Великолепный Он

Эдди признает, что иногда он, возможно, тормозил. В некоторых вопросах. Тем не менее, он был практичной личностью – стоит только вспомнить его Расписание (пусть земля ему будет пухом). Так что вполне естественно, что после второго года знакомства с Ричи он ввёл для себя некоторые правила. Игнорировать его, например. Ну, это являлось не совсем правилом. Скорее дружеским советом, потому что Эдди не нравилось слышать, что он был хилым, странным и лысым. – Но я не лысый, – недоумевал Эдди. – Может тебе зелья попить? Иметь лысину в тринадцать лет не прикольно. – Эй, я же уже сказал, что не лысый. Однако, эм, делать вид, что Ричи не существует, не очень-то выходило. Эдди не мог побороть свою мужскую натуру настоящего воина и частенько отвечал на его подначки, и они начинали мериться силой своего остроумия, и Эдди никогда не выигрывал, потому что все было куплено. Ну, а ещё он был несмешным. Другое правило гласило не оставаться с Ричи наедине, что Эдди, конечно же, делал с удивительной частотой. Но его нельзя было в этом винить. Ричи сам затаскивал его в ниши за гобеленами или в туалеты, прижимал к холодным камням – или такой же холодной плитке – и тогда Эдди становилось несколько некомфортно. Разумеется, Ричи делал это ради шутки, а Эдди скрывал учащенное сердцебиение и тяжёлое дыхание, а после его дыхание было тяжелым уже не от близости Ричи, а от астмы, и он использовал ингалятор, и да. Но ничто и никогда не сможет сравниться с третьим и самым последним правилом. Законом, выведенным кровью. Не принимать слова Ричи всерьёз. Никогда и ни при каких обстоятельствах! На первом году Ричи сказал, что все уважающие себя волшебники ходят со второй парой нижнего белья поверх школьных штанов. Эдди был доверчивым магглорожденным, а Ричи – эрудированным полукровкой, поэтому Эдди ему безоговорочно верил, и... он не очень хочет вспоминать о том случае... так что... хм. Однако Эдди удачно справился со своими эмоциями, когда Ричи сказал, что заразил его Драконьей Оспой на втором курсе, с каменным лицом перенёс его слова о заблудившимся в восточном крыле Единороге на третьем и просто блестяще отреагировал на приглашение на Рождественский Бал в прошлом году. Но происшествие на фестивале, кажется, что-то повредило в его голове, и он забыл о Законе. Как недальновидно. – Э-э-м, – выразил он свои мысли. Ричи стоял перед ним изрядно нервничающий, сумасшедший и ожидающий реакции. Но Эдди просто не мог её дать. Да, Ричи был идиотом. Эдди, в конце концов, сам постоянно вспоминал об этом – но... но не настолько же! Он крайне, крайне сильно разочаровался! – Ты не мог бы... повторить? – Опять?! – взорвался Ричи. Он резко выдохнул и провёл по бледному лицу рукой в попытке снять напряжение. – Мы с самого начала думали... не над тем! – он начал ходить вперёд-назад прямо перед ним. – То есть... Все исходило из того, что Пожиратель скрывается в замке. Я... Я искал его здесь и... Аргх! – Ричи снова схватился за голову. – Как лучше всего спрятать вещь? Эдди поднял брови. – Хм. Положить под матрас? – предположил он. – Поставить на самое видное место, – охрипшим голосом сказал Ричи. – Пожиратель все это время был среди нас. Эм, нет. Он, вообще-то, не был среди них. Уж Эдди бы заметил. Он не говорит, что тот стал бы ходить с табличкой «Я ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ ЗДРАВСТВУЙТЕ И ХОРОШЕГО ДНЯ» на груди. Конечно, нет. Хотя так было бы значительно легче... но, конечно, нет. Однако должно было быть что-то другое. Что-то подозрительное. А профессор Грей совсем не был подозрительным. Он был замечательным. И Эдди не понимал, почему они вообще должны за ним следить. Не то чтобы он был против произвести впечатление на Ричи своими шпионскими способностями. Он умел действовать скрытно. Как ниндзя. Да, он был чертовски хорош в