Великолепный Он

Эдди уже случалось попадать под такие дожди – когда ветер хлестал щеки, капли заползали за шиворот, рокотал гром... Он все же не был затворником, как вы могли подумать сначала. Да! Да, это правда, периодически Эдди выходил на улицу, как все нормальные люди. В один из таких промозглых ливней он долго не мог найти дорогу в замок после Ухода за магическими существами – это был первый курс, и тогда он еще чрезвычайно плохо ориентировался на местности. Эдди плутал около часа до того, как его обнаружил Хагрид, дрожащим и напуганным. Он довел его до сторожки, Эдди отогрелся и чуть не сломал себе зуб, отведав предложенных кексов, а на следующий день проснулся с заложенным носом, гудящей головой и ужасающей болью в горле. Так что вполне вероятно, что завтра случится нечто подобное. Если Эдди сейчас не застрелится. Он был очень близок к этому, когда силуэт сзади стал более-менее узнаваем, а дождь немного утих. – Ричи? – спросил он у самого себя, в очередной раз обернувшись и различив сквозь туман кричаще-гриффиндорскую квиддичную мантию. У гриффиндорцев было странное сочетание цветов. Все с этим согласятся. – Ричи, – повторил Эдди. Ричи, увидев, что Эдди остановился, перешел на бег. Его взволнованное лицо при свете горящих молний казалось белее фарфора. Эдди на автомате протер свои щеки рукавом вымокшей начисто мантии, но это не то чтобы помогло. – Эдди? – так же глупо спросил Ричи, поравнявшись с ним, и Эдди почувствовал себя идиотом. – Разве ты э... – он окинул его взглядом: метлы за спиной Ричи не было. – Разве ты не должен сейчас играть? Ричи проследил за его рукой, которой он махнул в сторону, где предположительно находился стадион. – Не совсем... – ответ прозвучал несколько уклончиво. Они мокли, олицетворяя двух болванов, которые до сих пор не достигли того возраста, чтобы использовать слова и свободно строить предложения, и атмосфера неожиданной неловкости затопляла все вокруг. – Я сегодня не на поле, – спустя минуту молчания Ричи решил пояснить. – Бев сказала, что ты у профессора Грея и ну, знаешь, я подумал, что это не... так что я вернулся и... Ты понял. – О, – открыл он рот и немного так постоял. – Да, мхм, вообще-то все хорошо, – привычно начал Эдди и уже почти надел номер 34, как вдруг вспомнил, что нет, все не было хорошо. – О Боже! – воскликнул он так, что Ричи практически отшатнулся. Эдди бросился к нему на грудь, смял в замерзших кулаках складки чужой одежды и настолько шокировал Ричи, что тот сам испуганно сжал его руки в ответ. – Метка! Недоумение в глазах Ричи медленно перетекало в осознание и страх. – У Грея Метка! – зачем-то ещё раз крикнул Эдди и сдулся как воздушный шарик. Внезапно Ричи с решительностью его отстранил, и его руки зашарили по всему телу Эдди в поисках травм или заклятий, или чего-то еще. – Оу, – понял Эдди. – Все норм, он не успел ничего сде... Вообще-то губы Ричи заткнули его самым бесцеремонным способом. Ричи сам был бесцеремонным (и наглым), так что было бы логичным предположить, что и его губы такие же. Какой ужас. Им бы не помешали знания этикета и строгое воспитание (Эдди мог с этим помочь). И-и-и он не стал закрывать глаза. Если Эдди это сделает, то все, вероятно, исчезнет – полыхающий ветер, замок, сам Ричи. Такое уже случалось; потом Эдди просыпался у себя в спальне или на столе с отпечатком книги на щеке, так что нет, он не закрывает глаза. В отличие от Ричи. Было сложно разглядеть, потому что, ну, Ричи, как бы, находился слишком близко. Однако Эдди увидел морщину на лбу, чужие ресницы – капли срывались с них и разбивались о его, Эдди, щеку. Яркая вспышка сверху отвлекает его, и Эдди поднимает голову – Ричи следует за ним инстинктивно, не отрываясь. Было что-то прекрасное в горящей посреди тяжёлых туч молнии. Поцелуй же казался глубоким, когда Ричи скользил языком по его небу, и поверхностным в те моменты, когда он переходил на его губы, и, самое главное, невозможно слюнявым. Эдди не отвечал, а спустя секунды Ричи оторвался от него с