантазий. Но на середине процесса Эдди стало грустно, потому что у него всегда портилось настроение, когда он вспоминал Ричи, так что он остановился, просто свернулся на кровати калачиком и начал себя жалеть. И так прошёл остаток дня. В конце концов, во всем становится виновато его нескончаемое либидо. Он честно, абсолютно честно хотел остановить Ричи до завтрака и обсудить Пожирателя, которого видел накануне – хотя Эдди уже не уверен, был ли это Пожиратель, и если нет, так кто вообще? Но температура щедра на галлюцинации, а вина за содеянное буквально разрывала его, и он просто не смог не то что позвать Ричи, а вообще хоть как-то на него посмотреть. – Хей, Ричи, отлично дрочится на тебя, попробуй сам, – говорит Эдди зеркалу в мужском туалете на втором этаже. Туалет, слава духам, пустовал, а иначе бы Эдди не стал кривляться в безысходности перед своим отражением. Он медленно втягивает носом воздух, стараясь успокоиться, и плескает в лицо ледяной водой. Из туалета Эдди выходит раскрасневшимся и разбитым. – Наконец-то мы снова соберёмся, – Майк догоняет его на полпути к Выручай-комнате. – Я видел Пожирателя, – не в тему отвечает он и грустно вздыхает. Майк на мгновенье останавливается. – Ты не мог его видеть. – Кажется, я даже заметил рога. Майк прикладывает руку к его лбу. – У тебя все ещё жар. – Наверное. Рогов не было, как и хвоста, который нарисовал его больной простудой мозг. День он пролежал один, лечась и думая о Ричи, и карликовый пушистик Беверли был единственным, кто находился с ним в эти трудные времена. Он засовывает руку в карман мантии, чувствуя лёгкие покусывания. Но поговорить с Ричи – его напарником, в конце концов, все-таки приходится. В Выручай-комнате Эдди замечает пару своих однокурсников и ребят постарше. Он здоровается с Олив Диккенс, на что она уходит в другой угол комнаты, и сразу же на его руке повисает Беверли, впихивая бокал Сливочного пива. Он любил его больше Огневиски, которые пробовал единожды, а после – вы ведь помните? – его стошнило на Генри Бауэрса. Неловкий был день. – Бенджамин? – спрашивает она, и Эдди достаёт из кармана пушистика. Тот послушано перелезает на плечо Беверли и устраивается у неё под волосами. – Мы начинаем, садись. Эдди послушно опускается на пол. Часть с талантами уже прошла – не зря он ждал лишние полчаса в спальне. Он был хорошим стратегом. Сейчас же должна была состояться их вечная игра в «Правду или Действие». Бен называл её «Правдой или Правдой», потому что действие не выбирал никто, после случая с Майком, когда тот должен был целый день ходить под мантией в одном нижнем белье. И кто же это придумал? Ричи. Но никому не хотелось испытывать то, что испытывал Майк, поэтому, собственно, никто и никогда не выбирал действие, даже сам Ричи. Но игра в «Правду» все равно была интересной за счет наличия бокалов Сливочного пива и Беверли, которая заколдовывала их таким образом, что те опрокидывались на своих хозяев, если они (хозяева) не отвечали. Эдди обычно оставался сухим. Ему нечего было скрывать от своих друзей. От своих друзей и от Ричи. Его не спрашивали о чем-либо смущающем (не считая вопросы Ричи про его девственность, потому что Ричи мог поднять тему о ней не только во время «Правды или Правды»). Они, в целом, не могли похвастаться замечательной фантазией. Они, в целом, были довольно скучными личностями. Хорошо. Эдди – единственный, кто был скучным, и он не должен был проецировать себя на друзей. Он вытянул ноги, касаясь пятками сидящего напротив Майка, и приготовился ждать. – У тебя дырка, – Майк кивнул на его носок, и Эдди неловко потянул ткань вверх, скрывая свой большой палец. – Все равно видно. Но когда в помещение вошел Ричи, Эдди вздрогнул и уселся по-турецки, просовывая одну ногу под другую. Кажется, он выглядел несколько