Великолепный Он

Да. Вполне может быть, что иногда Эдди страдал излишней самоуверенностью (при всех своих комплексах – что было весьма иронично). Все оказалось несколько... сложнее. Вспомнил он об отсутствии своей волшебной палочки, например, только следующим утром. Из-за того, что Эдди родился и жил – до одиннадцати лет и каждые летние каникулы после, – в маггловском Лондоне, иногда «эти» его качества проявлялись даже во время учебы в Хогвартсе. Обычно они касались тех вещей, в которых Эдди был деревом, но довольно часто были связаны с повседневностью. Он не использовал Эванеско, если баночка с чернилами опрокидывалась и пачкала его штаны, а направлялся в ванную для мальчиков и с оттопыренной задницей стирал их хозяйственным мылом, а ночью, проснувшись от храпа Майка и забывая про Темпус, тянулся к потрепанным наручным часам со стареньким ремешком. Временами он чувствовал, что ещё не принадлежит волшебному миру полностью, но это, Беверли говорила, нормально... Однако при всём при том его нисколько не оправдывает. Ну ёпрст. – Эдди, – застонал Карл, выглядя так, будто был мертв уже как несколько часов, и спасибо, чистое и душевное, огромное спасибо Карлу, который выпил вчера на спор бутылку Огневиски! Потому что иначе до Эдди бы дошло только на Трансфигурации, когда МакГонагалл вызвала бы его к доске, а Эдди был Эдди Омерзительным (Каспбраком), а не Мерлином Великим (Великим), чтобы владеть беспалочковой магией (он и обычной-то еле пользовался). – Агуаменти, прошу... И тогда Эдди, Забывчивый или Бестолковый, а ещё сам проснувшийся несколькими минутами ранее, просунул руку под подушку, где всегда хранилась его палочка. Хранилась до субботы, то есть. – Ой, – не контролируя язык, брякнул он и почувствовал, как зашевелились на затылке его волосы. Эдди ведь убежал из кабинета ЗОТИ (буквально, в самом прямом значении этого слова) так быстро, что от скорости у него закладывало в ушах. Палочка осталась у профессора Грея. А профессор был Пожирателем. Не пожирателем конфет, как очень хотелось бы Эдди, а Смерти. А у Эдди не было защиты. Тьфу ты! Как ни посмотри, выходило не очень. Даже соплохвосту понятно, что не очень. – Эдди, – услышал он хриплый голос, а потом снова раздался стон, и Майк, стоявший в одних трусах, брызнул Агуаменти в незадачливого алкоголика. – Фы прифурок, – сказал он, вынимая зубную щетку изо рта. – Сам виноват, так не действуй нам на нервы. – Зато я стал богаче на десять галлеонов, – почти счастливо пропел Карл и зарылся лицом в мокрую подушку. – Надеюсь, ты не собираешься прогуливать, да, Эд... Эдди? Что ты делаешь? – Одеваюсь? – ответил он. Он действительно пытался влезть в штаны и на скорую руку приглаживал торчащие волосы. Надо было вчера сходить в душ, сейчас они выглядели просто отвратительно. – До завтрака ещё час. Ты... – У меня дела. Майк, смотревший на него с беспокойством, моргнул и расслабился. – А, я понял. Пожиратель. Эдди оглянулся на Карла, не подававшего признаки жизни, подошёл к Майку, поддерживая рукой расстегнутые штаны, и шикнул так строго, как только мог: – Ш! Ш-ш! Поосторожнее там! Он не казался тронутым претензией. – Хм. Ладно. Я рад, что ты нашёл себе... ну, это... хобби. – Это не хобби, это, если ты не понял, экстремально важно. – Как скажешь, – пожал Майк плечами. – Важно так важно. Что с Ричи? Удивительно, что Стэн уже успел растрепать ребятам. Ужасно, но удивительно. Эдди, занятый натягиванием свитера, так и застыл – с головой в мягкой ткани. – А что с ним? – А? – Ничего, говорю, – промычал и вынырнул из шерсти. – Такое, ну. – Какое такое? – Такое. Майк уселся на кровать. Эдди подошел к зеркалу и обречённо растрепал жирные пряди волос. – Иногда я не понимаю, что ты вообще имеешь в виду. – Я тоже, – признался Эдди своему жалкому отражению. – Я тоже. В ящик Ричи, находящимся в его голове в отделе «ЛУЧШЕ НЕ ВСПОМИНАТЬ» за последние дни добавилась толстенная такая пачка бумаг (толще был только Умник; он постоянно жрал что ни попадя). Эдди старался не заходить в тот отдел – недаром он носил такое название. Созданием послужил случай с Генри Бауэрсом; не тогда, когда его вырвало, кстати говоря. Из-за Генри Бауэрса «ЛУЧШЕ НЕ ВСПОМИНАТЬ» вообще пополнялся довольно часто, и хвала Мерлину, тот ушёл после своих СОВ. Помимо Генри в отделе был ещё Ричи, но Эдди ни в коем случае не сравнивал Генри и Ричи, нет. У него ведь целых два глаза на лице, помните? И существовал себе отдел тихо и мирно, тревожась только в случаях вроде Прыгающей Поганки – до того момента, пока Эдди не поцеловал Ричи. А потом Ричи поцеловал Эдди. А потом... Он, несмотря ни на что, мыслил рационально – неважно, как бы самому Эдди хотелось выяснить, наконец, что между ними происходит, или лежать, наслаждаясь бабочками в своём животе, как он, предполагалось, должен был делать после того дождливого дня – но не делал. Ведь Эдди – он повторяет – мыслил рационально. Существовали вещи важнее его глупой влюбленности. Гораздо, гораздо важнее. Зои Гиббз стояла выше Ричи Тозиера – он, по крайней мере, знал, что с Ричи все в порядке (относительно, конечно). Ричи был в безопасности, он спал в своей кровати, спускался в Большой Зал, волновался, смеялся и вёл себя как идиот. Зои не делала ничего из этого. Поэтому Эдди, уловив момент, когда профессор был занят завтраком, поднимается в тот самый класс. Он действует осмотрительно – шагает бесшумно и внимательно прислушивается к любому шороху. Коридоры, ведущие к аудиториям, пустуют в такую рань. Дверь вырастает перед ним неожиданно – Эдди, наверное, все ещё не был готов. Его пальцы мелко дрожат, когда он тянется к ручке, а комок в горле вырастает настолько, что становится трудно дышать. В голове звенит, и Эдди толкает дверь внутрь. Не получается. Он не успевает подумать, что делать дальше, как чужая рука касается его лопаток. – Святые угодники! – ненормально высоко восклицает Эдди и поворачивается, хватаясь за сердце. – Я же чуть не умер! – Не думаю, что ты бы умер от этого. – Ты меня плохо знаешь, – выдыхает он и, наконец, выпрямляется. – Ты чего здесь забыла? Джейн спокойно переводит взгляд на стопку свитков. Эдди, спохватившись, подаёт руки. Он все-таки был джентльменом. – Профессор Флитвик попросил занести, – она тянет дверь на себя, и та открывается с присущим ей скрипом. – Спасибо. Эдди осоловело проходит в кабинет и оглядывается назад: – Э. Не за что. Профессор? – Поймал меня перед завтраком. Тебе здесь что-то нужно? – Да, типа того... – он складывает свитки на учительский стол. Они все смешались в кучу и так и норовили выскользнуть из его вспотевших ладоней – Эдди чувствовал себя глупо, поправляя бумаги под пристальным взором Джейн. – Я забыл палочку на отработке. – Забыл палочку. – Да. Джейн собиралась что-то сказать, но потом сделала глубокий вдох: – Ты не очень сообразительный, да? – Прости, – зачем-то извинился Эдди и тоже задержал дыхание. Она с нечитаемым выражением на лице подошла к стоящему возле окна высокому шкафу и повернулась к нему в ожидании. На полке Эдди увидел аккуратно завёрнутую в бархат свою волшебную палочку, о чем решил, собственно, сообщить: – О, это моя палочка. – Очевидно. Она легко скользнула в ладонь, и Эдди привычно почувствовал исходящий от неё жар. Волна спокойствия прошлась по всему его телу. Джейн снова странно на него посмотрела, и они направились на верхние этажи, разойдясь по разные стороны после ответвления коридора. Он решил не тратить время на еду. Первым уроком была Трансфигурация, и МакГонагалл все же вызвала его к доске, и да, у него получилось трансфигурировать весьма удобный стул – он был немного подкосившимся, но не падал и не разваливался, что оказалось несколько вдохновляющим, учитывая