постыдным чавкающим звуком, таким громким, что Эдди подумал, не послышалось ли ему. Волосы Ричи больше не торчали пружинистыми кудрями, а сосульками обрамляли его мокрое лицо. Эдди был готов любоваться на это вечность, если бы не стал, ну, задыхаться. Это было естественно. После того, как ингалятор снова занял место в кармане, а озоновый воздух стал поступать в его лёгкие, Ричи сорванным голосом прошептал: – Ну что? – Что ну что? – Что? – Не понял. – Я спросил: ну что? – Прости? – виновато сказал Эдди, и почти видел, как Ричи внутри себя мученически закричал. – Ты меня поцеловал. Ричи отошёл на шаг. – Ты тоже, – в защиту кинул он. Эдди признал проигрыш. – Я поэтому и спросил... – Что спросил? – Ну что! – А, – Эдди озарило пониманием, и он смутился. – Вообще-то я не въехал, зачем ты это сделал. Они с Ричи все ещё стояли под стеной из ливня, и Эдди не чувствовал ног не только от холода, но и от тех чувств, что бешеными пикси резвились у него в груди и внизу живота. Он, разумеется, был в курсе, почему люди целуются. Ради Мерлина, он же не такой дурак! Прекратите так о нем думать! Однако это нельзя было отнести к Ричи. Если только не... – Я что... – спросил он с отвращением. – Тебе нравлюсь?! Ричи, кажется, воспринял это на свой счёт – он словно уменьшился в размерах и моментально ощетинился. Эдди постарался не морщиться так явно. – Что?! – немного запоздало и несколько наигранно воскликнул Ричи. – Нет! Да. Да! И что теперь? Эдди моргнул: – Не знаю, – сказал он правду, и они снова застыли как олени в свете фар. – Невозможно, чтобы я тебе нравился, – Эдди в конце концов нарушил тишину. – Это странно. Да, ему пятнадцать, но он не был таким наивным – и хоть Ричи не выглядел так, словно готов засмеяться в любой момент (он вообще так не выглядел, честно говоря), это все ещё могло оказаться если не шуткой, то Эдди не знает, чем. Проверкой? Провокацией? Эмх... Вполне возможно, что это какой-то тест, и Эдди должен правильно на него отреагировать? Но он понятия не имел, как реагировать. Он ещё раз подозрительно осмотрел Ричи, напоминавшего сейчас брошенного щенка. Непохоже, чтобы Ричи проводил какие-то тесты. Он бы не додумался до этого, на самом деле. Сердце Эдди забилось ещё быстрее, хотя он не считал, что это возможно, потому что он практически пережил несколько сердечных приступов за последние десять минут. Он снова нахмурился. Было что-то до Ричи, что-то важное и... Эдди резко вскинул голову. Ричи вздрогнул и уставился на него круглыми глазами, ожидая ответа. Вместо этого Эдди развернулся и зашагал на квиддичное поле, как и планировал до этого. Ричи потребовалось лишь доля секунды, чтобы обогнать его и загородить дорогу. – Я иду к Дамблдору, – не успел открыть он рот, как Эдди заговорил. – Я не могу стоять тут с тобой, пока чертов Пожиратель Смерти преподаёт в моей школе и похищает и, возможно, Мерлин упаси, пытает своих учениц. Прости, Ричи, но сейчас есть кое-что серьёзное, и тебе лучше не останавливать меня и дать пройти. Эдди вынес это все на одном дыхании. Ричи выглядел... впечатленным. – Вау, – выдохнул он. – Чего? – Ты так круто это сказал, знаешь... Как настоящий мужик. Эдди удивлённо поморгал. – О. Спасибо. – Но я не могу тебя пропустить, – Ричи поднял руку перед тем, как Эдди успел бы что-нибудь ляпнуть. – Подожди. Ты не можешь заявиться как снег на голову, отвлечь директора и обвинить уважаемого всеми профессора. Тебе просто не поверят. И для начала... Для начала давай вернёмся, – Ричи прислушался. – Игра закончилась. Дождь тоже. В кедах у Эдди хлюпало. Они поплелись к замку – Ричи нервно крутил свою палочку, а Эдди смотрел себе под ноги, потому что сдерживаемое смущение и стыд накатили на него резкой волной и только сейчас. Дракловый адреналин. К черту его. – Веди себя естественно, – наставлял его Ричи по пути. Эдди казалось, что ему просто было необходимо что-то сказать, потому что после Поцелуя (с заглавной буквы) Ричи был не в состоянии нормально передвигаться (он шёл нервно подпрыгивая, будто