выслеживании объектов (но не так хорош, как Ричи) и не упустил бы возможность улучшить их прогресс хотя бы немного. Поэтому, в принципе, он согласился. Но сначала пришлось поспорить. Прошла неделя после того, как Ричи поделился, что видел поздним вечером Пожирателя во время возвращения с ежедневной одиночной тренировки. Эдди признался в том же, и это почему-то испугало Ричи, потому что он побледнел ещё больше, как будто съел что-то испорченное или узнал, что Эдди использовал его образ для самоудовлетворения (ха-ха, нет, не смешно, на самом деле). Эдди пришлось дополнить, что все было в порядке, и только тогда Ричи успокоился и вернул на лицо ту-самую-ухмылку, которая, к сожалению, все ещё выглядела нервной. И в эти дни Ричи сказал сидеть ему тихо, не высовываться и вообще не привлекать к себе никакого внимания (что Эдди делал просто блестяще; однажды его заперли в классе, потому что не заметили, и он провёл всю ночь в одиночестве). Так что Эдди старался не думать ни о чем, кроме СОВ. Которые он не сдаст. Которые он не сдаст, и Ричи будет думать, что он совсем тупой, и не влюбится в него, и... Ладно, он и так в него не влюбится. Но СОВ все равно были чрезвычайно важны. Эдди решает, что строить карьеру лучше, чем любовь (он не умел строить любовь, честно говоря), так что налегает на учебники с новыми силами. Достаточно только представить себя, роющимся на помойке, и это, знаете ли, помогает. Весьма помогает. Из библиотеки Эдди выходит с такой стопкой книг, что мадам Пинс выглядит ещё страшнее обычного, а сам Эдди почти падает в коридоре, натыкаясь на Джорджи. С ним он больше не разговаривал. Времени особо не было, а ещё у Джорджи, если вы не забыли, пропал друг, а Эдди был просто ужасен в вещах типа примите мои соболезнования (да и в общении с людьми в целом), поэтому он, как бы это сказать, его избегал. Эм. Билл все равно больше подходил на роль успокаивающего. Он, в конце концов, был его братом. – Эй, приятель, – Эдди натянул на лицо улыбку и помог Джорджи подняться. Тот выглядел взволнованным и опаздывающим. – Все хорошо? – Ум, э, да, все замечательно, – кивнул он. – Хм? – Хм? – неловко повторил Эдди. – Как дела? Джорджи глупо и смешно моргнул. – Нормально. А твои? – Тоже, – соврал Эдди, и они немного помолчали. – Так... ты куда? – Оу, я... – Джорджи уставился на фонарь в своих руках и медленно спрятал его себе за спину. Эдди подозрительно прищурился. – Слушай, ты же не собираешься идти в Запретный лес искать Зои? Джорджи закашлялся и покраснел от натуги. – Нет? – Это хорошо, – важно сказал Эдди и оглянулся. Вокруг не было никого, кроме случайно проходящих учеников, и пусть они выглядели странно, разговаривая посреди коридора, он наклонился и прошептал. – Ну, потому что она у Пожирателя, знаешь... только не трепись особо. – Пожирателя? – Джорджи в недоумении свёл брови. – Нет, нет, здесь нет Пожирателей. – Ещё как есть. – Нет. – Посмотрим. – Посмотрим. – Ну так... – Эдди почесал подбородок и решил выполнить свой долг старшего товарища. – Ты точно не идёшь в Запретный лес, да? – Д-да, – усиленно закивал Джорджи. –П-ф, да, точно не иду. – Славно. Потому что он, ну, типа, запретный. Туда запрещено ходить. – Да, согласен. – Да, я тоже. Хм. Пока? – Пока, – с облегчением попрощался Джорджи и снитчем скрылся за углом. Эдди посмотрел ему вслед, собрал свои книги, которые планировал попытаться прочитать и направился в факультетскую гостиную, и ему даже удалось расслабиться перед камином и немного забыть о всех его подростковых проблемах. Но это, как оказалось, было затишьем перед бурей. Тучи наступали, море бушевало, и Эдди тонул в его волнах, глазах Ричи и в той чуши, которую он нёс. – Нет-нет-нет, погоди, – нагнал его Эдди. – Это все, что ты можешь сказать? – Тебе мало? – обиженно спросил Ричи, идя сквозь сугробы напролом, даже не глядя на него. – Да. Да, знаешь, мало. Он учился на Слизерине. – Именно. Как Сам-знаешь-кто. – Ага, и как Стэн, но ты не крутишься перед ним, показывая пальцем и обзывая Пожирателем. – Это другое. – Нет, ты просто набит стереотипами. А ещё ты слизеринофоб. Ричи остановился и в недоумении оглянулся на него. – Что? Нет. Нет! И такого слова не существует. У меня... У меня море друзей со Слизерина! – Ха, – разозлился Эдди, потому что его слизеринцы не очень любили, называя сопливым хаффлпаффцем. – Но ты все равно обвиняешь его, смотря на факультет. Ричи нервно поправил свою шапку. Они почти подходили к Хогсмиду, но метель разыгралась не на шутку. У Эдди замёрзли щеки и нос, и он, должно быть, был похож на уродливую свеклу или типа того. – Не... Не только. Я же сказал, что видел, как он закупался конфетами. Лакричные палочки, лягушки, кровяные леденцы. Просто... Согласись, это странно. – Он не может любить сладости, раз он взрослый? – Он пытается втереться в доверие к Зои. – Которую уже похитил, – скептически напомнил Эдди. – Именно. – Это не имеет никакого смысла. – Зна... – Ричи глубоко вдохнул и закрыл на секунду глаза, пытаясь успокоиться. – Знаешь, что? Уходи, если не веришь. Мне без тебя будет только легче. Ты постоянно критикуешь и... Все, меня достало. Ричи развернулся и снова потопал в сторону деревни. Эдди постоял пару секунд и последовал за ним как верный конь, коим он и был, потому что подняться выше в иерархии Ричи он никогда не сможет. Какое-то время они шли в молчании, пока Эдди не выдержал и тихо не сказал: – Тебе просто не нравится профессор Грей. – Зато тебе он очень нравится, – сквозь зубы ответил Ричи, и Эдди совершенно не понял, что именно его так разозлило. – Ну да. Он клевый. – Принцесса, уже восемьдесят седьмой год, никто не говорит слово «клевый», – Ричи закатил глаза и резко остановился, выставляя руку, в которую Эдди врезался как неуклюжий медведь. – Вот он. Эдди выглянул из его плеча. Профессор Грей был как всегда неотразим. Он приветливо улыбался, кивал ученикам и вежливо здоровался с пожилыми волшебниками и ведьмами. Его волосы были уложены заклинанием, а зимняя мантия из «Твилфитт и Таттинг» сидела как влитая. И он нисколько не напоминал Пожирателя. Эдди исподлобья уставился на Ричи. – Смотри, – шепнул Ричи, и Эдди, закатив глаза, снова взглянул на профессора. Он надеялся, что они не выглядят подозрительно, прячась за углом жилого дома. Профессор Грей закончил разговаривать с семикурсником из Рэйвенкло и вошёл в «Сладкое Королевство», спустя несколько минут появляясь с новым довольно большим свёртком. – Видишь? – самодовольно шепчет Ричи. – Зачем ему столько? – И что? Я тоже покупаю довольно много лягушек. – Если бы ты уделял внимание окружающему чуть больше, чем своей внешности, чтобы выглядеть так привлекательно, – Эдди в отвращении сморщился над его глупой шуткой, но Ричи не стал заострять на ней внимания, будто бы вообще не заметил, что сказал. – То знал бы, что у него аллергия. Эдди задумался. Да, вообще-то, как-то раз девчонки предложили ему пирог, и он отказался, виновато сославшись на аллергию. И на ужинах профессор не прикасался к своему десерту. – Ладно, это необычно. Но он раздаёт конфеты, помнишь? – Это все равно слишком много. – Ладно, да, это... все равно ничего не доказывает. Профессор посмотрел на наручные часы, поправил воротник мантии, сложил свёрток подмышкой и легкой походкой направился вдоль улицы. Эдди и Ричи переглянулись и последовали за ним. Но ничего интересного они не узнали. Профессор Грей зашёл в «Дэрвиш и Бэнгз», посидел немного в «Трёх мётлах», дружелюбно пообщавшись с подошедшими к нему гриффиндорцами и купил парочку перьев. Эдди устал, замёрз до смерти и проголодался, и все это было бесполезно, но он не жаловался, потому что было довольно весело