то, что сосредоточиться из-за всей этой чертовщины, творившейся вокруг него, было непросто. Но стул остаётся стулом, и на Зельях два часа спустя Эдди все равно неожиданно обнаруживает себя с Ричи за одной партой. Он нахмурился. Он точно садился к Биллу – Эдди напряженно рассматривает класс и находит Билла в углу рядом с плохо знакомым Эдди однокурсником (все-таки его социальные навыки оставляли желать лучшего). Он чувствует на своей щеке пристальный взгляд. – Что? – не выдерживает Эдди, силой воли заставляя себя не краснеть. Ричи ненормально спокойный: он глядит на него так, как глядят взрослые, и Эдди хочется проверить, сделал ли он домашнее задание и прибрал ли он комнату как положено. Вместо этого он поднимает брови в намеренном ожидании – будто это Ричи сейчас должен нервничать. – Эй? – Хочу тебе кое-что показать. Мы можем встретиться после ланча около портрета Полной Дамы? Показать? Что он вообще может ему показать? Свой член?! Ха-ха, дурацкая шутка вышла, несмешная и бессмысленная, но лишь потому, что Эдди психа давил. (Нет, он бы... Он был бы не против. Ему было интересно, какой член у Ричи. Наверное... Наверное, это естественно? В какой-то мере. Конечно, это не член. Почему Эдди вообще... Ричи нечасто ему что-либо показывал (а свой член – так тем более; но это не был он, нет). Кошмар. У него явно что-то не так с гормонами. Кошмар.) – Это связано с нашим делом? Ричи сконфуженно отводит глаза. – М? Не совсем... – Тогда нет. Ричи наполовину улыбается – наполовину – и лезет в свою сумку, доставая оттуда сверток: – Держи. Эдди ничего не может поделать с тем, что подозрительно долго разворачивает салфетку. Он недоуменно-рассержено комментирует: – Здесь сэндвич. Ричи открывает и закрывает рот. – Это просто... Тебя не было на завтраке. – И ты принёс мне сэндвич. Уши Ричи покраснели. – Это плохо? – дёрнулся он, задевая рукой своё перо. То покатилось и шмякнулось на пол. Эдди подождал, пока Ричи не вынырнет из-за парты и только тогда заговорил: – У меня аллергия на сельдерей, – губы Ричи некрасиво скривились, и Эдди, не успев себя остановить, продолжил. – Но я могу его вытащить. М. Спасибо. Я действительно голодный. И все оставшееся время до прихода профессора Слагхорна Эдди давился сэндвичем, потому что нет, он не был голодным. Но он знал, что Ричи наблюдал за ним – за тем, как он ест. Атмосфера была ужасна. Эдди знал, как реагировать, когда Ричи обзывал его или... или дразнился, но понятия не имел, что ему следует делать и говорить сейчас – с другим Ричи... Задачка была не из лёгких, а он ненавидел задачи почти так же сильно, как фасоль. – Как насчёт разговора? – невинно спросил Ричи после того, как Эдди закончил. – О... Хорошо. Его дрогнувший голос заставил Эдди посчитать своим долгом пояснить: – Ухм, я думаю, мы сделаем это позже? – Оу, да, – кивнул Ричи и в который раз почесал шею. – Да, ты говорил, я знаю. Ну так какого Мордреда он начинает опять? – Просто... Я бы хотел кое-что прояснить и... Я понял. Все после. Смысл их беседы, кажется, все же доходит до сознания Ричи, и он не только принимает к сведению его слова, что было приятно, но и задумывается о них, раз после Зелий просто вежливо прощается, не переходя никаких границ. Моргана. Все было чертовски, ужасно и неописуемо сложно! Эдди чувствовал себя так, будто съел младенца, глядя вслед удаляющейся толпе гриффиндорцев, но он умел ставить цель выше своих желаний. Дело с Пожирателем не сдвигается с мертвой точки ещё несколько дней, за которые они с Ричи успевают составить несколько планов, убедиться в их бесполезности и четыре раза обнаружить, что профессор Грей заканчивал вечера в своей спальне, а не за пределами замка. Так что возможность проследить за ним открылась только через неделю, спустя некоторое количество уроков ЗОТИ, на которых Эдди сидел так, будто проглотил метлу, и потел