нервным, и Ричи недоуменно поднял бровь, когда поймал его взгляд. Мерлин, Эдди был плох, Эдди был очень плох в избегании взглядов, потому что на Ричи смотреть хотелось постоянно, и он ничего не мог с этим поделать. – Итак, – Беверли взяла на себя негласное лидерство. Билл на Вечер так и не пришёл, и Эдди, наверное, расстроился бы больше, если бы мог на чем-то сосредоточиться. А пока он был очень занят, крича на себя внутри. – Бен, ты первый. – Стэн, – Стэн приосанился и расправил плечи. – Эм... Ты завиваешь волосы? – Серьёзно? – застонал Ричи, перебивая. – Это вообще не интересно. – Заткнись, Ричи, я не собираюсь спрашивать, какую фирму трусов он носит. – Маггловскую. И нет, я не завиваю волосы, – высокомерно пропел Стэн, и его пиво тотчас же выплеснулось ему в лицо. Ричи заулюлюкал, и Эдди даже удалось расслабиться. – Беверли, – невозмутимо обратился к ней Стэн после лёгкого бескорыстного Очищающего с её стороны. – Ты с кем-нибудь встречаешься? Никто не смог остаться равнодушным. Эдди навострил уши. – Да, – кивнула она, и её бокал даже не дрогнул. – Эдди, кем ты хочешь стать? – Эм, – он неловко поправил волосы возле уха. – Ме– – Кроме менеджера Ведьмочек. Он похлопал глазами. – Колдомедиком? – с вопросительной интонацией ответил он и, чувствуя себя немного опьяненным и чертовски решительным, повернулся к Ричи. – Ричи, когда ты в последний раз целовался? Было бы ложью сказать, что этот вопрос его не волновал – он ведь его задал, в конце концов, – а еще было бы ложью сказать то, что Эдди никак не реагировал на любовные отношения Ричи. Ведь он реагировал. И не то чтобы он имел на это право, вообще-то, но это происходило лишь в его голове, понятно? Он потрясающе скрывал свои чувства, даже сейчас, с силой сжимая грубый подол своей мантии. Джейн все-таки была довольно милой. Эм. Когда молчала. И она замечательно подходила Ричи – Ричи был милым всегда. Эдди умел трезво оценивать ситуации, эти двое неплохо смотрелись вдвоём, а Ричи исполнилось пятнадцать. Довольно логично, если между ними что-то происходит. Даже Беверли с кем-то встречалась. Эдди нахмурился. В его душе зародилось тянущее чувство. Беверли была его маленькой девочкой – хорошо, да, может быть, она его выше! – но это не меняет того, что она правда была его маленькой девочкой. Он готов защищать её от мальчишек с грязными мыслями. Эдди сам – он вспомнил вчерашнее – мальчишка с грязными мыслями. Если когда-либо! когда-нибудь ещё! ему покажется хорошей идеей мастурбировать на Ричи, он закопает себя заживо. Потому что идея была не хороша, идея была кошмарна. И из-за неё, на самом деле, Эдди спросил про поцелуи. У Ричи были несколько привлекательные губы. Немного бледные, но в меру пухлые, обветренные чаще всего. Вчера он представлял себе, каково это – целовать их. Интересно, наверное. Поцелуи сами по себе были интересными. Хотя не то чтобы он знал по собственному опыту... – Ну, – Ричи нахмурился, и Эдди вернулся в реальность, заставляя себя оторваться от его лица. – Хм... Сливочное пиво напротив него отчаянно подрагивало, показывая близость Ричи к вранью. – Прошлым Рождеством, – в конечном итоге обреченно застонал он, и его бокал успокоился. Стэн присвистнул. – И как же это было? – Да никак, – пожал Ричи плечами. – Попал под венок. – Оу, – не удержавшись, брякнул Эдди, выдавая свой интерес, и все моментально уставились на него. Волосы на его затылке зашевелились. – Простите. Кто-то особо смышлёный накладывал на омелы чары и развешивал их куда ни попадя. Кто-то с Гриффиндора, Эдди уверен. Остальные факультеты были более адекватны и менее изобретательны. Везунчики не могли отойти и на шаг, если не поцеловались. Никто не знал, где именно венки будут висеть на очередное Рождество, поэтому обычно все были крайне осторожны и поглядывали вверх раз в