одновременно хотел сбежать и остаться) и постоянно расчесывал свою шею. Эдди не хватало храбрости брать слово на себя, поэтому он позволил Ричи делать то, в чем он нуждался. Говорить. – Вряд ли он что-либо заподозрил в тебе... К учителям обратиться нельзя. Нас, скорее всего, просто не послушают... Вообще-то нужны доказательства. Мы можем использовать колдокамеру или что-нибудь... Ум, или о... – его неожиданно осенило и он как-то прибалдело уставился в коридор перед собой. – О... Я думаю, мы можем найти Гиббз сейчас. Образно говоря... Не сейчас, конечно. Нужен план, а ещё... Эдди благоразумно не стал предлагать свою помощь в составлении плана. Ричи конвоем проводил его до хаффлпаффской гостиной – по непрекращающимся радостным возгласам Эдди понял, кто победил. – Мы ведь ещё вернёмся к этому разговору, да? – с надеждой спросил Ричи и замялся. Эдди нечасто видел его таким. Если под «нечасто» подразумевать «никогда». – Конечно, – кивнул он. – Мы не можем позволить ему... – Я не о том, – Ричи понизил голос и очень странно покраснел одними ушами. Оу. – Оу, – повторил Эдди то, что было в его голове. – Э, да. Конечно. Они оба неловко потоптались, и Эдди с облегчением прошмыгнул в тёплую комнату. Как бы ни хотел он ласточкой метнуться к горящему камину, он был выше этого, а потому поборол своё недостойное плотское желание и постарался незаметно пробраться в спальню. К счастью, все были слишком заняты, чтобы его заметить, так что Эдди стянул с себя сырую одежду, сменил белье и забрался под одеяло, трясясь от впечатлений. Он надеялся, что из-за них мгновенно провалится в сон, но снова ошибся в своих предположениях. Эдди не мог долго держать глаза закрытыми: образ профессора сменялся образом промокшего, но как всегда невероятно привлекательного Ричи. Эдди простонал и уткнулся лицом в подушку. Празднество продолжалось до самого утра. Уснул Эдди только на рассвете. По габаритам он не превышал Беверли. Это было хорошо в том случае, когда он хотел свободно вытянуться на кровати – пятки Майка, к примеру, всегда торчали из-под одеяла, – и плохо, когда ему приходилось сдерживать свои эмоции, потому что его тело было не слишком вместительным. Вполне закономерно, что он взрывается при Стэне. Эдди встал только после полудня и снова пропустил завтрак. После всего случившегося он чувствовал ненормальную бодрость, которую определённо точно чувствовать не должен был. Погода – определённо в усмешку, как же ещё – улучшилась до такой степени, что из окна Эдди увидел проходящие Воскресные Полёты. Его глаза забегали, пытаясь найти Ричи – но Ричи не было, и на Эдди напало Чудовище Беспокойства. Он не обнаружил так же Майка, который похрапывал сзади, и Билла, но Билл определённо был с Джорджи, так что все нормально. А после они со Стэном встретились в библиотеке для их ежедневных занятий, про которые Эдди помнил даже без своего Расписания. Стэн уронил учебник, который листал. – Ричи тебя поцеловал? – медленно переспросил он, и Эдди кивнул со всемирной скорбью, застывшей на его лице. – Да, он мне, э, признался... – Эдди остановился, вспоминая. – Ну, фактически. Подожди, из всего ты услышал только это? – Пожиратель мне не друг, так что плевать, – немного заносчиво ответил Стэн, и Эдди понял, что тот ему попросту не верит. – Что ты ответил? – Э-э... – Эдди отвёл взгляд и начал изучать невероятно интересную стену позади Стэна. Ох, это каменная кладка... – Ничего. Стэн нахмурил тонкие брови. – Ничего? – Ты же знаешь Ричи, – не понимая зачем, оправдывался Эдди. – Он идиот. И я ему не нравлюсь. – Но он же признался тебе. – Фактически, – подчеркнул Эдди. – Фактически признался. Это ничего не значит. Стэну удалось поймать его бегающий взгляд, и выражение его лица немного смягчилось, словно он смотрел на умственно-отсталого неговорящего джарви. Он придвинулся к Эдди поближе, заглядывая в глаза так, что если бы Эдди снова захотел отвернуться, то ничего бы не вышло. А он хотел. – Что тебя терзает? – Терзает. Что это вообще за слово