Великолепный Он

Путь до Хогвартса проходит в полном молчании. Хорошо – почти в полном. Молчит только Эдди, Бен и профессор, замыкающий их странную цепочку – и это ужасно, просто отвратительно неловко. Как если бы вблизи вас был человек, про которого вы думали много плохих вещей, следили за ним, напали, исходя из собственных суждений, а потом выяснилось, что все оказалось не так, и вам пришлось бы идти ровно перед ним, затылком чувствуя его присутствие и страдая от мук совести, стыда и страха неизбежного. Ой, нет, погодите. Именно это сейчас и происходило. Эдди втянул в себя ночной свежий воздух и незаметно оглянулся назад, натыкаясь на вопросительно-приподнятую тонкую бровь профессора Грея. Эдди вздрогнул, побледнел и моментально отвернулся, рассудив, что нет, это не было незаметно. Бен по правую сторону от него выглядел так, будто ему было так комфортно и спокойно, как было некомфортно и неспокойно Эдди. Он, ссутулившись, исподлобья посмотрел вперёд: туда, где в нескольких метрах от них шагали Ричи и Билл и, как бы Эдди ни напрягал уши, уловить он мог только обрывки бессмысленных фраз: – Как ты мог, я же... – Мы вместе с… – Я думал, мы дру… – Сколько ему вообще? Сотня?! Ты бы ещё с Дамблдором... Но с Дамблдором Билл не встречался, нет. Нет, это даже представить было сложно, хотя... Нет. Мерлин, нет, эу! Эдди уважал Дамблдора, но не... И профессору Грею не было сто лет, как говорил Ричи. Он был даже довольно молод – больше половины однокурсниц Эдди вздыхали по нему и мечтали подлить Амортенцию в чужой сок. Но начать вообще-то стоит с того, что случилось, когда Визжащую Хижину (да, это была Визжащая Хижина, и Эдди, когда узнал об этом, чуть не завизжал сам) посетил Билл, превращая адское трио в адскую четвёрку. А случилось абсолютное огромное ничего – это было правдой. Ричи пришибленно не сводил глаз с Билла, который ещё не успел выбраться полностью, и они замерли, и это было страшно, и Эдди всерьёз забеспокоился за его ментальное состояние (Ричи, не Билла). Он почувствовал потребность подойти и успокаивающе погладить Ричи по напряженным лопаткам, но это было бы вообще не в тему, так что он остался стоять на месте, и неизвестно, сколько ещё бы это продолжалось, если бы Билла не ослепила вспышка колдокамеры Бена – и тогда мир ожил. Эдди закашлялся, а профессор Грей тяжело вздохнул (так тяжело, что Эдди даже забеспокоился – он думал, никто не может вздыхать тяжелее него самого) и помассировал свои виски. – Сделаю вам чай, – сообщил он, наклоняясь и поднимая упавший чайник, и скрылся во второй комнате, оставляя их с тем, с чем они должны были разобраться сами, как взрослые адекватные люди. Но Ричи не был ни взрослым, ни адекватным – потому Эдди сжал голову в плечи, приготовившись к крикам, но он просто молча дошёл до дивана, который видал свои лучшие времена, и важно уселся, сложив руки на груди – не как делал профессор, а в каком-то понятном только ему самому защитном порыве. – М-м... – промычал Билл, казавшийся сейчас совсем чужим и незнакомым. – З-здравствуй, Рич– – Да я поверить не могу, – перебил он, уставившись на свой гриффиндорский галстук так, словно Билла в комнате не было и в помине. – Профессор Грей? Профессор Грей, Билл, шутишь что ли?! Он же... он же старикашка! – Для Ричи становятся стариками все, кто перешёл порог совершеннолетия, – доверительно прошептал Бен на ухо Эдди, и Эдди, чуть в штаны не наложив от неожиданности, ударил того локтем в массивный бок. – Я не... – попытался Билл, но аура вокруг Ричи была столь мрачная, что он не договорил – лишь виновато сжался. – Девушка моего друга – мой учитель. Я сейчас взорвусь, – сказал он наигранно весело, а после откинул голову на спинку дивана и закрыл лицо ладонями. Какое-то время стояла напряженная тишина, которую никто не осмелился нарушить. Доносилась лишь возня профессора Грея из соседнего помещения. Бен, не чувствующий повисшую вокруг электрическую волну, пожал плечами: – Смотри на жизнь проще. По крайней мере, ты ошибался. А я говорил, что ты ошибался. Я говорил. – Сейчас я думаю, что