десять минут. Но это не всегда помогало. Однажды Нэнси Уилер пришлось поцеловать Дастина Хендерсона, и Эдди радовался за Дастина и сочувствовал Нэнси. Но это было ничто по сравнению с прошлым годом, когда венок не отпустил короля Слизерина Стива Харрингтона, пока тот не чмокнул Макс Мэйфилд и не получил за это по лицу от её старшего брата, через пять минут попадая под венок уже с ним. Зрелище было такое себе, надо отметить. Эдди никогда не одобрял насилие. В любом случае, парочки каждый раз случались самые разные, и Ричи и Джейн были вполне нормальными. Даже потрясающими, надо сказать. Майку на втором курсе посчастливилось оказаться с профессором МакГонагалл, например, и Эдди чисто по-дружески ему сочувствовал. Трансфигурация в тот год проходила откровенно неловко для всех и каждого – Майк, наверное, был ещё большим неудачником, чем Эдди. Если такое вообще возможно. Потому что это не Майк потеет, краснеет и изображает весьма интеллектуальную статую, когда на горизонте появляется Ричи. Ну, Эдди бы заметил. Он довольно наблюдательная персона. Он нашёл Пожирателя, в конце концов. – Тень. Ты видел тень, не Пожирателя, – не принимал действительность Майк тем утром. – Тень Пожирателя, – Эдди попытался найти компромисс, но Майк только покачал головой, а потом они спустились на завтрак, и тема с Пожирателем не поднималась до самого Вечера. Ладно, в Вечер, откровенно говоря, тоже. Его либидо, помните? – Бен, ты принимаешь ванну вместе с мамочкой? Бен не принимал ванну вместе с мамочкой, как оказалось, хотя Ричи очень хотелось, чтобы да. Дальше игра пошла по привычному всем сценарию. Стэну пришлось рассказать о своём первом поцелуе с кузиной, а Майк поделился тем, что панически боится барсуков (– Но твой фа... а, забудь). Они пытались узнать имя парня Беверли, но она умела выкручиваться так, что её бокал даже не пошатывался, и все, что им оставалось – гадать и беспокоиться. Сам Эдди вспомнил о его нескончаемых попытках подружиться с Олив Диккенс, но все и так это знали, так что он тоже не выдал ничего нового. Он же уже говорил, что был невероятно скучным. Но все-таки Эдди ощущал воодушевление. Ричи не встречался с Джейн. Неплохая новость. Джейн, конечно, давно сказала ему, что они не... не вместе, но хотелось услышать это от Ричи. Хорошо, Ричи тоже фактически ничего не опроверг, но целовались они тогда явно не по желанию. (Он надеется). От мыслей его отвлекает неожиданно наступившая в их маленьком кругу тишина. Эдди поднимает голову, но никто не обращает на него внимания. – Чего? – в неверии спросил Ричи. – Имя, – повторила Беверли. – Э... – Беверли, – тихо прошептал Майк. – Я не думаю, что это... – Беверли, – перебил его Стэн с нескрываемым блеском в глазах. – Давай. Бен взглянул на Эдди и привстал на коленях. – Ребята, уже слишком, се– – Имя. Сливочное пиво Ричи ходило ходуном. Он смотрел на Бев огромными глазами и часто дышал, как если бы у него случился приступ астмы. Но у него не было астмы, Эдди знал. Какое-то время вначале Ричи боялся его ингалятора, думая, что это древний фамильный амулет или типа того, и Эдди не горел желанием его переубеждать. – Нет, серьёзно, хва... – Имя. – Вы действительно хотите повторить?! – Им– Резкий всплеск заставил подскочить всех. Ричи сидел, зажмурившись, с гримасой на лице. Мокрые кудри прилипли к лицу, а пятно от пива расползалось по мантии и рубашке из «Твилфитт и Таттинг» с огромной скоростью. Мерлин. Эдди никогда не сможет позволить себе отовариваться там. Никто не смел сказать ни слова. Ричи поднялся слишком громко, опрокинув ногой бокал с остатками Сливочного пива. Тот покатился по деревянному полу, расплескивая жидкость, и неловко замедлился возле бледной как смерть Беверли. Она уставилась на посуду с каким-то несвойственным ей неправильным