гулять по Хогсмиду с Ричи. Они собирались завернуть за угол, куда же и профессор, как перед ними из заведения шумно вывалились Стэн и Беверли, впрочем, моментально стихая. – Эдди? Ричи? – удивлённо спросила Бев. – Вы вместе? – Э– – Ну, мы напарники и следим за... – Ричи притянул его к своей груди и положил руку с варежкой на его рот, так что Эдди, ну, пришлось замолчать. – Нам нужно было кое-куда зайти, – твёрдо ответил он и убрал руку, а Эдди стал отплевываться. – А вы что здесь делаете? Я думал, вы собираетесь потратить субботу на подготовку, – Эдди на минуту прервался от собирания шерсти со своего языка. – За… Зашли перекусить. – В «Кафе мадам Паддифут»? – недоверчиво спросил Эдди, и Ричи снова потянулся, чтобы заставить его замолчать, но Эдди ловко выкрутился и чуть поскользнулся на льду. – Там же эти дурацкие сердечки повсюду, как вообще... оу. – Заткнись, – прошептал Ричи. – Оу. – Так у вас свидание? – нервно спросила Беверли и поправила кудряшку возле шапки. – Типа того, – Ричи неловко пожал плечами, и её глаза загорелись. – Мы опаздываем, так что... До скорого. Ричи схватил его за руку, и они добежали до ближайшего переулка, задыхаясь. Эдди провёл рукой по текущему носу и с намёком посмотрел на Ричи. – Что? – Только посмотри на это… «Кафе мадам Паддифут». Сопливое заведение для парочек. Зачем Бев и Стэну туда ходить? – он попытался подмигнуть, но он не умел подмигивать, так что просто моргнул двумя глазами. – Не... – Они тоже следят за профессором. Ричи замолк. – Прости? – Ты не понял? Они де– Ричи вдруг резко пригнулся, и Эдди не оставалось ничего делать, как тоже спрятаться за баками. Он выглянул на улицу. – Объект зашёл в «Шапку-невидимку». Повторяю: объект за– – Прекрати, это глупо, – шикнул на него Ричи, внимательно следя за тем, как двери «Шапки» закрываются, скрывая профессора Грея. – Вполне весело. – И опасно. – Прекрати, профессор Грей не опасный. Ричи ничего не ответил. Он не отрывал взгляда от магазина. Неожиданно он перебежал на ту сторону улицы, садясь на корточки и заглядывая в запотевшее окно. Эдди вздохнул, пристроился рядом и удивлённо шмыгнул сопливым носом. – Эм... Он покупает мантию детского размера? – У профессора нет детей, – будто бы прочитал его мысли Ричи и напряжённо на него посмотрел. Эдди начал рыться в кармане, ища ингалятор. В магазине послышались шаги, прощание профессора с ведьмой за прилавком и звон колокольчика на открывающейся двери. Ричи навалился на него, пряча, но профессор, к счастью, свернул в противоположную от окон сторону. Эдди смотрел на него сквозь рукав мантии Ричи и глотал ставшую вязкой слюну. Путь до Хогвартса проходит в гробовой тишине. Пару раз Эдди пытался заговорить, защищая профессора, но Ричи, видимо, был настолько погружён в свои мысли, что просто не замечал. Так что Эдди сдался и стал дуть себе на руки в попытке согреться. Ему было пятнадцать, на носу стояли СОВ, и последнее, что он хотел сделать – узнать, что его любимый учитель был... преступником. Эдди знал, что у профессора имелись свои недостатки. Например, временами он был слишком мягким, не назначая отработки тем, кто их заслуживает. Однако... Профессор Грей никогда бы не пошёл на подобное. Правда же? Ведь правда, да? У Ричи были просто идиотские аргументы, не стоящие и сикля. Но Эдди ничего не мог поделать с тем, что начал задумываться, и лучше бы ему направить все силы на СОВ и... – Хей, – его отвлёк голос Ричи. Замок уже стоял перед ними. Окончательно стемнело. Ричи посмотрел на небо и снова вернулся к его глазам. – Ну, спасибо. За то, что пошёл со мной, – пояснил он, видя удивление Эдди. – Нет, ничего. Было улётно. Ричи в усмешке поднял бровь. – В восемьдесят седьмом году никто не… – Говорит слово «улётно», знаю, мистер Всезнайка, – передразнил Эдди, и Ричи неожиданно рассмеялся. И это был