такое. – Эдди. Эдди попытался придумать что-нибудь, но в конечном итоге сдался. – Я просто... – он собрался с мыслями. – Э, ну... Я не могу нравиться Ричи. – Почему? – Просто. – Эдди, – ласково пропел его имя Стэн, и Эдди никогда не мог этому противостоять. – Во мне нет ничего такого... – он сделал акцент на «такого», но для пущей убедительности решил повторить ещё раз. – Такого. Эм. Вообще ничего нет. Было бы правдоподобнее, если бы ему понравился кто-нибудь другой. А я не могу. Это был тупик, и они пришли к началу. Эдди нервно стучал пальцами по столешнице, пока Стэн пустился в свои дебри разума. Они были довольно глубокими. – Я обычный, – удивляя самого себя, заговорил Эдди, и адекватная его часть захотела отрезать ему язык. – Я ничего не умею, даже шучу стремно, туплю на занятиях, у меня... У меня прыщи, Стэн! – Эдди осоловело на него посмотрел. – Прыщи! Они красные и болючие и... – Мерлин, Эдди, у меня тоже прыщи. Это нормально, они у всех. Даже у Ричи. – Да, но у него они красивые, – почти захныкал Эдди и намеренно ударился головой о деревянный стол, моментально об этом жалея. Пульсирующая боль со лба достигла висков, и Эдди повернулся к окну, обиженно рассматривая витражи. Он знал, на кого обижался. На самого себя, потому что был недостойным Ричи. На Ричи, потому что тот светил своей идеальностью. На профессора Грея, который испортил ему год и показал, как можно разочароваться в людях. Это задело его немного сильнее, чем он предполагал. Стэн вздохнул и положил руку ему на макушку. – Нет ничего ужасного в том, чтобы быть обычным, – начал он свою дурацкую успокаивающую речь; она была дурацкой, но все же успокаивающей. – Тебе ведь нравится Олив Диккенс? Она тоже обычная. Я, конечно, не обычный, – не мог не вставить он. – Но ты считаешь Олив милой, хотя в ней тоже нет ничего... такого. А Ричи считает милым тебя. И я тоже. – Я парень. Я не хочу быть милым, – прогудел Эдди в стол чисто из вредности и упрямства. – Ты мой лучший друг. Эдди резко поднял голову. – Я думал, Беверли твой лучший друг. Рот Стэна захлопнулся. – Нет, здесь нечто друго– – Я твой лучший друг, – перебил его Эдди и засветился. – Хм, это круто. Ты тоже мой лучший друг. – Спасибо, – поблагодарил Стэн с усмешкой. – Тебе лучше? – Немного, – признал он. – Подожди, у тебя есть прыщи? Улыбка Стэна треснула, и больше они к этой теме не возвращались, а потом он с Ричи возобновил слежку за профессором, и Эдди стало не до стэновых прыщей совершенно. Все началось с того, что тем же вечером на ужине Ричи написал ему записку о том, что снова будет ждать в туалете. Сложенный пергамент упал Эдди в суп, и он чуть не съел бумагу, потому что был отвлечен разговором с Карлом, но Майк вовремя заметил и успел выбить ложку из его рук. Эдди походил туда-сюда около двери, испробовал номер 58 – «мне абсолютно плевать, что случилось вчера», – и неловко улыбнулся и помахал проходившему мимо Бену. Ричи стоял, прислонившись к одной из раковин, но сразу же подскочил, как только услышал скрип двери. Минуту они молча разглядывали друг друга, будто не виделись годы, а не один день. – Вчера он уходил из замка, – начал Ричи, и напряжение из Эдди улетучилось сразу, как он понял, что Ричи позвал его ради профессора, а не ради... ну... того, что было. – Подозреваю, что он делает это периодически... Я собираюсь завтра за ним. Эдди кивал, пока последняя фраза не достигла его сознания. – Ты собираешься? Ричи неловко почесал свою шею. Мерлин, пусть он уже прекратит её чесать! – Э, да, насчёт этого, Эдди... Эдди ждал. – Я думаю, тебе лучше остаться. Это не– – Небезопасно, – слишком угрюмо, чем планировал, прошипел он и ткнул Ричи пальцем в плечо. Да, он был в гневе. – Слушай, это я понял, что профессор Грей скрывает Метку. Я, а не ты. С чего бы тебе теперь идти одному? Ты, Ричи, хочешь, чтобы– – Дело не в этом, Эдди, – устало сказал Ричи и на секунду прикрыл глаза. – Я боюсь, окей? – Поэтому мы и должны держаться вместе. – Я за тебя боюсь, – Эдди замер. – Я не... если с