лучше бы– – Ричи, – неожиданно даже для себя рявкнул Эдди, но Ричи замолк и кинул ему нежный взгляд (если он был нежным, потому что Эдди не уверен, у него ведь мозги набекрень). – Прости. Что-то заболело у Эдди в груди и не прошло даже тогда, когда он отвлёкся на слова Бена: – И где все ваши доказательства теперь? Признайте, я был прав. – Конфеты для Билла, – вспомнил Эдди. – О... Он даже угощал меня лакричными палочками. Билл растянул губы в благодарной улыбке, и Эдди не придумал ничего лучше, кроме как кивнуть в знак поддержки. Ричи резко выпрямился: – Он бы точно не влез в ту мантию. Она не его размера. – Хей, – попытался привлечь внимание Ричи Билл, и на него было просто жалко смотреть. – М-м, если-и я п-правильно понял, т-то вы про ма... мант... – движением пальца он вытер пот над верхней губой и зажмурился, как делал всегда, когда не мог выговорить слово. – Мантию Дж-джорджи? – Джорджи? – повторил за ним Ричи. На мгновенье они встретились глазами, но сразу же отвернулись друг от друга – Ричи начал теребить пуговицу на своей мантии, а Билл заскрипел подошвой ботинок. Это все было так просто, что сначала Эдди даже не поверил. Тень, которую он ночью, больной, принял за Пожирателя Смерти, действительно была профессором Греем, вот только сам профессор не был Пожирателем. Сразу прояснилось, где последние месяцы Билл проводил свои ужины – со стороны двери раздавался запах жареной картошки. Эдди задумался: – Могло быть так, что это началось в прошлом году? Билл сжался: – Э, так оно-о и е-есть. К-как ты...? – Ты был близок ещё тогда, – безжалостно добил он Ричи. – Когда тебя впервые огрело Гремучей Ивой. Постепенно Ричи озарило пониманием, и он позеленел. Бен присвистнул: – Воу. А ты ловелас, Билл. Впечатляет. Захомутал профессора Грея на... О, профессор, – неуклюже закончил он, когда в комнату вошёл профессор Грей, накинувший домашний фартук на свой костюм, и это смотрелось так комично и удивительно, что Эдди не знал, что ему делать. Они всей толпой уселись за стол, и Эдди вгрызся в птицу сразу же, чтобы чем-нибудь занять свой рот. Профессор и Билл благоразумно выбрали стулья, стоявшие как можно дальше друг от друга, но никто не смог насладиться ужином из-за настроения принципиально молчавшего Ричи и вообще из-за всей ситуации в целом – кроме Бена, наверное. Возле замка профессор Грей покинул их первым, попрощавшись как в конце очередного урока ЗОТИ (и лучше бы это действительно был конец очередного урока ЗОТИ; Эдди даже готов написать несколько лишних сочинений и провести личное исследование Гриндилоу, только бы не чувствовать себя по-дурацки так сильно). Вторым становится Бен, который напоследок не сумел сдержаться от того, чтобы не сфотографировать недовольного и переживающего Эдди. В конце концов, они остаются втроём, и когда Эдди догоняет их, Ричи прерывается на полуслове. Он не был против отношений Билла с профессором – Моргана упаси, если бы был. Вся его обида строилась на том, что его не посвятили в эти самые отношения. Билл, которого он воспринимал как самого близкого друга, не счёл нужным информировать его, Ричи, о том, что творится в его личной жизни. Так думал Эдди. Это было весьма очевидно, по правде говоря. Чувствуя ответственность, он провожает их до портрета Полной Дамы. Ричи, остановившись, секунду изучает его, а после, поворачиваясь, проникновенно желает Эдди спокойной ночи, и это настолько же интимно, насколько неуместно. Они с Биллом остаются одни. – Д-дай ему нем… немного остыть, – Билл треплет его по плечу. – Ты это мне? – с сомнением спрашивает Эдди, на что Билл усмехается и, не ответив, исчезает в Гриффиндорской гостиной. Несколько минут Эдди стоит, размышляя, но все происходит не так, как Эдди того ожидает. Следующим утром на завтраке он не находит Билла, зато видит Ричи, так сильно погружённого в свои мысли, что даже не замечает прихода Эдди. Но это его нисколько не расстраивает, нет. В конце концов, Чары Расширения по непонятной причине все ещё окутывали Большой Зал, но, стоит признаться, мало-помалу спадали, начиная