удивлением. – Ричи! – попытался остановить его Бен, но Ричи уже пробирался к двери, толкнув Лукаса Синклера, и Эдди услышал только эй, чувак, осторожнее! Бен грузно опустился на своё место. – Ну, рады? Чего вы вообще добились? Беверли и Стэн виновато смотрели в пол. – Если бы Билл был здесь, то... – он не договорил. Эдди недоуменно шмыгнул носом. – Вы хоть... Вы хоть думайте перед тем, как... «Кто тебе нравится, Ричи? Назови имя!» – передразнил он Беверли, и Эдди даже удивился его таланту. – Хорошо, – она гордо подняла подбородок и посмотрела на него, как на букашку. От её бывалого настроения не осталось и следа. – А ты что предлагаешь? – Не делать это таким очевидным. – Ах! – подавилась воздухом Бев и схватилась за руку Стэна, сжимая её стальной хваткой. Того, кажется, замутило. – Что ты несёшь? – Давай... Давай не здесь, – понизил он голос и кинул на Эдди нечитаемый взгляд. Но как бы Бен ни старался скрыть от него правду, Эдди все-таки не был глупцом. Он все прекрасно понял. Он все прекрасно понял, а потому сослался на плохое самочувствие, усилием воли игнорируя Беверли, когда она пыталась его задержать – а игнорировать Беверли было очень, очень сложно. Тем вечером он не дождался Майка, а ночь потратил на размышления. К утру он стал ещё некрасивее, чем обычно – а этого было добиться весьма непросто. Эдди похлопал себя по щекам, поковырял пальцем отвратительно выглядящий новый прыщ над бровью и натянул на себя помятую мантию. Он не знал, что делать с его выводами. Эдди отвлекается на ЗОТИ и только осоловело хлопает глазами, когда профессор Грей спрашивает его о размножении оборотней. Он не знал об их размножении! Было бы... было бы сложно объяснить, если бы он знал! Так что его Тролль за ответ был дьявольски незаслуженным… Он чувствовал себя нормально, вообще-то. Ну, немного странно, возможно. Ему не удалось впихнуть в себя тыквенный пирог на завтраке, так что он схватил со стола банан, засовывая в карман, только к третьему уроку вспоминая, что на бананы у него аллергия. Ладно, он чувствовал себя не очень нормально, хорошо, он признаётся. И все усугубляется следующей ночью, когда он обнаруживает в своей кровати Ричи. Не смейтесь. Он чуть коньки не отбросил. Но да, он обнаруживает в своей кровати Ричи, и это весьма странно. Что-то тяжелое наваливается ему на грудь, и он вскакивает, готовый закричать. Его палочка с готовностью лежит под подушкой, но Эдди не успевает её схватить – Ричи зажимает ему рот, совсем как тогда, и выпускает смешок прямо в лицо. Да, Ричи любил глупые приколы. На третьем году он заколдовал его сумку, и каждый раз, как Эдди открывал замок, лежащие внутри предметы выпрыгивали наружу, и их приходилось ловить, а Эдди был плох как в охоте, так и в рыбалке. Пенал с перьями убежал от него на озеро, так что он решил забить, и с тех пор ходил без пенала вообще. Но даже Ричи не ненавидел его настолько, чтобы пробраться ночью в его спальню. Ричи был идиотом, но не дураком. Или, видимо, и тем, и тем. – Ты чего? – Эдди с силой убирает руку от своего лица и шепчет слишком уж громко. Он, если вам интересно, немного смутился – Ричи сидел на нем верхом и не отводил взгляда от его глаз. – Че... чего? И Эдди чуть не задохнулся, когда Ричи приблизился и лизнул его щеку, а потом спустился с грохотом вниз и потянул его пижамные штаны. Эдди не желал остаться без пижамных штанов, а ещё он был слишком шокирован, чтобы сказать хоть слово, и у них произошёл молчаливый, но жестокий бой за его штаны, который Эдди, очевидно, проиграл, потому что почувствовал дыхание Ричи на своём животе и ночной холодок на икрах. И задохнулся во второй раз, когда губы Ричи обхватили его член. О Мерлин. Хорошо, встретить Ричи в своей кровати было странно. Но это было ещё страннее. Намного, намного страннее, но Эдди было слишком