первый раз, когда Ричи смеялся не над ним, а вместе с ним, и да, к тёплому чувству в груди от осознания этого Эдди готов был привыкнуть. Ричи выглядел невероятно красиво при свете луны, растянув губы в улыбке. Снег играл в его волосах, и Эдди не мог насмотреться. Ричи неловко замолчал. – Эм, ну... – Да... – Ужин скоро закончится. – Да. Да, я голодный как волк, – глупо кивнул Эдди. – Волчонок. – Нет, я слишком толстый для волчонка. Ричи снова фыркнул. От былого напряжения не осталось и следа. И тогда кое-что случилось. Кое-что плохое. Кое-что очень, очень плохое. Или нет. Это как посмотреть. Эдди развернулся к замку, но не удержался на тонком льду. Да, он был не слишком... грациозным. Его даже в посудную лавку нельзя было впускать. Вы когда-нибудь слышали выражение «как Эдди в посудной лавке»? Так вот, это пошло от него. И он, собственно, падал, и это не было необычным для зимы, его кеды весьма скользили. Но существовал прогресс, и Ричи успел схватить его, удерживая руками. И Эдди бы стоило поблагодарить его и, смутившись, направиться к Хогвартсу. Возможно, снова бы наступило неуютное молчание, но это было правильно и безопасно. Да, ему определённо бы стоило это сделать. Но Эдди ведь немного тормозил. И атмосфера была располагающей: только тихо шёл снег. Смех Ричи все ещё звенел в его голове, и Эдди не смог удержаться, и он подтянулся к его лицу и чмокнул его в уголок губ. И это был тот момент, когда Майк в его голове махал флагом и кричал: «Красный код! Код красный!» И вполне нормально, что Ричи удивился. Он его уронил, на самом деле. – Ух! – выдохнул Эдди сквозь зубы, падая на руку. Ричи в глубочайшем шоке смотрел на него сверху вниз. Эдди в таком же шоке смотрел на него снизу вверх. Боль в руке понемногу начала нарастать, и Эдди, сам того не замечая, захныкал, как какой-то котёнок. Ричи вздрогнул и помог ему встать. – Я... я отведу тебя к мадам Помфри! – он закинул здоровую руку Эдди себе на плечо, и они, обходя лёд, медленно направились в сторону ворот. И это были самые – он повторяет – самые ужасные десять минут в его жизни. Самые. Даже тот случай с бельём на штанах был лучше. Да что угодно было лучше! И он все равно упал, в итоге. Эдди уставился на сломанную руку. – Я сломал руку, – сказал он очевидную вещь и повернулся к Ричи, и его горячее дыхание касалось его щеки. Ричи ничего не ответил, только сильнее сжал челюсть, да так, что желваки заиграли. Эдди вздрогнул и больше на него не смотрел. Его довели до самой койки, аккуратно сажая на кровать, а после Ричи забежал в смежную комнату и вышел оттуда уже с мадам Помфри. Она дала Эдди Обезболивающее зелье и начала осматривать его руку. Ричи безмолвно стоял рядом. Когда она закончила с ним, Ричи и Эдди снова остались наедине. Надо было что-то сказать. Надо было точно что-то сказать. Тишина давила на него, и противно ныла не только рука, и вообще, он, кажется, сейчас умрет. – Ну... – Я... Они начали одновременно. Эдди стушевался и попытался разрядить обстановку, улыбнувшись так, будто у него в животе колики, но Ричи не было смешно. – Ты первый. Ричи потёр своё плечо. – Уже вечер, мне пора идти, так что... Эдди был готов ударить себя за то, что чувствует грусть и разочарование. – Да... Да, разумеется, конечно. Так... До завтра? Ричи промолчал, и Эдди не очень хочется признаваться, что от этого он физически ощутил наступающие дурацкие слезы. Когда дверь хлопнула, оповещая о том, что он остался в помещении один, Эдди бросил на пол подушку, которую держал до этого на коленях, и начал злобно на ней прыгать. Очень злобно. И тогда он решился пнуть её и попал ногой по железной ножке кровати. Это его немного остудило. Но не так, как хотелось бы. Ночь Эдди провёл в полудреме, периодически просыпаясь от скрипучих стонов, и он не был уверен, метель ли это за окном или его сердце.