с преподавательского стола, который стал заметно ближе. Это было не очень хорошо – профессор Грей тоже приблизился. Эдди было просто погано! И становилось поганее, когда он знал, что профессор находится с ним в одном помещении! Фух! Но, как бы то ни было, с Ричи они не видятся до стоящей после полудня Истории Магии, и Эдди испытывает какую-то идиотскую радость, когда Ричи, заходя в кабинет и заметив его присутствие, спешит на место рядом с ним. Эдди вцепился в учебник, словно там действительно могло быть что-то интересное, и с преувеличенным интересом начал его читать. Возня рядом заставила его пульс участиться. – Привет, – прошептал Ричи после того, как наконец-то уселся, а профессор Бинс начал свою скучную лекцию. – Привет, – ответил ему Эдди. Их руки, лежащие на парте, почти касались друг друга – Эдди было достаточно двинуть немного левее, и он мог бы ощутить жар кожи Ричи. Чего он предусмотрительно не стал делать, но ведь гении мыслят одинаково. Почувствовав мизинец Ричи, мягко поглаживающий его собственный, он чуть не подавился слюной, еле сдержавшись. Прозвучит абсурдно, но это казалось гораздо сексуальнее того сна, в котором Ричи делал это. То. Вы поняли. Так что Эдди набрался смелости и пошёл навстречу Ричи, и теперь им было гораздо удобнее обмениваться своими бактериями, и он почти возбудился (но только почти). После урока Ричи и ещё парочку их однокурсников задержал профессор Бинс, так что Эдди, выйдя из класса, намеренно растягивал свои шаги и передвигался как очень больная и слепая улитка – что принесло свои плоды. Ричи не стоило усилий догнать его на углу и перегородить дорогу, и Эдди сделал недоуменный вид, чтобы он вдруг не подумал, что Эдди специально его ждал. – Привет, – опять сконфуженно поздоровался Ричи и начал играть с катышком на своем свитере. Эдди обнял книги покрепче. – Здравствуй. – Да, тебе тоже здравствуй. – И тебе. Привет, я имею в виду. – Да, ха-ха, м, доброе утро. – Доброе. Они прервали свой невероятно-интересный обмен любезностями, покраснев. Он не знал, что нужно сказать. О Пожирателе? Но больше было не о чем. Об уроке? На котором они почти флиртовали? Увольте. Эдди не настолько смел и уверен в своих навыках обольщения. Ладно. У него не было навыков обольщения. – Как дела? – задал Эдди самый тупой вопрос и захотел выпилиться. – Я про Билла. Ричи болезненно улыбнулся. – Мы пока не разговариваем. – М-м, – посочувствовал Эдди. – Ну, эм, по крайней мере, профессор не похищал Зои, – он похитил только сердце Билла, но Эдди подумал, что Ричи не оценит шутку, так что не стал её озвучивать, даже если жутко хотелось. Иногда он не мог сдержать внутреннего юмориста, но никому обычно не нравилось то, что он говорил. Даже Беверли улыбалась так, точно вокруг пахло чем-то протухшим. – Но тогда... где она? – Не знаю. Я вообще теперь ни в чем не уверен, – признался Эдди, поднимая свой многозначительный взгляд. Это был тот вопрос, который оставался без ответа. Зои сквозь землю провалилась. Теория с Пожирателем подразумевала то, что Зои могла быть где-то ещё – не обязательно здесь, но быть. Сидеть и ждать, или плакать, она же мелкая совсем, или... Но теперь её исчезновение стало именно исчезновением, а не похищением, и это сбивало с толку. Их с Ричи пазлы сложились в совершенно другую мозаику. – А я вот сильно кое в чем уверен, – намекнул Ричи, сделав шаг вперед. Эдди позорно отступил. – И в чем же? – сглотнул он. Глаза Ричи потемнели. – Ты свободен сегодня? – Нет, – не подумав, ответил Эдди, тут же об этом жалея. – Завтра? – Да, завтра, э, вполне возможно, – закивал он. – Отлично, – сказал Ричи так, будто было не отлично. – Увидимся на ужине? – Окей, – ляпнул Эдди и ушёл, потому что был слишком смущён. Он помнил, что Ричи хотел все прояснить. Он сам хотел это сделать, но не думал, что справится – Эдди вообще ничего не мыслил в том, что начиналось на «л» и заканчивалось на «юбовь». Если бы это был предмет, Эдди бы сдал его на Тролль. Даже не Отвратительно! Тролль! Теперь вы понимаете, что все было максимально сложно? Так вот, все было