жарко, чтобы думать об этом. Его ноги сводило судорогой, и он чувствовал, как капли пота противно сползают по его спине, язык пересох, а предметы в комнате начинают кружиться. Он с усилием приподнялся на локтях и увидел, как кудрявая голова Ричи движется вверх-вниз между его бёдер, и тогда он, по правде, почти упал в обморок. А потом произошло две вещи. Он кончил и проснулся. – Ох! – не контролируя, выдохнул он, уставившись на освещаемый зимним солнцем потолок. Эдди всхлипнул, провёл по глазам, собирая с ресниц влагу, и резко сел. Пижама была мокрая, но на месте. С кровати Майка послышался шорох. – Эдди, воскресенье же... – сонно прошептал он и причмокнул губами. – Прекрати... Прекрати шуме– ах... Шуметь… Эдди потрогал потными руками такое же потное лицо и поплёлся в душ, морщась при каждом шаге. Он чувствовал себя отвратительно. Стоит поменять фамилию. Эдди Извращенный вместо Эдди Омерзительный. Если бы было можно, он бы взял себе Эдди Извращённый и Омерзительный Пожалуйста Не Связывайтесь С Ним. Но звучало слишком длинно, и никто, наверное, ему этого не позволит. Его подсознание было порождением зла, и Эдди хотел себя убить. Не по-настоящему, конечно. У него не было склонностей к суициду. Но его подсознание действительно было порождением зла. – Эм, – протянул Стэн в понедельник, когда Эдди сел за стол Слизерина на ужине. – Эм. Слизеринцы брезгливо отодвинулись от него подальше, так что он мог свободно поговорить со Стэном. Джейн еле заметно поприветствовала его, махнув вилкой с наколотой на ней жареной картошкой. Эдди вежливо кивнул. – Я просто говорю, – Эдди поковырялся в чужой тарелке. – Что тебе лучше со мной не общаться. Я не очень хороший человек. Стэн снова поднял бровь так, как умел только он. – Хуже только Генри Бауэрс, – вздохнул Эдди. – У тебя опять начался твой депрессивный период? – Да, – немного подумав, признал Эдди. – После того, как я узнал, что Ричи и Бев встречаются. Стэн выплюнул сок, который пил секундой назад. Эдди достал из кармана пачку салфеток, которые всегда носил с собой, и протянул Стэну. – Прости? – Только не говори, что ты не понял. Стэн выглядел так, будто ему сказали, что Солнце крутится вокруг Земли, а не наоборот. Эдди покачал головой. – Они не встречаются, – отрезал Стэн. – Докажи. – Что? Почему я вообще должен это доказывать? – Потому что они встречаются. – Великолепная логика. – Да. – Послушай, Эдди, – Стэн наклонился к нему. – Почему... Почему ты так решил? Видимо, Стэну все же надо было объяснить. Стэн хорошо разбирался в магии и всем с ней связанным, но вот человеческие взаимоотношения были для него чем-то непонятным. Эдди вздохнул. Он думал об этом всю ночь. – У Бев появился парень – раз. Ричи не стал называть того, кто ему нравится – два. Значит, – Эдди замедлился, ожидая от Стэна реакции, но тот морщился, будто перед ним сидел тролль. Эдди бросил попытку и продолжил. – Тот человек находился в Выручай-комнате. И это– – Это не Беверли, – устало сказал Стэн так, как если бы ему было девяносто лет. Эдди открыл рот, чтобы снова высказать свои аргументы, но на его плечо опустилась чья-то горячая рука. Он резко повернулся, замечая Ричи. Его лицо было одновременно и побледневшим, и красным, словно он просидел на солнце несколько часов, и Эдди не думал, что когда-либо увидит подобное. – В коридор. Живо. Эдди не стал спорить, а просто послушно поднялся, попрощался со Стэном взглядом и засеменил за Ричи. Они дошли до пустого кабинета, и Ричи впихнул его первым, сразу же закрывая дверь и хватаясь руками за свои волосы. Эдди стоял истуканом. Ричи напомнил ему об одном важном моменте, и он, несмотря на свои чувства, думает, что подходящее время рассказать именно сейчас, но Ричи его опережает. – Я видел Пожирателя. Его глаза походили на бездну. Эдди не успел.