в два раза обильнее. В воскресенье они с Ричи встретились в оговорённом заранее месте, вооружившись палочками и колдокамерой. Время доходило к семи часам вечера, дни хоть и стали длиннее, но к тому моменту, как они выглянули в окно, уже стемнело. С теоретической точки зрения, их задумка была легка и проста: дождаться, пока профессор выйдет из спальни и, ну... Просто следовать за ним под Дезиллюминационными Чарами. Да. Ничего такого, на самом деле. Если они думают верно (а они точно думают верно, Эдди клянётся), профессор Грей прячет Зои Гиббз за пределами Хогвартса и наведывается к ней каждое воскресенье. Вероятно, кстати, что там они обнаружат и Сьюзен с Бруной. Был такой вариант... Единственное, что требовалось от них – достать доказательства, а разбираться с проблемой будет уже директор и стражи правопорядка. Ричи с этим согласился – поэтому они и берут колдокамеру. Предполагалось, что на первом этаже им не встретится ни единая душа – недавно закончился ужин, и ученики должны были разойтись по гостиным, – но из уходящего во мрак коридора с незнакомым Эдди рэйвенкловцем выруливает Бен – он замечает их, замедляет шаг, говорит что-то своему сопровождающему и, дружелюбно помахав, приближается к ним со стопкой книг. – Привет, ребята! Немного странно видеть вас вместе. Здесь. В такой час. У вас свидание или охота на Пожирателя? – Второе, – буркнул Эдди, нервничая. Ричи отчего-то промолчал и позволил ему разбираться самому. Они с Беном так и не сошлись во мнениях насчёт всего... этого. – А теперь нам пора. Покеда. – Да, – высокомерно повторил за ним Ричи, оторвавшись от плитки на полу, которую до этого упорно разглядывал. – Покеда, Бен, и готовь свои извинения. Выражение на лице Бена стало ошеломлённо-заинтригованным. – Вау. А ты чертовски уверен в своих силах, да? Что у вас? – Не у нас, а у мистера Грея. Метка, – сказал Ричи так, будто нашёл меч Годрика Гриффиндора в ящике со своими носками. Эдди разволновался сильнее, когда между ними двумя заскрежетало напряжение. – Невозможно, – спокойно ответил Бен, глядя ему прямо в глаза. – О, так ты опять мне не веришь? Прекрасно. – Прекрасно. – Интересно, что ты скажешь, когда увидишь её собственными глазами, – надавил Ричи и указал на колдокамеру, висящую у него на груди. – Не расплачься. – Отлично. Подождите, пока я занесу книги, – не ожидая возражений, закончил Бен и направился в сторону рэйвенкловской башни. – Я не понял, но мне кажется, что ты только что его пригласил, – поделился наблюдениями Эдди, когда шаги Бена стихли. – Ум, – Ричи неловко шмыгнул носом. – Похоже на то. Это было возвращение адского трио, только вместо Беверли рядом с ними мягким шариком мялся Бен. Он появился очень скоро, и Ричи всучил ему в руки колдокамеру, сам доставая свою палочку и ловко вертя её между пальцев. Втроём они прождали ещё какое-то время; на открытой ветрам местности Эдди успел продрогнуть. Моросило. Спускающуюся по лестнице фигуру первым заметил Ричи – он шикнул, и они спрятались за колонной. Профессор наложил на себя Водоотталкивающие Чары и вышел на улицу; его темная мантия развевалась, а с палочки дорогу освещал Люмос. У Эдди задрожали коленки. Бен щелкнул колдокамерой, и они тихими шагами пустились за ним вслед. Несмотря на Дезиллюминационные Чары, между ними и профессором было довольно длинное расстояние, а потому, когда они потеряли его из виду возле Гремучей Ивы, прошло уже несколько минут. Дождь видимость лучше не делал. – И куда он делся? – задал Эдди вопрос, который интересовал всех; ну, за исключением Бена, скорее всего. Тот (Эдди уверен) просто пошёл проверить, не натворят ли они глупость, которую Ричи точно собирался сейчас совершить. – Ты куда это?! – Вариант один, – пропыхтел Ричи, и грязь хлюпала под его ногами, пока он добирался до дерева. – Ты чокнулся? Он чокнулся, – севшим голосом