максимально сложно. Из-за этого он не может заснуть до полуночи, а когда засыпает, то во сне Дамблдор выгоняет его из школы за покушение на себя. Но Эдди покушался на профессора Грея, а не Дамблдора, он пытался объяснить это, но директор не слушал! Его исключили и вместо багажа дали только свёрток с лимонными дольками, а Эдди не смог прожить на лимонных дольках и снова умер... Умер он только во сне, к счастью. Было бы грустно, умри он по-настоящему, так и не рассказав Ричи о своих чувствах, однако это, скорее всего, произойдёт одновременно. Возможно ли, что они поцелуются? Вполне, они же подростки. Эдди, например, было тяжело контролировать своё греховное тело, поэтому с утра он решает подрочить. На всякий случай. Он умел продумывать наперёд. В душе он задерживается немного дольше обычного, а потом чистит зубы так жёстко, что слюна в раковине смешивается с кровью, зато у него не пахнёт изо рта. Все уроки он сидит как на иголках, что, конечно же, замечает Майк, но ничего не говорит, только с насмешкой наклоняет голову. Эдди старается игнорировать Майка. Уже достаточно того, что он делает ошибки в простейших словах и промахивается мимо рта на ужине. Ричи ждёт его возле входа в Большой Зал, и его сумка кажется довольно пухлой. Он нервно заправляет пряди волос за уши, когда они направляются на улицу. Эдди с удивлением обнаруживает, что они идут в Теплицу №1 – в ту самую, где встретились впервые после приезда в Хогвартс. В этом было нечто ностальгическое. И подозрительное. Эдди нахмурил брови, пока Ричи, вцепившись в свою сумку, топтался на месте. Не похоже, что он собирался начинать разговор, так что Эдди решает взять инициативу на себя: – Ну, так... Ты собирался мне что-то показать? Это здесь? – взволнованно напоминает он, завертев головой, и Ричи замирает от его слов. Не было заметно, что Ричи собирался. Он, отведя глаза, оттянул ворот своей рубашки – в теплице было жарко и душно, и Эдди на автомате расстегнул свою мантию, когда они только вошли. Растения вокруг них мягко покачивались, а небо над крышей разливалось малиновым джемом - это была суперская атмосфера для поцелуя, но Ричи не торопился его целовать. Вместо этого он смотрел куда угодно, но не на Эдди, и облизывал пересохшие губы – хотя это Эдди мог сделать за него. Он бы даже вызвался добровольцем. – Да, – ответил Ричи, выглядя до смешного нерешительным. – Нет. Он открыл сумку и что-то нащупал там, но снова остановился. Эдди нетерпеливо его подтолкнул: – Ну? Ричи вздохнул, снова потоптался и, наконец, вынул руку. Вынул руку с Расписанием Эдди. Постойте-ка. – Ты нашёл моё Расписание? – изумленно спросил Эдди. Ричи промолчал. Он впихнул ему Расписание, и Эдди ничего не оставалось, кроме как взять его. Он шокированно вылупился на поблекшие кленовые листья на обложке. Эбигейл со стикера не выглядела особо соскучившейся по нему. Эдди сморгнул влагу с глаз. – Ты забрал себе моё Расписание, – твёрдо сказал он, но голос сорвался и осип. – Спасибо. Ты хоть... Ты хоть можешь представить себе, через что я прошёл, пока, черт возьми, искал его? Да я весь Хогвартс облазил и– Следующее действие Ричи заставило его судорожно вздохнуть. Он доставал все: его антибактериальные салфетки, напоминалку, колдографию Ведьмочек из «Ведьмополитена», связанные мамой варежки и даже то, что, Эдди думал, терял сам. Его перья, проверенные домашние задания, значки, старый галстук, маггловские комиксы и ещё много, много других мелочей. – Здесь все, – Ричи протянул ему набитую доверху сумку. – Эдди, я хочу сказать, что я... Что ты мне... Мне жаль и... Эдди стоял статуей, держа дурацкую сумку Ричи в одной руке и свое замечательное Расписание в другой. Помещение постепенно мутнело, и он не мог понять, от слез это, от обиды или от злости на Ричи. Сколько... Сколько лет! Это были его воспоминания! Они были личными и дорогими, и он чрезвычайно ценил все! Кроме проверенных домашний заданий, конечно. В гробу он их видал. Эдди шмыгнул носом и потёр воспаленные глаза рукавом. – Мне жаль, – повторил Ричи, дрожа. – Мне очень, очень, очень