тобой снова что-то случится из-за меня, я, наверное... – он проглотил ком воздуха и отвернулся. – Я не хочу тебе навредить. Ричи был полудурком. – Весьма драматично, – похвалил Эдди. – Я рад, что ты вспомнил про Прыгающую Поганку. Я совсем не могу есть грибы из-за этого. Совсем. Абсолютно. – Вообще-то я не о ней, – он снова пристыженно потянулся к шее рукой и кинул сконфуженный взгляд на его гипс. – Это… – Эдди поднял брови так высоко, как, наверное, никогда не поднимал. – Э-э-э… Ты не виноват, – виноват был сам Эдди. Никто не просил его использовать свой природный шарм и кидаться на Ричи как кошка в течку. Учитывая то, что у него не было природного шарма. Эдди знал, что Ричи в темечко клюнутый, но не… не так! Лучше бы он извинился за Прыгающую Поганку! В детстве Эдди любил грибной суп! – Я сломал тебе руку, – признался Ричи и вдруг плюхнулся на холодную плитку, утыкаясь лицом себе в колени. – Так ты из-за этого не подходил ко мне неделю? – озадаченно спросил Эдди, но он его проигнорировал. Эдди постоял немного в растерянности; Ричи не менял своей позы. Он не знал, что должен делать. Эдди не умел общаться с людьми! Эдди не умел успокаивать людей! Успокаивать Ричи – так тем более… Тот, очевидно, не собирался двигаться долгое время, и Эдди спустя вечность решился присесть рядом. – Иногда так бывает… – он попробовал вспомнить то, что говорил Стэн после того, как у Эдди не получалось с учебой или с чем-то еще. – Не все идет, как мы хотим, гм… Ты хорошо поработал. Ричи не реагировал, и Эдди со вздохом погладил его по сгорбившейся спине. – Мне не больно, вообще. И я однажды ломал себе палец, так что… тебе не надо переживать. Ты не сделал ничего плохого. – Я тебя уронил, – несогласно пробормотал Ричи, не отрываясь от своих ног. Эдди раздраженно помычал. Это было не так легко. – Я падал еще до этого, – предпринял он очередную попытку. – Я специально собирался упасть. – Неправда. – Хорошо, – его раскусили. – Слушай, все правда в порядке. Тебе незачем пережива… В туалет вошли слизеринцы, и это отвлекло Ричи от самобичевания, заставив того встать, выпрямиться и оттряхнуть свою задницу от пыли. Эдди повторил за ним, и они не продолжали разговор до того момента, пока снова не остались наедине. – Теперь ты думаешь, что я слюнтяй. Какие докси вообще в голове у Ричи? Он может не выдумывать небылицы? Брал бы пример с Эдди – Эдди был реалистом. Эдди был реалистом, и считал Ричи умным, красивым и сильным. И точно не слюнтяем. – Я не думаю, что ты слюнтяй. – Давай обсудим нас, – неожиданно сменил он тему и посмотрел на него с каким-то… намерением. Лучше бы Эдди согласился со слюнтяем. – Сначала мы должны сосредоточиться на деле, – Эдди отошел, потому что Ричи вдруг оказался в его личном пространстве. – Хоть Зои и единственный случай, меня несколько беспокоит то, что ее похититель ведет у нас ЗОТИ. Ричи казался и расстроенным, и довольным. – Хорошо, – согласился он. – Но мы обсудим, да? – Непременно, – немного зажато кивнул Эдди и возненавидел себя за это. Они договорились о том, что встретятся завтрашним днем недалеко от класса профессора Грея, устроив засаду. Засада ограничивалась простой засадой, а не нападением, кстати говоря – никому из них не хотелось словить в лоб убивающее заклятье или что-то типа этого. Эдди пришлось раз двадцать пообещать, что он будет осторожен, и напомнить, что он и сам являлся волшебником (он не был потрясающ в заклятиях и чарах, но мог воткнуть палочку в глаз, если его разозлить; не надо было его злить). Эдди предложил позвать на помощь кого-нибудь из их друзей, но Ричи, поразмыслив, отказался. Эдди был независимым человеком, а потому все равно попытался поговорить перед сном с Майком, но Майк отмахнулся от него, посоветовав прекратить их глупые расследования. Но их расследования не были глупыми. Они с Ричи спасут Хогвартс, достанут доказательства, обвиняющие мистера Обманщика и Лжеца, и будут самыми чудесными напарниками, которые только существовали со времен Основателей. Он обещает.