сообщил Эдди потерянному Бену, они переглянулись и тоже осторожно потянулись к Иве. – Ричи, прекращай, он, должно быть, пошёл... туда! – Эдди вскинул руку наугад, но Ричи его не слушал, и дистанция между ним и деревом заметно сокращалась – Ива, почуяв присутствие, опасно зашевелилась. – Ричи! Она ударила неожиданно: Ричи еле успел отскочить, как на земле остался глубокий след. Ива замахнулась снова, и у Эдди чуть не случился припадок, когда Ричи увернулся, врезаясь в ствол. Дерево развернулось, раскинуло ветви и почти упало на Эдди – тот только и успел, что закрыть уши и зажмуриться, – но снова наступила тишина, и Ива лишь тихонько покачивалась из стороны в сторону. Эдди открыл глаза. – Тут что-то типа переключателя, – послышался голос Ричи из-за ствола, и через секунду показался он сам – вспотевший и растрёпанный, с перекосившимися очками. – Прикольно. – Нихера не прикольно, – не согласился Эдди, шатаясь, но Ричи снова исчез. Эдди подождал, пока Бен сделает достаточно кадров – его лицо было самым хмурым из всего его арсенала на фоне Гремучей Ивы, – и они вдвоём аккуратно, оглядываясь наверх, где голые ветки не скрывали луну, обошли толстый ствол. – Хочу сказать, – начал Бен, обнаружив Ричи на корточках, рассматривающего что-то в корнях. – Что у тебя ненормальная тяга к этому месту. Если бы я был тобой, я бы не подходил к ней как минимум всю жизнь после того раза. – Согласен, – поддакнул Эдди и замер. Ричи их проигнорировал. – Это проход, – сказал он, обернувшись. – Отлично. Только этого нам не хватало. – Брось, Бен. Мы и искали что-то подобное. Ри– Но Ричи говорил уже снизу: – Лезьте сюда! Эдди вздохнул и, задержав дыхание, скатился под землю. Спустя два щелканья к ним присоединился Бен. – Признаю, это вызывает опасения, – отрешенно сказал он, отряхивая свою мантию. Ричи зажег Люмос и, нагнувшись, пробирался вперёд. – Я не доверяю проходам под деревьями. – А я не доверяю преподавателям, пользующимся проходами под деревьями, – угрюмо сказал Ричи и замолчал. Напряжение в воздухе нарастало, и совсем, совсем скоро они уткнулись в тупик. Ричи выпрямился и осторожно постучал по потолку – раздалось эхо. Он поднапрягся и толкнул люк, и их грязные лица осветились огнями горящего камина. Ричи запихнул палочку в карман и вылез на свет, подавая руку Эдди и Бену. Комната оказалась маленькой и тусклой. Их окружали несколько старых шкафов, валяющийся на деревянном полу различный хлам и посеревший от времени диван. Окна были забиты досками изнутри, но из-за тепла, исходящего от камина, все выглядело более-менее приличным. Ричи вытащил палочку, и Эдди последовал его примеру. – Понятия не имею, где мы, – выразил общую мысль Бен и напрягся. Из-за двери, на которую никто раньше не обратил внимания, раздался шум, и спустя мгновенье в комнату зашёл профессор Грей с медным чайником в руке. А потом все происходит так быстро, что Эдди понимает, что это, кажется, было их единственным вариантом. – Петрификус Тоталус! – крикнул Ричи, и профессор, даже взгляда не успевший поднять, выронил чайник, расплескав кипяток на доски, и столбом рухнул назад. – Делай фотку и отходи! Отходи! Они с Эдди замерли истуканами, оглушенные случившемся, но Бен опомнился первым. Послышался громкий звук затвора, разрезавший свист их тяжелого дыхания – Бен, однако, двигаться не спешил. Он уставился на обездвиженного профессора Грея и стал ещё задумчивей, чем обычно. – Бен, надо убираться отсюда! – шикнул Ричи и сглотнул. Палочка все ещё была направлена на тело. – Эдди, – слишком неловко даже для него сказал Бен. – Это правая рука. – А? – Рука, – повторяет он и оборачивается к нему, так и держа колдокамеру на уровне груди. – Она правая. У Пожирателей Метка на левой. – И что? – недовольно встревает Ричи. – Главное – рисунок. – Возможно, – кивает Бен и опускает глаза на снимок. – Что такое «Битлз»? Душа Эдди ухает в пятки. Он, игнорируя шипение Ричи, подходит к Бену, стараясь не натыкаться на глаза профессора Грея, которые – он чувствовал – метали молнии. Снимок получился изумительным. Да, Бен, вполне вероятно, нашел свое призвание – Эдди вот даже себя не мог нормально сфотографировать. Ох, изображение казалось действительно даже каким-то... профессиональным, что ли? Как если бы для портфолио. Весьма неплохо. Очень даже неплохо. Плохо было другое. – Что? – спросил Ричи, держа профессора на мушке, не смея отвлечься. – Что там? – Ричи, – успокаивающе сказал Бен. – Убери палочку. – Чего? – Ради Мерлина, убери палочку, Ричи! Ричи послушался только тогда, когда Эдди неуклюже кивнул ему, и тоже приблизился к их небольшому собранию. – О, – сказал он. – Это не Метка. В молчании они посмотрели на то, что натворили. Из камина слышался треск поленьев. – Фините Инкантатем... Мышцы профессора Грея расслабились – он подвигал рукой, потом ногой, и медленно, немного дезориентировано, поднялся, опираясь на стоящий рядом столик. Сердце Эдди гоняло кровь как сумасшедшее, и забилось сильнее, когда Ричи незаметно передвинулся так, что теперь полностью закрывал его своей спиной. Но спина Ричи не могла спасти его от исключения, к сожалению. Кабинет в ту субботу освещался только двумя факелами, и Эдди действительно видел тёмное пятно на чужом предплечье – он испуганно скосил глаза, – которое, вообще-то, там и оставалось. Он знал, как выглядит Метка – все же изображение было нарисовано в учебнике по Истории Магии. А еще он знал, как выглядит гитара. Ну, не дурак же он. Или дурак, раз не смог рассмотреть обычную маггловскую татуировку. Все же дурак. – Так что за «Битлз»? – прошептал ему на ухо Бен, и это, кажется, стало последней каплей в чаше терпения профессора Грея – из его палочки вылетела Бомбарда и разбила тумбочку в дальнем углу, заставив их всех подскочить от неожиданности. Эдди сжался и вцепился в одежду Ричи. С минуту профессор молчал. – Даже представить не могу, что вы думали, будто я Пожиратель Смерти, – зло и медленно заговорил он, и Эдди выглянул из-за чужого плеча. Профессор заклинанием убирал то, что разнёс несколько секунд назад. – Как вы... Я даже не... – Эу, нет, знаете, для них это скорее было как что-то вроде абстрактного образа и... – Бен замолк почти сразу. – Простите. Они стояли, боясь пошевелиться, все то время, пока профессор безмолвно левитировал разбитые предметы, и могло показаться, что он вообще о них забыл, но, к сожалению, когда последний осколок тарелки был стёрт Эванеско, профессор Грей повернулся к ним со сложенными на груди руками. Ричи встал в петушиную позу, набычившись и, видимо, решив, что лучшая защита – это нападение: – Вы сами вели себя странно! Кто угодно мог бы так решить! Зои Гиббз пропала, и вы просто... – Ричи, болван, заткнись, – раздраженно зашептал Эдди. – Прекрати! Мы действовали так, как должны были! – Вы напали на своего учителя, – доверительно перебил профессор, оперевшись поясницей о стол. Плечи Ричи опустились, и он моментально сдулся, потеряв всю свою напускную уверенность. – Н-нас исключат? – Я поговорю с директором, – и не было понятно, это «да, поговорю, чтобы вас исключили» или «нет, я вступлюсь за вас, и мне абсолютно все равно, что вы ворвались в мою частную жизнь, я, как учитель, буду исправлять ваши ошибки, и вообще вы все клевые ребята». Наверно все же первое. – Так что это за место и зачем вы... – не удержался Ричи и уже был готов закончить вопрос, как снизу – оттуда, откуда они сами вылезли не ранее чем полчаса назад, раздался чих, а потом люк с грохотом открылся, и в комнату, пыхтя, забралось тело. Лицо Ричи вытянулось, и Эдди бы посмеялся над ним, если бы они не висели на ниточке исключения. В который раз. Ну, и если бы не встретился глазами с удивленным Биллом. Да. Он бы посмеялся.