сильно жаль, Эдди! Я хоч– – Я тебя не понимаю, – влез Эдди и разлепил свои взмокшие ресницы. Ричи застыл без способности как-то возразить. – Я думал, что все будет классно, а ты приносишь мне это и говоришь, что тебе жаль. – Но я– – И это вообще не классно. – Я могу все объяснить, Эдди, послушай! Я… Я знал, что ты так отреагируешь, но– – Ты капец какой мутный, – признался он и почувствовал, как потекло из носа – это случалось каждый раз после приступа аллергии. – Ты капец мутный, Ричи. Жесть просто. – Давай… Давай п-поговорим? – Нет. Я не сделал Маггловедение, – крякнул он и, не придавая значения попыткам Ричи удержать его или снова извиниться, мужественно вышел из теплицы, сжимая Расписание пальцами. И он не идет делать Маггловедение. У него вообще-то не было Маггловедения на пятом курсе. Он соврал. Эдди шагает к квиддичному полю, чтобы привести мысли в порядок, и ветер раздражает его влажные щеки. По мокрым доскам он забирается на самую верхушку трибун и садится, кутаясь в мантию. Ему не хотелось возвращаться в замок, потому что воображать себя бедным и несчастным перед заходящим солнцем, по-мазохистки мерзнув, было намного интереснее. Злосчастная сумка лежала в ногах, и он скептически её рассматривал. Это не было трагедией, в общем-то. Это совершенно не было трагедией – даже проблемой. Немного веселило, что проклятьем оказался Ричи, но стоило вспомнить, что Ричи всегда был его проклятьем – с того самого момента в поезде. Эдди порядком... преувеличивал свои страдания. Да. Но он не жалеет об этом – Ричи было просто необходимо понервничать, и он полностью этого заслуживал. Большей трагедией было то, что они не поцеловались. Вдруг Ричи вообще не хотел целоваться с ним? – Эдди нацепил на себя варежки и начал листать Расписание, размышляя, – может ли быть, что Ричи решил от него отделаться? Вряд ли – они ведь держались за руки ещё вчера. Нет, Ричи не решил от него отделаться, это уж точно. Но и Эдди не признался в том, что ему нравится Ричи. Да уж, было бы вообще стремно, скажи он сегодня – пусть даже между ними и крутилась какая–то сомнительная химия. – Так, и что же тут у нас? – насмешливо послышалось сверху. – Хаффлпаффец подавленный, семейство особо грустных. – Да не грустный я, – опроверг Эдди и закусил щеку. Стэн опустился сзади и обнял его, умостив подбородок на его голову. Эдди не сопротивлялся. Они посидели так, пока у обоих не затекли конечности – поза была неудобная, но ради дружеской поддержки они оба чуток потерпели. – Ты не пришёл на наше занятие, – издалека начал Стэн. Эдди повернулся, рассматривая его точеный профиль. У Эдди вот профиль был ужасным. – Бев ждёт в учебном зале. Из-за встречи с Ричи у него совершенно вылетела из головы их подготовка к СОВ. Эдди пожевал нижнюю губу, когда понял, что об экзаменах он переживал меньше обычного. – Ну, теперь-то я всегда буду ходить, – протянул он, вертя Расписанием. – Когда тебя записать? В глазах Стэна читалось приятное одобрение, но он не был поражен. Стэн хмыкнул и выдернул Расписание, укладываясь к Эдди на колени. – Ты уверен, что у тебя теперь вообще будет время? Бен рассказал мне, что случилось. – Замечательно. Я думал, ты пришел меня успокоить. – Эй, – он открыл один глаз. – Я не говорил, что пришел тебя успокоить. Я пришел на тебе полежать. – Ну и лежи, – буркнул он. – Именно это я и делаю. – Да мне все равно, – сказал Эдди лишь для того, чтобы последнее слово осталось за ним. Холодало. Идея мучиться на улице уже не казалась привлекательной. Она была какой-то глупой, а от примостившегося на коленях Стэна начали затекать мышцы, но Эдди просто был не в состоянии приказать ему встать. Заходящее солнце играло со стэновыми кудрями, и перед тем, как уставиться на полосу света, исчезающую с каждым мгновением, Эдди любовался бликами на его коже. В душе растеклось спокойствие и умиротво– – Прекрати на меня таращиться, – как гром прозвучал Стэн. Эдди смущенно отвернулся. – Мне казалось, ты заснул, – промямлил он. От Стэна пахло одеколоном и сосновым шампунем. От Эдди несло неуверенностью.